149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Страна сказок 392-395"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 13 мая 2015, 01:00


Автор книги: Александр Барсуков


Жанр: Юмор: прочее, Юмор


Возрастные ограничения: +6

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Письмо в никуда-3926,5-3929

3 ноября 2014 года. Сказка про Кондома Хлимена. Вы скажете, что ему пора сменить имечко. Но он не может! Это папа с мамой у него были такие идиоты, что назвали его так. Кстати, их пожрали медведи в тайге или киберкрабы, так что не будем о них. Только никак, или только по-хорошему.

Итак, сидел Кондом на завалинке (которых в Сити-18 было как грязи, до фига. Сплошные завалинки, так как дома все разрушены) и мастерил для знакомого зомби Хювяринена свистульку. Этот Зомби Хювяринен косил под малолетку: бегал с обручем в коротких штанишках, но на самом деле имел душу хитрую и мечтал если не завалить какую-нибудь зомби, то о Мировом Господстве точно. Но Кондому было на это наплевать: “Смастерю свистульку! Пусть свистит! Хювяринен свистит – ветер носит!”

Но тут из домика вышла Аликс. Это была не в привычном смысле Аликс, а киберАликс, у которой самой был перец до колена! Этот перец доставал Кондома, он ему снился в кошмарных снах (хотя все мы прекрасно знаем, что кошмарных снов не бывает). Значит, в кошмарных дневных глюках.

Она сказала Кондому:

“Займись детьми! Я суп варю!”

И помахала своим кошмарным концом!

“А я чем занимаюсь?” – спросил Кондом. – “Хювяриненом!”

“Хювяринен не считается! Он шалава, профура, он проститутка, сука, бл. дь!” – сказала Аликс.

“Сама ты профура!” – подумал Хлимен и погладил Хювяринена по голове. Хювяринен сказал:

“Папаша! Закурить не найдётся?”

“Сейчас-сейчас, милый!” – сказал Кондом и дал малышу закурить. Хюви затянулся и сказал:

“Помнится, вот здесь была “Африка”! Но комбайны снесли её к чёртовой матери! Какие были слоны! Слоны редкие, полосатые! А какие жирафы! Тоже полосатые, хотя не столь редкие! Ты помнишь? Помнишь?”

“Конечно, помню!” – сказал Кондом, хотя ничего не помнил. – “А-а! Носороги! А-а! И зелёный Попугай!”

“Попугай не дожил до Вторжения!” – сказал Хюви. – “У него мальчишки выдрали хвост! И он умер от стыда! Какой был Попугай! Редкий, хвостатый!” И Хюви стал сморкаться в жилетку Хлимена. Тот вежливо, но настойчиво вытер сопли Хюви об Хюви и сказал:

“Но теперь наша задача – Бороться со Злом! Один на всех! И все на одного!” И они хлопнули в ладоши.

Тут из домика снова вышла Аликс:

“Хлимен, дорогой, почеши мне! У меня тут чешется!” Ясно, что имелся в виду её метровый конец.

“Хюви! Иди почеши тёте! А потом я сделаю для тебя самую красивую свистульку!” – сказал Кондом Хюви.

Хюви не надо было уговаривать дважды. Он умчался чесать.

“Вот и Хюви щас станет мужчиной!” – подумал Кондом и засмотрелся на небо. По небу пролетел “охотник” комбайнов. “Белеет “охотник” в небе одиноком! Что ищет он в краю родном? Хотя он тоже порядочная профура и бл. дь!” – подумал Кондом. – “Откуда я набрался таких слов? Главное, матом? Борцы матом не ругаются. Они только становятся на пробковый мат, простите. А зачем? Затем, чтобы подмыть свои, как говорится, яйки! Там должен лежать пробковый мат. Если он там не лежит, значит, его стащили зомби и распилили на сувениры. Пойду-ка я поищу, где лежит пробковый мат!”

И вот мы видим Кондома, который толкает чью-то дверь! А это была дверь Дома Привидений! Хотя в привидения в Сити-18 никто уже не верил, так как и так кругом были сплошные привидения. Итак, вошёл Кондом и видит какого-то лысого Черепа, который бреется перед зеркалом!

“Товарищ!” – сказал Кондом. – “Товарищ! У вас есть мат?”

И хлопнул призрака по плечу. Тот ойкнул, но не рассыпался в прах, а собрал свои силёнки и повернул свой череп к Хлимену:

“Приветствую, молодой человек! Мат есть, но только аллегорический! Словесный!”

“Этот не подходит!” – сказал Хлимен и снова хлопнул ему по плечу.

“Да сколько можно меня хлопать?! Ты что, хочешь, чтобы я рассыпался в прах?” – спросил невежливый Череп. Вежливый бы вежливо промолчал и спокойно, но с достоинством рассыпался бы в прах.

“Прости, братан! А то я ещё хотел дружески наподдать тебе по заду! Но теперь вижу, что сие невыполнимо!” – сказал Кондом.

“Давай, я лучше расскажу тебе свою историю!” – сказал Череп. И они сели в пыльные кресла.

“Итак! Дело было много-много зим и лет назад в Сити-18! Тогда это ещё был весёленький Сити с канализацией, Садом Отдыха имени Баумана и иллюминацией. Я тогда был ещё маленьким Черепом, но уже бегал с обручем и задирал девчонок.

Однажды бегу я так, бегу, как вижу открытый канализационный люк! Я туда как закричу:

“Люк! Я – твой отец!” А в ответ – тишина! Это было тем более подозрительно, что все сантехники были весёлые мужики, они бы непременно ответили: “А я – твой мать!” Но тишина означало одно: что всех сантехников внизу пожрал Дракоша Пинкенблюм! Недавно он сбежал из зоосада. Он там раздавал-раздавал йогурты детишкам, но потом сам попробовал один такой йогурт и сбрендил.

Я медленно стал спускаться в люк! Потому что был храбр и отважен! Но тут, чувствую, что кто-то приятно снимает с меня штаны аккуратно! Ну, думаю: Пинкенблюм! И говорю:

“Ничего у тебя не выйдет, Блюменпинк! Штаны на подтяжках!” И тут с ужасом чувствую, что кто-то аккуратно срезает с меня подтяжки! Ну, думаю, это банда из Блюменов и Пинкенов!

Короче, спустился я в люк в одних носках, голый по пояс. Только майка с литерой “С” осталась. Значит “Спартак”. Огляделся я: никого!

“А где шалавы?” – спрашиваю.

“А шалав нет, родной! Они все в ином мире!” – сказал кто-то!

“Ты кто?” – спросил я.

“Как так кто? Как кто? Блюменпинк!” – сказал Блюменпинк.

“И сидишь здесь без профур? На тебя не похоже!” – сказал я.

“Я понял: ты хочешь посмотреть всех!” – сказал Дракоша. – “Смотри!”

И вышли шалавы. Это были супершалавы! У каждой грудь 6-ого размера! Но смотрелись они мрачно!

“Да я шучу! Это призраки! Вот – настоящие!” – сказал Дракоша.

И вышли какие-то плоские.

Одна подошла ко мне:

“Не угостите даму спичкой?”

“Да какую даму? Какой спичкой? Я же только учусь! Малыш я! Как говорит мой Шеф, мой папа, куй железный куй, не отходя от Сберкассы!” – сказал я.

“Кого ты нам привёл? Это же ребёнок!” – сказали плоские женщины и осыпали Блюменпинка градом ударов сумочками и бижутерией!

“А я откуда знал? Голос, как у мужика!” – отбивался он.

“Вот пойди и приведи нам мачо!” – сказали они.

Блюмен полез наверх, а тёлки, не смущаясь более меня, стали подтягивать чулки и трусы. Некоторые прямо справили нужду.

“Молодцы! Не тушуетесь!” – сказал я. – “А вообще, у нас, у Черепов, половая зрелость наступает сразу после рождения!” В ответ на эту нехилую реплику на меня уставилась чья-то их попа и пукнула:

“Мы не верим тебе!”

“Можете проверить! Как известно, в перце стоячем есть кость! В нестоячем её нет. Вот станцуйте для меня эротический танец – и увидите кость!” – сказал я.

Девки стали вертеть бёдрами и сиськами.

“Это ужасно!” – сказал я. – “Так вы не возбудите даже Слона редкого, полосатого!”

И тогда одна, самая наглая по имени Манька-Профанация, подошла ко мне и взяла мою кость себе в рот! Чуть не подавилась и не задохнулась.

“Да ладно, ладно! Не до такой же степени!” – сказал я. – “Я просто говорю: кость есть или нет?”

“Есть, есть,” – закивали все.

“Ну а раз есть, то я совершенно авторитетно заявляю вам, что я – скелет мужчины, а не женщины, у которого был, а не бывал. Ну а теперь, шалавы, пошли бить морду доктору Бриниуму!” – сказал я.”

Тут Черепа прервал Кондом Хлимен:

“Ты не бери на себя-то не своих полномочий! Бить Бриниума могу только я, Борец со Злом! Ты же сам ещё неизвестно, что!”

“Я тоже мог набить кому угодно, чего угодно!” – гордо сказал Череп. – “Мой папа, конечно, был Розенблюм, но зато дедушка был Суворов! И вот во мне вскипели гены этого Суворова! Я сказал девушкам:

“Плоской грудью в Царство Свободы путь мы проложим себе!”

И они закричали “Ура!” и в воздух чепчики бросали!

Но тут снова спустился этот придурок Блюменпинк!

“Ты где был?”

“Пиво пил!”

“Тебя только за смертью посылать!” – сказал я. – “А у нас тут, в канализации, уже готов маленький партизанский отряд под именем “Катюша”! Да?”

“Да! Да!” – сказала Манька-Профанация.

“Отставить отряд!” – сказал вредный Пинк. – “Сейчас разбиваемся на пары и любим друг друга 15 минут! Это приказ!”

“Но мы не хотим! Мы хотим идти в Цитадель! Там мы сможем любить хоть 2 часа!” – сказали все вместе со мной.

“Цитадели больше нет, родные!” – сказал Блюменпинк. – “Она уничтожена прямым попаданием пушечного ядра!”

“Что ты нам тут гонишь, фаллос?” – спросил я. – “Это невозможно! Она слишком большая!”

“Да, невозможно! Да, гоню!” – расхохотался Пинк. – “А ты не мешай и не разлогай мне путан! Они должны работать ночью! Работать мы будем ночью! Клиент положит 100 баксов в эту тумбочку, мы придём и заберём нашу зарплату, понятно?”

“Понятно!” – сказал я и вынул 500 баксов! И тут же кто-то вырвал их у меня из руки!

“Это нечестно!” – сказал я.

“Всё честно и гармонично! Мы пришли и забрали нашу зарплату! Но теперь, я думаю, девочки соскучились по тусовке! По ярким клубам, стрип-барам и ночным клубам! Так что выходим на поверхность! А ты оставайся тут один, без бабы! Беспреспективный жених!” – сказал этот сутенёр, и все они полезли наверх, в Сити.

“Ну что ж, – подумал я, – здесь тоже неплохо. А я думал: совсем берлога! Нет, тут тепло, светло и мухи не кусают.” И я пошёл вглубь канализации. Мне уже частенько приходилось путешествовать по ней и я знал, что где-то здесь есть огромная статуя Тора, Бога! Стоит статуя совсем без … И вот я набрёл на неё. За многие века шлем Тора сполз на глаза, он ничего не видел. Поэтому махал руками вокруг себя, как оглашенный.

“Да подожди ты! Вот ядрить корень!” – сказал я и поправил ему шлем.

“Спасибо, незнакомец!” – сказал Тор. – “Я исполню одно-единственное твоё желание!”

Я подумал и сказал:

“Преврати меня в скелет женщины! Хочу знать, что они чувствуют!”

“Не могу, братан! С женщинами я завязал! В крутой завязке!” – сказал Тор. – “Могу превратить в Слона редкого, полосатого!”

“А давай!”

И вот я превратился в Слона! Теперь я был неотразим для слоних. Тор сказал:

“Иди и обрящи! Я имею в виду Слониху! И создай ячейку общества! Семейное счастье доступно всем!”

И я пошёл прочь, напевая:

“В джунглях далёких, в джунглях зелёных прыгали два слона! Два слона! Две попы толстые! Любить друг друга так не просто им!”

“Жаль, что я не превратился в колибри!” – подумал я. – “Хотя, если говорить честно, знавал я одного колибри! Так он нам своей толстой попой вытоптал нам весь огород! Тоже был фрукт!”

Итак, теперь я был Слон. Как я относился к женщинам, я ещё не понял. Не понял так же и того, как это у меня может встать и при каких условиях.

Я вылез из люка. Был вечер. На дороге было оживлённое движение. Ехали машины. Это щас они не едут, а тогда ехали. Стоял полисмен. Я подошёл к нему и спросил:

“Скажите, пожалуйста, где здесь биотуалет?” И он начал показывать: два блока направо, два налево, один прямо, два снова налево… Пока он объяснял, я помочился ему на сапог и сказал:

“Спасибо, достаточно!” Но у меня явно на него не встало.

“Значит, надо идти в бордель!” – подумал я. – “Вот приду, разобью все зеркала, как небезизвестные негры в пальто, может, встанет!” Но дорогу мне преградил “фейс-контроль”:

“Что-то мне твоя рожа не нравится!”

“Думаешь, мне твоя очень нравится?” – спросил я его и засосал его в хобот! Пусть теперь испытывает Вечный Кайф, если я заткну хоботом задницу.

И я прошёл в клуб! Первым, кого я там увидел, был некий Шнейдер, пожирающий устриц! Ко мне сразу подбежали барменши:

“Дорогой Слоник! Как редко вы к нам заходите!” Я поцеловал их в щёчки и сказал:

“Не сейчас, крошки!” Тогда ко мне пристал наркоман:

“Господин Слон! Я знаю, где доза!”

“Я тоже всё это знаю! С пелёнок!” – сказал я и отстранил наркомана. Я присматривался к Шнейдеру в надежде, что он поможет моему встать, наконец!

Наконец, Шнейдер пошёл облегчиться в туалет! Я пошёл следом. У меня всё не вставало, я терял надежду. В туалете Шнейдер направил на меня пистолет и сказал:

“Аста ла виста, бейба!”

“Всё равно не стоит!” – сказал я ему.

“А если так?” – спросил этот извращенец и попробовал взять в рот!

Я врезал ему хоботом по голове и сказал:

“Бесполезно!” Я начал понимать, что встать сможет или от женщины или от слонихи. Я пошёл в женский туалет. Там сидели и курили женщины:

“О! Кто к нам пришёл! Вы такой редкий у нас гость!”

“Помогите мне!” – сказал я в отчаяньи. – “У меня не стоит!”

“Щас встанет!” – сказали они и все скопом насели мне на перец! Но он не встал!

“Природа берёт своё!” – сказал я. – “Пойду в зоопарк к слонихам!”

И вот я вышел из ночного клуба и пошёл в зоопарк. Вам интересно, как я снова стал Черепом из Слона? Элементарно! По дороге я встретил не кого-то, а Тора! Он шатался по улицам.

“Тор, а, Тор, а чего ты шатаешься по улицам?” – спросил я.

“Я вышел на “тропу любви”!” – сказал Тор.

“Иди в ночной клуб “Дохлая собака”! Спроси там Шнейдера! Скажи: “От Слона!” Там поймут! Он тебе поможет! Он очень, очень красивый мужчина, почти что женщина! Ну а мне пора в зоопарк!” – сказал я.

Но тут выяснилось, что зоопарка нет в Сити-18! И Тор превратил меня обратно в Черепа! Не по правилам, конечно, но в благодарность за информацию о Шнейдере. И вот теперь я снова Череп!”

Так закончил Череп свои побасенки. Так и мы заканчиваем нашу сказку. Была она в меру эпическая, как всё, что пишется про Сити-18. К.

Письмо в никуда-3929-3931,5

7 ноября 2014 года. Сказка про Кратово, про детство. На дне пруда Витя (пионер из 1980-ого года) обнаружил немецко-фашистскую базу. Это он кидал-кидал спиннинг и вытащил стельку. На стельке умирающий прудопроходец Бобинзон Кукурузо начертал дрожащей рукой: “Не смейте нырять в пруд! Это опасно! Сразу увеличивается содержание воды в моче!” И умер!

Ну и Витя пришёл к выводу, что там – База! Может, фашисты всё-таки дошли до Кратово? А если и не дошли, то эту Базу построил маньяк Фишер, тоже ещё тот фашист.

Итак, взял Витя знаменитую стельку Бобинзона и понёс в музей, которым служила телевизионная. Тёти и дяди долго рассматривали стельку, а потом сказали:

“Ничего интересного!” Понятно, что все они были дураки и дуры.

Витя пришёл к себе в дачу 24 и решил препарировать стельку: вдруг внутри древний манускрипт с описанием Кхумана?

И вот он трепещущими от жадности к приключениям ручками надрезает стельку, и оттуда выпрыгивает жизнеспособный головастик со словами:

“Моё почтеньице!”

“Я щас тебе такое почтеньице устрою! Ты начинаешь меня раздражать!” – сказал Витя.

“Ищи-ищи, следопыт! Всё равно ничего не найдёшь! Даже перочинного ножа!” – сказал Головастик.

“Заткнись, умник!” – сказал Витя.

А Головастик в это время обыскивал комнату Вити и нашёл в цветочном горшке нож, а под кроватью – труп!

“Слушай, не мешай, а!” – сказал Витя, который уже начал терять надежду на манускрипт.

Головастик в это время орал:

“А-аа!! Труп!! Трупы в дачах!”

Между тем труп встал и сказал:

“Мяу!”

“Этот труп сказал “Мяу!” – и Головастик рухнул без чувств.

“Слабак!” – сказал Кот Мурзык и поднёс к Головастику свою задницу, которая действовала, как нашатырь. Головастик очнулся, посмотрел в бесконечно лучезарные глаза Мурзыка и сказал:

“Злые вы! Уйду я отседова!”

“Ну и вали!” – сказал Витя, который, наконец, нашёл манускрипт. Это была бирка фабрики “Ударница”, изготовившей стельку.

“Кому “Ударница”, а кому – облом!” – сказал Мурзык.

“Мурзык! Ты ничего не понимаешь! Если я найду фашистскую Базу и Бобинзона, то, наверняка, прославлюсь! И обо мне напишет журнал “Мурзилка”!” – сказал Витя. И вокруг его головы засиял небольшой нимб. Но тупой Мурзык не понимал “Мурзилку”. Он даже посольства не понимал. Понимал только макароны, которыми и питался.

“Итак, что мы имеем? 15 жирных противных макарон и Кота Мурзыка!” – подвёл итог Витя. – “Этого мало, чертовски мало! Вот, если бы у меня была сестра Жанна обожаемая, и она бы пошла топиться на пруд, то дело пошло бы быстрее! Её бы спасли, откачали, и она много бы нам могла рассказать о Базе, чего знает и чего не знает, если бы мы светили ей в лицо лампой и задавали наводящие вопросы! Ладно! Сестры нет. Но есть акваланг и гармошка!

Ты, Мурзык, наденешь акваланг, а я стану играть на гармошке, чтобы ты не задохнулся. И в мрачных глубинах этого бездонного пруда мы найдём Базу! Как говорится, лужа бездонной страсти!” – сказал Витя. Но Мурзык уже набил брюхо макаронами и снова превратился в труп. Идти на дно пруда он не хотел.

“Ладно! Придётся мне самому надеть этот чёртов шлем и играть на гармошке! Может, поможет!” – подумал Витя.

И вот наступил зловещий рассет! Витя надел сапоги и пилотку, которую надевал в начале самых трудных Дел (это была пионерская пилотка), взял гармошку и пошёл на пруд! Искать надо было не в начале пруда, где было избитое всеми место. Там много народу тонуло, их всех вытаскивали благополучно, но Бобинзона там не видали. А в конце пруда! Ну или в середине. Но там было слишком мелко.

“Чёрт! Чёрт!” – подумал Витя. – “Я забыл дома спиннинг! Быть может, я бы поймал ещё одну стельку Бобинзона! Или целых три, если Бобинзон ходит на четырёх лапах и имеет 4 ботинка! Но ладно!”

Было прохладное утро. Клубился туман над прудом. Витя как заорёт:

“Бобинзон!! Бобинзон!!” Весь туман как водой смыло.

“Чего ты разорался?” – спросил дядя Вася-Лодочник. – “Всю рыбу распугал!”

“Я ищу своего вновьпотерянного отца Бобинзона!” – сказал Витя. – “Он плавал вчера здесь на надувном матрасе с утёнком на поясе, и его нет больше с нами! Наверное, он пошёл ко дну! Я очень на это надеюсь!”

“Нет тут никакого Бобинзона! Не водится! Вот синявки водятся!” – и дядя Вася гордо показал связку дохлых рыбок.

“Что же делать? Что же делать?” – подумал Витя и пошёл в медпункт, благо медпункт был близко от пруда.

Женечка уже проснулась или вообще не ложилась, так как кого-то препарировала. Надеемся, не себя. А то бы от неё ничего не осталось.

“Женечка!!” – бросился Витя к “всаднице”.

“Витя!!” – обняла Женечка Витю. – “Тебе плохо? У тебя жар!”

“Да нет у меня никакого жара! Я потерял Бобинзона Кукурузо! Отважного прудопроходца и человека! Его именем я мыслю назвать корабль: “Летучий Бобинзон”!” – сказал Витя.

И тогда-то в глазах Женечки зажглась идея препарировать Витю! Она покамест обмотала ему голову бинтами от головы, потому что все болезни – от головы, а особенно – болезнь отсутствия Бобинзона. Раньше она называлась Паркинсона. Но все думали, что в Кратово она не встречается. Встречается. Так поняла Женечка и положила Витю на операционный столик. И склонилась со скальпелем над его, Витиным, отростком:

“Резать к чёртовой матери! Не дожидаясь перетонитов!”

“Это чудовищно!” – сказал Витя. – “Нет, не то, что ты будешь резать, а то, что нет Бобинзона!” И Женечка замурлыкала песенку про Бобинзона:

“Разыщи мою потерю, Бобинзон! Грудь десятого размера, Бобинзон! Назову её приметы! Без груди мне счастья нету, Бобинзон!”

“Да нет! Какую там грудь! У Бобинзона нет груди! У Бобинзона есть База! Или он её видел, по-крайней мере!” – сказал Витя.

“Всех, всех вылечим! И Бобинзона, и его Базу! Отрежем Базу к чёртовой матери!” – сказала Женечка.

И тогда только один выход промелькнул в голове Вити! Только один! Он схватил вазу с цветами и со словами: “Прости, Женечка!” ударил Женечку по голове вазой! А потом стал отступать к двери:

“Бездоказательно, дорогая Женечка! Бездоказательно!”

Но дверь открылась! На пороге стояла Макака Женечки и ковырялась в носу.

“А мы, вот, изучаем Склифасовского!” – сказал Витя и показал на Женечку, которая лежала на столике.

Макака сказала мрачно:

“Умгу!” и влезла в свой медицинский шкафчик. И заперлась изнутри, чтобы ей не мешали пожирать бананы.

“Как говорится: не мешайте размножаться!” – подумал Витя. Путь к отступлению был открыт, если только профессор Павлов не выйдет из своего кабинета. Павлов был прямым начальником Женечки, и его, вероятно, заинтересовало бы, что это с Женечкой сделали.

Тут Женечка сказала:

“Ой! Что с моей головой?”

Инстинкт спасения всех умалишённых и слабоумных боролся в Вите с желанием пойти на пруд. Спасти ли Женечку? Инстинкт победил! Витя растворил шкафчик Макаки и сказал:

“Дай банан!” Макака дала, ещё ничего не понимая.

“Он нужен для теста!” – сказал Витя. Он подошёл к Женечке и сказал:

“Это – банан! Его чистят и едят! Надо, по-крайней мере, чистить и есть!”

Женечка сказала:

“Банан! Какой красивый!” И попыталась засунуть его в себя!

“Нет, Женечка! Есть! Ам-ам!” – сказал Витя.

“А я говорю: дай сюда, болван!” – сказала Женечка. С ней всё было в порядке.

“Ещё одна жизнь спасена!” – сказал Витя, взял у Макаки другой, зелёный банан и принялся очищать. Макака в немом крике закричала:

“Не этот!” Так как была приучена есть только жёлтые. Но было поздно. Витя сожрал, скривив рожу, незрелый банан и сказал:

“Хорошо! Хорошо же!”

Между тем Женечке удалось-таки всунуть банан в себя, и она согласилась:

“Да! Хорошо сидим!”

Витя брезгливо вытащил банан из неё и сказал:

“Хватит гулять! Есть Дело!”

“А какое?” – невинно спросила Женечка.

“Большое! Больше, чем санкции ЕС, больше, чем евро за 60 рублей! На дне пруда находится База! Там этих бананов завались! Видимо-невидимо! Только, боюсь, все сгнили!” – сказал Витя.

“Нет, вы предлагаете нереальные бананы!” – сказала Женечка.

“Ваши условия?”

“330 бананов! Каждой!” – сказала Женечка, имея в виду Макаку тоже.

“Нет, милостивые господа! Увольте! Я не дура, чтобы лезть в пруд! Бананы продаются в магазине по 40 рублей!” – сказала Макака.

“А тебя не спрашивают, танцорша!” – сказал Витя. – “Так по рукам?” И они хлопнули с Женечкой в ладоши. На шум открылась дверца Павлова, и он сказал:

“Да-да?”

Витя закрыл эту дверцу и сказал:

“План будет такой! Я отвлекаю всех купающихся, загорающих, беременных, кормящих и жующих! А Женечка в это время лезет в пруд и достигает Базы! В Базе, наверняка, есть Вход! Войти-то в неё просто, а вот выйти без кинжала в спине трудно! Но мы наденем на Женечку латы! Она будет как своя среди рыбок, так как всплыть сама не сможет! Тонешь-тонешь, не потонешь! И вот Женечка подходит к Базе и говорит:

“Я принесла мешок риса для вашего Рулера!” Это – фашистская База, там наверняка должны знать своего Рулера! Может даже, он ещё жив и сидит в этой Базе. Ему что-то около 90 лет.

И вот ты входишь! Тихо, 5 шагов на пальцах! Напряженья больше нет! В тебе нет напряжения! Для этого мы на берегу вынем из тебя все бананы. И тебе говорят:

“Ирре папирре, битте!” А ты их как этим мешком риса по башке! Ка-ак! Для этого мы в этот мешок вместо риса загрузим кирпичей! И проход свободен! Ты бежишь, быстрая, как лань, по коридору Базы! И находишь заточённого Бобинзона Кукурузо! Он там томится! Но спасать его не входит в твою задачу! Твоя задача: найти Седьмой Кхуман! Кхуман – это такой горшок! Шесть первых я уже нашёл, они у меня на полке в даче 24 типа слоников на счастье. А Седьмого нет! Если ты принесёшь Седьмой, это будет значить, что инопланетяне всё-таки посещали Кратово! Мне никто не верит, что посещали. Я сам себе не верю, но Кхуман всё прояснит. На Кхумане должны быть нарисованы цветочки и написано: “Бобинзон”, так как это его Кхуман, он в него должен ходить. Итак, ты с Кхуманом, быстрая, как лань, возвращаешься по коридору и делаешь приветик Бобинзону. Он томится и пусть томится. Нам этот бомж задаром не нужен.

Но тут из своего кабинета выползает 90-летний престарелый Рулер и пытается воткнуть тебе кинжал в спину! Вот на этот случай и латы! План понятен? Понятен?” – спросил Витя.

Женечка с Макакой закивали.

“А мне не очень!” – признался Витя. Да, он прекрасно видел все недостатки этого Плана: как ему удастся отвлечь всех от Женечки в акваланге (то есть, в шлеме), что мешок риса, набитый кирпичами, потащит Женечку на дно, что её могут не спросить про паппире! Что, наконец, Рулер давно помер, и никто не вонзит кинжала в Женечку! Да мало ли. Но единственная Вера жила в Вите, что Бобинзон ещё жив, заточен и мочится вне своего Кхумана! Иначе бы он и не написал свой мессидж на стельке. Ладно! Пора было выполнять План в реалии! Витя был храбр, Женечка – чертовски храбра, Макака – храбрее храброго, чего зря время терять?

И вот все трое пошли на водоём. Был уже день. Как всегда, на пруду были и рыбаки, и загорающие, и беременные с жующими. Как бы их отвлечь? Закричать: “Ой! Смотрите! Плывёт мужик в одном носке!” Нет, не отвлекутся. Особенно жующие. Так что сразу пришлось часть Плана про отвлечение исключить. Женечка должна, не привлекая ничьего внимания, войти в воду и азбукой Морзе передавать Вите всё, что с ней произойдёт на дне! И, конечно, “SOS!”

Женечка разделась, и Витя залюбовался её красотой, может быть, в последний раз, если от неё, как и от Бобинзона, останется одна только стелька! Грудь у неё, конечно, была хилая, но зачем “всаднице” большая грудь? Только перевешивать при ампутациях.

“Ну, Женечка, была-не была! Пошла!” – и Витя хлопнул Женечку по плечу! И Женечка свалилась в воду и моментально передала “SOS!!”

“Не обращай внимания!” – сказал Витя Макаке.

Но Макака и не обращала. Она обнаружила чудом уцелевшее на берегу банановое дерево и пыталась допрыгнуть или сбить бананы другими бананами. Витя чертыхнулся и полез на эту пальму сам, чтобы срезать бананы Макаке. Поэтому несколько сигналов “СОС!” он пропустил мимо ушей. Зато помог Макаке.

“Я – помогаю!” – сказал он ей, Макаке. И надел ей на шею связку бананов. Макака была счастлива.

Чего нельзя было сказать о Женечке! Она в это время вылезла на берег вся в тине, держа в одной руке мешок с кирпичами, а в другой – мокрый баян. И чертыхалась.

“Чего ты чертыхаешься? Не нашла ничего на дне? Никакой Базы? Чуть не потонула?” – спросил Витя, пожирая банан. – “Зато мешок и баян целы! А! Ты пыталась там на дне поиграть на баяне, но ничего не получилось? Это нормально!” Витя и сам подозревал, что от такой экстремальной игры ничего не получится. Но факт был в том, что План с треском провалился.

Мокрая Женечка, продолжая чертыхаться, оделась и пошла в медпункт под бочок к своему любимому Павлову, а Витя с Макакой остались на берегу.

“Ну и ты иди за ней! Куда один баран, туда и остальные!” – сказал Витя Макаке. Но Макака нежно обняла и поцеловала Витю в благодарность за бананы.

“Вообще-то, не пионерское это дело: лазить по пальмам! Это должна была ты сама сделать!” – сказал Витя. Но Макака показала на свою ножку: мол, я ножку волочу!

“Ладно, ладно! Ещё щас слажу!” – сказал Витя, но не успел, так как напёрли жующие отдыхающие, которые возмутились, что пальмой пользуется только Витя, а не они! Конец сказки. К.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации