151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 13

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 23:09


Автор книги: Алан Уилльямс


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Меньше чем за 12 минут они добрались до окраин Биен Хоа, расположенного в 28 милях от центра Сайгона. До сих пор дорога была в хорошем состоянии. Райдербейт объехал по периметру военно-воздушную базу США и городок лачуг для обслуживающего персонала, а меньше чем через 5 минут они снова неслись под высокими деревьями в сторону зоны, которую на картах отмечали зеленой полосой. Зеленый цвет в отличие от черного означал ВРЕМЕННО БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ, в отличие от БЕЗОПАСНОЙ. Красная полоса означала НЕБЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ, и как раз к ней они очень быстро приближались.

Промелькнули два джипа – два коричневых пятна в тени деревьев. Американские это были джипы или вьетнамские, сказать было невозможно. Сквозь слезы Мюррей видел впереди узкую прямую дорогу. Такие же он видел на севере Франции, только там их обрамляли тополями, а здесь она проходила через тропический лес. Вой ветра сливался с крещендо двигателя. Сейчас они виляли значительно меньше, и Мюррей предпринял попытку взглянуть на спидометр, но шлем Райдербейта был почти на одном уровне с рулем и полностью закрывал приборы. У Мюррея появилось странное ощущение. Ему показалось, что у него больше нет затылка.

Они миновали еще один патруль – смазанная синяя тень могла означать и одну, и две машины. Мюррею стало интересно, какой рапорт подадут патрульные, вернувшись на базу. «Черный человек на красном мотоцикле, как управляемая ракета, пронесся прямиком в самую небезопасную зону Вьетнама».

Края дороги стали обгрызанными. Сама она, изъеденная дождями и насекомыми, начала горбатиться и пузыриться. Это были останки французской дороги, по которой за последние годы проехало всего несколько машин. Десять минут пути от Биен Хоа – почти 25 миль. Теперь их подстерегала еще одна опасность. Мюррей был хорошо с ней знаком, как и всякий, хоть сколько-нибудь проживший во Вьетнаме. Знал ли о ней Райдербейт, это было под вопросом.

Даже во времена Вьет Мина это было излюбленным трюком на дорогах: выбрать место на дороге в глубине джунглей и вырыть яму метр на метр. У любой проезжающей на разумной скорости машины в яме застревают колеса и ломаются колесные оси. Дальше – засада. Только Райдербейт и его «хонда» неслись совсем не на разумной скорости.

Низко наклонив голову вперед, Мюррей наблюдал за дорогой под колесами. Несколько минут ничего не происходило. Он уже видел такие вьетконговские ловушки на дороге из Куинён на запад к Плейку. Эти предательские рвы засыпались песком с камнями и были похожи на свежие шрамы. И вдруг он увидел это. Крутой поворот, и «хонда» заскользила на боку, достаточно медленно, чтобы он успел заметить яму, но мотоцикл даже не дрогнул, пролетая над ней. И он подумал о том, сидели ли в это время в зарослях у дороги вьетнамцы с винтовками с оптическими прицелами, но даже у снайпера на этот раз не было ни единого шанса.

Больше ловушек увидеть не удалось. Быстро надвигалась темнота, и Райдербейт был вынужден включить фару. Ее луч головокружительно мелькал по стволам деревьев, похожим на свечи. Гигантские стволы поднимались вверх к смутным кронам, как к крыше Норманнского собора, рев мотора звучал, как погребальная песнь, скорость уже не имела значения, невидимый враг вдруг отдалился, но все же был близок.

Только один раз, на повороте, когда Райдербейт отклонился так, что его тело было почти параллельно дороге, а Мюррей почему-то отклонился в противоположную сторону, ему удалось на мгновение увидеть спидометр. Стрелка подрагивала за отметкой двести миль в час. Он вспомнил, что мотоцикл был без единого пятнышка, когда они выезжали из Сайгона. Видимо, «хонда» была абсолютно новой. Казалось невероятным то, что Райдербейт едет по этой дороге в первый раз. Но как пилот он наверняка изучал карты крупного масштаба и, видимо, знал каждый поворот, каждый изгиб дороги. И он также очень тщательно продумал расписание: поймал вечерние часы и, не привлекая лишнего внимания, проехал Биен Хоа, а потом вырвался из комендантского часа в темноту.

Они въехали в городишко – скопище жалких лачуг, который на картах был обозначен за красной линией. Райдербейт не замедлил ход. Между хижин мелькали тени. «Хонда», визжа шинами о дорожное покрытие, срезала утлы. Райдербейт сгорбился за рулем, высекая каблуком снопы искр.

Мюррей едва успел заметить, как они миновали железнодорожный блокпост. Ветхая баррикада из острых бамбуковых досок в два ряда с брешью между ними. Райдербейт промчался сквозь нее, как заправский гонщик. Уголком глаза Мюррей заметил мужчину в черном с винтовкой в руках. «Управляемый снаряд» пронесся дальше, его переднее колесо поднялось над землей, когда они снова вылетели на заброшенную французскую дорогу, ведущую в горы.

Они выехали из леса. Над холмами впереди таяли последние сумерки. Все звуки перекрывал рев машины, и Мюррею казалось, что перед ним простирается огромная тихая страна. В небе ни одного «фантома», ни одной оранжевой вспышки напалма с черным хвостом вонючего дыма, ни грибов бомб, ни пушечных снарядов, ни маленьких смертоносных дракончиков-вертолетов. Впереди, как полоска фольги, тянулась сквозь пушистые джунгли дорога. Она петляла между каучуконосами, дикие корни искорежили ее поверхность. Несколько миль деревьев прерывались случайной раковиной дома (брошенные особняки, когда-то принадлежавшие французским резиновым баронам, напоминали закрытые на мертвый сезон отели).

Насекомые кружились в луче света перед мотоциклом, залепляли лоб и веки Мюррея. Низко гад дорогой проносились птицы и летучие мыши. Наступила кромешная темнота. Они вывернули на последний участок в пятьдесят миль до Анлока. Здесь широкая, прямая дорога была на удивление в хорошем состоянии и почти не пострадала от вмешательства природы. Корни деревьев исчезли, края были ровными. Призрачная дорога в призрачный город Анлок, который когда-то был людным торговым центром у подножья Южных гор. Теперь от него остались только унылые ржавые навесы, бараки и крепостные башни. Оставшиеся жители ютились в хижинах из развернутых банок из-под пива и кока-колы – из экскрементального стройматериала, оставленного индустриальным обществом этой отдаленной, тихой провинции.

Райдербейт свернул на дорогу поменьше, без дорожного покрытия. Поднявшаяся колючая пыль сдирала кожу с лица, Мюррей мельком взглянул на часы. Последние тридцать миль они промчались за одиннадцать минут. У него не было возможности спросить у Райдербейта о цели их маршрута, о загадочном месте под названием Донг Сан, хотя судя по тому, что они были недалеко от Анлока, он мог догадаться, что это рядом с тайным переходом границы, который был частью Пути Сианука.

Впереди, в небе над холмами, появились тусклые, беззвучные по сравнению с ревущим двигателем «хонды», вспышки. Они были слишком регулярными, чтобы их можно было спутать с грозой. Либо гаубицы подавляли все, что двигается в радиусе восьми миль, либо В-52 проделывали ту же работу в том же радиусе, но по вертикали.

Еще час назад Мюррей бы почувствовал бессильную злобу от этого зрелища, хотя не каждый журналист, не говоря уже о демонстрантах там, дома, имел возможность увидеть подобное. Сейчас же он испытывал возбуждение, словно эта устроенная человеком гроза была всего лишь частью этого фантастического рывка сквозь джунгли. Если бы в эти последние пять минут до Донг Сана Мюррею сказали, что Райдербейт – дьявол, несущийся в ад, он бы не стал спорить.

Если Анлок с большим трудом можно было назвать городом, то Донг Сан вообще нельзя было так назвать. Деревья поредели, показались черные рисовые поля и речушка с озером, на берегу которого горбились лачуги. В одной из них мигал огонек. Райдербейт вывел огромную машину на обочину, сбросил газ – и они остановились. Стало неожиданно тихо. Мюррей слез на землю на кривых онемевших ногах, опустил ворот свитера, помассировал лицо и размял пальцы, которые скрючило от непрерывного держания за кожаную куртку Райдербейта.

На обочине появились два человека – вьетнамцы в черных легких кимоно. У обоих на уровне пояса – китайские автоматические АК-47. Один из них посветил фонариком в лицо Райдербейту и что-то буркнул, второй обошел их обоих и быстро обыскал на предмет оружия. Не сказав ни слова, он переложил паспорт Мюррея к себе в карман. После этого первый повел их по скользкой тропинке к хижине с огоньком.

Они вошли. На столе стоял фонарь «молния». Несколько мужчин, все в черных кимоно, сидели на грубых циновках вдоль стен. В комнате было накурено, пахло парафином и испорченной рыбой. Свет от лампы казался очень резким. Несколько минут Мюррей стоял и мигал воспаленными веками. Райдербейт стянул шарф, поднял на лоб защитные очки и быстро оглядел сидящих вдоль стен.

– Твои приятели? – спросил Мюррей.

– Друзья друзей, – ответил Райдербейт и шагнул к плетеной двери, но один из охранников остановил его своим АК-47. Они ждали.

– Смахивают на Виктора Чарли[38], – пробормотал Мюррей. – Какая-нибудь шуточка старины Пола?

– Они члены Као Дай. Слышал про таких? Мюррей кивнул, он был слегка удивлен. В те времена, когда все вертелось вокруг эскалации войны и полных фальши разговоров о мире, редко вспоминали легендарную гангстерско-религиозную секту Као Дай, члены которой, как и члены более пресловутых Бинь Хуен и Хоа Хоа, на протяжении долгого времени контролировали Кохинхину, Теперь это называлось Южным Вьетнамом. Као Дай, руководимые верховными воинами и избранными ими святыми и пророками, контролировали гангстерский Сайгон. Они были вовлечены в борьбу против французских колонизаторов, даже союзничали с самим Вьет Миком и обладали политической силой, пока в пятидесятых их не прижал президент Нго Дин Дием.

– Как, черт возьми, вы на них вышли? – шепнул Мюррей.

– Меня посвятили на прошлой неделе, солдат, – улыбнулся Райдербейт. – Я – один из их жрецов, свидетель Као Дай – Верховное Всевидящее Око.

– Похоже на психический диагноз, – ядовито сказал Мюррей и подумал, стоило ли ради этого покупать новую «хонду» и мчаться через джунгли в неизвестном направлении.

– Мои неазиатские святые – Виктор Гюго, сэр Уинстон Черчилль и Джо Льюис. Все они признаны духовными лидерами секты, – продолжил Райдербейт.

– А до чего дошел Пол?

– Он тоже жрец на какое-то время. Это контакт, понимаешь?

Мюррей покачал головой:

– Я не понимаю, Сэмми. Ты что, хочешь сказать, что мы вступили в союз с Као Дай?

Не успел Райдербейт ответить, как плетеная дверь распахнулась и на пороге появился худющий вьетнамец, склонившийся в глубоком поклоне:

– Messieurs![39] – сказал он и провел их к двери.

Они вошли в квадратную комнату без окон, освещенную единственной лампой с почти до конца закрученным фитилем. На диванах по обе стороны стола сидели двое мужчин. На круглом столе стояли маленькие металлические чашки, заварной чайник с острым носиком, поднос с резиновыми трубками, иголками и мелкими блюдцами. Кроме того, на столе стояла почти полная бутылка «Джонни Уолкера».

На одном из диванов, как древний римлянин, возлежал Пол.

– Salut, Murray! Tout va bien?[40] – сказал он.

Мюррей кивнул и посмотрел на второго мужчину. С первого взгляда было трудно определить, европеец это или азиат. Под глазами мешки, лицо, как контурная карта дельты Меконга. На нем был дорогой белый шелковый костюм и скромный галстук. Из нагрудного кармана торчал уголок носового платка, а чуть ниже нетрудно было узнать розетку ордена Почетного Легиона.

– Позвольте представить моего соотечественника монсеньора Банаджи, – начал Пол. – Монсеньор Банаджи – гражданин Вьетнама, но его родина Франция. Он был одним из самых крупных владельцев скаковых лошадей в Сайгоне.

Сморщенное лицо Банаджи растянулось в улыбке:

– А-а, это было в старые времена, – пробормотал он, – еще до прихода японцев, до того, как враги украли и отравили моих лошадей. Пожалуйста, присаживайтесь.

Пол махнул рукой в сторону бутылки с виски:

– Это? Или вы предпочитаете покурить? Хотя то и другое не смешивают.

– Я бы посоветовал вам курить, – голос Банаджи был тихим и унылым, лицо ничего не выражало. – Као Дай не признает алкоголь, его позволительно употреблять только почетным членам.

Мюррей взглянул на Пола и пожал плечами:

– Я покурю.

Банаджи обратился к вьетнамцу, который привел Мюррея и Райдербейта, и тот занялся приготовлением к курению.

– Вы прибыли точно в назначенное время, – продолжал Банаджи. – Как вы добирались?

Райдербейт объяснил. Банаджи кивнул, не выказав никакого удивления.

– Сегодня вечером был большой налет к востоку отсюда, – сказал он. – Может быть, вы видели? Их бомбардировки абсурдны. Дважды в месяц они сбрасывают бомбы на этот регион, а здесь, кроме маленькой деревушки, ничего нет. Она не имеет никакого значения. Во Вьетнаме ничего не имеет значения, кроме людей. Как и в воде рыба. Вы читали Мао?

– Кое-что, – сказал Мюррей. – Учебник для школьников-революционеров.

Пол хохотнул из своего гнезда из подушек:

– Ах, мой дорогой Мюррей, но он не писал для таких искушенных людей, как мы с вами!

Мюррей повернулся к Райдербейту и спросил на английском:

– Куда ты меня привез? Это что. Лондонская экономическая школа?

– Ты должен идти с ними в ногу, – улыбнулся родезиец. – Говори легко и спокойно. Они накуренные.

– Пожалуйста, говорите на французском, – сказал Банаджи. – У нас здесь нет друг от Друга секретов.

– Хорошо.

Вьетнамец поместил шарик опиума в чашечку резиновой трубки и протолкнул ее тупым концом одной из иголок.

– Почему мы здесь, монсеньор Банаджи? – спросил Мюррей.

– Мы должны поговорить о деле.

– На чьих условиях?

– Условия будут обоюдно согласованы, – сказал Пол. – Проблем никаких не будет. Мой друг Банаджи хорошо знает кое-кого из самых влиятельных людей в Юго-Восточной Азии. Мой дорогой Мюррей, даже несмотря на то, что война продолжается, некоторые вещи в основе своей остаются неизменными.

Банаджи протянул вперед руки – куриные лапки:

– Японцы, французы, американцы, – бормотал он, – нет никакой разницы, Foulus. Le Vietnam est foutu.[41]

– Вам известно, что мы хотим предложить? – спросил его Мюррей.

Вьетнамец передал Банаджи трубку и проворно поднес огонь к чашечке. Старый француз втягивал и надувал щеки, словно играл на гобое, с неприятным скрежещущим звуком втягивая дым. Он откинулся на подушки и тремя струйками, из носа и уголков рта, медленно, казалось бесконечно, выпускал дым.

Прошло некоторое время, прежде чем он ответил:

– Как я понимаю, у вас есть для нас деньги? Много денег. За определенное вознаграждение я готов попросить своих друзей помочь вам избавиться от них. У нас много методов и большой опыт. В самом Вьетнаме мы ограничены в своих действиях. Патрули, бомбежки, вьетконговцы и американцы затрудняют наш бизнес. Но вне Вьетнама, например, в Лаосе...

Мюррей взглянул на Пола:

– Вы обсуждали Камбоджу?

– Камбоджа отменяется, – сказал Банаджи. – Она слишком хорошо контролируется. Пол может вам об этом рассказать. У Сианука и так слишком много проблем – он играет сразу в несколько игр, чтобы беспокоить американцев больше, чем это необходимо, – он вдруг передал трубку Мюррею. – Но Лаос – совсем другое дело.

Прежде чем принять трубку, Мюррей еще раз посмотрел на Пола:

– Насколько подробно вы обсуждали операцию, Чарльз?

– Мой дорогой Мюррей, я должен быть откровенен. Как сказал монсеньор Банаджи, у нас нет секретов друг от друга.

– Он бы посчитал меня полным идиотом, если бы я выложил все при первой же встрече.

– Вы доверяете мне. И Сэмми.

– Без вас, Чарльз, операции вообще бы не было. Так – фантазия среди руин Ангкора. Но с Сэмми и его подходами третьей степени у меня просто не остается выбора. А что монсеньор Банаджи понимает под «определенным вознаграждением»?

– Почему бы не задать этот вопрос ему лично? Мюррей спросил.

– Тридцать миллионов американских долларов, монсеньор Уайлд.

Мюррей поднес наконечник трубки к губам и кивнул вьетнамцу, который тут же поднес огонь к опиуму. Он осторожно затянулся, наблюдая за шариком в чашке, втянул сладкий дым через легкие в живот и, задержав дыхание, как ныряльщик, передал трубку дальше Райдербейту, который уже тянулся к ней обеими руками.

– Тридцать миллионов, – медленно повторил Мюррей. – Это целое состояние. Это глупо.

Банаджи не пошевелился.

– Не глупее, чем предлагаемая вами операция, монсеньор Уайлд.

– Я не предлагал никаких операций, монсеньор Банаджи. Все, что здесь произошло, организовано Чарльзом Полом и присутствующим здесь Сэмми. Я в этом не участвую.

– Монсеньор Уайлд, без моей помощи вы ничего не сможете сделать. Какой толк от вашей доли, если вы не сможете переправить ее в надежное место?

– Давайте проясним одну вещь, – сказал Мюррей, немного расслабившись от опиума. – Пол проинформировал вас о задуманной нами операции. Она может сработать, а может и не сработать. В случае успеха мы передадим вам тридцать миллионов долларов. Правильно?

– Абсолютно.

– Мы платим наличными на какой-нибудь горной вершине Лаоса?

– На летном поле, монсеньор Уайлд. Тут все понятно и согласовано. Ваш план – план, разработанный лично вами, – имеет массу достоинств. Поздравляю, вы тщательно продумали детали. Если я правильно понял Чарльза, вы войдете на территорию летного поля в Сайгоне, переодевшись в форму военизированной полиции, а затем захватите самолет с полутора миллиардами американских долларов на борту. Вы вылетите из Вьетнама и приземлитесь на недостроенную плотину к северу от Вьентьяна, где имеется вся необходимая техника, чтобы перегрузить деньги в мешки для риса. Затем они перевозятся во вьентьянский аэропорт «Ваттай» и грузятся на борт самолета «Эйр Америка». Я правильно излагаю? – Мюррей кивнул. – Только пилоты, – продолжал Банаджи, – будут не из «Эйр Америка», – он поднял руку, чтобы остановить Мюррея:

– Не надо, пожалуйста! С этого момента вы будете действовать по моему плану или же организуете все сами. Пилотов на замену я найду сам, через моих друзей. Они переправят вас в какой-нибудь аэропорт на севере Лаоса по нашему выбору. Там деньги выгрузят, а самолет уничтожат. Перед тем как послать сигнал СОС, сообщите о том, что у вас неполадки с Двигателем, – Банаджи наклонился вперед и снова принял трубку.

Мюррей заметил, что Пол потягивал виски из одной из маленьких чайных чашечек. Видимо, он проходил тут как почетный член Као Дай. Банаджи выдохнул остатки дыма и передал трубку Мюррею.

– Последний сигнал бедствия, – продолжал старик, – надо послать на ложной частоте и передать, что самолет готовится к вынужденной посадке на летном поле в двухстах километрах к западу. Больше сообщений вьентьянские диспетчеры не получат. Это, по нашим расчетам, даст по меньшей мере три часа времени на передачу груза.

Банаджи замолчал. В наступившей тишине было слышно лишь, как булькает опиум в трубке Мюррея. Старик рассуждал здраво.

– Как бы там ни было, вы должны понять, что с этого момента груз переходит в руки моих друзей. Это опытные профессионалы. Деньги переправят из Лаоса в Индию. Каждый из вас получит свою долю чуть позже, в золоте или в иностранной валюте, как пожелаете. Не думаю, что это случится позднее, чем через два месяца. Это честная сделка.

– Почему?

Глаза Банаджи утопали в складках и морщинах его разрушенного лица:

– Потому, монсеньор Уайлд, что когда дело касается такой суммы, все, что нечестно, – глупо. На летном поле мы возьмем свои тридцать миллионов. Этого будет достаточно и для нас, и для носильщиков.

Мюррей начал смеяться:

– А остальное? Вы знаете, сколько там еще останется?

– Они не хотят этого знать, – сказал Пол, как обычно игриво улыбнувшись. – Это не сделает их счастливее. Они станут жадными и будут не в силах переварить такую сумму.

Мюррей кивнул:

– Значит, они просто возьмут тридцать миллионов, я полагаю, сотенными, и оставят нам остальное?

Улыбка Пола стала грустной:

– Разве этого не достаточно?

– Достаточно, если это все, чего они хотят. Но как мы узнаем, не хотят ли они большего?

– И снова вы можете спросить об этом монсеньера Банаджи.

Старик оторвался от трубки:

– Мы удовлетворены, монсеньор Уайлд. Если же вы не удовлетворены, соглашение аннулируется. У нас нет времени на споры.

Райдербейт крепко схватил Мюррея за руку:

– Соглашайся, ты, придурок! Они серьезно. Эти ребята не дурачатся. Они не оставляют нам выбора.

Мюррей взял трубку и на этот раз помедлил, прежде чем передать ее Райдербейту.

– Как вы намерены уничтожить второй самолет? – спросил он, поворачиваясь к Банаджи.

– Его сожгут и закопают. Ничего не останется.

– А летное поле? Они обыщут каждый дюйм, куда можно приземлиться в Юго-Восточной Азии.

– Верно. Но они не найдут самолет. Об этом можете не беспокоиться.

– А пилоты на замену? Кто они?

– Люди, которых мы выберем, – спокойно сказал Банаджи. – Это наша забота, платить им будем мы.

Мюррей улыбнулся:

– Послушайте, монсеньор Банаджи. Половина всех военно-воздушных сил США и все их иностранные службы безопасности кинутся на наши поиски. Они будут искать этот самолет, самолет «Эйр Америка», который вылетел на выброс риса с неизвестными пилотами, послал ложный СОС, а потом исчез. Можно считать, что на пятьдесят процентов они нас уже нашли.

– У вас есть более подходящий план, монсеньор Уайлд?

Через секунду грохнули первые взрывы бомб. Хижина дрогнула, масляная лампа чуть не погасла.

– А-а, снова В-5 2, – буркнул Банаджи. – Еще несколько тысяч долларов, потраченных на бомбы, а чего они достигли?

Пол хижины начал подрагивать в странном регулярном ритме. Какое-то время все молчали, прислушиваясь к нескончаемому грохоту. Лампа мерцала, пол продолжал дрожать. Банаджи еще раз пустил по кругу трубку, а Пол попивал виски, выплескивающийся от разрывов из чашки.

– Мне это не нравится, – сказал Мюррей. – Почему не заплатить пилотам «Эйр Америка», чтобы они потом исчезли?

– Пилотов «Эйр Америка», – вмешался Пол, – вербует Центральное разведывательное управление. Им нельзя доверять. По крайней мере, едва познакомившись.

– А Сэмми? Они и его завербовали, – слова Мюррея утонули в длинной череде взрывов, накатывающихся на них через горы. Лампа снова замигала и погасла. Несколько секунд они возлежали на подушках в кромешной темноте.

– Сэмми – один из миллиона, – сказал Пол. – Вы сами его нашли, Мюррей. Хотите потратить драгоценное время, чтобы попытаться найти такого же, как он?

«Он не один, – думал Мюррей, – еще есть такие же дикие мужчины, разбросанные по миру, путешествующие, как перекати-поле, через аэродромы Африки в Биафру, Анголу, Средний Восток, Южную Америку. Вероятно, их не так много, таких, как Сэмми, или думающих, что они такие же. И всего одиннадцать дней на их поиски, на поиски готовой команды, такой, как Райдербейт и Джонс».

Вьетнамец снова разжег лампу. Теперь бомбы падали совсем близко. Свет дрожащей лампы отбрасывал странные тени на голые стены.

– А что будет с настоящими пилотами? – повысил голос Мюррей. – Мы возьмем их с собой?

– О них позаботятся, – просто ответил Банаджи.

– О живых или мертвых? – спросил Мюррей, и Пол кудахтнул, как наседка.

– Ах, мой дорогой Мюррей, у вас больное воображение! Что мы будем делать с двумя мертвыми американскими пилотами?

– Перестаньте пороть ерунду, – возмутился Мюррей. – Мы не можем оставить их лежать на взлетной полосе со связанными руками!

Они переждали, пока утихнет еще одна серия взрывов.

– Мюррей, – голос Пола, казалось, шел откуда-то издалека. – Иногда я задаюсь вопросом: действительно ли вы заинтересованы в этих деньгах?

Трубка снова перешла к Мюррею, и он медленно, растягивая слова, сказал:

– Я не хочу, чтобы они нашли самолет. Ни тот, ни другой. И пилотов. Их нужно спрятать.

Снова загрохотали взрывы, земля задрожала, лампа погасла. Мюррей лежал на мягких подушках, уставившись в темноту, перед глазами плавали цветные круги. В маленькой хижине воцарилась тишина. Воздух был теплым и сладким от опиума. Рядом с головой Мюррея появилась белая шелковая рука Банаджи, и старик спросил:

– Эта девушка, монсеньор Уайлд. Француженка. Ей можно доверять?

– Она все сделает так, как я скажу. – Пол опять хохотнул в темноте. – Она сообщит мне, когда появится самолет и точное время отбытия. Потом она пошлет сигнал тревоги. Сэмми и его штурман будут изображать моих фотографов. Мы будем готовить материал про аэропорт Тан Сон Нхут. Мой юный Друг из военизированной полиции согласился помочь мне. Он предоставит нам джип, даст форму и устроит неофициальный тур по периметру аэропорта. Он хороший, простой парень и не задает лишних вопросов. Кроме того, как и все американцы во Вьетнаме, он получил приказ оказывать максимальное содействие мировой прессе. Именно это от него и требуется в ночь выплеска. – Мюррей зевнул.

– Очень просто и очень умно, – сказал Банаджи. – Должно сработать.

Мюррей лежал на спине и улыбался крыше. Бомбежка закончилась. Гигантские самолеты развернулись и отправились восвояси. Возможно, на секретную базу в Таиланде.

Ночь была мирной и тихой.

* * *

Светало, воздух был холодный и влажный. Банаджи ушел. Они сидели на веранде и пили крепкий, сладкий чай. Голова Мюррея была мягкая, как губка, боль подкрадывалась к затылку и начинала давить за ушами. Они с Райдербейтом отхлебнули из бутылки Пола, но не почувствовали облегчения. Пол наблюдал за ними покрасневшими глазами и улыбался:

– Неважно выглядите, дети мои!

Райдербейт выругался и сплюнул на деревянный пол.

– Тридцать миллионов, – сказал Мюррей. – Мы действительно передадим им эти деньги на летном поле? И позволим исчезнуть в джунглях со всем грузом, даже не оставив нам долговой расписки?

– Будет вам долговая расписка, – улыбнулся Пол.

– Да? – прищурился Райдербейт.

– Я – долговая расписка, – сказал Пол. – После того, как мы приземлимся на летном поле в Лаосе, гарантом для вас буду я. Я – один из Као Дай. Это благородная секта. Мы не предаем друг друга и не предаем наших друзей. У нас свои правила и мораль.

– Мораль! – Мюррей начал смеяться, сморщившись от подкатывающей тошноты. – Мораль мафии, Чарльз. Давайте хотя бы не будем легкомысленными.

Пол самодовольно ухмыльнулся:

– Мой дорогой Мюррей, я абсолютно серьезен, и я вам обещаю. Когда дело касается пятнадцати сотен миллионов американских долларов – не до шуток.

– Минус тридцать для ваших Као Дай, – вставил Мюррей.

– А что такое тридцать миллионов? A pourboire, не больше!

– Вы сами сказали, что не стоит называть всю сумму монсеньору Банаджи и его людям, так как искушение для них будет велико. Почему вы так сказали, Чарльз?

Пол громко рыгнул и сказал:

– Mon ami,[42] Банаджи утке старик. Он многое пережил, перед его глазами прошло два живущих в жестокости и утративших надежду поколения Индокитая. Его больше не интересуют деньги. Деньги для него всего лишь часть игры, символ, означающий победу или поражение. Он не стремится завладеть состоянием.

Райдербейт недоверчиво покосился на Пола. Мюррей тоже внимательно смотрел на толстяка и думал, не говорит ли он в действительности о себе, а не о своем соотечественнике.

– Деньги его не интересуют, поцелуй меня в задницу! – задыхаясь выкрикнул Райдербейт. – Этот негодяй заинтересован в них так же, как и все остальные. Почему мы не можем сказать ему?

– Потому что он почувствует, что обязан сказать другим, которые, возможно, более жадные, чем он, Сэмми. В конце концов, нужно учитывать некоторые чувствительные моменты.

– А мне это не кажется разумным! – раскричался Райдербейт, неправильно поняв французский Пола. – Получается, я должен рисковать собственной шкурой роди какого-то жулика! Ты думаешь, эти ребята, носильщики, будут перевозить полтора миллиарда долларов и даже не заглянут в мешки? Думаешь, они отсчитают свои тридцать миллионов и успокоятся? Я сейчас просто обмочусь от смеха!

Пол посмотрел на Мюррея, желая понять. Райдербейт говорил по-английски, а толстяк его не очень хорошо знал.

– Сэмми прав, Чарльз, – сказал Мюррей. – После половины дюжины трубок это звучит просто прекрасно, но в лучах рассвета все выглядит совсем иначе. Что будет с носильщиками и с деньгами?

Пол глубоко вздохнул, его короткие пальцы впились в жирные ляжки:

– Итак, вы хотите все забыть? Этого вы хотите?

– Перестаньте, вы знаете, о чем мы, – сказал Мюррей. – Эта сделка не застрахована, Чарльз, нет никаких гарантий. Мы берем на себя весь риск, передаем груз и исчезаем, как привидения. Вы могли бы придумать что-нибудь получше.

– Я! Но, мой дорогой Мюррей, я буду с ними! Я буду с носильщиками, буду руководить ими и наблюдать за ними. Здесь и речи быть не может о предательстве. Ваши интересы – мои интересы. Почему должен возникнуть конфликт?

– Действительно, почему? Потому что вы европеец? Симпатичный, благородный человек с белой кожей, который не собирается упускать двух сумасшедших авантюристов, с которыми случайно столкнулся в Юго-Восточной Азии? – он покачал головой. – Этого все-таки недостаточно, Чарльз.

Пол еще раз вздохнул и до краев наполнил виски их чайные чашки.

– Вы забываете, что я член Као Дай.

– Као Дай, Хоа Хоа, Бинь Хуен – опытные религиозные бандиты!

– Среди них есть конфуцианцы, буддисты, католики, – спокойно сказал Пол. – Конечно, они профессионалы. Но они не бандиты, по крайней мере, не в том смысле, как мы это понимаем. Они контролируют эти страны больше столетия. И если они не подчиняются этим великим силам – коммунистам и американцам, это совсем не значит, что им нельзя доверять. Вы что думаете, Вьетконгу или американцам можно доверять больше? – он склонился вперед и похлопал Мюррея по колену. – Као Дай – профессиональные бизнесмены, но кроме того, – это люди чести, в отличие от наших знаменитых капиталистов на Западе. Верховное Всевидящее Око не просто часть восточного крючкотворства. У них есть свои нормы и образцы. Вы с большой легкостью говорите о бандитизме. Но даже наши собственные гангстеры, даже самые примитивные из них, имеют свой кодекс чести, Они не подписывают контракты, мой дорогой Мюррей. Этим занимаются адвокаты, банкиры и посредники, которые зачастую совсем не так благородны. Као Дай – люди чести.

Некоторое время Мюррей молча пил виски, смотрел на топь и опаленные, дымные холмы за ней. Райдербейт был зол, так как половину из сказанного не понимал.

– Хорошо, – наконец сказал Мюррей. – Расскажите мне о взрывах, которые произошли вчера в «Cercle Sportif»?

Пол почти испуганно вскинул голову:

– Что рассказать?

– Кто это сделал?

– Не понимаю.

– Вы знаете, что произошло. Клуб разнесло на куски. Предполагается, что им нужен был генерал Грин. Может, и так. Но маленький человечек по имени полковник Луонг, один из самых крутых парней в Арвине, как раз в это время был в ресторане напротив, а генерал Грин опоздал. Более того, его секретарю, а именно миссис Конквест, позвонили за несколько минут до случившегося и посоветовали держаться подальше от клуба. Как узнали ее телефонный номер и то, куда она собирается, одному Богу известно, если только не прослушивались мои разговоры из отеля. Кроме того, они предупредили и меня – престарелый вьетнамский «мальчик» в отеле приказал моему водителю ехать другим маршрутом.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации