145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 23:14


Автор книги: Эд Макбейн


Жанр: Полицейские детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Эд Макбейн

Послушаем за Глухого

Глава 1

Живительный душистый ветерок, набегавший со стороны парка, лениво вздыхал в широких открытых окнах участка. Было пятнадцатое апреля, и столбик термометра не опускался ниже двадцати градусов. Мейер в одиночестве сидел за своим столом и медленно перелистывал отчет районного отделения; золотистые блики подрагивали на его лысой голове, на губах застыла блаженная улыбка, хотя Мейер читал сводку ограблений. Щека покоилась на ладони согнутой руки, голубые глаза скользили по напечатанной странице, и сидел он в солнечном свете, как еврейский ангел на крыше собора Дуомо. Даже звонок телефона в этот яркий весенний день прозвучал для него как щебетанье тысячи жаворонков.

– Детектив Мейер, – сказал он, – восемьдесят седьмой участок.

– Я вернулся, – сказал голос.

– Рад слышать, – благодушно отозвался Мейер. – Вот только знать бы еще, кто именно вернулся.

– Ну-ну, детектив Мейер, – сказал голос. – Ты не мог забыть меня так скоро, ведь правда?

В звуке голоса было что-то неуловимо знакомое. Мейер пришел в себя.

– Я слишком занят, чтобы играться, мистер, – сказал он, нахмурившись. – Кто это?

– Говори громче, – ответил голос. – У меня плоховато со слухом.

Внешне ничего не изменилось. Телефоны и печатные машинки, картотека и камеры для арестованных, охладитель воды, плакаты разыскиваемых, приспособление для снятия отпечатков пальцев, столы, стулья – все еще было омыто солнечным ярким светом. Но, несмотря на летающие в воздухе золотые пылинки, Мейеру показалось, что комната сразу как-то выцвела, будто этот напомнивший о себе голос лишил комнату привлекательности и обнажил всю ее убогую сущность. Нахмуренное лицо Мейера совсем омрачилось. Телефон молчал, только тихо потрескивало в трубке. Он был в комнате отделения и потому не мог организовать проверку анонимного абонента. Кроме того, опыт подсказывал ему, что этот человек (если это действительно был тот, о ком думал Мейер) не будет долго висеть на линии и не даст возможности блеснуть виртуозам из телефонной компании. Он уже пожалел было, что вообще снял трубку, – довольно странная мысль для дежурного полицейского. Молчание затягивалось. Мейер не знал, что предпринять, чувствуя себя глупым и беспомощным. В голове крутилось одно: «Боже мой, это опять началось!..»

– Послушайте, – сказал он. – Может, вы все-таки представитесь?

– Ты и так меня знаешь.

– Нет, не знаю.

– В таком случае, ты даже глупее, чем я подозревал.

Затем последовала еще одна долгая пауза.

– Эй! – позвал Мейер.

– Ага, – отозвался голос.

– Чего ты хочешь?

– Спокойно, спокойно, – сказал голос.

– Черт побери, что тебе нужно? – взорвался Мейер.

– Если ты будешь богохульствовать, – заявил голос, – я вообще не стану с тобой говорить.

В трубке раздался тихий щелчок. Мейер уставился на замолчавшую трубку, затем кивнул и положил ее на аппарат.

Если случилось так, что вы стали полицейским, то всегда найдется пара людей, в которых вы не испытываете никакой необходимости.

Глухой был именно из этих людей. Для полицейских он был без всякой надобности с момента его первого появления, когда он посеял панику в половине города со своей неудавшейся попыткой ограбления банка. Не нужен он был полиции и на следующий раз, когда собирался убить заместителя мэра города, а заодно кучу других с целью вымогательства, и только чудо помешало осуществиться этому тщательно продуманному преступлению. Вот и сейчас он им был совсем не нужен. За каким бы чертом он ни появился, снова сталкиваться с ним не хотелось.

– Кому он вообще нужен? – недовольно пробурчал лейтенант Питер Бернс, детектив. – Лично мне он сейчас совсем не нужен. А ты уверен, что это именно он?

– Голос вроде его.

– Мне некогда им заниматься, когда у меня висит этот взломщик с кошками, – заявил Бернс.

Он встал из-за стола и подошел к открытому окну. В парке через дорогу не спеша прогуливались влюбленные, молодые мамаши толкали детские коляски, девочки прыгали через веревочку, а патрульный полицейский болтал с мужчиной, выгуливавшим собаку.

– Мне он не нужен, – повторил Бернс и вздохнул. Затем лейтенант резко отвернулся от окна. Он был некрупным, но широкоплечим мужчиной, с волосами скорее белыми, чем седыми, с грубо обтесанными чертами лица и с твердым взглядом голубых глаз. Он оставлял впечатление сдержанной силы, казалось, что эта сила была закалена, заточена, а потом спрятана в ножны, Он неожиданно улыбнулся, удивив Мейера.

– Если он еще позвонит, – сказал Бернс, – скажи, что мы все ушли.

– Очень смешно, – мрачно заметил Мейер.

– Между прочим, мы даже не уверены, что это он.

– Я думаю, это все-таки он, – сказал Мейер.

– Ладно, давай подождем, может, он еще позвонит.

– О, если это он, то позвонит обязательно! – заверил Мейер.

– Кстати, а что с этим проклятым взломщиком? – спросил Бернс. – Так он, пожалуй, обчистит все дома на Ричардсон, если мы его вскоре не возьмем.

– Там сейчас Клинг, – ответил Мейер.

– Как только вернется, сразу его ко мне с рапортом, – сказал Бернс.

– А что мне делать с Глухим?

Бернс пожал плечами.

– Послушать его, узнать, что ему нужно, – он улыбнулся, еще раз удивив Мейера, – Может, он хочет забежать мимоходом.

– Ну да, конечно, – хмыкнул Мейер.

Ричардсон Драйв была боковая широкая улица позади Силвермайн Оувел. На ней стояло шестнадцать больших жилых домов, и дюжину из них за последний месяц посетил кошачий взломщик.

В полицейской мифологии взломщики – сливки преступного мира. Будучи высококлассными профессионалами, они умеют мгновенно и беззвучно вскрыть двери или окна и забраться в квартиру, точно оценить, где может быть спрятан ящичек с ювелирными изделиями, быстро и тщательно перешерстить всю квартиру, а затем исчезнуть так же беззвучно, как появились. Согласно профессиональным сказкам, они все как один джентльмены, не прибегающие к насилию, если их не провоцировать или не ставить в безвыходное положение. Послушав полицейские байки о взломщиках (кроме, конечно, взломщиков-наркоманов, основная масса которых – беспомощные дилетанты), можно подумать, что их работа требует тщательных тренировок, большого дарования, сверхъестественной самодисциплины и огромной смелости. Не случайно фраза «дух взломщика» перекочевала в обиходную речь из полицейского лексикона. Это недоброжелательное уважение, этот полупоклон со стороны следователей, полностью подтвердились в полдень пятнадцатого апреля, когда детектив Берт Клинг разговаривал с мистером и миссис Анджиери в их квартире на Ричардсон Драйв, 638.

– Чисто, хоть целуй, – сказал Клинг, в восхищении приподняв бровь, и это относилось к тому факту, что а квартире не было ни малейших следов, ни отметин от стамески на окнах, ни выбитых цилиндров в замке, ни причудливых свидетельств работы стеклорезом или ломиком.

– Вы закрывали все двери и окна, когда уезжали? – спросил он.

– Да, – ответил мистер Анджиери.

Это был мужчина лет пятидесяти, хорошо загоревший к в рубашке дикой расцветки с короткими рукавами. И то, и другое явно было приобретено на Ямайке.

– Мы всегда закрываемся, – добавил он. – Это ведь город.

Клинг опять смотрел на дверной замок. Это был не тот тип, который можно открыть пластинкой целлулоида, но и следов подбора не было никаких.

– Есть еще у кого-нибудь ключ от вашей квартиры? – спросил он, закрывая дверь.

– Есть. У управляющего. У него ключи от всех квартир в доме.

– Я имею в виду – кроме него, – сказал Клинг.

– У моей матери есть, – сказала миссис Анджиери.

Она была невысокая, чуть моложе мужа. Глаза ее беспокойно метались по квартире. Клинг знал, что у нее сейчас протекала первая реакция, она только осознавала, что кто-то проник в их личное пространство, кто-то вошел в их дом и безнаказанно бродил по нему, что кто-то держал в руках ее собственность и забрал ее вещи, по праву принадлежащие ей. То, что украдено, не было самым важным, ювелирные изделия скорее всего застрахованы. Очевидно, сама мысль потрясла ее. Если кто-то может войти и украсть, то почему кто-нибудь другой не войдет, чтобы убить?

– Могла она приходить сюда, пока вас не было? Я имею в виду вашу мать.

– А зачем?

– Ну, я не знаю. Чтобы присмотреть...

– Нет.

– Полить цветы...

– У нас нет цветов, – сказал Анджиери.

– Кроме того, моей матери восемьдесят четыре года, – добавила миссис Анджиери. – Она редко уезжает из Риверхеда. Она живет в Риверхеде.

– Могла она дать кому-нибудь ваши ключи?

– Я не думаю, чтобы она вообще помнила, что у нее есть наши ключи. Мы дали ей ключи несколько лет назад, когда только въехали сюда. Вряд ли она ими когда-нибудь пользовалась.

– Видите ли в чем дело, – сказал Клинг. – Следов взлома нет. Логичнее всего предположить, что он вошел сюда при помощи ключа.

– Ну, полно, я не думаю, чтобы это сделал мистер Кой, – сказал Анджиери.

– Кто?

– Мистер Кой. Управляющий. Он бы не сделал ничего такого, правда, Мэри?

– Конечно, нет, – подтвердила его жена.

– Тем не менее, я с ним поговорю, – сказал Клинг. – Дело в том, что в этом квартале произошло двенадцать взломов и модус операнда у всех одинаковый – ни следов вторжения, ни отпечатков. Поэтому, если это не банда управляющих, которые занялись взломом, то...

И Клинг улыбнулся. Миссис Анджиери улыбнулась в ответ. Он напомнил ей ее сына, разве что волосы были разные. У сына – каштановые, а Клинг – блондин. Ее сын был крупный парень, выше шести футов ростом, чем напоминал Клинга, а кроме этого, у обоих была приятная мальчишеская улыбка. Это несколько примирило ее с мыслью об ограблении.

– Мне нужен перечень всего похищенного, – сказал Клинг, – и тогда мы...

– Есть шансы, что похищенное возвратится? – спросил Анджиери.

– Видите ли в чем дело, мы разошлем перечень всем комиссионным магазинам в городе. Иногда это дает очень неплохие результаты. Однако, временами вещи уходят из города и тогда их вернуть очень сложно.

– Вряд ли он понес драгоценности в комиссионку.

– Ну, иногда бывает, – сказал Клинг. – Хотя, если быть откровенным, я думаю, что здесь мы имеем дело с вором крупного калибра, и, как мне кажется, он работает через перекупщика. Я могу и ошибаться. Все равно не повредит, если комиссионные будут знать, какие драгоценности мы ищем.

Мистер Анджиери хмыкнул с сомнением.

– Я еще хотел спросить, – сказал Клинг. – Котенка тут не было?

– Чего-чего?

– Котенка. Взломщик обычно оставляет котенка.

– Кто-кто?

– Ну, тот самый взломщик, о котором я говорил.

– Оставляет котенка?

– Вот именно. Что-то вроде визитной карточки. Среди взломщиков довольно много умных ребят, и им, конечно, кажется, что они могут долго безнаказанно морочить голову честным гражданам и полиции.

– Да-а, – протянул мистер Анджиери. – Если он совершил уже двенадцать краж, и вы до сих пор не в состоянии его поймать, то вы, мне думается, правы, он действительно водит вас за нос.

Клинг покашлял, прочищая горло.

– Но здесь, насколько я знаю, нет котенка...

– Нет.

– Он обычно оставляет котят на туалетном столике. Маленьких, но каждый раз разных. Не больше месяца от роду.

– Но почему котят?

– Ну, наверное, это он так шутит. Я же вам говорил, что это его визитная карточка.

– М-да, – задумчиво произнес мистер Анджиери.

– Итак, давайте я составлю список пропавших вещей.

Управляющий Реджинальд Кой оказался негром. Он поведал Клингу, что работает в этой должности с момента демобилизации из армии в 1945 году. Он сражался в пехоте, участвовал в операциях по освобождению Италии, где и схлопотал пулевое ранение в ногу. С тех пор он сильно прихрамывал. Военная пенсия и жалование управляющего обеспечивали безбедное существование для его жены и троих детей. Семья Коя жила в квартире из шести комнат на первом этаже.

Время было за полдень. Клинг и Кой сидели за стерильно чистым кухонным столом и, прихлебывая пиво, вели беседу. Из другой комнаты, где дети смотрели по телевизору мультфильмы, доносился веселый детский смех, перемешиваясь с голосами взрослых.

У Реджинальда Коя был отличный послужной список. Ребята из архива поработали на славу. Кой – ветеран второй мировой войны, был тяжело ранен, всегда много и честно трудился, был примерным мужем и отцом, дружелюбным, приятным в общении человеком. Любого полицейского, который плохо бы относился к Кою, можно было бы смело назвать расистом, придирающимся к цвету кожи, лжецом, нарушающим устои общества, и вообще малокультурным человеком. Клинг попробовал с самого начала объективно подойти к Кою, но понял, что его симпатии к ветерану помимо воли овладевают им все больше. Кой сразу понравился детективу. Не мог такой человек иметь что-то общее с ограблением. Само это сопоставление не укладывалось в голове Клинга. Но Кой имел дубликаты ключей, и потом, даже самые кроткие ангелы, случается, проламывают своим матерям головы, и Клинг был обязан задать этому человеку обычные в таких случаях вопросы. По крайней мере, нужно было о чем-то говорить, пока они мирно пили превосходное пиво.

– Мистер и миссис Анджиери сказали, что они уехали на Ямайку двадцать шестого марта. Это совпадает с вашими записями?

– Да, – кивнул Кой. – Они улетели в пятницу, поздно вечером. Сказали мне, что уезжают, и просили присматривать за квартирой. Мне ведь по долгу службы нужно знать, кто живет в данный момент в доме, а кто нет.

– Так вы присматривали за квартирой, мистер Кой?

– Да, – ответил Кой и, поднеся бокал с пивом к губам, с видимым удовольствием отхлебнул большой глоток.

– Каким образом?

– Я заглядывал туда пару раз.

– Когда это было?

– Первый раз в среду, на следующей неделе после их отъезда, и еще раз в прошлую среду.

– Вы закрывали дверь после этого?

– Конечно!

– А не показалось ли вам, что кто-то уже побывал в квартире?

– Нет. Все находилось на своих местах, все шкафы закрыты, все чисто и убрано. Все было в порядке, не то, что сейчас, когда они вернулись.

– Значит, в среду вы были здесь?

– Да, в прошлую среду.

– Это у нас было... – Клинг достал карманный календарик. – Седьмое апреля.

– Наверное. Я не помню точно, какое это было число.

– Все верно, седьмое апреля.

– Значит, так тому и быть, – согласился Кой, кивая головой.

– Из этого следует, что квартира была ограблена между средой и вчерашней ночью. Может, вы заметили кого-либо постороннего, заходившего в здание в этот промежуток времени?

– Нет. Я очень внимательно слежу за всем в доме. Сейчас вокруг болтается много разного жулья, которое под видом ремонтников или разносчиков так и мечтает забраться внутрь и стащить все, что плохо лежит. Я держу ухо востро. Наш районный полицейский тоже хороший парень, он прекрасно знает всех живущих в нашем районе и частенько останавливает чужаков, чтобы выяснить, зачем они явились сюда.

– А как его зовут?

– Майк Ингерсол. Он давно уже здесь служит.

– Да, я его знаю, – сказал Клинг.

– Мне помнится он начал работать здесь в шестидесятом году или что-то вроде этого. Он моложе меня, должно быть, ему сейчас около сорока. Он очень хороший полицейский, дважды награждался за храбрость. Мне он очень нравится.

– Когда вы обнаружили кражу, мистер Кой?

– Да нет же, это не я обнаружил. Когда я там был последний раз, все было в порядке. Это Анджиери обнаружили кражу, когда вернулись домой вчера вечером. Они сразу вызвали полицию.

Кой отпил пива и сказал:

– Вы думаете, это ограбление как-то связано с другими, которые произошли в нашем квартале?

– Да, очень на это похоже.

– А как вы думаете, каким образом он проникает в квартиры? – спросил Кой.

– Через входную дверь.

– Да, но как?

– Открывает ключом.

– Не думаете ли вы...

– Нет.

– Если вы меня подозреваете, мистер Клинг, то лучше бы вы так прямо мне и сказали.

– Я не думаю, что вы каким-то образом замешаны в этих ограблениях, мистер Кой.

– Спасибо, – сказал Кой и, открыв холодильник, вопросительно взглянул на Клинга. – Еще баночку пивка?

– Спасибо, у меня еще куча дел.

– Приятно было познакомиться с таким хорошим человеком.

Джозеф Анджиери позвонил в полицейский участок около шести часов вечера, как раз когда Клинг собрался уходить домой.

– Мистер Клинг, – сказал потерпевший, – мы нашли кота.

– Простите, не понял.

– Котенка. Вы же говорили, что взломщик всегда оставляет...

– Да-да. Где вы его нашли?

– За платяным шкафом. Мертвого. Худющий, маленький, серый с белым. Наверное, свалился со шкафа и сломал себе шею, – Анджиери помолчал. – Так что, мне сохранить его до вашего приезда?

– Нет-нет, он мне не нужен.

– Но что мне с ним делать? – спросил Анджиери.

– Ну... избавиться от него как-нибудь.

– Может, выбросить его в мусорник?

– Пожалуй.

– А может похоронить его в парке?

– Как вам больше нравится, мистер Анджиери.

– Несчастное создание, – еще раз печально повторил мистер Анджиери. – Вы знаете, я кое-что припомнил после того, как вы ушли.

– Что именно?

– Замок на входной двери. Мы его сменили как раз перед отъездом на Ямайку. Ну, из-за всех этих краж в нашем районе. Нам показалось, что так будет надежнее. Так что если у кого-то и был еще ключ...

– Понятно, мистер Анджиери. Я вас прекрасно понял. Как зовут мастера, который вставлял вам новый замок?

Глава 2

Детектив Стив Карелла был высоким мужчиной с телом и походкой тренированного атлета. Карие, странно раскосые глаза и скуластое лицо придавали ему несколько восточный облик, что, впрочем, вполне соответствовало его итальянскому происхождению. Этот разрез глаз временами придавал ему грустный вид, что не очень соответствовало его оптимистической внешности. Он мягко скользнул к зазвонившему телефону, как игрок за легким мячом, поднял трубку и, усевшись на край стола одним плавным движением, сказал:

– Восемьдесят седьмой участок, детектив Карелла слушает.

– Ты заплатил налог на доходы, детектив Карелла? Было утро, пятница, шестнадцатое апреля. Карелла заплатил налоги еще девятого, за целых шесть дней до конца срока выплат. Именно поэтому он решил, что звонит ему Сэм Гроссман из лаборатории или Ролли Шабрье из районной прокуратуры (оба славились своими телефонными шуточками), но все равно почувствовал обычный для американского гражданина испуг, который испытывают все, услыхав голос чиновника Налогового управления.

– Да, заплатил, – сказал он и подумал, что справился с ответом в целом неплохо. – Простите, а с кем я говорю?

– Никто меня уже не помнит, – сказал голос скорбно. – Я начинаю подозревать, что мною пренебрегают.

– Ох, – вздохнул Карелла, – это ты.

– Ах, да, это я.

– Детектив Мейер говорил, что ты звонил. Как дела?

Карелла помахал Холу Уиллису, сидевшему в противоположном углу комнаты. Уиллис взглянул на него удивленно. Карелла покрутил пальцем, как бы набирая номер. Уиллис кивнул и тут же позвонил в отдел безопасности телефонной компании, попросив определить, откуда вызывают номер Кареллы.

Голос продолжал:

– Сейчас я в порядке. А вообще не так давно меня подстрелили. Ты ведь знаешь это, детектив Карелла?

– Конечно, я это знаю.

– В ателье мод, на Калвер-авеню.

– Ну да.

– Кстати, если я верно припоминаю, именно ты стрелял в меня, детектив Карелла.

– Да, мне тоже это припоминается.

Карелла посмотрел на Уиллиса и вопросительно поднял брови. Уиллис кивнул и поощрительно махнул рукой, мол, держи его подольше.

– Это довольно болезненно, – сказал Глухой.

– Да уж, пулевое ранение должно быть очень болезненным.

– Но потом ведь и в тебя попали.

– Действительно, я тоже получил.

– Кстати, если я верно помню, именно я подстрелил тебя.

– Из охотничьего ружья, так ведь?

– А поэтому мы квиты, я думаю.

– Ну, не совсем. Получить пулю из охотничьего ружья гораздо больнее, чем из пистолета.

– Ты пытаешься определить, откуда звонят, детектив Карелла?

– А как бы я это мог? Я тут один.

– Я думаю, ты врешь, – сказал Глухой и повесил трубку.

Карелла спросил Уиллиса:

– Что-нибудь есть?

– Мисс Сэлливан? – сказал Уиллис в трубку.

Послушал, кивнул и сказал:

– Спасибо за попытку, мисс.

Повесив трубку, он вопросительно посмотрел на Кареллу:

– А когда у нас последний раз получалось?

Уиллис был невысок ростом (он был вообще самым маленьким в отделении, с трудом натянув требуемые в управлении пять футов восемь дюймов), с небольшими руками и беспокойными глазами резвого терьера. Он подошел к столу Кареллы пружинящей походкой, как будто был в теннисках.

– Он еще позвонит, – сказал Карелла.

– Со стороны казалось, будто ты болтаешь с приятелем, – заметил Уиллис.

– В некотором смысле мы и есть приятели, старые приятели.

– Что мне делать, если он позвонит опять? Еще раз заниматься этой ерундой?

– Да нет, он знает, как с этим справиться. Никогда не говорит больше нескольких минут.

Уиллис спросил:

– Какого черта ему нужно?

– А кто его знает? – ответил Карелла и задумался о том, что сказал минуту назад: «В некотором смысле мы и есть старые приятели».

Он вдруг осознал, что перестал считать Глухого смертельным врагом, и теперь думал, что это произошло потому, что его жена Тедди была глухонемая. В их отношениях не было и намека на непонимание, ее глаза были ее ушами, а руки говорили. Пантомимой она могла обрушить крышу и успокоить его раздражение, просто прикрыв глаза. Глаза у нее – карие, почти такие же темные, как ее черные волосы. И она внимательно смотрела на него этими карими глазами, ловила движение его губ, следила за его руками, движущимися в алфавите глухонемых, которому она его научила и на котором он говорил бегло и со свойственной ему ясностью. Она была красива, пылка, отзывчива и умна, как дьявол. Да, она была глухонемая, но Карелла не считал это недостатком, он приравнивал эту ее особенность к черной кружевной бабочке, которую она вытатуировала на левом плече давным-давно, и обе эти странности были внешними признаками женщины, которую он любил.

Когда-то он ненавидел Глухого. Теперь это прошло. Когда-то Глухой держал в страхе его разум и нервы. Теперь и это прошло. Он почему-то был даже рад, что Глухой вернулся, но, в то же время, искренне желал, чтобы Глухой убрался подальше. Правда, все разрушала мысль, что он будет всякий раз убираться, чтобы потом обязательно вернуться. Все это было слишком запутанно. Карелла кивнул своим мыслям и подкатил к себе столик с пишущей машинкой.

От стола Уиллиса донеслось:

– Нам он не нужен вовсе. Особенно в эту пору, когда идет потепление.

Часы на стене участка показывали 10.51.

Со времени последнего звонка Глухого прошло полчаса. Он больше не звонил, и Карелла не чувствовал разочарования. Как бы в подтверждение мнения Уиллиса о том, что Глухой особенно не нужен во время потепления, в участке толпились полицейские, нарушители закона, потерпевшие – и все это в тихое приятное утро пятницы, когда солнце сияет в чистом голубом небе, а температура прочно уселась на отметке двадцать два градуса.

В теплой погоде было что-то, от чего преступления плодились, как тараканы. Полицейским восемьдесят седьмого участка не слишком нравился так называемый «тихий сезон», тем не менее им было ясно, что зимой преступлений совершалось меньше. В зимние месяцы голова болела у пожарных. Домовладельцы в трущобах не слишком славились щедростью и не поддерживали требуемую температуру в своих многоквартирных домах, не взирая на постановления Совета Здравоохранения. Правда, квартиры в некоторых домах боковых улочек, отходящих от Калвер– и Эйнсли-авеню были чуть теплее, но общей картины это не меняло. Жильцы, одолеваемые крысами и паршивой электропроводкой, отваливающейся штукатуркой и текущими трубами, частенько решали внести чуточку тепла в свою жизнь при помощи дешевых керосиновых горелок, которые были весьма огнеопасны. В любую из ночей на территории восемьдесят седьмого участка могло случиться больше пожаров, чем в любом другом районе города. С другой стороны – пробитых голов было меньше. Страстям трудно разгореться, особенно если ты промерз до пятой точки. Но зима ушла из города, уже пришла весна, а с ней все соответствующие обряды, все земные радости и праздничная песнь бытия. Жизненные соки пришли в движение, и нигде они так не перехлестывали через край, как на территории восемьдесят седьмого – здесь жизнь и смерть частенько слишком переплетались и жизненные соки приобретали ярко красный цвет.

У человека, висевшего на руке патрульного полицейского, в груди торчала стрела. Мясников из скорой помощи уже вызвали, но пока полицейские растерянно смотрели на потерпевшего и явно не знали, что с ним делать. До этого у них на участке не было людей с торчащей из груди стрелой, наконечник которой в довершение всего вышел из спины.

– Зачем вы притащили его сюда? – яростным шепотом спрашивал Уиллис у патрульного.

– А что, по-вашему, я должен был сделать? Оставить его, чтобы он болтался по парку?

– Вот именно, это ты и должен был сделать, – шептал Уиллис. – Пусть о нем заботятся врачи. Этот парень может предъявить нам иск, знаешь ты это? За то, что вы притащили его сюда.

Патрульный задумался.

– А что, действительно может? – прошептал он и побледнел.

– Все в порядке, садитесь, – сказал Уиллис мужчине. – Вы меня слышите? Садитесь.

– Я ранен, – сказал мужчина.

– Да-да, мы знаем. А сейчас сядьте. Будьте добры, присядьте! Что же, черт побери, с вами произошло?

– Меня ранили, – сказал мужчина.

– Кто это сделал?

– Не знаю. Неужели в городе появились индейцы?

– Скорая уже едет, – сказал Уиллис. – Садитесь!

– Я лучше постою.

– Почему?

– Когда сидишь, больше болит.

– Крови вы немного потеряли, – успокаивающе сказал Уиллис.

– Знаю. Но здорово болит. Вы вызвали скорую?

– Я только что сказал вам, что вызвали.

– Сколько сейчас времени?

– Почти одиннадцать.

– Я прогуливался по парку, – сказал мужчина. – Потом почувствовал такую острую боль в груди, что решил, что у меня сердечный приступ. Глянул вниз, а во мне торчит стрела.

– Хорошо, садитесь, прошу вас, а то я нервничаю.

– Скорая едет?

– Едет, едет.

В клетке для арестованных на другом конце комнаты нервно ходила высокая блондинка в белой блузке и желто-коричневой юбке. Внезапно она шагнула к металлической решетке.

– Выпустите меня отсюда, я ничего не сделала!

– А патрульный говорит, что ты много чего сделала, – ответил ей Карелла. – Ты бритвой изрезала своему парню все лицо и шею.

– Он это заслужил! – выкрикнула девушка. – Выпустите меня!

– Мы тебя арестовали за физическое насилие первой степени, – успокоил ее Карелла. – Как только поостынешь, я сниму у тебя отпечатки пальцев.

– Я вообще не поостыну.

– Ну, времени у нас сколько угодно.

– Знаете, что я сделаю?

– Ты успокоишься, а потом мы снимем отпечатки пальцев. А потом, если ты хоть что-нибудь соображаешь, ты начнешь молиться, чтобы твой парень выжил.

– Надеюсь, он умрет. Выпустите меня отсюда!

– Никто тебя не выпустит! Прекрати орать, у меня уже уши болят.

– Сейчас я порву свою одежду и заявлю, что вы пытались меня изнасиловать.

– Валяй, а мы полюбуемся.

– Вы думаете, я шучу?

– Хол, Хол, здесь девушка собирается раздеваться!

– Пускай себе раздевается.

– ...вашу мать, – сказала девушка.

– Красиво сказано, – заметил Карелла.

– Вы думаете, я этого не сделаю?

– Да делай, кого это трогает, – сказал Карелла и отвернулся от клетки, чтобы подойти к полицейскому, стоявшему позади двух подростков, прикованных наручниками друг к другу и к тяжелой деревянной ножке стола для снятия отпечатков пальцев.

– Ну, что мы здесь имеем? – спросил Карелла у патрульного.

– Въехали на кадиллаке в окно овощной лавки на Стем. Оба обдолбанные, – сказал полицейский. – «Кадди» два дня назад угнали в Саут Сайде. Он значится в списках угнанных машин.

– Сними блузку, душенька! – заорал вдруг один из парней через комнату. – Покажи нам свои сиськи!

– А мы скажем, что они прыгали на тебя! – крикнул второй, хихикая. – Валяй, детка!

– Кто-нибудь ранен? – спросил Карелла.

– Кроме владельца, никто не пострадал, а он, между прочим, сидел за кассой.

– Что на это скажете? – обратился Карелла к парням.

– Что скажем насчет чего? – спросил первый парень.

У него были длинные кучерявые черные волосы и густая черная борода. Парень был в джинсах и открытой спортивной рубашке, поверх которой была надета коричневая ветровка. Он не отрываясь смотрел на клетку, в которой девушка опять начала метаться.

– Вы въехали на машине в витрину?

– На какой машине? – спросил парень.

– Голубой «кадди», который в среду ночью угнали от дома 1604 по Стюарт Плейс, – сказал патрульный.

– Ты бредишь, – ответил ему парень.

– Рви долой свою блузку, дорогая! – снова заорал второй парень.

Был он меньше, чем приятель, с вьющимися каштановыми волосами, в коричневых брюках и мексиканском пончо. Рубашки под пончо явно не было. Как и его друг, он не отрывал глаз от девушки в клетке, словно гипнотизируя ее.

– Давай! – кричал он. – Или духу не хватает?

– Заткнись, отребье, – ответила она.

– Вы угнали эту машину? – спросил Карелла.

– Не пойму, о какой машине идет речь, – сказал парень.

– О машине, на которой вы въехали в окно овощной лавки.

– Ни на какой машине мы не ездили, дядя, – сказал первый парень.

– Мы ле-та-ли, дядя, – раздельно произнес второй парень, и оба зашлись от хохота.

– Лучше не записывай их показания до тех пор, пока они не поймут, что происходит, – сказал Карелла. – Отведи их вниз, Фред. Скажи сержанту Мерчисону, что они обдолбанные и не понимают своих прав.

Он повернулся к стоявшему ближе парню и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Пятьдесят восемь, – ответил парень.

– Шестьдесят девять, – сказал второй, и они опять захохотали.

– Отведи их вниз, – сказал Карелла. – Пусть их держат отдельно от всех, они могут быть несовершеннолетними.

Патрульный отстегнул наручники, которыми парни были пристегнуты к ножке стола. В то время, как он вел их к дощатой перегородке, отделяющей комнату отдела от коридора, бородатый парень опять повернулся к решетке и заорал:

– Тебе, наверное, и показать-то нечего!

Потом он опять захохотал, особенно после того, как патрульный подтолкнул его в зад дубинкой.

– Думаете, я не сделаю этого? – не унималась девушка.

– Золотце, нам безразлично, что ты сделаешь, – ответил Карелла и отошел к столу Клинга, за которым сидела пожилая женщина в длинном черном пальто, скромно скрестив руки на груди.

– Che vergogna,[1]– сказала женщина, неодобрительно кивнув на девушку в клетке.

– М-да, – ответил Карелла. – Вы по-английски говорите, синьора?

– Я в Америке уже сорок лет.

– Не будете ли вы так добры рассказать мне, что произошло?

– Кто-то украл мой кошелек.

Карелла придвинул блокнот поближе к себе.

– Как вас зовут, синьора?

– Катарина ди Паоло.

– Ваш адрес?

– Эй, вы что, шутите? – послышался посторонний голос из-за ограждения.

Карелла поднял глаза. Санитар скорой помощи, весь в белом, с недоверием заглядывал в комнату.

– Здесь действительно есть раненный стрелой?

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации