112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Первое испытание"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 2 апреля 2014, 01:15


Автор книги: Анна Одувалова


Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Анна Одувалова
Первое испытание

Брахма создал небо, землю, воду и, утомленный творением, отправился отдыхать под сенью дерева шалмали, передав управление миром своим потомкам – богам и асурам[1]1
  Асуры – в индуизме божества низшего ранга, демоны (прим. авт.).


[Закрыть]
. От сыновей Брахмы пошли все живые существа на земле. Мир, отданный на откуп восьми блистательным богам, не замер в неподвижности. Он, омываемый водами Инда, менялся. Количество богов росло, они погрязли в склоках, распрях, дележе имущества и семейных разборках. Уверенные в своем могуществе, они обленились и не сразу заметили, что люди их стали забывать, вера ослабла, а храмы опустели.

В наше время самые могущественные из древних богов – Вишну, Шиву и Индра питаются теми крохами человеческой энергии, которая поступает от верующих. Этого хватает для существования, а идея господства над миром давно оставила их. Несмотря на угасшую веру, по-прежнему популярна Кали. Ее помнят, почитают и до сих пор боятся, а вот остальным богам намного хуже. Про них забыли. Для того чтобы выжить, приходится снисходить на землю и быть как можно ближе к человеческому теплу. Воплощаясь в людях, древние боги проживают жизнь за жизнью на земле, интегрируясь в мир людей, перенимая их слабости и пороки. Такое воплощение именуют аватарой. Это еще не человек, но еще и не Бог. Божественная сущность, возрожденная в смертном теле, не может в полной мере использовать собственную силу и не всегда осознает то, кем является, но все равно превосходит смертного во всем. Жизнь аватары на земле – это жизнь героя, подвижника или великого злодея. Аватары соседствуют с людьми, играя ими, словно куклами. И никогда не воспринимают людей равными себе. Лишь как разменные монеты в собственных забавах. В течение человеческой жизни нестареющая аватара все больше и больше познает свою божественную сущность, и в момент смерти человека возрождается Бог.

Древние, словно мир, индуистские боги зависят от людей и их веры, которой становится все меньше. Поэтому Индию, где остались последователи индуистского учения, плотно оккупировали старшие боги, закрыв туда путь более мелким божкам и демонам, которым пришлось искать другие подходящие места для жизни. Их выбор пал на свою прародину – Россию.

По легендам, предки индийцев арии изначально жили на севере, на небольшом острове, омываемом водами холодного Белого океана. Теплый субтропический климат создал благоприятные условия для развития цивилизации. Но двенадцать тысяч лет назад началось похолодание, и арийцы вынуждены были двигаться все дальше на юг и юго-восток, пока не обосновались в Индии. Спустя много лет, утратив людскую веру, младшие боги вернулись в те места, где давным-давно зародилась арийская раса.

Избалованные благами цивилизации, боги не стали жить недалеко от исторического местоположения горы Меру в Арктике – слишком некомфортные и безлюдные там места, они обосновались в крупных городах-мегаполисах или недалеко от них.

Именно здесь в толпе прохожих можно встретить чернокожую красавицу Кали, царя всех Нагов – Шешу, бога любви Каму и многих других. Только нужно приглядеться. Но вот стоит ли? Боги всегда преследуют свои цели, и горе тому смертному, который волей судьбы окажется втянут в их распри.

Пролог
1998 год

Тусклые лучи солнца с трудом пробивались сквозь пыльное окно в большую неуютную комнату, которая не менялась годами. Она лишь обрастала новыми вещами и деталями. Оставшаяся с девятнадцатого века лепнина на высоком облупившемся потолке. «Совковая» – качественная, но некрасивая мебель. Такая часто стояла в кабинетах партийных чиновников – излишне помпезная и громоздкая. И техника конца двадцатого столетия. Все это вместе создавало неуютную, отталкивающую атмосферу. Зато в нее замечательно вписывался несимпатичный высокий мужчина лет тридцати, с крупным сломанным носом и трехдневной щетиной. Он сидел в высоком кожаном кресле и с брезгливым любопытством смотрел в центр комнаты.

– Это он? – В голосе недоверие и интерес.

– Несомненно. – Одетый в деловой костюм шкафоподобный охранник легонько подтолкнул вперед заплаканного мальчика лет трех-четырех. Малыш едва сдерживал слезы и прижимал к себе потрепанного плюшевого медвежонка. Темные волосы ребенка торчали в разные стороны, словно колючки дикобраза, а на бледном лице с узким подбородком выделялись полные тоски огромные черные глаза с длинными, слипшимися от слез ресницами.

– Ну, здравствуй, Вритра! – хищно улыбнулся мужчина и наклонился ближе, буравя ребенка холодным змеиным взглядом. Мальчишка испуганно сглотнул и сжался, сильнее обнимая потрепанную игрушку. Отступил на шаг, а потом в его глазах, полных слез, мелькнуло узнавание. Он замер, расправил плечи, разом став выше и старше. Затравленный взгляд принял взрослую осмысленность и твердость. Черные глаза прояснились, и в них мелькнуло расплавленное золото. Вытерев слезы рукавом рубашки, мальчик медленно произнес с совсем не детской интонацией:

– Рад видеть тебя снова, наставник! Прости, не узнал сразу.

– Это ничего. Ты вспомнил меня? – Слабая улыбка мелькнула на узких, потрескавшихся губах.

– Конечно, сиятельный Шеша – царь всех Нагов. Я приветствую тебя в новом воплощении.

– Я ждал твоего возвращения очень долго. Искал по свету и надеялся. Знал – однажды воды Инда вновь приведут тебя ко мне. – Мужчина замолчал. – Ты выбрал себе очень хрупкую аватару, – покачал он головой, еще раз внимательно рассматривая стоящего в центре комнаты ребенка.

– Эта аватара вырастет в сильного и красивого мужчину. Вот увидишь.

– Приятно слышать, так как у меня на тебя грандиозные планы. Я расскажу тебе о них позже, когда ты немного подрастешь. У тебя появится шанс отомстить, ты же помнишь…

– Что со мной сделал Индра? – Злобный прищур темных глаз на миловидном детском личике заставил отшатнуться видавшего многое охранника. – Конечно, помню. Такое не забывается. Из-за него я находился в небытии слишком долго.

– Дольше, чем нам всем хотелось бы. Тебе придется учиться жить заново, Вритра.

– У меня есть время, пока аватара войдет в силу, – соглашаясь, кивнул мальчик и снова прижал к себе игрушку, неуверенно теребя изрядно затертое медвежье ухо.

– Времени достаточно. А сейчас, думаю, тебе стоит отдохнуть. Твоей аватаре нужно спать.

– Нет, играть! – капризно надул губы мальчик. – И к маме!

Из его глаз хлынули слезы, а Шеша закрыл лицо руками, вздохнув. «Ох уж эти человеческие аватары, столько с ними мороки. С детскими переживаниями, страхами и эмоциями бороться трудно даже тысячелетним богам. Возможность воплощаться в другое существо и проживать полноценную жизнь – это божественная привилегия и проклятие. Пройдет не меньше десяти лет, прежде чем Вритра сможет использовать хотя бы маленькую толику своей божественной силы и в полной мере осознает, что он Бог, заключенный в человеческое тело, уязвим, особенно до тех пор, пока не войдет в полную силу. Он даже не всегда способен в полной мере осознать, кем является. Сейчас Вритра обычный ребенок, где-то в глубине души которого затаилось могущественное божество. – Шеша откинулся на спинку стула и задумался: – Странный симбиоз, именуемый аватарой, позволяет Богу испытать в течение человеческой жизни всю гамму давно забытых эмоций, но плата за это – слабость смертного тела и очеловечивание. Оболочка, которую занимает Бог, накладывает свой отпечаток на характер, мировоззрение, цели, человек становится частью одного целого с Богом, и эту часть нельзя игнорировать».

Глава 1
Лицей имени академика Катурина
Пятнадцать лет спустя

Солнце, стыдливо выглядывающее из-за туч; смог большого города и прохладный ветер с Невы. Для конца августа на улице достаточно холодно, мне пришлось с утра накинуть короткую жилетку из белого искусственного меха и джинсовые сапожки без каблука. Тепла они, конечно, не давали, но зато смотрелись стильно. Самое то для первого дня в новом учебном заведении. Я натянула пониже рукава ярко-розовой водолазки и сунула руки в карманы. Не из-за того, что замерзла, а просто так – на остановке совершенно нечем заняться и хочется постоянно теребить на жилетке замок молнии. Мама меня всегда за это ругала. Ее рядом не было, но привычка слушаться никуда не делась.

Я мечтала попасть в лицей имени академика Катурина с того момента, как узнала о его существовании, и, когда в прошлом году не прошла по конкурсу, рыдала три дня подряд. Так почему же год спустя стою на остановке возле станции метро «Ленинградская», в ожидании лицейского автобуса, а на глаза наворачиваются слезы? Не потому ли, что чувствую себя предательницей и второгодницей?

Предательницей из-за понимания, что не все родные одобряют мой выбор, а второгодницей – так как в этом сентябре должна была пойти в одиннадцатый класс, а не стоять на остановке с бывшими девятиклассниками. Никогда бы не подумала, что осуществление детской мечты будет сопровождаться разочарованиями и скандалами. Этот лицей, расположенный в тридцати километрах от Питера, – моя путевка в жизнь. Все его выпускники поступают в престижные московские или питерские вузы – это понимала и я, и мои родители, но не бабуля. Никогда раньше она не выступала так резко против. А ее слушалась мама и побаивался папа. Все лето прошло в разборках, ругани и угрозах. Я похудела на два килограмма и сейчас переживала, как бы с бедер не слетела моя любимая джинсовая юбка с вышитыми на карманах бабочками. Я успела во второй раз попрощаться с мечтой, но две недели назад бабушка с инсультом попала в больницу. Страсти поутихли, мама успокоилась и, занятая заботами о ней, дала добро на мое обучение.

И вот я стою в окружении совершенно незнакомых мальчишек и девчонок, которые младше меня на год, и жду автобуса, чувствуя, что поступаю неправильно. Бабушка ведь рано или поздно выздоровеет и узнает об обмане. А обманывать я не любила. К тому же я опоздала на год. Все сверстники начали учиться еще прошлой осенью, и теперь придется либо сделать неимоверные усилия и за полгода догнать свой курс (директор лицея обещал предоставить такую возможность), либо потерять год и дальше чувствовать себя неудачницей.

Нацепив на нос солнечные очки, я снова бросила взгляд на оживленное шоссе. Большой желтый автобус с символикой лицея на бортах показался из-за поворота и сейчас притормаживал рядом с остановкой. Сбившиеся в кучки подростки рванули к не распахнувшимся дверям. Хотя даже с края тротуара было видно – усядутся все, и толкаться просто не имеет смысла. Я стояла чуть в стороне. Не потому, что такая нелюдимая, а из-за подавленного настроения и ощущения, что попала не на свое место. Если бы я поступила в лицей на год раньше, наверное, так же рвалась бы к дверям в надежде на светлое будущее. Сейчас же спокойно дожидалась, пока закончится толкучка.

Он показался из дверей автобуса, проскользнул мимо напирающих лицеистов и остановился на асфальте, с тоской поглядывая на весело гомонящую толпу. Высокий, с черными непослушными волосами и загорело-бронзовой кожей – он, видимо, приехал из лицея в качестве сопровождающего. Красивый парень, словно сошедший с постера на стене у меня в комнате. Мы с подружками купили в прошлом году три одинаковых и повесили каждая у себя. Потом придумали «глянцевым мальчикам» историю и имена. Моего звали «Валерыч», и я иногда делилась с ним своими секретами. Жалела, что не могу взять с собой в лицей. Увидев его живую копию, я на минуту стушевалась. Неловко перехватила ручку ярко-розового чемодана на колесиках, не удержала, и он полетел на асфальт, смешно перевалившись через парапет.

– Вот черт! – воскликнула я, отвлекаясь от черноглазого парня и с тоской рассматривая сломанное колесо. Придется тащить так. А в чемодане столько всего нужного, что поднять его просто так не получится. Я присела рядом с чемоданом, пытаясь понять, можно ли как-то быстро исправить ситуацию, но колесо восстановлению не подлежало. «Только выкинуть», – печально заключила я и стала приноравливаться, пытаясь взять объемный чемодан в охапку. Пока я соображала, как это сделать, все толпящиеся на площадке перед автобусом ребята загрузились внутрь, и на улице я осталась одна.

– Помочь? – Голос хриплый, низкий и немного насмешливый. Я посмотрела вверх и встретилась взглядом с незнакомцем. Похоже, он давно и с интересом наблюдал за мной. Таких черных пронзительных глаз мне не доводилось встречать. При ближайшем рассмотрении парень оказался совсем не похож на плакатного «Валерыча». Моложе. С правильными чертами лица, чуть длинноватым подбородком, небольшим ртом с красивыми тонкими губами, сережкой-змейкой в ухе и портящим идеальный образ шрамом на левой брови. Он рассекал ее словно молния. Из-за этой легкой асимметрии казалось, что парень насмехается.

В горле пересохло, и я смогла только сдержанно кивнуть в ответ на предложение помощи, мысленно обругав себя за мягкотелость. «Ну, подумаешь, симпатичный парень встретился! Как будто он один такой! Данил даже симпатичнее будет и уже написал мне, наверное, сотню сообщений «ВКонтакте». Хотя не виделись мы всего со вчерашнего вечера».

При воспоминании о Даниле щеки вспыхнули, и я поспешила отвернуться. Мы начали встречаться в середине прошлого лета. Пока учились вместе девять лет, не обращали друг на друга внимания. Точнее, он на меня не обращал, а тогда совершенно случайно столкнулись на речке, и закрутилось.

– Давай сюда свою сумку! – Я вздрогнула, приходя в себя, а незнакомец улыбнулся и легко подхватил чемодан. – Тебя как зовут? – поинтересовался он.

– Алина, – из-за комка в горле свое имя я прошептала.

– А я – Влад! – представился парень, запихивая чемодан в багажное отделение. – Будем знакомы. Ты иди, располагайся в автобусе, мы через минуту отправляемся. Наконец-то я забрал последнюю партию! – с усмешкой поделился он. – Первый автобус был с утра.

– Старшекурсники? – понимающе улыбнулась я.

– Нет, старшекурсники на автобусе не ездят, – презрительно заметил он и посмотрел немного свысока. – Добираются сами. Многим – восемнадцать. У всех машины. Ну или предки привозят.

– А ты? – я спросила из вредности, тон парня не понравился.

– А я, можно сказать, живу в лицее, – хмыкнул Влад и проскользнул мимо меня на переднее сиденье к молчаливому водителю. – Но если тебе интересно, мне исполнилось восемнадцать, и у меня есть машина, – подмигнул он и отвернулся.

Я сморщилась и показала язык спине нахала. С чего он вообще взял, будто мне интересен он сам, его возраст и тем более наличие машины?

Свободных мест в салоне осталось не так уж много. Я оглянулась по сторонам и выбрала сиденье рядом с темноволосой хрупкой девушкой, увлеченно смотрящей в экран планшетника.

– Свободно? – поинтересовалась я, испытывая неловкость, и получила в ответ мимолетную улыбку и кивок. Кажется, с соседкой я не ошиблась. Девушка казалась дружелюбной, но не надоедливой.

Я уселась на соседнее сиденье, воткнула наушники в уши и достала свой айпод в розовом чехле. Я о нем грезила почти год и вот наконец получила в подарок от папы в честь поступления в престижный лицей. «Контакт» разрывался. Наташка – лучшая подружка – интересовалась, как обстоят дела с симпатичными мальчиками. Ей я отписалась кратко, пообещав рассказать подробнее вечером. Вернувшаяся с юга Светка звала на традиционный девичник в субботу – пришлось ответить отказом, насколько я знала, первые полгода из лицея практически не отпускают домой. Остальные сообщения были от Данила. Он белозубо улыбался мне с вконтактовской авки и признавался в любви. На глаза навернулись слезы – я не доехала до места, а уже скучала. А мысль о том, что мы можем не увидеться до Нового года, заставляла сжиматься сердце. Я залезла в его альбомы и выбрала лучшую, на мой взгляд, фотографию, чтобы поставить ее на рабочий стол. Данил, обнаженный по пояс, сидел на борту небольшого катера и улыбался, глядя на закат. На этом снимке особенно ярко выделялись его пронзительно-голубые глаза, а светлые, выгоревшие летом волосы теребил ветер.

Доехать без приключений до Голицына, расположенного совсем недалеко от Питера, не вышло. Пробки никто не отменял, но за инет-общением время пролетело незаметно. Ненавязчивая музыка в наушниках и приятный собеседник вернули мне хорошее настроение, в душе осталась только легкая тоска, сменяющаяся предвкушением новой жизни.

Автобус затормозил перед высоким каменным забором, в ворота которого упиралась неровная проселочная дорога. Будущие лицеисты тут же прильнули к стеклам. Я тоже подвинулась ближе к своей соседке, сидящей у окна, и попыталась рассмотреть как можно лучше то место, где придется провести следующие два или три года, но из-за мрачного, наводящего тоску забора ничего видно не было. Старая кирпичная кладка местами выкрошилась, но, несмотря на это, забор походил на монументальную крепостную стену. Нас высадили у широких арочных ворот. Дальше пришлось добираться своим ходом и тащить постоянно опрокидывающийся чемодан со сломанным колесом. Влад, показавшийся верхом галантности на остановке, на сей раз донести мой чемодан не предложил. Молодой человек устремился вперед всех к виднеющемуся на холме трехэтажному кирпичному зданию.

Я не совсем так представляла себя элитный лицей. Было в этом месте что-то мрачное. Узкие темные аллеи, ведущие через засаженный газонной травкой двор к пруду неправильной формы и возвышающемуся сзади него огромному дому из красного кирпича с остроконечной крышей, флигелями и круглыми башенками. От основного здания в стороны шли два узких перехода к двухэтажным, изрядно обшарпанным корпусам. Так как старинный особняк располагался на возвышающемся над остальной местностью холме, к центральному входу вела широкая каменная лестница с резными балясинами и местами потрескавшимися серыми ступенями. Это место впечатляло.

Документы мы с мамой подавали в питерском филиале. Там же проходили собеседования и экзамены. Сюда даже во время обучения родителей пускали неохотно. Здесь был свой, особый мир.

Я бы решила, что попала в девятнадцатый век, если бы не заметила обширный автопарк на площадке перед центральной лестницей. Дорогие иномарки были припаркованы практически у самых ступеней. Влад не соврал, похоже, все старшекурсники имели здесь личный транспорт. Я замерла на тропинке, не заметив, как сзади ко мне подошла девушка, рядом с которой я сидела в автобусе.

– Ксюша, – представилась она и тихо произнесла: – Впечатляет, скажи?

– А то! – уважительно выдохнула я и запоздало назвала свое имя: – Алина.

– Интересно, где мы будем жить? – задумчиво протянула Ксюша, поправив на плече массивную холщовую сумку. Я такие не любила, считая их слишком мальчишескими, но новой знакомой она шла – к ее широким джинсам с заниженной талией, водолазке болотного цвета и армейским ботинкам на массивной подошве.

– Не знаю. – Вопрос проживания меня тоже интересовал. А еще меня интересовали люди. Я увлеченно разглядывала группу старшекурсников, обступивших ярко-красную, маленькую и, судя по всему, дорогую машинку. Именно туда устремился наш сопровождающий, совсем забывший про новичков.

– Владик! – взвизгнула девица с копной черных волнистых волос и прямо с капота машины, на котором сидела, кинулась в объятия парня. – Я так соскучилась.

Девица была красивой и яркой. Такие никогда не остаются незамеченными. Стройная, поджарая фигура, узкие, плотно сидящие на бедрах джинсы и короткий, легкий не по погоде белый топик, открывающий загорелый живот с блеснувшим камушком пирсинга. Да и с Владом они смотрелись очень гармонично. Парень притянул к себе девушку за талию и, не стесняясь, поцеловал. Я поспешила отвернуться, подглядывать за чужими поцелуями как-то неловко.

– И куда нам идти? – раздавались перешептывания со всех сторон. Скоро нас с Ксюшей окружили такие же растерянные, как и мы, вновь поступившие, которых было не так уж и много – человек двадцать пять – тридцать максимум.

Недовольный гомон слышался со стороны сбившихся в кучку парней, которые в толпе чувствовали себя смелее, и от присоединившихся к ним девчонок. Мне не очень понравилась эта компания, я смотрела и понимала, что если сейчас примкну к ним, меня примут, но придется постоянно бороться за выживание и доказывать, что ты лучшая. Я не любила никому ничего доказывать.

Наконец Влад, наобнимавшись с черноволосой подружкой, скрылся в главном здании, и через пять минут нам навстречу вышла высокая, статная дама с рыжими волосами, в строгом деловом костюме. На вид ей было лет тридцать с небольшим.

– Следуйте за мной, – скупо улыбнулась она и лениво махнула рукой. Женщина говорила и вела себя, словно королева. Прямая спина, царственная осанка и презрительный взгляд. Рядом с ней самые симпатичные девчонки казались общипанными воробьями подле лебедя.

Нас поселили в левом крыле в комнате с рыжеволосой бледной девушкой. Она сидела за столом у окна, когда мы с Ксюшей, смеясь, притащили свои необъятные чемоданы из коридора.

– Меня зовут Маша, – отозвалась наша соседка, даже не подняв глаз от толстой книги.

– Ты давно сюда приехала? – жизнерадостно поинтересовалась Ксюша и, сияя улыбкой, плюхнулась на облюбованную кровать у окна.

– Неделю назад, – Маша нехотя подняла покрасневшие глаза от страниц книги. Девушка не была красивой – слишком бледная кожа, синяки под глазами и яркие веснушки.

– Ух ты! А неужели можно так рано?

– Я учусь на втором курсе. Нам многое можно, – устало пояснила Маша. Если бы она распустила собранные в хвост кудрявые волосы и чуть подкрасила тушью бесцветные ресницы, могла бы стать симпатичной, но так – просто сливалась с окружающей обстановкой.

– Здорово! – восхитилась Ксюша. – Значит, ты нам все тут расскажешь и покажешь!

Я бы не стала на это надеяться. Маша в лицее явно аутсайдер, иначе с чего ей жить не со своими? А аутсайдер – не лучший провожатый в новом мире. Но вслух я ничего не сказала, только поймала ее печальный взгляд и подтащила чемодан к старинному двухстворчатому шкафу рядом с оставшейся свободной кроватью. Я поняла, что симпатизирую обеим своим соседкам, но Машу мне немного жаль. Она слишком погружена в себя, чтобы приспособиться к жизни в коллективе. Зато вот Ксюша, вероятнее всего, везде будет своей.

На потемневших от времени деревянных дверцах шкафа были вырезаны змеи. Они сплетались в причудливый рисунок – герб лицея. Когда мы с мамой приезжали в питерский офис несколько недель назад, картина с изображением этого символа висела над столом в кабинете. Директор пояснил, что герб лицея выбран не случайно, змея – символ мудрости, знания. По мне, змея – символ хладнокровия и мерзости, но свои мысли я оставила при себе.

– Алин, ты распаковалась? – спустя полчаса поинтересовалась Ксюша, которая успела переодеться в форму, выданную нам на входе.

– Почти, – отозвалась я, пытаясь распределить вещи по полкам. – А что ты хочешь?

– Найти столовую, нас же должны здесь кормить? А потом, мне просто интересно осмотреться. Тут так здорово!

– Кормить будут через час, – поделилась информацией Маша. – Если хотите, я вам покажу дорогу.

Эта мысль пришлась нам с Ксюшей по душе, и в ожидании обеда мы решили заняться своими делами. Я собралась, как и обещала, подробнее отписаться Наташке о симпатичных мальчиках. Точнее, об одном симпатичном мальчике, а Ксюша улеглась на кровать, воткнув в уши наушники.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации