151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 6

Текст книги "Акция прикрытия"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 14:12


Автор книги: Данил Корецкий


Жанр: Боевики: Прочее, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Джон проводил ликвидацию полудохлого «червяка», проходившего в деле оперативной разработки ГРУ под псевдонимом Унылый. Но тот, входя в темный подъезд, имел обыкновение закрывать голову портфелем и выставлять вперед длинное толстое шило со сплющенным жалом. Не знающий об этой привычке Джон с размаху напоролся сердцем на сталь. Потом обстоятельства изменились, ликвидацию отменили. Унылый как ни в чем не бывало продолжает коптить небо, а одну из лучших «торпед» ГРУ сожрали настоящие черви.

– Помянем нашего друга и сделаем выводы на будущее…

Плеско пригубил рюмку и поставил ее на стол. Он не пил, ссылаясь на язву, которая у него действительно завелась лет семь назад. Впрочем, он с молодых лет был трезвенником: сказывалось строгое семейное воспитание.

Трапеза проходила в небольшом банкетном зале частного ресторана, охрану которого обеспечивал вышедший недавно на пенсию майор Сивков. На всякий случай служба внутренней безопасности оперативного отдела проверила помещение, убедившись в обещанном Сивковым отсутствии микрофонов и поставив волновую блокаду.

Теперь двенадцать оперативников чувствовали себя в уютном, богато обставленном банкетнике вполне комфортно. Они расслабились, распустили галстуки, приняли непринужденные позы. Казалось, что выпитое не сказывается на их состоянии. Но быстрый официант в черном смокинге исправно подносил литровые бутылки взамен опорожненных, и постепенно алкоголь сделал свое дело. Грубые лица покраснели – у кого всплошную, у кого пятнами, на коже выступали бисеринки пота, языки то и дело заплетались, многие галстуки полетели в угол. Однако при появлении официанта все разговоры прекращались, как обычно: водка не могла притупить профессиональную бдительность.

– Я с Василием в каких только переплетах не бывал, – завел Карл обычную в таких случаях песню. – Раз – на военно-морской базе в Штатах… Надели скафандры – и в титановую цистерну с окислителем ракетного топлива. А он бетон разъедает. Сидим в темноте, машина идет, эта гадость плещется по плечам и чуть слышно: ш-ш-ш… Верхнюю оболочку жрет!

За спиной у Карла было много сложных и опасных операций, но вспоминал он всегда только одну, оставившую неизгладимый след в его маловпечатлительной душе.

– Сколько продержится скафандр – не знаем, когда удастся выйти – не знаем… Сидим, ждем. Думаю только: быстро или медленно? Вдруг по струйке начнет просачиваться?.. Потом остановка, КПП. Они даже в бочку не заглянули: каждому ясно – невозможно там находиться… Когда выбрались, последний слой клочьями распался… – Карл налил себе и, не предлагая окружающим, выпил. – А тут какой-то заморыш…

После смерти напарника Карл по своей инициативе хотел прикончить Унылого, но случай этому помешал. Потом, уже по приказу, Карл его охранял. Но стоило «торпеде» напиться, как темное чувство мести начинало жечь могучее тело изнутри.

– Я его все равно сотру. – Огромный кулак тяжело пристукнул по полированной столешнице.

– Брось, – урезонил коллегу Франц. – При чем здесь личные интересы…

– Водки и жратвы хватает? – весело спросил бывший майор ГРУ, а ныне частный охранник Сивков, стремительно ворвавшийся вместо официанта с очередной бутылкой, которая в его руках почему-то напоминала противотанковую гранату. – Тогда и я с вами могу врезать!

Взгляды бывших сослуживцев обратились к вошедшему. Стандартное лицо и фигура «торпеды», но наряд – яркий спортивный костюм и короткая кожаная куртка – соответствовал другому стандарту – бандитско-рэкетирскому.

– Не обращайте внимания, – усмехнулся Сивков. – Это униформа. Там, где мне приходится бывать, она воспринимается лучше, чем костюмчик с галстуком…

– И сколько же ты здесь заколачиваешь? – бестактно поинтересовался Карл.

– Втрое больше, чем у вас, – ответил бывший майор. – Не считая премиальных.

Он разлил принесенную водку. Из-под рукава куртки выглянули часы, вмиг перечеркнувшие облик «крутыша» из новой волны. Подарочные номерные часы для ветеранов службы и особо отличившихся разведчиков. На сине-стальном циферблате изображен земной шар, над северным полушарием которого раскинула крылья золотистая летучая мышь. Все знают эмблему ВЧК – КГБ: щит и меч, да и символ ЦРУ – злого орла со щитом в когтистых лапах. Но лишь немногим посвященным известно, что нависшая над миром летучая мышь символизирует всепроникающие возможности ГРУ. Для непосвященных же на циферблате написано: «ВС РФ. Военная разведка». Понятно, что носить такой хронометр можно только пенсионерам, не опасающимся возможности расшифровки. Действующие сотрудники хранят подобные предметы в служебном сейфе либо дома – в ящике стола, рядом с орденами и медалями, которые тоже никогда не надеваются за время службы и не только по причине отсутствия у разведчиков военной формы…

– И наши часики хорошо воспринимаются там, где тебе приходится бывать? – не унимался Карл. – За них небось и доплачивают премиальные?

Сивков поморщился.

– Угомонись, приятель. Тебе сколько до пенсии? Вот тогда и поговорим – где, за что и сколько платят. Ты четыре языка знаешь? Отлично. Могу устроить швейцаром в «Метрополь». Когда придешь оформляться, не забудь надеть свои «котлы» – это повысит оклад…

– Хватит собачиться! – приказал Плеско. – Миша – наш парень, отслужил честно, а что пенсии в обрез на еду хватает – не его вина.

Под курткой у Сивкова что-то запищало, он извлек черный коробок чуть побольше спичечного, поднес к уху, послушал.

– Голубовский на входе, – сообщил он собравшимся. – Пускать или как?

Карл рассмеялся, обнажив крупные желтоватые зубы.

– Пенсия с людьми чудеса творит! Помнишь, как ты его боялся? Тогда и подумать не мог, что будешь решать: пускать – не пускать…

– Откуда он узнал, где мы? – спросил Орлов.

– А чего, нормальный мужик, – высказался Пьер.

– Пускай, да побыстрее, а то он сам войдет! – Плеско подвел итог короткой дискуссии.

– Пусть заходит, – скомандовал Сивков и спрятал микрорацию обратно под куртку.

Через минуту дверь резко распахнулась.

– Здорово, мужики! – На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, среднего роста и телосложения, но с уверенными манерами человека, умеющего добиваться своей цели.

Начальнику оперативного отдела ГРУ полагалась охрана, но Голубовский почти никогда не пользовался ее услугами. Мгновенно сбросив расстегнутое пальто, он охватил взглядом присутствующих, словно сфотографировал, потом быстро прошел к столу, сел на выдвинутый Сивковым стул, взял наполненную Плеско рюмку.

– В память Василия. Чтобы больше таких глупых потерь у нас не было. Вообще пусть потерь не будет!

Лихо глотнув водку, подполковник со стуком поставил рюмку, отвел предложенную Плеско вилку с маринованным грибочком.

– Могу сообщить важную новость, – неожиданно объявил он. – Только что Президент подписал секретный указ о предоставлении нашей службе права работать внутри страны. Направления деятельности: организованная преступность, терроризм, партии и движения, ставящие целью насильственное свержение существующего строя, коррупция в высших эшелонах власти…

За столом наступила тишина. Испокон веку ГРУ могло действовать только на территории потенциального противника. Внутренняя разведка полностью входила в компетенцию КГБ. Мозг страны – ЦК КПСС, его Секретариат и Политбюро анализировали внешнюю и внутреннюю развединформацию и использовали ее в целях дальнейшего строительства коммунизма, а точнее, для укрепления собственной власти и могущества. Мозг есть мозг. И ГРУ, и КГБ, и МВД, а других «органов» в те времена и не было, четко осознавали свою сугубо подчиненную роль и не претендовали на лидерство подобно тому, как человеческая рука и нога не могли конкурировать друг с другом или спорить, кто главнее.

Но после августовской «трепанации» положение изменилось: лишенные всевластного хозяина, министерства и ведомства принялись накачивать мускулы и напитываться информацией, ибо все стали решать сила и осведомленность, эти два фактора могли вознести тот или иной «орган» к самым вершинам государственной власти. Конкуренция между силовыми (новый, постперестроечный термин, красноречиво отражающий направленность происходящих в управленческой иерархии изменений) ведомствами достигла небывалого размаха. КГБ, превращенный рядом болезненных кастраций в ФСК, утратил былое могущество и отошел на второй план, зато на арене появились совершенно новые фигуранты – Главное управление охраны с отпочковавшейся Службой безопасности Президента. Новички стремительно набирали силу, тесня традиционных «силовиков».

Самые мощные «мускулы», конечно же, оставались у Министерства обороны, но танковые дивизии, полки дальних бомбардировщиков, стратегические ядерные силы, авианосцы и атомные подлодки – слишком грубые инструменты для столь ювелирной работы, каковой является борьба за власть. А самые лучшие ротные и батальонные разведчики не смогут раздобыть ни одного бита информации из коридоров Государственной думы, министерских дач, фешенебельных саун, депутатских квартир… Поэтому министр обороны давно вынашивал мысль о том, чтобы выпустить своих «летучих мышей» на российский оперативный простор. Проект указа несколько месяцев лежал на столе у Президента, хотя начальники ГУО и СБП, как могли, тормозили его подписание. Но в конце концов генерал армии Гонтарь не меньший друг Президента, чем генерал-майор Коржов или генерал-лейтенант Борецков, поэтому подпись под документом все же появилась.

– Вы понимаете, что это означает. – Голубовский внимательно осмотрел многозначительно переглянувшихся оперативников и отодвинул предупредительно наполненную майором Плеско вторую рюмку.

Они понимали. Увеличение финансирования, дополнительные штаты, новая структура, более высокие «потолки» званий. Все это рядовых «летучих мышей» не касалось. Им предстояло укреплять могущество своего ведомства теми методами, которые ранее использовались лишь в Канаде, Штатах, Уругвае и Мозамбике.

– Кстати, – продолжил начальник оперативного отдела. – Сегодня во всех смежных системах зачитывался заочный приговор Военной коллегии по делу Верлинова, бывшего начальника одиннадцатого отдела.

Голубовский чуть заметно улыбнулся. Именно он переиграл Верлинова и тем вынудил к побегу. Морщинистое лицо Плеско дернулось и вовсе превратилось в печеное яблоко – его Верлинов чуть было не подвел под расстрел. Остальные сотрудники не проявили эмоций, хотя о бывшем начальнике одиннадцатого отдела ходило много легенд, и всегда он выглядел героем. Но в подотделе физических воздействий говорят о заочных приговорах вовсе не для того, чтобы похвалить приговоренного. «Торпеды» ждали продолжения.

– Так что, будем исполнять? – Плеско, не выдержав, задал интересующий всех вопрос.

– По имеющимся данным, он погиб. – Голубовский встал. – Но если информация окажется ложной… С учетом внутренней и международной ситуации думаю, что практику исполнений придется восстановить.

Начальник оперативного отдела повернулся и, не прощаясь, пошел к выходу.

Двенадцать «летучих мышей» проводили взглядами прямую широкую спину. По привычке прищуренные глаза фокусировались под левой лопаткой.

«Длинные руки» укрепляют могущество ведомства сильнее, чем что-либо другое. Поэтому «торпеды» не сомневались, что практика исполнения заочных приговоров будет восстановлена. И прекрасно понимали, почему Голубовский поделился с ними первыми столь важной новостью.

* * *

– Так что американская разведка может найти в вашей подводной лодке? – повторил Коржов, пристально рассматривая явно растерянного Дронова.

Полковник молчал, чувствуя, как холодеют и отнимаются ноги.

Коржов плотно сжал губы. Обычный рабочий вопрос непонятно почему выбил свежеиспеченного полковника из колеи. Значит, надо раскручивать его дальше.

– Почему вы не отвечаете? И лицо покрылось красными пятнами… Вам плохо? Или есть что скрывать?

Когда с КПП позвонили и сообщили, что прибыл начальник Службы безопасности Президента, Дронов сразу понял: это не к добру. Но такого оборота он не ожидал….

– Специальное оборудование… Оно устаревшего образца и интереса для них не представляет…

Мозг лихорадочно прокручивал возможные варианты развития событий. Верно говорил проклятый Верлинов, что секретные бумаги умирают лишь в разведенном лично тобой огне, причем в хорошо знакомой печи. А он понадеялся, что в стальном саркофаге на морском дне дьявольски опасный документ похоронен вполне надежно… Какой осел!

Дронов чувствовал, как по спине течет пот, и понимал, что не владеет голосом и лицом.

Если координатную сетку поднимут американцы, вспыхнет небывалый скандал, и ему предъявят обвинение в сокрытии фактов, представляющих угрозу безопасности государства и Самого. Разжалование, арест, трибунал, десять лет лагерей… Но если покаяться сейчас, то результат будет тот же самый, только шуму поменьше и десять лет ему вкатят без международного резонанса… А вдруг американцы ничего не обнаружат? Может, документа вообще нет в СПЛ… Нет, признаваться нельзя!

– Еще там четыре трупа, – тяжело ворочая сухим, распухшим языком, произнес он.

– Один, – невозмутимо произнес Коржов.

– Что? – заторможенно переспросил полковник. Все звуки он слышал глухо, будто в ушах торчали катышки ваты.

– В лодке один труп. Два найдены на поверхности. А четвертый где-то гуляет.

«Все знает! – мелькнула убийственная мысль. – Да иначе и не пришел бы лично… Значит, конец. Конец… Конец… Конец…» Словно закольцованная, потертая лента старого магнитофона мучительно, со скрипом продиралась сквозь воспаленные мозговые полушария и остановить ее можно было только одним способом. Пистолет лежал в секретном отделении сейфа, быстро не достать. Но не арестуют же его немедленно, рано или поздно зловещий визитер уйдет, и тогда…

Но представить, что последует «тогда», Дронов не мог и еще в большей степени не мог сделать того, о чем подумал.

– Что в лодке?! – рявкнул Коржов и стукнул кулаком по столу.

Полковник «лопнул». «За признание – меньше наказание», – всплыла из подкорки давно забытая детская мудрость и тут же более свежая: «Учитывая осознание членом КПСС имярек своей вины, проявленную самокритичность и раскаяние, ограничиться…» Одним словом, если деваться некуда, надо сдаваться на милость победителя.

Со скрипом распрямляя негнущиеся суставы, он выбрался из кресла, деревянно ступая, подошел к сейфу и через несколько секунд положил перед начальником СБП протокол допроса покойного Данилова с добавлениями, позволяющими не докладывать о нем высокому начальству.

Коржов неторопливо надел очки и принялся внимательно читать, его простоватое лицо приобрело сосредоточенное выражение, которое постепенно менялось.

– Что это за херня? – Он раздраженно глянул поверх очков.

– Про «летающие тарелки» и прирученных крыс-мутантов можете не читать. А про Кремль и бункер 001 – все правда.

Покаянно глядя в пол, Дронов объяснил суть своей уловки.

– Ну и хитрожопые! – Коржов удивленно покрутил головой, потом снял очки и долго рассматривал полковника.

– Ладно, – буркнул он наконец и обратился к документам.

Дронов стоял как соляной столб и размышлял, какое значение для его судьбы может иметь это «ладно». Стоять пришлось долго. Начальник Службы безопасности Президента изучил протокол, потом просмотрел папку с материалами служебного расследования неудавшейся попытки ухода Верлинова за кордон.

– Хитрожопые, – повторил он, закончив чтение. – Врете друг другу по всей цепочке, снизу доверху. И самый верх норовите обмануть. Как бы самим себя не перехитрить!

Дронов молчал, машинально приняв положение «смирно». Действовал он интуитивно и, демонстрируя полную покорность, надеялся на снисхождение. Так проигравший в схватке волк демонстративно подставляет горло победителю, и тот сразу же отходит в сторону. Правда, среди людей подобные сантименты не в ходу, и подставленное горло, как правило, перекусывают. Но сейчас полковник чувствовал, что Коржов не настроен учинять над ним расправу.

– Так где план?

– Здесь его нет. Скорее всего Верлинов взял с собой. Капитан-лейтенант Чижик утверждает, что и экипаж, и Верлинов погибли в лодке-»малютке». Значит, документ в лодке.

– Врет он, твой Чижик, – устало проговорил Коржов. – И ты заврался. Что теперь с тобой делать?

Дронов возликовал. Когда собираются расправиться, таких вопросов не задают.

– Верной службой искуплю вину, товарищ генерал-майор!

Начальник СБП усмехнулся.

– Ты же вроде мне не подчиняешься…

– Безопасность Президента – дело государственной важности. В этом вопросе все должны вам подчиняться!

– Хитрожопый, – в третий раз повторил Коржов, но уже с другой интонацией, так что далеко не хвалебное слово прозвучало как-то по-доброму. – Ну ладно…

Дронов перевел дух.

– Значит, слушай сюда. – Коржов аккуратно сложил очки, спрятал в футляр, а футляр положил в боковой карман. – Направишь туда группу подводников. Специалисты высшего класса имеются?

– Так точно! Найдем!

– Они должны успеть раньше американцев. Пусть обшарят лодку и заберут все бумаги. Никому не докладывай. Я согласую вопрос с Президентом и команды буду отдавать тебе от его имени. Со Степашкиным держись независимо, как этот… Верлинов. Никаких подразделений не сокращай и в другие службы не передавай. По всем вопросам – ко мне. Ясно?

– Так точно!

– Тогда работай.

Коржов встал, но вместо того чтобы направиться к двери, подошел вплотную к хозяину кабинета.

– И запомни: не врать мне, иначе в порошок сотру. Дешевыми приемчиками вроде строевой стойки, преданного взгляда и рявканья по уставу меня не проймешь. Преданность на деле – вот что от тебя требуется. Ты меня понял?

Из Дронова будто выпустили воздух.

– Понял, товарищ генерал-майор, – тихо ответил он.

* * *

Глубина тридцать семь метров, видимость три, ледяной холод зимнего моря пробирается сквозь «сухой» гидрокостюм и два слоя шерстяного белья, сковывает тело и замораживает волю. Хочется послать все к чертовой матери, подняться на поверхность и нырнуть в сухой стоградусный жар восстанавливающей сауны, отогреться, отмякнуть, выпить стакан водки… У американцев, англичан, да у всех – костюмы оборудованы электроподогревом, наверняка они больше способствуют настрою на выполнение боевой задачи…

Инструктор отряда боевых пловцов лейтенант Еремеев чуть пошевелил ластами, меняя угол наклона тела. Дыхательная смесь охладилась, и каждый вдох обжигал горло. У нас тоже есть хорошее снаряжение. Когда-то ему приходилось работать в Арктике, под восьмиметровым панцирем пакового льда, но тогда был и электроподогрев, и регулятор температуры смеси, и бесшумный электрический скутер. Потому что прикрепить маленькую коробочку к исполинскому корпусу американской АПЛ «Огайо» считалось более важной задачей, чем обучить молодых пловцов подводной стрельбе. Но раз высококачественная амуниция в принципе есть, почему нельзя обеспечить ею и тех, кто выполняет будничные задачи повседневной службы? Этого Еремеев понять никак не мог, задавал вопросы на политзанятиях, снискав репутацию баламута и демагога, но внятного ответа не получил.

В мутном холодном мареве что-то блеснуло, лейтенант вскинул двадцатишестизарядный подводный автомат, уравняв инерцию коротким гребком ласт и сохранив прежнее положение тела. Новичкам это, как правило, не удается, поэтому двенадцатисантиметровые пули-стрелы калибром 5,66 мм могут полететь в любом направлении. Как бы кто-то из молодых не попал вместо мишени в живое тело. Меры безопасности приняты: пространство разбито на сектора и уровни, в каждом – только один стрелок, со всеми проведен подробный инструктаж, ведение огня очередями запрещено. Но… Под водой всякое случается. Перевести дух можно будет, лишь когда стрельбы закончатся и участники невредимыми поднимутся на поверхность.

Еще один проблеск, еще… Это цели. Дистанция шесть – восемь метров. На такой глубине убойная дальность автомата подводной стрельбы составляет одиннадцать метров. Но куда стрелять, если мишень не видна! Лампочка иногда крепится в верхней части бревна, иногда – в нижней, а само бревно может располагаться горизонтально или вертикально…

Задача не поддавалась логическому разрешению. Еремеев действовал интуитивно, представляя, что перед ним пловцы противника. Выстрелов слышно не было, но оружие ощутимо дергалось, замедленно вылетали гильзы, да угадывались пузырьки газов у среза ствола. Раз, два, три, четыре… Он прекратил стрельбу, не израсходовав полностью боезапас, так как понял – цели поражены. Оставалось ждать яркой звезды сигнального огня – команды съема с позиций.

Наверху было ветрено, небо затянуто тяжелыми серыми тучами, но Еремеев почувствовал себя так, будто выбрался из преисподней и попал прямиком в рай. Пробив головой морщинистую водную поверхность, он сразу выплюнул загубник и теперь глубоко вдыхал настоящий, без привкуса резины и металла, живительно свежий воздух. Тут и там на небольшой зыби появлялись черные головы, отблескивающие огромными стеклянными глазами, к ним подходили боты, вылавливающие удлиненные ластами, горбатые, с гофрированными шлангами вокруг плеч, мокрые тела.

Еремеев дождался, пока бот с выведенной тусклой масляной краской цифрой «девять» на носу собрал его группу – шесть человек, три боевые пары. Командир выходит последним и должен подавать пример для подражания, поэтому он не стал переваливаться через борт тяжелым кулем, а, глотнув воздуха, ушел в глубину метров на пять, включил ноги и, разогнавшись как торпеда, вылетел из воды, одним махом запрыгнул в бот с устрашающим рыком и выставил перед собой автомат. Пацаны с писком шарахнулись в стороны, суденышко закачалось с борта на борт, будто собираясь опрокинуться. Пижонство, конечно, но зато красиво. И способствует уважению со стороны личного состава.

Взревел мотор. Сбросив маски и акваланги, уродливые морские чудовища превратились в усталых и перемерзших матросов второго года службы, которым еще предстояло стать настоящими «тюленями».

На берегу осмотрели мишени. Лейтенант поразил все три, причем одну тремя пулями, а одну – двумя. Салажата, конечно, промазали. Все, кроме Ярцева, он попал-таки разок. И ножом хорошо работает. Молодец, толк будет. Но хвалить его Еремеев не стал, чтобы не портить. Раз норматив не выполнен, хвалить не за что.

В сауну они не попали. Приняли короткий горячий душ, переоделись и выстроились на плацу. Три гроба, обтянутых дешевой красной тканью, официально-печальные речи подполковника Сушнякова, его зама по работе с личным составом – худого, болезненного вида капитана Мелешко, вымученные косноязычные выступления сослуживцев по составленному Мелешко обязательному списку, плач родственников, тягомотина военного оркестра, с одинаковым отвращением играющего Государственный гимн и похоронный марш, следование скорбной процессией к дальнему краю полигона, где зияют три свежевырытые могилы, троекратный залп, когда красные прямоугольники повисли на веревках, сухой стук комьев земли о тяжелые мокрые доски… Символические похороны проходят точно так же, как обычные, только в гробах вместо тел – камни соответствующего веса. Потому что мичман Крутаков, старшина второй статьи Прокопенко и старший матрос Тимофеев погибли в дальнем походе при засекреченных обстоятельствах и предать их земле по христианскому обычаю не было никакой возможности.

Потом все медленно расходились, мужчина и женщина в черном шли рядом с Еремеевым.

– Он же сказал: живой и здоровый, – сквозь плач выдавливала женщина. – Да как у него язык повернулся…

– Может, не знал тогда… Или не мог сказать – дело военное…

– Да чтоб они все посдыхали…

Лейтенант ускорил шаг, разрывая дистанцию. Кто-то взял его за рукав.

– Сушняков вызывает, давай быстрей!

Еремеев обернулся. Перед ним стоял старший инструктор Кисляков, когда-то они работали в паре.

– Не знаешь зачем?

Кисляков пожал плечами.

– Тебя, меня и Ершова.

– Сережку? Ты с ним, кажется, плавал?

– Четыре года, сразу после тебя.

– Ну ладно, пошли.

По дороге к штабу Еремеев прикинул возможные причины вызова. Трое самых сильных пловцов с опытом совместной работы, что очень важно для подводных операций. Значит, затевается что-то «горячее», и именно они должны работать в пекле.

У входа их ожидал высокий худощавый Ершов. Он был явно озабочен.

– Посылают куда-то… Не к добру это…

– Чего вдруг? – спросил Кисляков. – Всегда к добру, а сегодня не к добру?

– А того! Приметы смотри какие. – Пловец махнул рукой в сторону пирса, у которого стояла лодка «У-762», а потом в сторону полигона, откуда еще шел народ. – Их трое, и нас трое. Их с бухты-барахты отправили по-срочному неизвестно куда, теперь нас… Да еще в день похорон… Нет, не к добру!

Сушняков встретил подчиненных широкой улыбкой.

– Собирайтесь в командировку, ребята, – весело сказал начальник морского отделения, будто только что с большим трудом вырвал для них отпуск у высокого и неуступчивого руководства. – Эгейское море, вода – плюс семнадцать, курорт…

* * *

Боевых пловцов для военно-морских сил США готовят на двух базах: в Литтл-Крик, штат Вирджиния, – для Атлантического флота и в Корронадо, Калифорния, – для Тихоокеанского. Поскольку атлантическая база дислоцируется ближе к Средиземному морю, то шифрограмма из Объединенного командования специальными операциями поступила в Литтл-Крик.

Здесь как раз заканчивалась «адская неделя» – третий этап базового курса подготовки «тюленей». Весь курс занимает шестнадцать недель. Кандидаты – отлично подготовленные физически и неоднократно проверенные на психологическую устойчивость парни в возрасте до двадцати пяти лет, отслужившие не менее двадцати восьми месяцев во флоте, – проходят здесь проверку на прочность.

«Темный коридор» – заполненный водой лабиринт из труб трех футов[10] в диаметре, по которому нужно проползти с аквалангом за плечами, уложившись в жесткий временной норматив. Когда впереди забрезжит свет и появляется мысль, что испытание позади, кандидат упирается в прутья решетки, о существовании которой его никто не предупреждал. Запас воздуха ограничен, а поведение новичка фиксируется на видеопленку. Через семь минут преграда убирается, но выдержавшим тест считается лишь тот, кто не поддался панике и пытался любыми путями прорваться на волю: выломать решетку, перепилить прутья пилкой водолазного ножа, подать сигнал на поверхность…

«Купание в одежде» – заплыв на триста метров в полном снаряжении, с оружием и буксировкой груза.

«Дыхательный мешок» – час в барокамере под повышенным давлением, дышать приходится чистым кислородом.

«Резиновое пузо» – один из многочисленных элементов полосы препятствий, требующий не только железных мышц, но и сообразительности, смелости, сноровки. На два параллельных толстых бревна положены полтора десятка круглых, отполированных чурбаков по футу в диаметре. Проползти по ним обычным способом невозможно, надо с разбега бросить тело на крутящиеся и разъезжающиеся деревяшки и прокатиться по ним под аккомпанемент взрывающихся рядом зарядов…

Есть еще «Страшный Джонни», «Учебное бревно», «Ленивая змея», «Живая торпеда» и множество других испытаний, призванных отсеять не годных к тяжелой службе боевого пловца. При этом инструктора постоянно донимают кандидатов придирками, глупыми и нелогичными приказами, а каждое проявление недовольства пресекается методами, еще более провоцирующими к непослушанию. Кому понравится отжиматься сто раз посреди грязной лужи, погружаясь в отвратительную жидкость при каждом сгибании рук? Или перетаскивать воду из одного участка моря в другой, да еще двигаясь спиной вперед? Далеко не всем! Возникают конфликты, психологические срывы… А зоркая приемная комиссия отчисляет как неспособных выдерживать физические нагрузки, так и психологически неустойчивых. Отсев на данном этапе составляет около тридцати процентов: люди, склонные задумываться над целесообразностью приказов, противо– показаны отрядам «Силз».

И вот когда кажется, что из лучших остались самые лучшие, начинается «адская неделя».

В час ночи, когда сон наиболее крепок, но еще не успел снять усталость, инструктор третьего отряда Джерри Виндоуз бросил в проход между койками шумовую шашку и диким голосом заорал: «Тревога!» Одновременно со взрывом отключили электроэнергию, и вокруг казармы вспыхнула стрельба. В кромешной тьме курсанты вылетали на улицу.

– Стройся! – продолжал орать Джерри, отмечая, что его ученики не поддались атмосфере сумятицы и неразберихи, когда капрал Томпсон попытался утащить за собой первого, кто попался под руку, его мгновенно свалили на землю, сорвали черную маску, и только умение парней видеть в темноте спасло помощника инструктора от неминуемой расправы. – Нападение противника с моря. Задача – контратаковать и уничтожить вражеские суда! Боевое охранение – хорошо подготовленные «лягушки»! Ножи не применять! – командовал Виндоуз.

Последняя команда была вызвана тем, что роль охраны «вражеских» судов исполнял первый отряд инструктора Джонсона. И если заряды в подводных пистолетах и автоматах легко заменить на холостые без ведома курсантов, то обезопасить участников учений от острой стали можно лишь специальным запретом. Хотя он и снижает психологическую остроту восприятия ситуации.

Через десять минут четырнадцать пловцов на семи скутерах-тандемах уходили в открытый океан. Джерри шел замыкающим на индивидуальном носителе. Целей было две: эсминец и лежащая на грунте подводная лодка. Курсанты об этом не знали, им еще предстояло их обнаружить.

Видимость нулевая, винты носителей оставляют призрачный флюоресцирующий след. Семь шлейфов демаскируют отряд, но зато позволяют контролировать местоположение каждой боевой пары. У «противника» те же проблемы, так что они находятся в равном положении. Вода довольно холодная, но энергоресурс курсантов не успел снизиться, поэтому регуляторы обогрева гидрокостюмов находятся в первом положении. Встроенные в маски гидрофонические устройства позволяют издавать звуки, обмениваясь условными сигналами, однако пока соблюдается полное молчание. У головных пловцов имеются магнитный и акустический искатели, скоро они должны сработать…

Плавный поток мыслей инструктора неожиданно прервался. Впереди что-то лязгнуло – передний скутер влетел в стальную заградительную сеть. Тут же вспыхнули прожектора, и темные фигуры метнулись наперерез диверсантам. Начинался подводный встречный бой…

В конце концов ребята Виндоуза «уничтожили» эсминец, но подобраться к субмарине так и не смогли. Три пловца «погибли», одна пара «попала в плен». Неудачники подлежали отчислению.

Потом был восьмичасовой переход на двадцати пяти метрах. Регенерирующие патроны в дыхательных аппаратах меняли, не поднимаясь на поверхность, на глубине принимали и пищу – питательную смесь из пластиковых туб.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации