145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Лёвкино чудо"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 29 августа 2015, 16:00


Автор книги: Андрей Бузуев


Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги


Возрастные ограничения: +6

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Лёвкино чудо
Приключения игрушечного льва Лёвки. Сказка первая
Андрей Николаевич Бузуев

© Андрей Николаевич Бузуев, 2015

© Андрей Николаевич Бузуев, дизайн обложки, 2015


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Вот уже шестой месяц лев Лёвка стоял на подоконнике. Если бы он был настоящим львом, он бы давно уже р-р-р-разорвал всех вокруг и сбежал в джунгли или в саванну – куда угодно бы сбежал! Но Лёвка был ненастоящий. Он был игрушечный. А игрушечным львам разрывать всех вокруг не положено. С игрушечными львами положено играть. Да! Играть! И Лёвка с удовольствием бы разрешал с собой играть, у него бы очень хорошо получалось играть! Но в него не играли. И дело было не в том, что Лёвка плохой или некрасивый, что в доме нет детей, или что его случайно потеряли и вот-вот найдут, и тогда будет все хорошо. Совсем в другом было дело.

Вообще, с тех пор, как его купили, Лёвку и брали-то в руки всего несколько раз. И то, потому что Большая женщина иногда вытирала под ним пыль. Короче, все с самого начала было неправильно…


Всю дорогу от магазина до дома, лежа в большом пакете вместе с другими покупками, он повторял приветственную речь: «Здр-равствуйте! Я – мягкая игрушка для детей от тр-рех лет Лев африканский, для друзей – Лёвка. В комплекте – джинсовый комбинезон с карманом и кожаный ранец с замком. Искр-р-ренне р-р-рад!» Вот что сказал бы он, звонко и дружелюбно на специальном игрушечном языке, который не слышат люди. Про ранец, висящий за спиной было не обязательно, но тот выглядел так замечательно: кожаный вместительный, с блестящим замком! Лёвка им очень гордился. Сказал бы про него, если бы все получилось так, как он тысячу раз представлял себе, лежа вместе с другими львами в большой проволочной корзине. Однако, он ничего не успел: Лёвку распаковали, повертели в руках и поставили на подоконник. И затем…

– О, посмотрите-ка! Еще один! Добро пожаловать! Вот, тебя только не хватало! Ха-ха! Смотрите, у него рюкзак!

– Это р-ранец, – обиделся Лёвка.

– А-х-ха! Р-ранец! Он – это! – «с ранцем»! Хе-хе-хе! Ха-ха-а-а-а!


Лёвка с изумлением рассматривал огромную комнату, заваленную игрушками. Игрушки были везде, всех возможных видов и размеров. Они лежали на кровати, диванах и креслах, валялись на полу. Куклы, солдатики, динозавры, инопланетяне, игрушечные дома, железная дорога с поездами станцией и мостом, гоночная трасса, космодром – чего там только не было! Но главное выяснилось чуть позже: со всем этим изобилием никто не играл!

В полночь, когда наступило разрешенное время и игрушки смогли шевелиться, громадный меховой Заяц объяснял Лёвке:

– А вот так, браток. Много тут нас. Слишком даже много. Одних нас – зайцев – одиннадцать штук. Даже зеленый есть! Тут, браток, есть такие игрушки, они из ящиков и из-под кроватей который год не вылезают, одеревенели совсем.


– А с кем же она играет? Ну, я имею в виду, должна же она играть с кем-нибудь? Это же не правильно! – спрашивал Лёвка, поглядывая на хозяйку, мирно спящую под разноцветным одеялом.

– Иногда с нами, – сказала третья Барби.

– Не ври! Когда это было? – прошипело надувное чудовище, которое все почему-то называли Петька-микроб.

– Было! Было! – загалдели Барби.

– Враки… – отрезало чудовище, – Вон, с кем она играет!

И Петька-микроб ткнул щупальцем в громадную блестящую прямоугольную вещь, занимающую практически весь стол.

– Да? А как она с этим… играет?

– А просто садится и смотрит туда. И еще сюда пальцами тыкает, – показал «почти как настоящий» Динозавр. – Погоди, насмотришься еще.

– Ну, это же совсем не похоже… Какая же это игра? Странно… А тогда… – Лёвка сам удивился своей неприятной мысли, – Тогда зачем нас покупали?

– Ну, кого для красоты, как вот этих, – кивнув, на кукол, сообщил Заяц, – Кого, как меня, для удобства: я подушкой подрабатываю. А кого, как тебя, браток, на сдачу.

– Что значит на сдачу? – не понял Лёвка.

– Это правда, я слышала, как говорили, – подтвердила Восьмая Барби. – Мама нашей девочки покупала в наш кукольный домик новый гарнитур, ну, и у кассира не было сдачи, а вы лежали рядом с кассой в корзине, вот… И она взяла вас вместо сдачи…


С тех пор, как уже говорилось, прошло почти шесть месяцев. За стеклом белое сначала стало серым, а затем зеленым. Солнце заглядывало в окно все чаще и становилось все ярче и горячее. И вот, однажды Большая женщина в очередной раз вытерла подоконник и – открыла окно! В комнату проникли разные звуки: шум машин, пение птиц, голоса. А Лёвка понял: пора, вот он – шанс!

Он уже где-то на третий месяц стояния на подоконнике решил: не нужен, так не нужен. Чего ждать? Когда выгорит на солнце твоя прекрасная яркая желто-оранжевая шерсть и истреплется еще более прекрасный джинсовый комбинезон с карманом? Ждать, когда тебя сложат в коробку под кроватью? Навсегда! Ну нет! Лёвка сбежит! Уйдет куда угодно, хоть обратно в магазин. Надо только как-то суметь. Как-то вот так, незаметненько… Вот, так, еще малюсенький шажочек… И еще…

– Э… Э! Ты чего!? – успел услышать Лёвка крики игрушек из глубины комнаты.

Маленький отважный оранжево-синий комочек перевалился через раму окна, ударился о какой-то бетонный выступ, отскочил, несколько раз перевернулся и полетел вниз!

– Как высоко-то, – подумал Лёвка перед тем как шлепнуться в газон возле дома.


Игрушкам, конечно, не бывает больно, как нам, людям. У них нет нервов, они не могут удариться или порезаться. Но игрушкам, как и нам, бывает весело и грустно, радостно и страшно.

Что чувствовал Лёвка, лежа в траве и совершенно не понимая, что делать дальше? Трудно сказать. Главное, что он совершенно не жалел о том, что сделал. А еще он ждал. Чего? Судьбы, наверное.

У судьбы оказался мокрый кожаный нос. Она им посопела в Лёвку и схватила его зубами.

– Терри, фу! – раздалось рядом, – что это у тебя? Игрушка? Потерял кто-то? Брось! Фу!

Возле Львиного уха раздалось громоподобное рычание, затем перед глазами мелькнул перевёрнутый образ незнакомой Большой женщины, и тот, кого назвали Терри, куда-то побежал с Лёвкой во рту.

– Ты собака, что ли? – удивленно проговорил Лёвка.

– Молчи, добыча, – уголком рта пробурчал пес, – разорву!

Это было слишком! Ему, пусть игрушечному, но Льву, угрожает какая-то мелкая псина?

– Что сказал?! – рявкнул Лёвка, – Я тебя сам р-р-р-разор-р-р-рву!

Видимо, рявкнул Лёвка серьезно. С настроением рявкнул. Потому что через мгновение он брякнулся на асфальт, и послышался удаляющийся топот собачьих лап и испуганный визг.

– То-то же, – подумал Лёвка и в тот же миг понял, что поторопился пугать несчастную собаку. Надо было хотя бы подождать, пока она отнесет его куда-нибудь в более спокойное место. А сейчас Лёвка лежал прямо на дороге и уже краем глаза мог заметить, что к нему что-то или кто-то быстро приближается.

– Гля, кукла! Давай в футбол! Пасуй! – крикнули рядом. Мальчишки…

Лёвка услышал быстрые шаги и в то же миг, получив страшный удар, закувыркался высоко в воздухе. Упал на землю и получил новый удар, еще страшнее прежнего.

– Играй! Давай! Играй! – кричали рядом.

– Пас!

– Я на воротах!

– Лови!

Его били ногами, били азартно и умело, раз за разом вышибая из Лёвки то, что – будь он человеком – можно было бы назвать духом.

– И что это? Это тоже игра? – успел подумать Лёвка, прежде чем новый удар оглушил его совершенно.


Он очнулся и понял, что все закончилось. Вокруг была тишина и темнота, только высоко вверху из узкого окна лился слабый свет. Похоже, там, наверху, был уже вечер.

– Очнулся, малыш? – донеслось из темноты, – Поднимайся. Сейчас пусть и не разрешенное время, но со мной – можно.

И Лёвка понял: теперь, действительно, можно.

Он приподнялся и сел на шершавом твердом полу. Осмотрелся.

– Где это я? Как я… Это…

Справа, где темнота была погуще, блеснули зелено-золотые глаза.

– Ты в подвале дома. Как ты сюда попал? Хм… Давай, подумаем. Насколько я понимаю, попал ты сюда через вон то окно. Это попадание явилось результатом не очень точного паса местного Рональду местному Месси.

– Вы так странно говорите… А вы кто?

– Отвечу и на это. Я кот. Обыкновенный черный кот. Ну, не совсем обыкновенный. Немного почернее и поволшебней обычных котов.

– У нас в магазине было много разных котов. Но волшебный черный кот был один – у Синей ведьмы на стеклянной полке. Говорили, что черные коты приносят несчастье.

Кот приблизился и сел рядом: большая золотоглазая черная клякса среди темноты.

– Ну, это вовсе не обязательно. Мы… Хм… Преподаем уроки.

– Уроки. Значит вы – как учитель?

– Не без этого.

– А вы мудрый?

– Не мне судить. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты хочешь знать, что делать дальше.

– А откуда вы знаете? Конечно! Может, мне надо было дальше стоять на подоконнике? Или пусть бы меня разорвала собака…

– Ну, безусловно, могло произойти и это. Но! Вот, что важно: не произошло. И теперь все это, все то, что не произошло, уже в прошлом. Теперь ты здесь. Это прекрасно!

– Что же в этом прекрасного?

– Пойдем.

– Чуть ниже окна, в которое, как оказалось, влетел Лёвка, обнаружилась труба на нее можно было влезть по доске, прислоненной к стене. Пробравшись к окну, Лёвка увидел, как в город приходит ночь: выползают из закоулков сумерки, зажигаются фонари и окна в домах.

– Смотри, малыш. Видишь, как много всего перед тобой? Это все – дороги. Сто тысяч разных дорог. Что бы ты ни делал, что бы ни пережил, из какой бы переделки не выбрался, все равно они будут перед тобой. И по каждой ты можешь пойти. Ты, например, можешь, остаться в подвале, вот здесь, в старой норе. Или забраться на дерево, а, может, договориться с какой-нибудь вороной и путешествовать по небу, разглядывая весь мир с высоты. Или попасть прямиком на мусорную свалку и лежать там тысячу лет, постепенно превращаясь в пустоту. Подумай, что ты хочешь? От этого многое зависит, ведь правда?

– Ну, чего хочу, я знаю. Я… Я хочу стать игрушкой. Нет, ну, я, конечно, и так – игрушка, но я хочу быть… эээ… игрательной игрушкой. Чтобы то есть в меня играли. Чтобы… Иначе, какая же я игрушка? Просто немного красивого меха и тряпочек. Да и мех – то уже не очень красивый… – Лёвка отряхнулся, подняв тучу пыли, – Но, что делать? Не знаю.

– Давай подумаем. Ты знаешь, люди иногда бывают очень мудры. Один из них как-то сказал мне: не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь. Если идешь – дойдешь. Если ищешь – найдешь. Вот ты почистил свой мех – дело! Говоришь со мной – дело! Любуешься закатом – даже это дело, ведь правда?

– А можно, чтобы вы просто – вжик! – махнули хвостом, и все стало так, как я хочу, вы же волшебный?

– Если я махну хвостом, все станет так, как хочу я, а не так, как хочешь ты. Каждый сам творит свое чудо. Только сам.

– Даже маленькие неволшебные игрушечные львы?

– Даже они.

– Хоть куда идти скажите.

– Ну, немного волшебства тебе в помощь я смогу выделить, малыш. Но главное за тебя не сделает никто. Ведь правда? А куда идти? Скажем, для начала попробуй дойти вон до того фонаря, – сказал кот и спрыгнул вниз.

– Подождите, а… – сказал Лёвка в темноту, но ему никто не ответил.


Потом, Лёвка посидел на трубе возле окна и поразмышлял о чуде. Наверное, поэтому и нет на свете настоящих волшебников, ведь никто не знает, что это такое на самом деле – чудо. Вернее, знает, но понимает по-своему. Но ведь должен же быть где-то кто-то, кто мечтает об игрушечном льве в синем комбинезоне? Иначе, зачем бы его вообще сделали?

Так думал игрушечный лев Лёвка, а потом выбрался из окна и пошел вперед. Сначала он шел осторожно, поминутно прячась в траве и оглядываясь. Затем осмелел, зашагал быстрее и, через некоторое время, оказался в кругу света, у фонаря, о котором говорил кот. И тут же услышал пение. Кто-то напевал, как напевают, раздумывая или занимаясь какой-то работой. Слов вначале было не разобрать. Потом Лёвка услышал:


– М-м-м… М-м-м…

…То листья опали, то солнце не вовремя встало,

То ветер подул и унес облака не туда.

Та-дам-па-рам…

Но вновь свой фонарь зажигает фонарщик усталый,

Ведь кто-то далекий все думает: это – звезда!..

М-м-м… М-м-м…


А затем тот же голос сказал:

– Осторожно, не споткнись. Сейчас я тебе посвечу.

– Это вы мне? – спросил Лёвка.

– Конечно. А тут кто-то еще идет по темной улице неизвестно куда?

– Я иду.

Лёвка остановился и осмотрелся вокруг. Кроме лавочки и фонаря рядом не было ничего. Ничегошеньки.

– А вы – кто это? – спросил Лёвка.

– Я? Фонарный столб, конечно. Разве не заметно? – удивленно произнес голос.

– То есть, я разговариваю сейчас с фонарным столбом?

– А что такого? Со мной даже люди разговаривают. Иногда.

Лёвка подошел и, прикрыв глаза лапой, посмотрел на фонарь.

– Ну да, столб. С фонарем. Говорящий.

– Ну, если быть точным, все столбы говорящие. Просто с ними редко разговаривают. И, между прочим, напрасно, ведь мы – весьма просвещенные создания. Собственно, мы только ради этого и живем: просвещать все вокруг. Куда ты идешь, оранжевое существо?

– Я? Иду туда, где со мной будут играть, я ведь игрушка. Детская игрушка.

– Игрушка? Да. Теперь вижу. Ты, действительно, пушистый игрушечный зверек.

– Я – Лев!

– Прости, пожалуйста, Лев. Ты знаешь, пожалуй, я могу тебе помочь. Днем, когда я отдыхаю и могу с высоты своего положения рассматривать окружающее меня пространство, я иногда слышу веселые детские возгласы. Во-он в той стороне, – свет фонаря качнулся в сторону. Люди называют это «детский сад». Из чего я могу сделать вывод, что там выращиваются дети. А если там есть дети, значит, они должны во что-то играть. Следовательно, наиболее верным направлением твоего движения будет юго-восток. Свет фонаря вновь качнулся, показывая путь.

– Спасибо! – воскликнул Лёвка и почти бегом бросился в указанном направлении.

– Тем не менее… – продолжил фонарь.

– Что?

– Должен тебя предостеречь. Я бы не стал рисковать и отправляться именно туда.

– А что такое?

– М-м-м… Ну. Там, как бы это сказать, настоящая помойка.

– Помойка?

– Ну, свалка. Плохое место.

– Да? А другой путь есть?

– Если и есть, то мне о нем неизвестно.

– Тогда я иду вперед.

– Ммм… Похвальное мужество. Однако, будь осторожен. Я временами различаю в темноте с той стороны странное движение. Причем, как ни стараюсь, не могу разглядеть, что там.

– Я иду.

– Повторю: будь осторожен. Я, конечно, постараюсь как можно ярче осветить твой путь, но это все, что я могу.

– А вы можете пойти со мной?

– Боюсь, это невозможно. Ног у меня, как ты можешь заметить, нет в наличии. Стоять твердо, светить ярко – вот наш удел. Эх, если бы я мог дать тебе кусочек своего света… Погоди-ка! Не далее как вчера я заметил: один из людей, присел здесь, а когда уходил, выронил… Поищи-ка в траве. Вот там, за лавкой.

Лёвка подошел и поднял из травы пластмассовую полупрозрачную штуку, металлическую с одного конца.

– Знаешь, что это?

– Нет, – ответил Лёвка.

– Это переносной свет. Люди называют его «зажигалка». Попробуй нажать вот на тот черный рычажок. Только осторожно. Мне кажется, он может тебя повредить.

Раздался щелчок и в Лёвкиных лапах ярко и тревожно задрожал лепесток света.

– Ух ты! Значит я могу щелкать им в темноте, и станет светло?!

– Я пришел к тому же выводу.

– Спасибо!


Лёвка пошел вперед. Фонарь светил ему в спину, и было видно, как с каждым шагом удлиняется Лёвкина тень. Вот она вытянулась настолько, что слилась с границей освещенного круга. Еще немного, и Лёвка уже стоял на этой границе, всматриваясь в темноту.

– Желаю удачи, смелая игрушка, – услышал он затихающий голос.

– Спасибо… – прошептал Лёвка.

В темноте что-то зашевелилось и Лёвка увидел приближающиеся красные точки. Много красных точек. И странные пищащие голоса:

– Эт чё там?

– Незнай… Само пришло. Фонарь слепит. Гад.

– Перегрызу я ему провода как-нить, ага!

– Ну и чё эт, а? Еда?

– Ага. Видать, еда. Шевелилось.

– Еда-а-а-а!

– Мясо?!

– Какая разница?

– Иди сюда, еда, иди. Чего ты? Не бойся, мы тебя быстро съедим.

Хы-хы-хы…


Лёвка уже видел, что красные точки, это глаза. А еще были длинные хвосты и рты, полные острых зубов. И тогда он щелкнул зажигалкой. Хвостатые тени отпрянули.

– Ай! У него кусачий свет!

– Все назад!

– Ты чё, еда? Брось, грю!

Высоко подняв сияющий лепесток над головой, Лёвка шагнул во тьму.

– А! Пшли отсюда. Ну его. Еще подпалит, чё.

– Тьфу! Не еда.

– Ваще не еда!

– С кусачим светом! И… Ф-у-у-у! Он котом пахнет!

– Котом пахнет!

– Валим!

Хвостатые зубастые тени мелькнули и растворились в темноте. Но… Лёвка пригляделся: не все. Одна пара глаз, что поменьше, приблизилась и он рассмотрел их обладателя. Он видел в магазине такие игрушки.

– Крыса! – сказал Лёвка.

– Ну да, – ответила маленькая крыса, – и чё?

– Ничего, – ответил он, – просто. У тебя бант на шее.

– Красиво, а? А ты прикольный. Классный у тебя рюкзачок.

– Спасибо. Это ранец.

– А. Ну, да. Ты чё сюда приперся? Съедят ведь.

– Мне надо. Очень. А ты… тоже хочешь меня съесть?

– Не. Терпеть не могу синтетику. Я овощи уважаю. Ты кусачку погаси, ладно? А то я боюсь.

Лёвка отпустил рычажок, на мгновение перестал видеть. А потом понял, что вокруг уже не так уж и темно. Небо посветлело. Наступало утро. Он посмотрел на маленькую крысу.

– Меня зовут Лёвка.

– А я – Крыся, ну, Крыстина. Нравится? Я сама придумала.

– Красиво. Послушай, я… спешу.

– Ты игрушка, да? Я знаю, у нас тут много таких, как ты, на помойке.

– Много? На помойке?!

– Ну да. А чё такого? Надоела, или старая, например, – вот и выкидывают. А чё? Такова жизнь ваще-т. Обычное дело.

– Выбрасывать игрушки – это преступление! Даже хуже!

– Ха! Сказал! Тоже мне, преступление! Видел бы ты, что нам на помойку выбрасывают. Ты, слушай, ты торопился, вроде?

– Да! Мне нужно в детский сад! Знаешь?

– Куда? В детский са-а-ад!? Во, сказал! Туда нельзя. Отрава везде, ловушки. Мы пытались прогрызться, еле ноги унесли.

– Ясно, ну, тогда… Спасибо, Крыстина. Тогда я пойду.

– Погодь. Заплутаешь. Доведу до границы. Только кусачий свет не включай. Ну, включи, если только, наши вернутся. Пугни и выключи. А то я боюсь.

– Ладно, – улыбнулся Лёвка.

– Погнали!


Крыся оказалась очень быстрой. Она мелькала впереди, разведывала и возвращалась, успевая при этом без умолку болтать.

– Эт ваще-та не настоящая помойка, – рассказывала она на бегу, – Просто большой пустырь такой. Тут дома старые были, а новых чё-т не строят. Вываливают просто всякий мусор. Но настоящая помойка тут тоже есть. Мы мимо будем пробегать. Вон, где забор железный. Там здоровенные баки с крышками. Ку-у-у-ча вкуснятины! Надо только успеть. А то приедет машина и увезет баки на настоящую свалку. А поставит пустые, и тогда опять ждать.

Они бежали и бежали, карабкались по бетонным плитам, перепрыгивали через обломки кирпича, огибали черные лужи, пробирались между изогнутых железных прутьев и под расщепленными обгорелыми досками. Наконец, Крыся, а за ней и Лёвка, пролезли в дыру под железным забором и оказались на краю огромного асфальтового поля. На нем, сияя в лучах утреннего солнца, стояли разноцветные автомобили. Такие же, как игрушечные, только большие-большие.

– Все. Короче, тебе туда, – показала Крыся.

– Понял, – выдохнул Лёвка

– Дальше не могу, давай один. Этих, железных, не бойся. Спят еще. Ну, пока! Будь!

– Постой, – отозвался Лёвка, – Слушай. Ты знаешь… Ты – классная. Спасибо!

– Ага. С кусачкой поосторожней, сунь в рюкзак лучше, – пискнула маленькая крыса и исчезла в траве.

– Ага, понял, спасибо!


Снова Лёвка остался один. Он с удивлением подумал, как много событий произошло с ним за прошедшие несколько часов.

– Только ради одной встречи с Крысей стоило прыгать с подоконника! – сказал себе Лёвка. И потом добавил, укладывая зажигалку в ранец:

– Ну, что же, спасибо, многоуважаемый кот, вы правы: дорога всегда найдется. Вот он – детский сад! Я дошел!

Он перешел стоянку, огибая огромные резиновые колеса и шлепая по лужицам. Он прошагал между деревцами по красивой дорожке, покрытой узорной плиткой, прошел под аркой, и даже немного полюбовался, как замечательно ее обвил густой зеленый плющ и как блестят на его листьях в лучах утреннего солнца водяные капли. Он поднырнул под витыми прутьями тяжелой металлической калитки и увидел огромное здание, стеклянное, яркое, многоцветное, окруженное деревьями, всякими домиками, горками, песочницами, деревянными кораблями, самолетами и ракетами, спортивными городками и беседками – это было настоящее Королевство Игр! Здесь – без всякого сомнения – бегали, прыгали, фантазировали, веселились и куролесили с утра до вечера! Лёвка, шагая ко входу, понял: здесь-то уж точно со мной будут играть!


И вдруг, совсем рядом послышались шаги! Прятаться было некуда и Лёвка медленно и беспомощно упал, ткнулся мордочкой в разноцветную плитку дорожки, да так и остался лежать, понимая, что опоздал, что не смог пройти всего чуточку! И теперь совершенно непонятно, что ему делать тут, у всех на виду. Через некоторое время его подняли с земли, перевернули, и Лёвка увидел широкое красное лицо Большого мужчины. Под лицом обнаружилась черная куртка с надписями и карманами.

– Эк, – сказал Большой мужчина, – потерял кто-то, что ли. Вряд ли. Эх и грязный! Собака, наверное, притащила. Фу! Дрянь… Куда ж тебя? Еще ребенок какой схватит. Ага…

Он двинулся куда-то, и Лёвка с ужасом понял, что его выносят за калитку. Когда Большой мужчина переходил автомобильную спальню Лёвка уже догадывался, куда его несут. Его несут туда, откуда он некоторое время назад пришел, за угол этого дома, к железному забору, к большим грязным бакам с крышками. В помойку! А потом приедет машина и увезет бак вместе с Лёвкой на свалку. Навсегда. Его завалят мусором, и он будет лежать там, превращаясь в ничто. «Получается, я испорченный? Я – негодная игрушка? Большой сказал: меня нельзя давать ребенку. Дрянь? Как же так? Это что, это все?» – недоумевал Лёвка, разглядывая приближающиеся мусорные баки.

В тот же момент в нагрудном кармане куртки Большого мужчины что-то пискнуло, скрипнуло, и раздался металлический голос:

– Саныч, ты где?

Большой Саныч остановился, вынул из кармана черную коробочку и сказал ей.

– Тут, а что?

– Где тут? Про планерку забыл? Давай сюда!

– Ух, ё! – воскликнул Саныч, огляделся и, не увидев ничего подходящего, плюхнул Лёвку на лавку перед подъездом. Затем Лёвка услышал быстрые шаркающие шаги. Они удалялись. Затем была тишина. Долго.

А затем…

– Мам, смотри, Лёвка!

– Где? Да. Игрушка. Смешная. Только грязная.

– Давай, возьмем?


«Это про меня, что ли?» – с удивлением подумал Лёвка и тут же увидел: напротив появились Большая женщина со светлыми волосами и такой же светловолосый маленький мальчик. Женщина присела и внимательно всмотрелась в сидящую на скамье игрушку.

– А вдруг, его кто-то потерял? И его сейчас ищут и скучают по нему?

«Не-е-ет!» – взвыл Лёвка на языке, которого не слышат люди.

– Он говорит «нет», – сказал мальчишка, – видишь, у него рюкзак? Ой, то есть, ранец. Он – путешественник. прошел тыщу миллионов миль, перешел жаркую пустыню, высокие горы и вон ту помойку, поэтому грязный. А шел он ко мне, чтоб играть и быть еще путешественническим талисманом, когда мы поедем в путешествие. Вот ты куклу возишь с собой, когда мы путешествуем? А у меня будет Лёвка!

– Ух, фантазер, ты Тим! – засмеялась светловолосая.

«Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – еще громче взвыл Лёвка.

– Он говорит, «пожалуйста!»


Казалось, прошла целая вечность, прежде чем большая женщина Мама, приблизившись и внимательно рассмотрев Лёвку, произнесла:

– Ну, хо-ро-шо…

– Ур-р-ра! – хором завопили Мальчик и Лёвка.

– Только сейчас мы его положим в пакет, ты идешь в сад и ведешь себя как положено, обещаешь? И не обращаешь внимания на злых и глупеньких, ага?

– Ну… Ага. Даже если дразнятся?

– Даже, – улыбнулась Мама, – а я, пока тебя нет, займусь нашим героем. Слышишь, путешественник, тебя ждет стиральная машина.

– Мам, он говорит: хоть сто стиральных машин! А еще, что он будет суперклассным путешественническим талисманом!

– Пошли, выдумщик, опоздаем.


И уже намного позже, когда Лёвку принесли домой, с удивлением вытряхнули из его ранца зажигалку и целый час крутили в большом баке с водой и кучей пены, отчего Лёвкина шерсть встала дыбом и заблестела, как золото; уже намного позже, когда Лёвка, представленный всему игрушечному обществу, занял свой новый пост у изголовья спящего мальчика, и даже уже после того, как, в нужное время, Лёвка вдоволь погонял жирных серых воздушных червяков – плохие сны, только тогда он подумал: а ведь произошло чудо. Настоящее чудо. И это чудо было только его, его собственное, сделанное им самим и только для себя. И как только он об этом подумал, он увидел: в темноте за окном блеснули, улыбаясь, зелено-золотые глаза волшебного кота…

август, 2015

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации