149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Муки обольщения"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 19:52

Автор книги: Джо Гудмэн


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Джо Гудмэн
Муки обольщения

Пролог

Январь 1787 года

Ледяные струи дождя безжалостно барабанили но стеклам и подоконникам. Эдвард Панберти задумчиво стоял у окна и смотрел во внутренний дворик, вглядываясь в желтый тусклый свет, струящийся из соседней комнаты. Он представлял себе Джессику, мысленно передвигаясь за ней из детской комнаты в свою собственную. Неумолимый дождь мешал ему, и Эдвард облегченно вздохнул, когда Джессика, наконец, погасила свечи.

Еще немного постояв в раздумье, Эдвард развязал ленты, и тотчас два полотна кроваво-красного бархата тихо и бесшумно закрыли окно от внешнего мира.

– Ты не ответил мне на вопрос, – раздался сзади требовательный и раздраженный голос жены.

Эдвард вздрогнул от неожиданности. Он все еще был полон своих мыслей и, когда обернулся, на его губах блуждала рассеянная улыбка.

Барбара была поразительно красивой женщиной. Густые черные волосы аккуратно собраны в пучок, несколько прядей кокетливо завивались вокруг изящных ушек. Темно-изумрудные глаза, чувственные губы, нежная фарфоровая кожа, даже крошечная искусственная родинка на шее – все это придавало Барбаре изысканность, элегантность и особое очарование. Но жена давно уже не интересовала Эдварда как женщина. Более того, теперь он часто представлял себе Барбару ведьмой или торговкой рыбой, внутренне злорадствуя, как бы она взбесилась, если бы об этом догадалась.

– Барбара, по-моему, ты не спрашиваешь, а предлагаешь, – резонно возразил муж.

– В любом случае я жду от тебя ответа, – настаивала она.

Жена вызывающе смотрела на его исцарапанную левую щеку, чувствуя, что пристальным взглядом смущает Эдварда. Но ведь именно теперь настал подходящий момент решить все проблемы. В другое время она ни за что бы не упустила возможности съязвить по поводу неудачного любовного вояжа мужа. Сейчас ей выгодно было молчать и делать вид, что она ничего не замечает. Иначе Эдвард посчитает, что Барбара ревнует его к Джессике и поэтому хочет избавиться от маленького Адама.

Эдвард подчеркнуто независимо уселся в кресло рядом с Барбарой, закинув ногу на подлокотник. Ом надеялся, что ему удастся скрыть свои царапины от проницательного взгляда жены, но в душе не сомневался: она уже знает о причине их появления. Удивительным было то, что от Эдварда пока не требовали никаких объяснений, хотя Барбара не относилась к числу глупых женщин.

– Я думал, мы уже обо всем договорились, – промямлил Эдвард.

Барбара спокойно сидела в своем кресле, обхватив руками колени. На пальце поблескивало изумрудное кольцо, которое она обычно надевала к ужину.

– А мне кажется, что еще ничего не решено. Откровенно говоря, Эдвард, твоя скрытность начинает пугать меня. С чего это вдруг ты стал испытывать особую привязанность к мальчику? Дети всегда вызывали в тебе раздражение…

– Адам – мой кузен.

– Он твой дальний родственник. Ты даже почти не был знаком с его родителями. И, пожалуйста, не нужно молоть чепуху относительно того, что вас обоих связывает кровное родство. Пока были живы Кеньон и Клаудия Панберти, ты никогда не обращался к ним за помощью. Теперь же на твои плечи взваливают опекунство над их отпрысками, управление его делами.

– Вот уж не думал, что они собирались умереть молодыми, – сухо произнес он.

Барбара оскорбилась: муж прервал ее, не дослушав до конца.

– И все же родители совсем не задумывались о будущем своего ребенка. Если бы их поверенный в делах не разыскал нас, то вся ответственность за судьбу Адама легла бы на совершенно постороннего человека, назначенного судом.

– Не понимаю причин твоего раздражения. Почему ты так негодуешь? – Эдвард окинул взглядом богатое убранство дома.

Бесценная картина кисти самого Тициана занимала большое пространство на стене над мраморным камином. Под ногами расстилался ковер, привезенный из Китая за баснословные деньги. Мебель изготовлена лучшими мастерами времен правления королевы Анны.

– Может быть, ты возражаешь против нашего проживания в столь роскошной обстановке? – спросил Эдвард.

– Ничего здесь не принадлежит нам, – ответила она с негодованием. – Мы взваливаем на себя ношу, но не можем рассчитывать на то, что будем хоть чем-то вознаграждены. Как только Адам достигнет совершеннолетия, все достанется ему. Мне это совсем не нравится, Эдвард. Я считаю, что никто и никогда не оценит нашу заботу об Адаме.

– Ты видишь проблемы там, где их нет. Мальчику исполнилось всего лишь шесть месяцев. Кто может знать заранее, как он будет к нам относиться, когда станет совершеннолетним? Но мы должны вырастить его в традициях семейства Панберти. Сомневаюсь, что это потребует чрезмерных усилий от тебя. С того времени, как мы переехали сюда, ты входила в детскую комнату не больше двух раз. Ко всему прочему, у Адама есть кормилица и няня, а когда он немного подрастет, его отправят учиться в одну из привилегированных школ. Мне кажется, ты извлечешь огромную выгоду, приняв на себя столь ничтожную ответственность.

– А если что-нибудь случится с мальчиком? – лукаво поинтересовалась Барбара. – Ты же знаешь, с детьми всякое может произойти, – быстро добавила она, заметив, что лицо мужа стало мрачным. – Вдруг он подхватит какую-нибудь детскую болезнь?

– Я бы предпочел не слышать того, что ты сейчас сказала, Барбара. Тебе следовало быть мудрой и держать подобные мысли при себе.

– Я заикнулась всего лишь о детских болезнях, – попыталась защититься она.

– Ты намекала на убийство. Это возмутительно.

– И все это из-за нее, не так ли? – оставив предосторожность, прямо спросила Барбара, – ты желаешь приютить малыша, потому что мечтаешь о ней!

Эдвард смахнул невидимую пылинку со своих шелковых брюк.

– Ты не могла бы выражаться более ясно? Кого ты имеешь в виду?

Барбара вскинула голову и скривила от злости губы.

– Не притворяйся, тебе прекрасно известно: я говорю о Джессике Винтер. Никогда не поверю, что ты так часто посещаешь детскую Адама лишь только для того, чтобы понянчиться с малышом. Тебе следует разглаживать свои брюки, когда ты бросаешь взгляды на эту девчонку, – парировала она.

– Не будь пошлой, – огрызнулся муж.

– Это в первую очередь относится к тебе! Твои попытки завязать с ней любовную связь в этом доме, под самым моим носом, выглядят жалкими! Она всего лишь прислуга и няня ребенка, к тому же моложе тебя на двадцать лет…

Эдвард откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он сожалел о том, что вывел Барбару из равновесия. Теперь она утомит его своими упреками насчет Джессики.

– Со слов мистера Лидза я понял, что Кеньон и Клаудиа были очень высокого мнения о мисс Винтер. Обстоятельства, вследствие которых ее наняли на работу, нельзя назвать ординарными, – произнес он.

Барбара не собиралась сейчас обсуждать прошлое Джессики Винтер. Адвокат Кеньона успел сообщить все подробности, когда приходил к ним договариваться по поводу передачи опекунства над Адамом. Тогда его рассказ не вызвал у Барбары жалости к девушке.

– Мы ничем не обязаны ей, – сказала она сдержанно. – Джессика может найти работу и в другом месте.

– Зная ее семью, многие люди испытывали бы неловкость, если бы она работала у них дома прислугой.

– А мои чувства совсем не принимаются во внимание? Меня приводит в замешательство ее присутствие. Если она не может больше нигде найти работу, то пусть снова возвращается к своим друзьям, не вызывающим никакого доверия. Наш повар говорил, что они самые настоящие преступники, контрабандисты или что-то в этом роде.

– Вероятно, повар прав. Поэтому, я считаю, неразумно с нашей стороны выгонять ее из дома. Они могут прогневаться.

– Неужели? – скептически спросила Барбара. – А как, по-твоему, они отреагируют, когда мисс Винтер расскажет им, что ее новый работодатель развратник?

Эдвард поджал губы. Повернувшись лицом к жене, он потер щеку рукой.

– Сомневаюсь, что она станет упоминать об этом. Ты же видишь, она оказалась более любезной, чем я думал. Между нами все кончено. Я заблуждался на ее счет.

Барбара злобно расхохоталась. Взглядом своих изумрудных глаз она словно пригвоздила его к креслу.

– А ты, оказывается, боишься и ее, и ее друзей! Вот почему ты ничего не хочешь предпринять относительно Адама. Ты просто боишься, как бы ее не обвинили в причастности к его смерти.

– Перестань, Барбара, – необычайно спокойно сказал Эдвард. – Пусть все останется на своих местах.

– Нет уж. Я не такая трусиха, как ты. Ты хочешь того же, что и я, просто у тебя слишком мягкий характер. Признавайся, что ты тоже хочешь убрать Адама со своего пути! Тогда все двери открылись бы перед нами. Подумай! У нас будет доступ в высшее общество, но не потому, что мы являемся опекунами Адама, а потому, что ты станешь единственным наследником семейства Панберти. Все состояние может перейти в твои руки.

Эдвард поднялся с кресла.

– Вижу, тебя нельзя ни уговорить, ни убедить в чем-либо. Ты все равно сделаешь то, что задумала.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Барбара.

– Я думаю, что ты будешь руководствоваться только собственными соображениями, тебе абсолютно все равно, как к этому отнесусь я. Но будь крайне осторожна, если не хочешь всю оставшуюся жизнь прозябать в Ньюгейте. Если тебе, конечно, удастся избежать виселицы.

Итак, муж дал ей добро. У Барбары сжалось сердце. Она была права! Не важно, что Эдвард пытался возражать ей, ему также хотелось вычеркнуть из своей жизни Адама и девчонку.

– Я буду осторожной, – сказала Барбара. – Никто даже не узнает. Ты, безусловно, понимаешь, что, как только мальчика не станет, сразу исчезнет нужда в услугах мисс Винтер.

Эдвард утвердительно кивнул. Лицо жены выражало твердую решимость.

– Барбара, я не желаю больше возвращаться к этому вопросу. Никогда, – поставил он точку в неприятном разговоре.

Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, Эдвард засунул дрожащие руки в глубокие карманы пиджака.

– Господи, прости меня, – прошептал он в пустоту коридора. – Что я наделал?

Глава 1

Март 1787 года

Ной Маклеллан удобно устроился на своем жестком сиденье, надвинул на глаза шляпу, вытянул ноги, едва не задев при этом грязными ковбойскими сапогами приходского священника.

Пассажиры экипажа приняли его либо за неотесанного колониста, либо за дурно воспитанного американца. Никто не отважился заговорить с ним в течение получаса, что они провели в его обществе, направляясь почтовой дорогой в Лондон.

Поведение Ноя на постоялом дворе еще раз подтвердило предвзятое мнение обо всех американцах. Он был угрюм и даже груб, не стеснялся в выражениях, разговаривая с владельцем постоялого двора и требуя к себе человеческого отношения.

Резко повернувшись, Ной случайно задел локтем сидящего с левой стороны седовласого джентльмена. Все семеро пассажиров принялись тихо извиняться, прежде чем седой гражданин что-то промолвил.

– Как вы думаете, с вашей лошадью все будет в порядке?

Вежливый вопрос явно относился к Ною.

Приподняв указательным пальцем шляпу, американец уставился на говорившую женщину. Она была в глубоком трауре – строгое черное платье, шляпка, обрамленная черной шелковой лентой с бантом. Впрочем, шляпка была попутчице совершенно не к лицу, она напоминала Ною шоры у лошадей. Пока его взор блуждал по спящему малышу, которого женщина держала на руках, Ной пытался отгадать, по ком она носила траур. Было очевидно, что ни сидевший слева приходской священник, ни скучающий молодой лорд справа не сопровождали ее. Она путешествовала совсем одна, без мужской защиты, и поэтому Ной пришел к печальному заключению: эта женщина овдовела. Ее забота о нем, несмотря на бедственное положение, тронула молодого человека до глубины души.

– Уверен, что лошадь скоро поправится, – ответил Ной, подняв свои светло-зеленые глаза на женщину. – Растяжение сухожилия на передней ноге, – добавил он.

Женщина улыбнулась:

– Я уже слышала об этом. И виной тому «эти проклятые английские дороги», кажется, так вы выразились?

– Я очень сожалею, что у меня вырвались эти слова, – произнес Ной. – Вы же видели, после моего замечания по поводу ваших дорог хозяин постоялого двора отказался продать или дать мне напрокат лошадь из своей конюшни.

– Скорее всего, он усомнился в вашем умении ездить верхом, – весьма деликатно предположила женщина.

Ной усмехнулся, вспомнив, как грубо обошелся с ним хозяин постоялого двора. И если бы вовремя не прибыл экипаж, направлявшийся в Лондон, все могло бы закончиться шумной ссорой. Ною ничего не оставалось, как только заплатить хозяину за содержание раненой лошади, с которой он расставался на год, а самому пересесть в экипаж. И то, и другое обошлось ему в кругленькую сумму.

Устроившись поудобнее в экипаже, Ной откровенно рассматривал своих попутчиков. Приходской священник, угрюмый седовласый джентльмен, вдова, солдат королевской армии, суровый с виду фермер и толстый торговец. За исключением вдовы никто из них не проявил ни малейшего интереса к новому спутнику.

– Моя семья занимается разведением породистых скакунов, а я научился сидеть в седле раньше, чем ходить… – пояснил американец леди.

– Говорите, ваша семья разводит чистокровных верховых лошадей? – заинтересовался вдруг молодой лорд.

– В основном, – спокойно ответил Ной, – хотя мы не ограничиваемся лишь этим. Большим спросом пользуются рабочие лошадки для фермерского хозяйства и тяжеловозы.

– Значит, вы приехали сюда, чтобы приобрести лошадей новых пород? – почему-то с уверенностью спросил лорд. – В таком случае вам непременно следует посетить лучшие в наших краях конюшни Вортинга.

– Действительно, его лошадей можно считать лучшими или, во всяком случае, надеяться, что скоро они таковыми станут. Мне было бы очень приятно доставить лорду Вортингу арабского жеребца, – с нескрываемой иронией ответил Ной.

– Да-да, – промямлил от смущения молодой господин и, повернувшись к вдове, с раздражением проворчал:

– Мадам, вы не могли бы успокоить своего ребенка?

В этот момент экипаж угодил в дорожную колею и сильно накренился, теснее прижав пассажиров друг к другу. Ребенок заплакал, а мать тщетно пыталась его успокоить.

Ной наклонился вперед и протянул руки:

– Позвольте мне…

Вдова в нерешительности подняла на него глаза.

– Будьте спокойны, мэм, что бы вам ни приходилось слышать, в Виргинии не едят детей. Хотя в Массачусетсе их считают деликатесом, – пошутил Ной.

– У вас черный юмор, мистер…

– Маклеллан, – представился он.

– Мистер Маклеллан, если вам удастся успокоить моего ребенка, я буду очень признательна…

– Так же, как и все мы, – буркнул себе под нос угрюмый фермер.

Взяв ребенка на руки, Ной принялся его убаюкивать, радуясь в душе ласковому взгляду и доверчивой улыбке молодой женщины. Но только безумный мог на что-то надеяться, ведь эта леди недавно потеряла близкого человека, а его самого ждала невеста по другую сторону Атлантики. Ной ощущал себя юным глупцом, а не тридцатитрехлетним мужчиной.

– Как зовут? – спросил он.

Женщина моментально смутилась, даже встревожилась. Она, видимо, подумала, что Ной интересовался ее именем. Должно быть, это показалось ей слишком дерзким.

– Я спрашиваю, как зовут малыша, – мягко пояснил он, пытаясь угадать, кто это: мальчик или девочка?

– Его зовут Гедеон, – обаятельно улыбнулась леди.

– Понятно, – глубокомысленно произнес Ной. – Гедеон. Послан Богом для спасения людей. Или он был мстителем?

– Да, именно мстителем, – поспешила согласиться дама.

Ной уловил в ее голосе боль и одновременно ожесточение. Ему вдруг нестерпимо захотелось еще раз взглянуть в лицо женщины, особенно в ее глаза. Но он посчитал, что в данный момент это выглядело бы неприлично и даже назойливо, будто он хотел прочитать чужие сокровенные мысли. Экипаж снова угрожающе закачался, попав в очередную выбоину.

– Ну что ж, у него есть силы для мщения, правда? – Ной взглянул на приходского священника. – «…И подошел Гедеон и сто человек с ним к стану… и затрубили трубами…» Кажется, так написано в Библии?

– Да, вы правы. – Выражение лица священника несколько смягчилось, и он процитировал:

– «…Когда я и находящиеся со мною затрубим трубою, трубите и вы трубами вашими вокруг всего стана и кричите: „Меч Господа и Гедеона!“ Книга Судий, глава седьмая, – торжественно заключил он, обратившись ко всем присутствующим. – Ветхий Завет. У этого малыша тоже хорошие легкие, чтобы протрубить в нужное время.

Ной покачал мальчика на коленях, ласково пощекотал его за щечку. Гедеон продолжал кричать от всей души, слезки обильно текли из его глаз. Ной аккуратно вытер их краешком одеяла, в которое был завернут малыш.

– У кого-нибудь есть с собой вино ли спирт? – спросил он.

– Вы ведь не собираетесь давать алкоголь малышу? – с ужасом заметил священник.

– У меня есть фляжка, – предложил широкоплечий торговец, сидевший возле двери.

До настоящей минуты он молча смотрел в маленькое окошко экипажа, не желая вмешиваться в разговоры благородных людей, каковыми считал всех присутствующих. К тому же ему явно не нравился лорд.

«Щеголь, – с отвращением подумал он, – а наверняка карманы пусты». Такие всегда свысока смотрят на простых людей, вроде меня или мистера Маклеллана.

Торговец внезапно проникся теплыми чувствами к американцу, которому так здорово удалось сбить спесь с лорда. Засунув руку во внутренний карман своего серого плаща, он достал оттуда фляжку.

– Пожалуйста, возьмите. – Торговец передал вино Ною, не обращая внимания на неодобрительные реплики приходского священника.

– Мне кажется, Гедеон еще очень мал для подобных вещей, – с тревогой промолвила вдова.

В разговор вмешался солдат:

– Для этого никогда не бывает рано.

И сразу же осекся под строгим взглядом священника.

– Я не собираюсь давать ребенку спиртное, – заверил Ной, обрывая тем самым дальнейший спор.

Смочив палец в вине, он потер им десны мальчика. Гедеон почти моментально перестал плакать.

– У него режутся зубки, – сказал Ной матери ребенка. – По крайней мере, два зубика. Если растереть десны каплями вина, то это может принести облегчение. У вашего молодого человека прямо-таки железная хватка. – Он почувствовал, как при последних словах вспыхнули его лицо и уши. Уж мать-то должна была знать, насколько сильно сжимал своими губками малыш ее грудь. Чтобы скрыть свое замешательство, молодой человек спросил:

– Сколько ему?

– Скоро будет девять месяцев.

– Он очень красивый.

– Да. Вы умело обращаетесь с ним, у вас тоже есть дети?

– О нет, – тут же ответил Ной. Я не женат. – Он удивился тому, что умолчал о своей помолвке, но теперь уже было поздно возвращаться к этому.

– Значит, вы врач, – предположила женщина.

– Не будьте глупой, – грубо перебил ее лорд, – он же говорил, что выращивает лошадей.

– Вообще-то на самом деле этим занимается моя семья, – сказал Ной, бросив на франта испепеляющий взгляд. – Я юрист, точнее, адвокат. Просто я доставлял жеребца, переданного лордом Вортингом в знак благодарности моему брату Гаррету и отцу. Лишь благодаря им наш семейный бизнес процветает. Правда, я приехал в Англию по другим делам моей родни, но попутно могу выполнить и поручение лорда Вортинга. – Ной нежно вытер со щечек малыша следы слез. – Отвечая на ваш вопрос, – продолжил он, обращаясь к вдове, – скажу, что у меня богатый опыт общения с детьми, поскольку имею дюжину племянниц и племянников.

– Как мило, – задумчиво произнесла она.

– Вы правы. Бог свидетель, что я слишком балую их из огромной любви и большой привязанности.

– Должно быть, вы сами выросли в большой семье? – спросил священник.

– Это не совсем так. Нас только пятеро. Старшего зовут Иерусалим, ласково – Салем. Затем идет Гаррет, потом я, и уже после мои сестры – Рахиль и Лиа.

Священнику понравились их библейские имена. Возможно, этот молодой человек и не был таким уж безнадежным, как ему показалось в самом начале.

– А как вас зовут? – поинтересовался он.

– Ной.

– Неужели? – протяжно произнес лорд со скучающим выражением лица. – Нас должна тронуть ваша религиозность? Для этого поездка чересчур утомительна.

– А мне интересно, – тихо возразила вдова. Ей импонировали непринужденные манеры и дружелюбие американца. – Расскажите мне о своих родственниках…

– Кое-кому это может показаться довольно скучным, – произнес Ной.

– Мне бы тоже хотелось послушать, – сказал торговец, явно поддевая ненавистного ему лорда.

– Право, поведайте нам о себе, – попросил приходской священник, размышляя над тем, что, вероятно, колонисты и не являлись язычниками.

– Я тоже не возражаю против вашего рассказа, – заметил солдат, протирая желтую медную пуговицу униформы рукавом красного плаща.

– Во всяком случае, это лучше, чем слушать храп, – заключил торговец, указывая на пожилого джентльмена, сидевшего между ним и Ноем. Мужчина действительно тихо посапывал, уронив голову на кожаную подушку сиденья.

– Наверное, вы правы, – согласился поведать о себе американец. – Ну что ж, у Салем и Эшли трое детей: Кортни, Трэнтон и Трэвис. Гаррет и Дарлин имеют двоих: Элизабет и Джордан. Лиа и Трои – родители Эдварда, Дэвида, Майкла и Джейкоба. Все они ужасные непоседы, – нежно и с любовью добавил Ной. – Рэй и Иерихон произвели на свет трех девочек: Элизу, Кэти и Гарланд. – Ной замолчал, перебирая в уме имена. – Да, все верно. Конечно же, Эшли снова увеличивается в размерах. Думаю, что стану дядей в тринадцатый раз еще до того, как возвращусь в родную Виргинию. Придется задержаться здесь дольше, чем я рассчитывал.

– А чем именно вы занимаетесь? – спросил лорд, желавший побыстрее сменить семейную тему.

– А я разве не сказал? Впрочем, вы правы. Я приехал в Англию для того, чтобы разрешить проблемы с недвижи мостью, принадлежащей моим невесткам, а также зятьям.

– Так, значит, ваша семья имеет здесь собственность? – заинтересовался молодой лорд. Он не смог скрыть изумления, хотя в его голосе вновь слышалась снисходительная интонация.

– Жену Салема зовут Эшли Линн. Она племянница покойного герцога Линфилдского и его единственная наследница. Вам, должно быть, известно линфилдское поместье. Именно оттуда я и возвращался, когда моя лошадь получила увечье. – Впервые лорд взглянул на Ноя с уважением. – Сейчас я направляюсь в Стенхоуп. Мне сказали, что наш экипаж будет проезжать это место. Поместье Стенхоуп принадлежит моему зятю.

– Нет, здесь вы ошибаетесь, – поправил Ноя молодой щеголь. – Я точно знаю, что это собственность лорда Хантерсмита. Он живет там уже несколько лет.

– Насколько мне известно, Джефри Хантерсмит ни когда не жил в Европе. Большую часть жизни он провел в Америке и счастлив носить имя Иерихонсмит. Кстати, он муж моей сестры Рахиль.

– Оказывается, вы очень знатный человек, – пробормотал торговец, окончательно запутавшись в родственниках Ноя.

Ной рассмеялся:

– Вряд ли. Меня, Эшли и Иерихона совсем не интересуют титулы. Однако возникают определенные проблемы из-за отсутствия владельца. Вот почему они выбрали меня, чтобы уладить все дела.

– Как демократично это выглядит… – усмехнулся лорд.

– Решение было единогласным? – спросила молодая леди.

Ной отрицательно покачал головой:

– Нет, один человек был категорически против.

– Неужели?

– Я имею в виду себя, – сухо произнес Ной.

– Отчасти я вас понимаю. Давайте я возьму малыша обратно. Он уже успокоился. Спасибо вам. Нелегко путешествовать с грудным ребенком.

– В наше время всем трудно путешествовать, – процедил сквозь зубы фермер. – Лучше сидеть дома. Кругом одни бандиты и разбойники.

Ною не хотелось ввязываться в спор. Расчувствовавшись от воспоминаний о родных, он мысленно прикидывал, что бы подарить ребенку Эшли, который вскоре появится на свет.

Но, заметив волнение вдовы, попытался все-таки ее успокоить.

– Конечно, вы преувеличиваете. – возразил Ной торговцу.

– Нисколько. Две недели назад к северу отсюда был разграблен экипаж.

– Будем надеяться, Господь защитит нас сегодня, – сказал священник.

Молодой лорд громко вздохнул.

– Вы доверяете Богу, а я полностью полагаюсь лишь на это. – Он распахнул свой плащ и указал на пистолет, выпиравший под шелковой рубашкой.

Солдат похлопал по сабле, вложенной в ножны и висевшей сбоку.

– А я надеюсь на это.

– О, пожалуйста, – взмолилась вдова, еще крепче прижав Гедеона к груди – Перестаньте размахивать своим оружием.

– Зря вы так разволновались, мэм, – возразил солдат, но все-таки убрал руку с ножен и вновь принялся чистить пуговицы.

Лорд застегнул плащ, заметив:

– На всякий случай оружие нужно иметь при себе.

– А я не считаю, что следует носить с собой оружие, – сказал священник.

Торговец согласился:

– Проще куда-нибудь спрятать деньги.

– Верно, – подтвердил фермер. Его взгляд упал на золотую цепочку, свисавшую из кармана плаща лорда. – И драгоценности тоже. Не стоит привлекать к ним внимание.

Вдова снова воскликнула:

– Прошу вас, перестаньте! Вы так говорите, будто нас должны обязательно ограбить. Но ведь для этого нет никаких причин. – При этом она взглянула на Гедеона. – Хотя, чтобы избежать ограбления, вы можете спрятать свои драгоценности в детских пеленках. Я думаю, что ни один разбойник не догадается искать украшения в таком месте. Ной улыбнулся неожиданному предложению. Он представил себе, как вдова боролась бы с целой бандой грабителей, лишь бы защитить сына.

– Тогда все в порядке, мэм, – подыграл он ей.

– Согласен, – совершенно серьезно сказал лорд. Он потянул за золотую цепочку и вытащил часы. – Вы не спрячете это? Только до тех пор, пока мы благополучно не доберемся до Лондона.

Американец просто изумился. Он и представить себе не мог, насколько быстро паника может овладеть людьми.

– Милорд, я только пошутила, – пошла на попятную вдова, глядя на изящные, мастерски выполненные часы так, словно они могли укусить ее.

– Прошу вас, – не унимался тот, – и эти перстни тоже. Вряд ли можно было бы придумать что-нибудь более подходящее. У бандитов есть свой моральный кодекс. По крайней мере насколько это мне известно. У вас мои ценности были бы в сохранности.

Увидев, что молодой человек всерьез обеспокоен, молодая женщина, как ни странно, согласилась:

– Хорошо, но мне кажется, вы зря так переживаете. – Она взяла часы и очень осторожно спрятала их в пеленках Гедеона. – Однако часть драгоценностей вы должны оставить при себе, чтобы негодяи не заподозрили, что от них что-то прячут. – Вдова говорила с иронией, но перепуганный щеголь, казалось, не замечал этого.

Откашлявшись, святой отец тоже обратился к женщине:

– У меня с собой много денег, и я также хотел бы благополучно доехать до Лондона. – Он полез в карман и, вытащив оттуда кожаный кошелек, протянул молодой особе.

– Не думаю, что…

– Я был бы вашим должником, – упорствовал священник.

– Ладно, но оставьте несколько монет себе, – вдова сделала складку в детской пеленке, – а остальное кладите сюда.

– Спасибо. Теперь мне гораздо спокойнее.

– Это полный абсурд, но, может быть, кто-то еще желает спрятать свои вещи у Гедеона?

– Если, конечно, вы не возражаете, – произнес фермер. Наклонившись вперед, он снял свой грязный башмак и вытряхнул из него такой же кошелек, как у священника, но только более легкий. Достав несколько монеток, он снова положил их в башмак, а оставшиеся деньги передал спасительнице, смущенно произнеся:

– Все равно мне неудобно ехать с кошельком в ботинке.

Пожав плечами, торговец тоже последовал примеру других. Снял шляпу, достал кошелек, покоившийся на его лысой голове, и протянул лорду, который, в свою очередь, передал вдове. Мгновение спустя засуетился солдат. Поскольку пожилой джентльмен продолжал крепко спать, все с любопытством посмотрели на Ноя. Тот жестом показал, что гол как сокол.

– Кучер отобрал у меня то, что не успел взять хозяин постоялого двора. Думаю, что и всех вас тоже уже здорово «почистили».

Дама искренне расхохоталась:

– Достаточно, поскольку в детских пеленках больше нет свободного места ни одному лишнему фартингу.

Ной с удовольствием слушал молодую женщину, ему захотелось сказать ей что-нибудь хорошее. Как бы семья возликовала, если бы стало известно о его влечении к этой юной вдове! Никто из Маклелланов не одобрял выбора невесты Ноя.

– Несомненно, она мила, но немного сдержанна и холодна. Конечно, видно, что она порядочна, но почему-то никогда не улыбается, – так отзывались родные о Хилари Боуэн.

Ной Маклеллан никогда не оправдывался перед ними в своем выборе, он точно знал, что ему нужна именно такая жена, как Хилари Боуэн. Ее отец и дед были банкирами, возглавлявшими одну крупную компанию в Филадельфии, там они и познакомились с ней. Единственный родной брат убит в Иорктауне во время войны. Хилари оставалась истинной патриоткой даже спустя пять лет после ее окончания. Она отвергала, даже презирала, все британское. По крайней мере так считала его семья. Однако Ноя нисколько не волновало отношение Хилари к его английским родственникам со стороны братьев или сестер. По мере все большего увлечения работой в правительстве Ной понял, что она могла бы ему очень пригодиться как надежный партнер.

– Ты хорошо подумал, прежде чем решил жениться на Хилари? – спросила его мать вскоре после знакомства с девушкой. – А как же страсть? Любовь?

– Я люблю Хилари, мама, – ответил Ной. Ему никого не хотелось посвящать в свои отношения с невестой. Совершенно ни к чему были бы косые взгляды родственников.

Ной поймал себя на мысли, что думает об одной женщине, а сам завороженно смотрит на другую, ту, которая сейчас сидит напротив, склонившись над ребенком. Теперь, когда все знали, что их драгоценности и деньги находятся Е укромном месте, каждый из пассажиров был погружен в собственные мысли.

Ной с неожиданным злорадством подумал, что если бы сейчас его сопровождала Хилари, то он не испытывал бы столь приятного ощущения от созерцания молодой попутчицы. Ему было легче злиться на Хилари, нежели искать причины своего тайного увлечения юной леди.

Если бы Хилари не была такой упрямой, они бы уже давно поженились и наслаждались свадебным путешествием в Англию. Но ей меньше всего хотелось отправляться именно туда. Свадьба откладывалась еще и по той причине, что мужу пришлось бы тотчас уехать, оставив молодую жену одну. Деловая поездка в Англию предполагала его отсутствие дома в течение нескольких месяцев и не терпела отлагательств. Хотя на самом-то деле он откладывал эту поездку неоднократно, каждый раз надеясь, что вместо него поедет кто-нибудь из родственников.

Какое-то время ситуация складывалась в пользу того, что должны были бы ехать Салем и Эшли, но вскоре Эшли объявила, что ждет ребенка и не хочет, чтобы он родился в Англии. У Иерихона и Рэй совсем не было желания посещать Стенхоуп и Линфилд снова, так как там у них произошли большие неприятности. К сожалению, больше никто из членов семьи не был знаком с тонкостями английских законов в достаточной степени, чтобы справиться с делами обоих поместий. Ною ничего иного не оставалось, как смириться. Однако он и не догадывался о том, что семья преследовала определенную цель, отправляя его в Англию. Всеми силами его пытались разлучить с Хилари. Очевидно, близкие его плохо знали, если думали, что расстояние и месяцы разлуки способны каким-то образом повлиять на чувства Ноя к невесте. Но ничто не отличало его от остальных членов семейства Маклеллапов. Как и им, ему были присущи упрямство и сильная воля.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации