149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Ты – моя судьба"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 20:18


Автор книги: Дженис Кайзер


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Дженис Кайзер

Ты – моя судьба

Пролог

Стоит только закрыть глаза и напрячь воображение, и железные решетки вместе с бетонными стенами тюрьмы исчезнут. Тогда можно мысленно перенестись в продуваемые всеми ветрами прерии, почувствовать, как ветер треплет твои длинные черные точно вороново крыло волосы, полюбоваться, как солнце всходит над покрытыми снегом горами Монтаны. Э-э-эх!!! Вволю надышаться воздухом свободы, побыть на земле своих предков…

– Да-а-а-а!

– мечтательно вздохнул Итан Миллз.

Он сидел на тюремной койке, поджав под себя ноги. Его сокамерник и друг Реймонд Элкхорн, тоже погруженный в свои мысли, с грустью посмотрел на него.

– С женщиной опять был? – спросил он.

– Нет, – отозвался Итан. – На этот раз нет. Реймонд Элкхорн сидел в углу камеры, прямо под толстой металлической решеткой, вмурованной в оконце, и ковырял спичкой в зубах.

– Тогда где же?

– В горах. Далеко отсюда! Они могут запереть мое тело, а душу – нет. Вот так, Реймонд. Мысленно я могу улететь куда хочу.

Итан смотрел, как Элкхорн – широкоплечий, коренастый, волосы до плеч – подошел к двери и, прищурившись, посмотрел в шумный коридор главной тюрьмы округа. Итан сердцем понимал, как тяжело его другу переносить лишение свободы, как ущемлена его гордость – не столько от теперешнего унизительного положения, сколько от сознания своей слабости. Они сидели вдвоем в этой постылой камере уже целую неделю, и Итан был рад, что рядом была живая душа. У Реймонда Элкхорна это был уже третий арест за вождение в нетрезвом виде. Завтра утром ему как пить дать впаяют полгода окружной тюрьмы. Общественный защитник уже сделал свое дело. Вчера Реймонд сказал Итану, что уж лучше полгода, чем год, который он наверняка получил бы, если б попал под суд присяжных.

Реймонд, оторвавшись от глазка, посмотрел на друга. Оба молчали.

– Не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным, – проговорил после длинной паузы Реймонд. – Если б мне светило двадцать лет, я бы свихнулся.

– Отец учил меня жить духом, – отозвался Итан.

– Лучше бы он научил тебя держаться подальше от белых женщин. Именно из-за этого ты и попал сюда. Ты и сам это хорошо знаешь.

– Нет, Реймонд, – сказал Итан, гордо выставив подбородок. – Это политика. Майк Колдуэлл рвется в губернаторы и вовсю пользуется своей властью шерифа, чтобы сделать имя.

– Может, политика здесь и замешана, но, что бы ты там ни говорил, они не хотят, чтобы индейцы путались с их женщинами.

– Моя мать была белая, Реймонд.

– Вот об этом я и говорю. Ты для них как живое напоминание того, что они все так ненавидят. Полукровок, от которого забеременела одна из их женщин. Сам виноват.

– Да Бекки тут ни при чем. Она никакого отношения не имеет к тому, чти случилось в Учебном центре. Но если б даже и имела, я бы относился к ней так же, как раньше. Я люблю ее, и она меня любит.

Элкхорн задумчиво покачал головой.

– Но ведь ты прощаешь лучшие свои годы в тюрьме! – Он выбросил спичку и с угрюмым видом поджал полные губы. – Я не хотел тебе говорить, Итан, но мне тебя жаль, сказать по правде. Может быть, душа у тебя и отцовская, но белая кровь все равно выпирает. Это точно.

Итан усилием воли подавил вспышку гнева. Реймонд Элкхорн – острый на язык парень, и порой он выплескивает свою обиду и на друзей. Это было единственное, что Итану в нем не нравилось.

– Так тебе не по душе, что я полукровок?

– Я этого не сказал.

– Но подумал. Если это так, Реймонд, ты не лучше всех их, – сказал он, вставая с койки. Забросив пятерней свои черные волосы назад, он зашагал из угла в угол. – Когда мы пацанами рыбачили вместе, ты не замечал, что моя мать белая. Что же изменилось с тех пор? Бекки? Если бы, например, твоя сестра от меня забеременела, это было бы лучше? Что же, тебе нравится во мне только одна половина? В резервации, значит, я нормальный парень, а среди белых я напоминаю тебе что-то такое, о чем ты и вспоминать не хочешь?

Итан все больше распалялся от собственных слов. Он чувствовал, что злость так и кипит в нем.

– Да не думаю я ничего такого, Итан. Просто сказал, что мне жаль тебя, и это правда.

– Черт! – Итан так поддал стул ногой, что тот отлетел в сторону. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, злясь на себя, что не смог сдержаться. Он пообещал духу своего отца, что никогда больше не позволит превратностям судьбы взять верх над ним. С демонами этой жизни можно бороться только разумом. Песня его сердца – вот то единственное, что имеет значение, а не потеря свободы и даже не жалость и агрессивность его друга, как бы тяжело это ни было.

Труднее всего Итан переживал противоречия жизни. Он так старался быть достойным сыном своего отца, любил его окружение, но именно они не позволяли ему ничего забывать. И когда он влюбился в белую девушку, в его душе снова началась борьба с самим собой.

А теперь еще ребенок. Как он будет расти без отца? Неужели Итану действительно придется провести двадцать лет в заключении, только мысленно представляя горные ветры и летнее солнце?

В коридоре раздались громкие шаги. Надзиратели не упускали ни единой возможности поиздеваться. Может быть, услышали грохот падающего стула? Идут узнать, в чем дело? Реймонд, должно быть, подумал то же самое и снова прильнул к глазку.

– Надзиратели? – спросил Итан.

– Да. Этот чертов Корли и маленький, лысый, в очках.

Итан торопливо поднял стул; в эту же секунду дверь отворилась, и вошли надзиратели. Огромный тупой Корли, кривя губы в неприятной, отталкивающей улыбке, посмотрел на Итана.

– Что случилось, командир? Мебель ремонтируешь, что ли?

Итан молча смотрел на него. Корли повернулся к своему напарнику:

– А ты что думаешь, Эд? Может быть, наш парень просто расстроился? А я уж подумал, что он так хорошо нагулялся с той девкой, что ему теперь хватит на всю жизнь. Если так, то ладно, потому что не скоро еще ему доведется увидеть бабу. Ну как, Миллз, стоила она того?

И оба охранника, не дожидаясь ответа, расхохотались. Реймонд выразительно посмотрел на Итана:

«Видишь, я тебе говорил – женщина!»

Корли ткнул Реймонда дубинкой в плечо.

– Встань-ка вон к той стенке. К командиру кое-кто пришел, мы его выведем, прогуляться.

Реймонд послушно встал к задней стене камеры.

– Ко мне пришли? – переспросил Итан.

– Нам сказали:» Приведите ядовитую змею «. Это ведь ты, по-моему?

Итан не отреагировал на провокацию.

– Кто пришел?

– Узнаешь, – отрезал Корли.

Лысый охранник открыл дверь и двинулся первым. Корли жестом приказал Итану выходить. Дверь захлопнулась. Ключ повернулся в скважине.

Итан пытался угадать, кто бы это мог быть.

Отец Бекки проводил ее на самолет, чтобы она смогла навестить старшую сестру, работавшую на Гавайях по контракту. Значит, это была не Бекки, разве что она вернулась так быстро.

Представитель племени был накануне, а назначенный судом адвокат должен подойти гораздо позже, к вечеру. Его сестра Кара уехала в Айову, к семье. И должна вернуться только к самому суду. Кто же это может быть?

Корли отпер дверь в блок содержания и сильно толкнул Итана, явно провоцируя его – руки так и чесались вытянуть его дубинкой.

Итан не отреагировал: бесконтрольный гнев – проявление слабости. Он хорошо усвоил это от отца, еще в детстве.

Они прошли в комнату свиданий, где» заключенные встречались со своими адвокатами, и Итан снова подумал, что это, должно быть, мистер Мортон.

Помощник открыл дверь в крохотную комнату. Итан заглянул внутрь и удивился: прямо перед ним стоял высокий седой мужчина.

– Проходи, Миллз, – произнес Корли, подталкивая его в спину, но уже не так грубо.

Итан зашел в комнату. Мужчина посмотрел на него как на вещь на аукционе.

Кем бы он ни был, от незнакомца исходили сила и власть. Замшевый пиджак, шерстяная рубашка, ботинки. Шляпа лежала на столе. На какую-то минуту Итану стало стыдно за свою арестантскую одежду. Эта роба специально придумана, чтобы унизить человека, лишить его индивидуальности и достоинства. Хорошо, что его не обрили наголо, как в старые времена. Длинная черная грива, ниспадавшая на плечи, была его символом чести, общественного положения и этнической гордости.

– Если что-нибудь будет нужно, вы нас позовите, мистер Ролли. Мы за дверью.

Мистер Ролли? – подумал Итан, услышав имя:

Наверное, это отец Бекки.

– Хорошо, – отозвался тот, не выказав никакого интереса, вероятно понимая, что слова эти были адресованы скорее Итану, чем ему. – Закройте дверь.

Дверь за Итаном закрылась. Ролли указал на стул по другую сторону стола:

– Садитесь, Миллз.

Итан подошел к стулу, положил руку на спинку. Садиться не стал.

– Вы отец Бекки?

– Совершенно верно.

Уж кого-кого, а Ролли Итан не ждал. Чтоб он пришел в окружную тюрьму!.. Разве что с плетью в руках. Не отводя взгляда, из-под мохнатых бровей смотрит на Итана. Лицо длинное, угловатое. Довольно привлекателен для своего возраста, но суровое выражение лица ясно давало понять, что на расположение рассчитывать не стоит.

– Почему вы здесь? – спросил Итан, – Я буду говорить прямо, Миллз. Я хочу заключить с вами сделку.

Ролли сел да свой стул, жестом приглашая и Итана последовать его примеру. Несколько смущенный услышанным, Итан сел.

– Какую сделку?

– Бекки сказала мне, что вы собираетесь жениться.

– Верно, мистер Ролли. Я люблю ее и уважаю, как любую женщину – из тех, что пришлось мне знать, включая мою мать. Я бы уже женился на ней, если б не был здесь.

– Приберегите ваши речи для более торжественного случая, Миллз. Мне неинтересно слушать, как вы относитесь к моей дочери, – я достаточно много повидал в жизни, чтобы самому разобраться. Вопрос в том, как вы намерены поступить.

– Что вы имеете в виду?

– Буду откровенен с вами. Я надеюсь, что, побыв некоторое время вдали от вас, Бекки придет в себя. В настоящее время, к сожалению, она все еще собирается выйти за вас замуж. Моя старшая дочь известила меня по телефону, что Бекки уже отправилась домой и говорит, что любит вас… Она совершеннолетняя, а потому я уже не могу удержать ее… разве что заперев в комнате.

– Мне очень жаль, мистер Ролли, но, боюсь, вряд ли мы с вами договоримся. Ролли презрительно ухмыльнулся.

– Да, хороший муж из вас получится – гниющий в тюрьме!

– Меня еще не осудили, и кроме того, я невиновен.

– Вы принимали участие в перестрелке, которая кончилась тем, что был убит помощник шерифа. Не так уж важно, чья пуля его сразила.

– Я был там, чтобы предотвратить убийство. Если бы полицейские не открыли огонь, я бы уговорил наших ребят разойтись. Если уж вы так хотите возложить на кого-то вину, то наиболее подходящая фигура – это Майк Колдуэлл.

– Забавная история, Миллз. Может, вам и удастся убедить суд присяжных, что человек с репутацией драчуна, и бузотера хотел предотвратить кровопролитие, но что до меня – я очень сомневаюсь. Ни один потенциальный присяжный заседатель в радиусе ста миль вокруг не станет обвинять Майка Колдуэлла, потому что он очень популярен, его многие уважают. Я бы не поставил и фальшивого никеля1 за ваш успех на судебном разбирательстве.

– Значит, наши взгляды явно расходятся, – произнес Итан. – К тому же я до сих пор не понимаю, чего вы от меня хотите. Вы говорили о сделке. Что же это за сделка?

– Я хочу, чтобы вы отказались от женитьбы на Бекки. И отказались совершенно определенно.

– Это почему же? – удивился Итан. Ролли откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Он смотрел на Итана с откровенной ненавистью. Итан недоумевал: он не знал, как реагировать на враждебность этого человека и на его странное желание… Ролли кашлянул.

– Вы должны не только отказаться от женитьбы на Бекки, но и убедить свое племя отказаться от всех прав на ребенка. Это ребенок Бекки, и точка. И чтоб никакой мышиной возни! Никаких бумаг. Вы должны исчезнуть. Никогда не видеться с ребенком. То же самое относится и к вашим родственникам…

– Почему же я должен на это согласиться?

– Потому, что речь идет о сроке тюремного заключения, – несколько повысив голос, сказал Ролли и в задумчивости почесал подбородок. – Мне повезло – Бог был милостив ко мне. У меня хорошее состояние. Есть влиятельные друзья. Я могу помочь вам, Миллз, как мало кто другой поможет в этой прискорбной ситуации. Я предлагаю: в обмен на мое влияние вы соглашаетесь отказаться от Бекки и ее ребенка.

Итан наконец понял, чего от него хотят.

– Чем конкретно может ваше влияние помочь мне?

– Как я понимаю, ваш адвокат склонял прокурора к варианту согласованного признания вины2. Это самое лучшее из того, что можно придумать в данной ситуации: двадцать лет, пятнадцать – при хорошем поведении, – Ролли злорадно улыбнулся, – это большой срок.

– Можно и так сказать, – спокойно ответил Итан.

– Что, если я смогу добиться для, вас восьмилетнего срока, пять лет – при хорошем поведении?

– Вы… действительно можете это сделать?

– Я вам говорил, что у меня есть влияние. Мозг Итана заработал с удвоенной быстротой. Это был совершенно неожиданный поворот событий, настоящий шок. Он уже приготовился к выматывающему душу судебному процессу, который закончится, конечно же, приговором на безнадежно большой срок тюремного заключения. Адвокат сказал ему, что двадцать лет – это еще хорошо. Хотя Итан этому не поверил; Он знал, что невиновен, а когда ты невиновен, любое время, проведенное в тюрьме, – жуткая несправедливость. Однако пять лет – это как загородный летний лагерь по сравнению с двадцатью.

– Все, что от меня требуется, – это отказаться от Бекки и от родительских прав на ребенка?

– И убедить старейшин племени, чтобы они тоже с этим согласились. Этот пункт очень важен.

Итан понял, почему: Конгресс США предоставил индейским племенам особые права в отношении детей аборигенов; права эти могли войти в противоречие и отменить любые решения, принятые в соответствии с законами штата. Если старейшины племени не дадут согласия, ничто не помешает Итану заявить об отцовских правах в будущем через свое племя, которое, конечно же, вернет ребенка под его, Итана, попечительство.

– Вы просите меня отказаться от женщины, которую я люблю, и от нашего с ней ребенка за более мягкий приговор – другими словами, десять лет жизни за них двоих.

– Десять – если вам повезет. Может быть намного больше.

Это был шантаж. Самый настоящий шантаж.

– Вы угрожаете продержать меня за решеткой еще дольше, если я не соглашусь?

– Двадцать лет или тридцать, какая разница для прокурора и судей? Мне думается, вы будете единственный, кто это заметит.

– А как же Бекки?

– Со временем она вас забудет. Я думаю, что это произойдет намного быстрее, если вы ей скажете, чтоб она сама устраивала свою жизнь. И я обещаю вам вот что: к ребенку будут относиться так же, как ко всем детям Ролли.

Итан посмотрел в глаза пожилому человеку. То, что он увидел в них, была не враждебность. Это было твердое, безоговорочное решение. Джейк Ролли не остановится ни перед чем, чтобы спасти свою дочь от – как он это представлял себе – несчастной судьбы.

Итан помолчал несколько секунд, потом медленно кивнул. «Чтобы получить свободу, – подумал он, – все, что мне нужно сделать, – это протянуть руку и позволить ее отсечь. Смысл ваших слов, мистер Ролли, заключается именно в этом».

Едва заметная улыбка тронула губы Ролли.

– После того как вы подпишете отказ от ребенка, жизнь снова повернется к вам лицом.

Итан даже покачал головой, дивясь жестокосердию этого человека.

– Как я могу быть уверен, что вы не обманете?

– Очень просто. Я передаю бумаги вашему адвокату. Вы их подписываете и получаете согласие племени. Мортон не возвращает их мне до тех пор, пока не получит на руки решение о согласованном признании вины. Как при закрытии торгов на недвижимость: или да, или нет.

– Выбор без выбора.

Джейк Ролли саркастически поднял брови.

– Что делать!

– Я только наполовину индеец, мистер Ролли. По вашим стандартам я еще не совсем потерянный человек?

Ролли самодовольно ухмыльнулся.

– Я знал вашу мать. Она и моя младшая сестра дружили в юности. Я знаю, что за жизнь у нее была, когда она вышла замуж за вашего отца, так что не пытайтесь меня переубедить.

– И вы ни за что не допустите, чтобы с Бекки произошло то же, что с моей матерью, так ведь? Вы сейчас вроде Бога.

Уголок губ Ролли чуть дрогнул.

– Мы хорошо понимаем друг друга, Миллз. Даже очень хорошо. Вопрос заключается в том, придем ли мы к соглашению.

Итан напряженно размышлял над сложившейся ситуацией. Он решил разобраться во всем до конца, продумать все до мельчайших деталей, но в глубине души чувствовал, что Реймонд был прав: скорее всего, его осудят. И все-таки, пока оставалась хоть капля надежды, стоило бороться.

Ему пришло в голову, что это, возможно, выход из тупика. Через пять лет он, если верить обещанию, освободится. Можно надеяться, что все подписанные им бумаги не будут ничего значить, если Векки будет его ждать. Через пять лет его сын будет все еще мал и ему нужна будет отцовская помощь, а Итан сможет оказывать на него влияние. Как трудно решиться! Что же делать? Подписать – можно потерять и Бекки, и ребенка. Положиться на правосудие, на систему – можно выиграть, но можно и все потерять.

Глава 1

Открыв дверь в смотровой кабинет, Кэт Ролли увидела знакомое лицо Лили Блэкбер. Лили сидела на стуле у окна, держа на коленях своего четырехлетнего сына. Глаза у Тоби были такие же темные и печальные, как и у его матери. Он играл с одной из ее черных лоснящихся косичек.

– Привет, Тоби, – сказала Кэт, доставая медицинскую карту. – t – Как ухо? Все еще болит?

Тоби съежился и прижался к матери. Большой палец он держал во рту.

За окном, медленно, сплошной стеной, падал снег, так что в двух шагах ничего не было видно. Лили взяла руку Тоби и отвела ее от лица.

– Ему лучше, доктор, – тихо сказала она. – Он сейчас меньше плачет.

Кэт приблизилась к ним.

– Ушная боль – это не шутка, – сказала она, ероша мальчику волосы. – Правильно я говорю, Тоби?

Он кивнул.

– Давай-ка посмотрим, хорошо? – Кэт жестом показала на смотровой стол:

– Посади-ка его вон там, Лили.

Кэт открыла медицинскую карту, заглянула в последние записи, чтобы удостовериться, правильно ли ведется лечение. За последние три месяца у Тоби Блэкбера это было уже четвертое посещение, и уже второй раз – воспаление уха. Ветры и пыль Монтаны – особенно осенью, когда становится холодно, – просто беда для маленьких детишек. С приходом зимы воспаления уха приобретали эпидемический размах, намного превышая средний, общестатистический уровень.

Кэт отложила карточку и достала из шкафа отоскоп. Тоби вздрогнул, когда она приблизилась.

– Сегодня никаких иголок не будет, Тоби, – сказала она. – Мы просто посмотрим твое ушко, как оно подживает.

Ласковые слова не помогли – мальчик уткнулся в грудь матери.

– Может быть, вы подержите голову, Лили? Лили прижалась к головке ребенка, уговаривая его. Тот неохотно подставил ухо, а мать придерживала его голову руками.

– Больно не будет, – пообещала Кэт, осторожно вставляя отоскоп в слуховой канал. – Даже щекотно не будет.

Внимательно осмотрев ухо, она сказала:

– Эй, Тоби, дело идет на поправку. Скоро можно будет выйти поиграть на улицу.

Кэт улыбнулась худенькой индейской женщине.

– Вы антибиотики регулярно ему давали?

– Да, мы не пропускали.

– У многих других маленьких ребятишек тоже болят ушки, не только у тебя. У моего сына ухо воспалилось две недели назад. Ему столько же лет, как и тебе.

– У вас есть ребенок, доктор? – удивленно спросила Лили. – Я и не знала, что вы замужем.

Кэт положила инструмент обратно в шкаф, грациозным движением головы отбросила волосы назад.

– Я не замужем, – сказала она, помедлив. – Вообще-то говоря, Дэниел – мой племянник, но он мне как сын. Моя сестра умерла после родов, так что я да еще дед Дэниела и вырастили его. В основном я с мим занимаюсь, потому что у отца несколько лет назад был инсульт и теперь он прикован к коляске. Пока я на приеме, за домом присматривает экономка. Так что дел у меня по горло.

Это было мягко сказано. Несколько последних лет были чрезвычайно тяжелыми для нее: приходилось с нуля начинать медицинскую практику, ухаживать за почти полностью обездвиженным отцом и воспитывать ребенка.

– Вы не обидитесь, если я спрошу: что случилось с отцом вашего мальчика? – немного смущаясь, спросила Лили.

– Отец Дэниела – Итан Миллз, – ответила Кэт. – Вы, вероятно, слышали о нем, – помните, о резервации?

– Да-а, так-то» он… Да-а, я о нем слышала. Он ведь сейчас в заключении?

– Уже пять лет. Скоро должен освободиться.

– Я и не знала, что это ваша сестра, которая… О-о, простите.

– Я очень переживала, когда умерла сестра. Но с тех пор прошло много времени, и теперь мы пытаемся смотреть в будущее.

Кэт стала выписывать назначения. Тоби Блэкбер был ее последний пациент. Она тяж, устала сегодня. Да и невеселый разговор об Итане Миллзе не улучшил настроение. Хотя ее отец редко заводил разговор об этом человеке, оба они знали, что его пребывание за решеткой подходит к концу. Будущее было подернуто пеленой неизвестности.

Что толку ломать сейчас голову? Она не относилась к этому столь же эмоционально, как ее отец, считавший Итана Миллза виноватым во всех несчастьях, свалившихся на их семью. Он очень его не любил. Кэт вспомнила слова, которые сорвались с его языка в день похорон Бекки: «Она была бы жива, если бы не этот проклятый полуиндеец».

Бекки, конечно, думала по-другому. Для нее Итан был как Бог. Он обладал какой-то необыкновенной глубиной и силой и просто очаровывал. За те недели, что провела на Гавайях, она только и делала, что говорила не умолкая о внутренней силе Итана, о его магическом обаянии. Она рассказывала, что он высокий, стройный, с потрясающей фигурой, с черными как смоль волосами, с изумительно красивым лицом, с бледно-серыми, одновременно добрыми и дикими, глазами.

Бекки была молода, романтична, наивна и смотрела на мир сквозь розовые очки. Ее любовь к Итану Миллзу вполне соответствовала ее характеру.

Что же касается Кэт, то, даже если бы Миллз не был сущим сатаной, каким рисовал его отец, или идеалом, каким представляла его влюбленная Бекки, он наверняка был злодеем, зачинщиком, смутьяном, забиякой, действовавшим под влиянием страстей. Эти необузданные чувства и эмоции не только довели до беды его самого, они вызвали страдания и смерть Бекки. У Кэт были совершенно другие жизненные принципы. Она считала, что лечить людей, относиться ко всем с состраданием – вот что самое главное. Она не выносила ненависть в любом виде – ни продемонстрированную Итаном Миллзом, ни ту, которую изливал ее отец.

Единственный раз они горячо поспорили с отцом – это когда решали, что говорить Дэниелу о его отце. Кэт предполагала нарисовать картину в смягченном варианте, а отец настаивал, чтобы ребенок узнал «чистую правду», то есть его правду.

Отец, однако, был прав в одном: несомненно, отношения Итана Миллза и Бекки изменили жизнь всех членов их семьи. Если бы не беременность, а затем и смерть сестры, Кэт основала бы свою практику в Южной Калифорнии, куда она намеревалась поехать – еще до того, как разразилась трагедия.

Однако она не жаловалась. Если говорить откровенно, до недавнего Времени она почти не думала об этом человеке. Сейчас ее беспокоило, что тревога отца стала передаваться и ей.

– Вы, наверно, думаете, что будет с Итаном Миллзом, – сказала Лили. – Люди говорят, что он попал в тюрьму ни за что.

– Откуда мне знать, – просто ответила Кэт. – Меня только сын заботит.

– В резервации поговаривают, что шериф любыми путями стремится удержать Миллза за решеткой. И полиция, и тюремные – все против него, потому что опасаются, как бы чего не случилось, когда он освободится.

– Что?

– А вы что, не знали?

– Откровенно говоря, я бы вообще предпочла не говорить о Миллзе, если вы не против. Лили.

– А-а, конечно. Я и не подумала. – Лили поняла намек. Она поставила ребенка на пол, поднялась и оправила юбку. – Когда лекарство кончится, доктор, что делать?

– Продолжайте наблюдать. Если будет жаловаться на ухо или если появится озноб, температура, то сразу же приводите его сюда.

Кэт протянула женщине медицинскую карточку, велев отдать ее Элисон, и Лили с Тоби вышли. Сделав несколько записей в истории болезни, Кэт направилась в ординаторскую.

В холле она встретилась с Элисон О'Мира, своей медсестрой и секретаршей, которая несла кипу историй болезни. Это была худая брюнетка тридцати пяти лет, с большим и выразительным ртом. На лице ее как будто было написано: «Все, конец рабочего дня».

– У вас немного усталый вид, – сочувственно сказала Кэт.

– Это мое нормальное состояние, – констатировала Элисон.

– В приемной никого нет, надеюсь?

– Один пациент. Взрослый. Мужчина. Умирает от любви, – сообщила Элисон.

Кэт вопросительно посмотрела на нее.

– Майк Колдуэлл, – объяснила Элисон, разведя руками и состроив гримасу: она недолюбливала мужчин вообще, а Майка Колдуэлла – в особенности.

– О-о-о! Он не сказал, что ему нужно?

– Я не спрашивала, но думаю, то, без чего не могут жить все мужчины. – Элисон улыбнулась, пожав плечами. – Извините, но спрашивать дважды разведенную женщину о намерениях мужчин довольно опасно. Я не случайно работаю в педиатрии, знаете ли.

– Да, я знаю, Эдисон. Э-э-э-э… скажите Майку, что я закончила прием и что мне нужно пять минут, чтобы разобрать на столе.

Эдисон, кивнув, направилась в приемную, а Кэт – в ординаторскую. Обходя свой стол, она задержалась на секунду у окна, выходящего на главную улицу Рентона. Падал густой снег. У нее мелькнула мысль, что в горах, наверное, навалило столько снегу, что о поездке на ранчо сегодня нечего и думать. Вообще-то стемнеет только часа через два, но нужно еще успеть заскочить в продуктовый супермаркет, потому что Силия Дав, их экономка, дала ей утром целый список. «Дэниелу нужно молоко, а у мистера Ролли кончились его витамины, нужно купить их по рецепту, – наказала она Кэт утром, когда та собиралась на работу. – А раз уж вы будете в магазине, купите еще и вот это».

Силия – экономка высшего класса, мастер своего дела. В доме всегда идеальный порядок, все на месте, все вовремя готово, хотя ей и приходится иногда применять силовую тактику, что, конечно, оправданно, учитывая, что дело приходится иметь с таким человеком, как Джейк Ролли. Элеонора, мать Кэт и Бекки, умерла, когда Кэт училась еще на втором курсе университета; значит, Силия ведет дом уже двенадцатый год. Она приглядывала за Бекки, когда та была еще в подростковом возрасте, и теперь очень привязалась к Дэниелу.

В первые месяцы по возвращении Кэт домой после окончания университета между нею и Силией возникали некоторые трения по поводу того, кто главный в доме. Но так как Кэт была слишком занята своей работой, то нашлось применение энергии для той и другой. Они распределили ответственность, сферы влияния, и Джейк дал «добро», хотя, если честно сказать, выбор у него был не очень велик.

Особенно терзали Джейка настойчивое желание и решимость Силии вдохнуть индейский дух в Дэниела. Силия считала, что Дэниел должен получить достойное образование, такое, чтобы можно было гордиться. Она уступила старому человеку только в одном: никогда не упоминать имя Итана. Джейк на этом настоял.

Все еще глядя в окно, Кэт решила позвонить Силии и узнать поточнее о погоде в горах.

– Метет – будто сам дьявол дует, – сказала Силия, повторяя одно из любимых выражений Джейка Ролли. – Не лучше ли тебе остаться в городе? О продуктах можно не беспокоиться:, у меня много консервов, и порошковое молоко есть.

Кэт на секунду задумалась, ехать или остаться. Она уже несколько раз ночевала в «Бентон Лодж», старой городской гостинице, – обычно когда на следующий день предстояла операция. Но тут она вспомнила о Майке Колдуэлле. Он всегда уговаривал ее остаться в городе, чтобы встретиться с ней после работы. Стоит ли отказываться от приглашения на ужин, когда есть свободное время, да к тому же все равно надо где-то поужинать…

Не сказать, чтобы она устала от Майка, но ей не по душе было, что он порой ведет себя так, будто имеет на нее исключительное право. Если по правде, кроме него, и не было во всей округе ни одного мужчины, к кому она проявляла хоть малейший интерес, а Майк Колдуэлл считался видным кавалером. Кэт, однако, привыкла все делать по-своему и тогда, когда ей было удобно. Терпеть не могла, если ее подгоняли. Женщина обстоятельная, серьезная, она продумывала каждый шаг, прежде чем его сделать, хотя иногда была способна принять быстрые, молниеносные решения, в которых потом не раскаивалась.

Ее давняя мечта основать медицинскую практику в Южной Калифорнии вот-вот должна была осуществиться, но в это время умерла сестра Бекки. В двадцать четыре часа Кэт известила руководство клиники в Лос-Анджелесе о том, что ее планы меняются, села в самолет и улетела в Монтану – помогать семье. А приняв решение, она уже не вспоминала о прошлом.

Эти незаурядные волевые качества помогали ей во врачебной карьере, но они же были ей во вред в личной жизни. В тридцать лет она уже потеряла надежду найти мужчину, от которого бы закружилась голова, который увлек бы ее в вихрь любви, заставил бы изменить жизнь. На что она все еще надеялась – так это повстречать человека, которого она могла бы уважать.

Кэт пыталась объяснить Майку Кодпуэллу, что он поступит разумно, если не будет спешить, но Майк был из разряда нетерпеливых и имел к тому же репутацию своевольного, упрямого и немного бесшабашного мужчины. Вместо того чтобы немного отступить, начать постепенно, издалека, Майк улыбнулся своей широкой, ленивой улыбкой и сказал:

– Такой серьезный, солидный мужчина сидит здесь в углу, а самая красивая девушка в Монтане не может догадаться, чего он хочет? Давай руку – будем танцевать до утра.

Майк Колдуэлл – большой любитель потанцевать на дискотеке. Он любил потусоваться в «Биг екай клаб», что на самой окраине города, где по уикендам гремела буйная музыка. Изредка и Кэт не прочь была подурачиться всю ночь напролет, и тогда Майк был очень доволен. Но вообще-то Кэт любила проводить время по-другому: посидеть с книгой в удобном кресле у камина. Вот и сегодня: посидеть перед огромным каменным очагом, конечно же, намного приятнее перспективы весь вечер отбиваться от сексуальных притязаний Майка.

Кэт представила себе огромные комнаты гостиницы «Бентон Лодж», в которых вечно гуляют сквозняки, сбившийся, мешковатый матрас и решилась:

– Нет, я лучше заеду в магазин, а потом домой. Постараюсь большую часть пути проехать до наступления темноты, чтобы не попасть в ночную метель.

Кэт разложила на столе все записки, заметки и телефонограммы в порядке их важности и неотложности. Теперь вроде бы все как надо. Она проверила кошелек и стала надевать пальто.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации