151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:30


Автор книги: Антон Таммсааре


Жанр: Юмористическая проза, Юмор


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Антон Таммсааре

Новый нечистый из самого пекла

Пролог

Как-то на небесах наступил душеотборочный день, когда обычно подводятся итоги за год: столько-то душ попадает в рай, столько-то в преисподнюю. К небесным вратам с самого раннего утра явился Нечистый, готовый войти, как только покажется ангел-посыльный. На сей раз ожидать ему пришлось долго – ангел все не шел и не шел. Далеко за полдень Нечистый, наконец, собрался с духом, подошел к калитке и постучал – сперва тихо, потом погромче. Однако отпирать никто не выходил, и тогда он заколотил кулаком во всю мочь, аж все поднебесье загрохотало, будто гром грянул с ясного неба. Показался апостол Петр, открыл глазок в калитке и, увидев Нечистого, спросил официально, словно имел дело с незнакомым лицом:

– Что вам угодно?

Такой вопрос еще более распалил Нечистого, и без того уже рассерженного ожиданием, и он резко ответил:

– Привратники, видно, поспесивее самих господ! С каких это пор ты меня не узнаешь?

– С сегодняшнего дня, – с тем же безразличием, спокойно ответил Петр и хотел было закрыть глазок.

Но Нечистый оказался проворней и запустил в скважину пальцы. Глазок уменьшился, но все же не закрылся.

– Постой-ка, Петр, погоди, ведь сегодня отборочный день, – проговорил Нечистый в щель над своими пальцами, в которой виднелся лишь правый глаз Петра.

– Нет больше никаких таких дней, – сказал Петр и, поясняя, добавил: – Теперь все по-иному.

– Как так по-иному?! – удивленно воскликнул Нечистый. – У меня же договор.

– Он больше не действителен, – сказал Петр.

– Как не действителен?! – закричал Нечистый; и его изумление сменилось тревогой. – Договор подписали обе стороны, нельзя же одной нарушать его.

– И все же он нарушен, – подтвердил Петр. – Ничего нынче не распределяют, нет ни отчетности, ни душ.

– Не говори глупостей, Петр, – по-дружески обратился Нечистый.

Но тот ответил холодно и резко:

– Прошу не фамильярничать. Мы больше не знакомы.

– Что за дьявольщина! – загремел Нечистый, потеряв разуменье. – Да ведь я знаю тебя, а ты меня – еще с той самой поры, когда ты отрекся от господа своего. Мы-то да не знакомы? Еще как!

– Нет, – ответил Петр. – Таков приказ, и я больше знать ничего не знаю. Прошу убрать пальцы, и я закрою глазок.

Из этих слов и самого тона речи Петра Нечистый, наконец, понял, что на небесах действительно подули какие-то новые ветры. «Как же быть с адом и с моими ребятами, ежели я больше не стану получать душ, – озабоченно молвил он про себя. – На кой мне тогда преисподняя с ее чадом и сажей?»

– Эй, деревенщина, отпусти-ка добром глазок, – перебил Петр эти размышления, – иначе я вынужден буду прибегнуть к другим мерам.

– Дорогой друг, Петруша… – с мольбой в голосе начал было Нечистый.

– Я больше вам не друг, – прервал его Петр.

– Но когда-то вы были другом, – ответил Нечистый, – и ради этой прежней дружбы я прошу тебя: приоткрой врата и впусти меня, чтобы я толком разобрался, в чем дело.

– Мне не дозволено впредь пускать вас, – на сей раз уже дружелюбнее сказал Петр.

– Может, ты сам выйдешь на минутку-другую – перемолвиться, побеседовать толком, как в доброе старое время? – спросил Нечистый. – Пойми же, дорогой старый Друг, этак я не осмелюсь домой воротиться. Что я скажу старухе, ребятам, вернувшись с пустыми руками?

Петр подумал и сказал:

– Ладно, я выйду, но отпусти сначала глазок.

– Вправду выйдешь? – испытующе спросил Нечистый.

Выйду, – коротко и твердо ответил Петр.

Нечистый убрал руку, и глазок захлопнулся.

Прошло немало времени, а Петр не показывался. Страшно медленно тянулись часы, настолько медленно, что, усомнившись в обещании бывшего друга, Нечистый хотел было снова забарабанить кулаками в ворота.

– Ну и волынка нынче на небесах, – вздохнул Нечистый, увидев, наконец, Петра.

– Мне хотелось захватить с собой бумагу; я ее ждал, ждал, да так и не дождался, – объяснил Петр; он уселся на верхней ступеньке небесной лестницы и предложил Нечистому сесть рядом.

– Чего про бумагу толковать, если душ не дают, – молвил Нечистый.

– Это и есть та самая бумага, где черным по белому сказано о новом распорядке и условиях душевыдачи.

– Ах, стало быть, все же их можно будет получить? – обрадовался Нечистый.

– Конечно, договор остается в силе, только…

– В чем же дело, если договор в силе?! – нетерпеливо воскликнул Нечистый. – Договор есть, да, видно, выполнять его не хотят? А?

– Его выполнят, но при одном условии: ты должен вочеловечиться на земле и…

– …и родиться от женщины, не так ли?

– Такого условия нет, – деловито сказал Петр. – Ты волен родиться от женщины или от кого угодно, можешь и просто так появиться на земле, как до сих пор бывало.

– Ничего не понимаю, – признался Нечистый. – Какое же это новое условие, чтобы я отправился на землю? Ведь я там и раньше бывал.

– До сих пор ты бывал там в образе Нечистого, а нынче должен вочеловечиться, – разумей и примечай: во-че-ло-ве-читься, стать обык-но-вен-ным смертным.

– И умереть?

– И умереть.

– Нет, на это я не пойду.

– Хорошо, – спокойно ответил Петр, – делай, как знаешь, никто тебя не неволит.

– А как же быть с душами? – спросил Нечистый.

– Если ты не сойдешь на землю в образе человека, не будет тебе душ.

– А если сойду?

– Тогда, пожалуй, и получишь.

– Что это за «пожалуй»?

– Тут-то самое главное и кроется, – пояснил Петр. – Если ты проживешь на земле человеком и обретешь блаженство, то у тебя будет право раздобываться душами на веки вечные. Но если как человек ты после смерти попадешь в ад, тогда конец этому праву навсегда. И больше того: у тебя затребуют назад даже ранее полученные души, так что преисподняя совсем опустеет.

– Тогда самое верное и последовательное сдать весь ад в царствие небесное.

– На это мы пока что не пойдем, – сказал Петр. «Ишь ты! Только пока что», – усмехнулся Нечистый. Но немного поразмыслив, он снова по-приятельски обратился к Петру:

– Все, что ты говоришь, очень интересно, но в каждом деле должна быть своя суть, должен скрываться какой-нибудь особый умысел. Даже на земле ни с того ни с сего не дерут шкуру с хороших друзей, а на небесах и подавно. К чему же вы задумали разгромить мое обиталище? Зачем выключать преисподнюю из мирового хозяйства? Я, по-моему, не давал для этого никакого повода.

– Причины тут кроются глубже, – молвил Петр.

– Ты хочешь сказать – выше?

– Хотя бы и так.

– Не поведаешь ли подробней?

– Это тайна, – сказал Петр.

– Боже милостивый! – вскричал Нечистый. – Я еще ни одной небесной тайны раньше времени не выбалтывал и нынче болтать не собираюсь. Хотя никто нынче своих обещаний и не держит, Нечистый остается верен слову, ибо такова его натура. Поэтому скажи, о Петр, чего ради господу захотелось сделать меня человеком и отправить на землю?

– Господь стал сомневаться в людях, вот почему, – ответил Петр.

– Но ведь человек создан самим господом.

– Так-то оно так, а вот поди…

– Но в таком случае господь усомнился в собственном творении, в самом себе.

– Хотя бы и так. На небесах возникло сомнение: сотворен ли вообще человек таким образом, что он в состоянии обрести блаженство. Если нет, то по какому праву его посылают после смерти в ад?

– Значит, всех разбойников и убийц направлять в рай, или как?

– Нет, но…

– Третьего ведь не дано, – перебил Петра Нечистый, – человек попадает либо в рай, либо в преисподнюю.

– На небесах нашли третью возможность.

– Какую? – заволновался Нечистый.

– Ежели человек сотворен так, что ему вообще нельзя обрести блаженство, то есть если творение не удалось, то его придется изъять, – пояснил Петр.

– Кого изъять? – недоумевал Нечистый.

– Человека.

– Что это значит?

– А вот что: весь род людской как есть будет уничтожен, затем души бывших людей соберут воедино – из рая и ада, отовсюду – и отправят туда, откуда они появились.

– Шутишь ты, что ли? – спросил Нечистый. Но Петр все так же серьезно продолжал:

– На небесах не шутят.

– Стало быть, тогда конец всем былым начинаниям, усилиям и достижениям, – подумав, молвил Нечистый.

– Как будто, – согласился Петр и тихо добавил: – Поэтому и важно, чтобы ты вочеловечился на земле и попытал: нельзя ли все же обрести блаженство. Другими словами, ты как человек должен подтвердить, что не господа постигла неудача в его творении, а люди сами заблуждаются в своей жизни, и, следовательно, возникает право, а также обязанность отсылать их души в ад.

– И ты думаешь, что новых условий для получения душ не поставят? – настойчиво выспрашивал Нечистый.

– Нет, этого нечего бояться.

– Хорошо, тогда я отправлюсь на землю в образе человека, – решил он.

– Это радует и меня и всех небожителей, – облегченно вздохнул Петр и только хотел было встать, как Нечистый положил свою руку ему на колено и спросил:

– Минутку. Небольшой практический вопрос: можно ли мне захватить с собой на землю и свою старуху?

– Только бы не стала она тебе обузой, – заметил Петр.

– Не думаю. А будет мешать, живо отправлю обратно в ад.

– Ладно. Я думаю, на это дадут согласие.

– И еще: как ты думаешь, кем бы мне стать на земле – крестьянином, купцом, промышленником, рабочим, дипломатом, ученым, писателем, художником или духовным лицом? Кому в наши дни легче всего обрести блаженство?

– Трудно сказать, очень трудно, – задумчиво пробормотал Петр. – В свое время я был рыбаком, но ведь тебе самому известно, что из этого вышло. Земледелие – занятие хорошее: если, скажем, грянет война, опустошит поля, сожжет постройки, уничтожит скотину, загубит у тебя жену и детей, то ты наверняка попадешь в рай, ибо тогда, кроме как от господа, ни от кого не жди пощады и милости. Ну, а не случится войны, и начнешь ты вовсю богатеть благодаря разным государственным субсидиям, захочется тебе тогда жить на манер какого-нибудь промышленника или купца, которые благоденствуют за счет высоких пошлин во имя отечества, – и тут не помышляй о спасении своей души, хотя ты и будешь ходить в церковь, как того требуют добрые нравы, причащаться и уплачивать церковные сборы без вмешательства полиции. Становиться рабочим не советую. Нынче это племя чересчур заносится из-за своей многочисленности, и в рай их не тянет. Ежели тебе лишь пустословить охота – подойдет дипломатическое поприще, ибо дела творят биржевые маклеры и фабриканты оружия. В области интеллектуальных профессий – дело дрянь. Когда-то дух оказывал влияние на власть имущих, а ныне выходит наоборот. Положим, что ты ученый, писатель или художник, – ну как тебе приблизиться к господу, если маммона руководит властью, а власть – тобой? Остается еще духовенство. Но ты ведь и сам знаешь, что у них с давних пор в чести только обряды, молитвы да золоченый крест, отнюдь не деяния. Тут придется тебе идти против течения, если хочешь блаженство обрести; и боюсь я, побьют тебя насмерть каменьями на этом пути. Таково мое мнение.

– А смогу ли я по своему желанию переменить род занятий? – спросил Нечистый.

– Сможешь, – ответил Петр. – Коль захочешь, можешь даже создать себе какую-нибудь новую, более подходящую профессию.

– Тогда ладно, – решительно произнес Нечистый. – Начну с земледелия, а там видно будет.

– Помни лишь об одном: если ты, покидая землю, не будешь блажен, то преисподняя не получит больше ни единой души.

– Понимаю, все у– меня поставлено на карту.

– Не только у тебя, у нас на небесах тоже, – поправил Петр и встал. – То, о чем сегодня говорилось устно, через несколько дней будет изложено письменно, чтобы все было точно и ясно. – Сказал и скрылся за вратами рая.

– Точно и ясно, – повторил Нечистый, стоя в одиночестве на лестнице. – И чего только они не выдумают! Нечистого сделать человеком и послать на землю! Эх, тяжкое время, тяжкое!

Глава первая

В лесной глуши, в стороне от людей и дорог, стояла одинокая усадьба Самое Пекло. Все знали, что пустовала она много лет, так как старый хозяин умер, а нового все не находилось.

Но в один прекрасный день случайный прохожий заметил, что в Пекле курится дымволок. Стало быть, там кто-то поселился, но кто именно – этим особенно не интересовались: кому какое дело до нового хозяина Пекла. Прошло немало времени, прежде чем и власть имущие прослышали о нем, расспросили его. Однако бумаги у нового хозяина оказались в порядке: имя – Юрка, в христианском браке с Лизетой, детей нет.

– Кто разрешил поселиться в Самом Пекле? – спросили у Юрки.

– На то была воля божья, – ответил он.

– Да усадьба-то ведь не божья?

– А чья же? – спросил Юрка.

По этим двум ответам заключили, что Юрка и его Жена Лизета какие-то сектанты и что чердаки у них не совсем в порядке. В общем жильцы для Пекла подходящие, ибо люди со здравым рассудком ищут общества себе подобных.

– Откуда ты узнал, что в Пекле никого нету? – спросили у Юрки.

– Да ведь людей там не было, – последовал ответ.

– В других местах они всюду были, – пояснила Лизета.

– Ну и понравилось там?

– Вроде бы так, – ответил Юрка.

– И название хутора тоже нравится? – усмехнулся чиновник.

– Название и того больше, – серьезно ответил Юрка.

– Ну, коли так, оставайся хозяином в Пекле, орудуй там со своей бабой на манер Нечистого. Никто тебе мешать не станет.

– На манер Нечистого со своей бабой, – повторил Юрка и захохотал, словно из пустой бочки ржанье раздалось.

Чиновник с удивлением уставился на Юрку. Такое он встречал впервые в жизни: словно не из уст человека слышался смех.

И, глядя на Юрку, чиновник подумал, что он, пожалуй, еще и не видывал никогда этаких людей. Ростом чуть повыше среднего, а в плечах косая сажень. Руки топырятся, словно упрямо сторонясь тела. Лицо широкое и корявое, плоский лоб низок и как бы вдавлен, голова крупная и круглая, волосы рыжие и курчавые; около ушей они сливаются с такой же рыжей бородой, покрывающей не только шею, но, по-видимому, и грудь. Вообще трудно сказать, где конец такой бороде. Икры и ге, поди, поросли не волосом, а свалявшейся шерстью.

Странно было видеть рядом с этой громадиной невысокую, худую, слегка сутулую его жену, черную, как уголь. Как только угораздило их встретиться и как они ладят между собой! А ведь, наверно, поладили – видно, что не молодожены.

– Вот детей у вас нет, – сказал, наконец, чиновник. – А их надо бы; иначе смысла нет землю брать, трудиться.

– Будут и дети, – молвил Юрка.

– Хлеба хватит – так народятся, – поддержала мужа Лизета.

– А пока не хватало? – спросил чиновник.

– Стало быть нет, раз бездетные, – ответила жена.

– То-то и оно, – буркнул в бороду Юрка.

– Пошлет бог детей, пошлет и хлеба, – продолжал чиновник.

– Вроде бы так, – молвил Юрка в ответ.

Выполнение формальностей потребовало некоторого времени, но у новых хозяев Пекла, казалось, его хватало: они не спешили, не беспокоились, сидели и терпеливо ждали. Время от времени Лизета пыталась заговорить с мужем, но тот всякий раз обрывал ее на полуслове:

– Не мели, дело господское.

Вскоре смирно сидевшего Юрку потянуло на сон; но едва он задремал и начал было всхрапывать, как жена толкнула его локтем в бок и забранилась:

– Ишь бессовестный! Сразу ему и храпеть. Не может он, как все крещеные люди.

– Чего? – спросил Юрка и неестественно вытаращил глаза.

– Не храпи, говорю!

Наконец, со всеми делами было покончено, и обитатели Пекла могли бы отправиться восвояси. Но Юрка снова расселся на стуле, словно ему тут так понравилось, что и уходить неохота. Лизета постояла рядышком, потом сказала:

– Ну, пойдем, что ли? Домой пора.

– Вроде бы так, – молвил он в ответ, продолжая спокойно сидеть.

– Да поднимайся же ты, чего еще раздумывать, – настаивала Лизета и, так как супруг не шелохнулся, схватила его за рукав и затеребила, приговаривая: – Вставай, вставай, в дорогу пора.

– Вроде бы так, – сказал Юрка и поднялся со стула.

Они вышли за дверь – впереди муж, за ним жена. Так же, друг за дружкой, шагали они по дороге. Сперва оба молчали, потом старуха начала:

– Вот кров-то у нас есть, а нету ни поросенка, ни ягненка, ни теленка, ни курицы с петухом. Раздобыть бы сперва поросенка, хрюкал бы себе в закуте.

Юрка молча шагал к дому, но когда им повстречалась какая-то незнакомая женщина, он остановил ее и сказал:

– Моей старухе поросенка надобно.

– Мил человек, нет у меня, бедной, ни поросенка, ни другого чего, – отвечала крестьянка. – Был последний лет с десять тому назад, да и тот как от рожи подох, так уж больше и не вставал.

– А бывает, встают? – спросил Юрка.

– У хозяина поднялся. Подох было, а утром – ест себе из корыта. Напугались все – видать, светопреставление близко. Раз уж скотина начала воскресать, значит и людям до страшного суда недалеко.

– А твой поросенок так и не воскрес?

– Нет, мил человек, до сего дня еще не воскрес, – молвила женщина.

– Ну тогда прощай, – сказал Юрка и, повернувшись, зашагал дальше, Лизета за ним, а незнакомая женщина поглядела им вслед.

Вскоре они повстречали старика, и Юрка повел с ним ту же речь:

– Моей старухе поросенка надобно, так вот… Крестьянин вопросительно уставился на Юрку, словно не вполне понял его, а потом спросил:

– Хочешь, никак, поросенка купить?

– Вроде бы так, – ответил Юрка.

– Издалека сами будете? – осведомился путник.

– Издалека мы… со старухой.

– Хозяева, что ли?

– Вроде бы так.

– У самих-то свиньи нет?

– Вроде бы нет.

– Усадьба у вас большая?

– Вроде бы так.

– А как называется?

– Пекло.

– Так это ты и есть тамошний новый хозяин?

– Вроде бы так.

– И поросенка ищешь?

– Да, слышь, вроде того.

– Корова уже есть?

– Нету.

– А лошадь?

– Тоже нету.

– Овца?

– Овцы нету.

– Что же ты с поросенком будешь делать, коли у тебя больше нет ничего? Кормить его чем будешь? Сперва корова нужна, а потом уж поросенок; сначала курица кудахчет, потом уже петух поет.

Поучил этак прохожий Юрку, попрощался и пошел, своей дорогой. Юрка поглядел ему вслед, словно ожидая, чтобы человек обернулся, и погодя, спросил уходившего:

– Как же с поросенком-то?

Тут незнакомец остановился, оглянулся и сказал:

– Нет у меня поросенка. Есть у меня только лошадь, ее я продал бы за хорошую цену.

Сказал и пошел. Но как только Юрка со старухой тронулись в путь, крестьянин в сдою очередь прокричал им вслед:

– А' лошадь, значит, не хочешь купить?

На этот раз остановился Юрка. Оглянулся, подумал и ответил:

– Вроде бы нет.

Сказал и зашагал дальше, старуха за ним.

– Не возьмешь – дурака сваляешь! – крикнул крестьянин, но Юрка пропустил слова мимо ушей.

Немного погодя он сказал жене.

– Хороший мужик, обходительный, разговаривает что надо, а вот поросенка нету.

– Хороший да обходительный, чтобы клячу сбыть, – отвечала Лизета.

– Вроде бы так, – согласился Юрка.

Затем долгое время слышалась только Юркина тяжелая поступь: топ да топ, в нее врывались частые Лизетины шажки: тип-топ, тип-топ. Молчали, пока им не повстречалась молодая разбитная бабенка. Юрка сказал ей:

– Моей старухе поросенка бы.

– Поросят ищете? Да как раз у наших соседей матка есть хорошая. Опоросилась: не то чертову дюжину, не то просто дюжину принесла. Поросята как на подбор, загляденье!

– Стало быть, тут и раздобудем, – решила Лизета.

– Какое там! – воскликнула женщина. – Я сама Двух-трех для себя торговала, да напрасно, – пришлось с ярмарки нести. Что поделаешь, коли у знакомых не получить.

– Так-таки всех себе и оставили? – спросил Юрка. – Куда им столько! – воскликнула женщина. – Ладно, если двух-трех сумеют выкормить. Поросенок, поди, сам по себе расти и жиреть не станет, ему только подавай – и молока, и похлебки, и мучки, и картошки. Да еще мой его, тварь, как ребенка, а то захиреет, расти не будет вовсе, потому как…

– Видно, надежды там на поросенка мало? – перебила ее Лизета.

– Никакой, и ни в этом году, ни в будущем, ни после того. Разве что новую матку заведут. Да старик не заведет, и думать нечего. Такой уж человек: коли сказал – нет, так уж нет! А мне он при людях заявил: пускай-де свинья своих поросят хоть заспит, хоть затопчет, мне, мол, хоть бы что, – сведу опять к хряку, да и все. Человек с годами старше да умней становится, авось и свинья поумнеет – не станет своих поросят душить да топтать.

– Ишь ты, сама матка! – в один голос вырвалось у Юрки и Лизеты.

– Сама, сама, – подтвердила женщина, подошла на шаг поближе и заговорила потише, словно поверяя тайну. – На кого ногой наступит, кого во сне прижмет – так и извела всех. Только один, последний должно, сам по себе помер. Хозяйка говорит, то ли по другим скучал, то ли с пережору. Матка-то ведь крупная, соски от молока лопаются, – все ему одному доставалось, других-то нет. Только об этом лучше и не заикайся, потому что кое-кто думает, что матку-то сглазили, а хозяйка говорит, что если, мол, тут дурной глаз, значит от нас порча пошла. Помилуй, боже, мы-то тут при чем? Этих поросят никто, кроме меня, и не видел! А хозяйка твердит, будто свекровь моя увидела матку незадолго до опороса да и сказала между прочим: «Хороша, мол, у вас свинка, скоро славных поросят принесет». Вот тебе и получили славных! «Это твоя свекровь всех сгубила, – говорит мне хозяйка, – а раз ты за нее заступаешься, значит и сама не лучше свекрови». Ну, я ей в ответ: «Чем это моя свекровь плоха? Она старуха добрая, мы с ней еще как ладим». А она мне свое: «Как это славная, коли у нее глаза карие?» – «Ну и что же, говорю, глаза у нее, правда, карие. Если это изъян, то конечно…»

– Ну, всего доброго, – проговорил Юрка, собираясь идти дальше.

– И вам того же, – ответила женщина, прервавшая рассказ на полуслове, и тут же добавила: – А покуда поросенка не сыскали, не хотите ли котенка взять? У нас есть – хорошенькие, серенькие. Пятеро их у кошки было; троих в помойном ведре утопили, а двое остались, одного и отдать можно – совсем задаром, лишь бы хорошим людям достался. Где ребята есть, там затормошат, только у стариков настоящая кошка и вырастет. Не знаю вот, сколько детей у хозяев?

– И вовсе нет еще, – сказала Лизета.

– Ну, так вы самые что ни есть подходящие хозяева для нашей кошки. Хотите, пойдемте к нам, забирайте котенка, – ноша не тяжела.

– Как ты думаешь, старуха? – спросил Юрка.

– Коли поросенка не получить, так и котенок пригодится, – решила Лизета.

Все трое отправились за котенком, свернув в сторону от дороги. Лизета заранее радовалась тому, что, кроме них самих, в доме заведется еще какая-то живая тварь. Однако дело обернулось не совсем так, как ожидал Юрка со своей женой, и не так, как говорила невестка. Главой в доме оказалась свекровь, хотя сын и считался хозяином. У словоохотливой невестки было только одно право – болтать, а действовать и распоряжаться она могла только согласия свекрови. Едва свекровь услыхала, зачем пожаловали чужие люди, она тут же принялась выспрашивать:

– Корова у вас есть?

– Вроде бы нет, – ответил Юрка.

– Как так: вроде бы? Есть или нет?

– Нету еще, – сказала Лизета.

– Что же вы с котенком будете делать? Ему ведь свеженького молочка надо, он без него не выживет.

– Молока можно из деревни принести. Много ли котенок налакает, – рассудила Лизета.

– Да ведь от Пекла до деревни километра два-три будет, – сказала свекровь.

– Что ж такого, – молвил Юрка, – у моей старухи ноги хоть куда.

– Нет, ничего из этого не выйдет, – решила свекровь, – Раздобудьте сперва корову, а потом и за котенком приходите.

– Вроде бы так, – буркнул Юрка и собрался уходить. Нo Лизета не пожелала столь легко сдаваться свекрови. Она принялась рассказывать, как одиноко коротает дни, как полюбила бы котенка и заботилась бы о нем.

– За молоком пойду и его с собой захвачу, дам ему парного прямо из-под коровы: лакай, сколь душе угодно. Поверь, хозяюшка, лучшей доли, чем у нас, котенку во всем мире не сыщешь, – заключила она свои долгие уговоры.

Свекровь немного поразмыслила и обратилась с вопросом к невестке:

– Лээни, как ты думаешь, отдать, что ли?

– Будь моя воля, я бы отдала.

– Ну так отдавай, – сказала, наконец, свекровь, довольная тем, что пришельцы называли хозяйкой ее, а не невестку, да и невестка сама дала понять посторонним, что свекровь – всему голова. – Уложи его хорошенько в корзину да подстели чего помягче да потеплее.

Мигом все было исполнено. Только за одним дело стало: чем повязать корзину сверху? У невестки не нашлось такой тряпки, которую свекровь не пожалела бы отдать вместе с котенком и ветхой корзинкой. Кто их, чужаков, знает, получишь ли с них что-нибудь назад или нет. Но тут Лизету осенила хорошая мысль, и она сказала:

– Старик, сними-ка свой платок с шеи, им как раз впору повязать корзину – такой он темный да засаленный.

Пока Юрка размышлял, как поступить: снимать ли платок, или нет, Лизета пустила в ход руки и, прежде чем Юрка сообразил, что с ним произошло, обернула платком корзину.

– Кошечка моя дорогая, сокровище мое ненаглядное, будет тебе у нас житье привольное, – приговаривала Лизета, завязывая платок. – Птички у порога запоют – знай лови; мышки по полу зашуршат – только их лапкой накрывай; крысы между амбаром и домом заснуют – знай только…

Лизета не успела закончить, как к ней подскочила свекровь и вырвала корзинку с кошкой.

– Что? У вас крысы, а хотите, чтобы я позволила отнести туда котенка? Да никогда в жизни! Они, паршивцы, сразу его слопают, если старой кошки нет, чтобы заступиться. Лээни, возьми котенка и снеси обратно.

Так и вышло: невестка взяла корзинку и ушла.

– Избави бог! – воскликнула Лизета. – Я-то на что? Разве я подпущу крыс к кисаньке?!

Но и это не помогло. Котенка они так и не получили. что же делать, пришлось снова вдвоем пускаться в путь – ни тебе поросенка, ни кошки.

– С ума посходили, – бранилась Лизета, выходя из ворот. – Мыши и крысы, видите ли, есть, так уж и кошки не дают. Будь у нас корова, так дали бы. Сиди, мол, кошечка, под коровой да лакай.

– Не трещи, – промолвил Юрка. – Сама ведь сказала, что дома мыши да крысы бегают, люди-то не знали.

– А что ж мне было сказать: медведи по избе бегают?

– Вроде бы так, – ответил Юрка. – Медведь кошку не заломает: мала больно, а вот тебя он лапой по голове огреет.

При этих словах Лизета в упор посмотрела на мужа и спросила:

– А куда ты, разиня, свой шейный платок девал?

– Сама же им кошку повязала, – ответил Юрка.

– Ну и люди! – воскликнула Лизета. – Кошки не дали, а платок-таки прибрали к рукам. Чего ж ты дожидаешься, за платком не идешь? – повернулась она к старику.

– Не пойду я, – ответил тот.

– Хочешь без платка остаться?

– Вроде бы так, – спокойно ответил Юрка.

– Ну тогда я сама пойду и принесу платок, – решила Лизета.

– Если отдадут, – усомнился Юрка.

– А не отдадут, сама заберу.

Сказала и пошла назад. Но все обернулось проще и складней, чем предполагали: едва Лизета успела открыть калитку, как невестка промчалась мимо стоящей посреди двора свекрови и звонко, радостно закричала:

– Люди добрые, вы платок свой забыли!

Она быстро направилась навстречу Лизете, сунула той в руки платок и тихонько сказала:

– На, бери скорей вместе с котенком, свекровь не видит. Если платок малость замочит – невелика беда.

Лизета и слова вымолвить не успела, – скорей заторопилась со двора со своей драгоценной ношей. Невестка, закрывая калитку, смеясь прокричала ей вслед:

– Как только крыс изведешь или от дома отвадишь, приходи за кошкой!

Свекровь, которой весьма по душе пришлись невесткины слова, добавила в свой черед:

– И молоко свое заводите, коли хотите кошку растить.

– Славные люди, – приветливо засмеялась невестка.

– А что хорошего? – отвечала свекровь. – Дурачье!

– Конечно, дурачье, – снова залилась невестка, так что смех ее донесся до хозяев Пекла. Заодно с нею захохотала и свекровь.

– Ишь гогочут, – неодобрительно заметил Юрка.

– Есть над чем, – отозвалась Лизета.

– Вроде бы так, – согласился Юрка.

– Да ведь ты не знаешь, над чем. Вот! – И так как со двора усадьбы их уже не было видно, Лизета вынула из-под передника завернутого в платок котенка. – Вот над чем смеются.

Юрка лишь промычал в ответ: «гм», но, когда старуха рассказала, как было дело, рассмеялся и он, а уж его хохот раскатился, поди, подальше, чем смех невестки и свекрови.

– Нам бы такую невестку, – немного погодя сказал он по пути к дому.

– Этакую-то? – возразила старуха. – Да она на глазах все твое добро раздарит и тебя начисто обворует.

– А как она смеется, – заметил Юрка.

– Смеется-то ведь она над тем, кого обворовала…

– Вроде бы так.

Да, только теперь Юрка понял, что невестка потешалась не над ним, а над свекровью, что и свекровь тоже смеялась сама над собой. Это пробудило в нем смелость и силу. «У старухи котенок за пазухой, глядишь и поросенка найдем», – думал Юрка. Чтобы дело было вернее, он заводил речь о поросенке с каждым встречным и особенно разговорился с одной девочкой, которая пасла у дороги скот. Юрка с Лизетой уже решили, что они напали на верный путь, но под конец выяснилось, что произошла маленькая ошибка: в усадьбе, правда, было два поросенка, да они, оказывается, были нужны самим хозяевам, которые лишних поросят давно уже сбыли с рук. Но беда не велика, – беседуя с девочкой, путники посидели на кочке и малость отдохнули.

Так, расспрашивая о поросенке и заговаривая со встречными, они добрались до усадеб, стоявших неподалеку от их дома. И тут только некий хромой и горбатый человек – не то сапожник, не то портной, трудно было определить, – поведал, что если есть у них в чем нужда, так лучше всего идти прямо к Хитрому Антсу: У него, мол, все есть, да и устроить он может все, что угодно.

– И поросенка у него достанем? – спросил Юрка.

– И поросенка, – ответил хромоногий горбун, то ли портной, то ли сапожник.

– А коровы у него есть?

– Есть и коровы.

– А лошадь?

– И лошадь.

– Сам-то он кто такой?

– А ты что за человек, если не знаешь Хитрого Антса? – вместо ответа спросил горбун.

Они поглядели друг на друга: Юрка – мужичище здоровенный, горбун – букашка перед ним.

– Пойдешь отсюда прямо, – стал объяснять горбун, – своротишь сперва в эту сторону, потом в другую, дойдешь до березы о двух стволах, – оттуда еще немного пройти, увидишь дом Хитрого Антса. Кого встретишь – спрашивай; Антса все знают, и ты будешь знать, как сходишь разок.

Юрка, а за ним старуха с котенком пошли искать березку о двух стволах. Все было так, как сказал горбун: сперва дорога по одну руку, потом по другую, а там и береза, и, наконец, у дороги – дом Хитрого Антса, и сам Антс в воротах. Однако Юрка не знал, что это и есть Антс, а потому сказал:

– Тут, кажется, Хитрый Антс проживает? Моей старухе поросенка надобно.

– Так, так, – усмехнулся Антс. – А что старухам и надо, как не поросенка да ягненка.

– Телка бы тоже пригодилась, – добавил Юрка.

– А то как же, – снова усмехнулся Антс. – Да и лошаденка бы не помешала. А?

– Вроде бы так, – молвил Юрка.

– Откуда будете?

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации