112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 3 августа 2015, 14:00


Автор книги: Елена Любимова


Жанр: Детская психология, Книги по психологии


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Елена Любимова
Как отучить ребенка врать

© Любимова Е. В., 2015

© ООО «Издательство „Вектор“», 2015

Введение

Как известно, человеческие взаимоотношения сплошь выстроены на умении своевременно и убедительно лгать, а также говорить правду в тех редких случаях, когда это необходимо или может принести дополнительную выгоду. Всех нас в детстве учили, что врать нехорошо… И тем не менее впоследствии во взрослой жизни все мы быстро убеждались на личном опыте, что в этом нас родители тоже обманули. То есть что ложь иногда совершенно необходима или неизбежна. И что в таких ситуациях правда приносит несравнимо больше неприятностей с далеко идущими последствиями.

На умении последовательно лгать или говорить правду выстроены все сферы взрослой жизни – политика, бизнес, даже семейные отношения, в которых тоже находится (мы наверняка с этим согласимся) место более или менее крупным обманам, недомолвкам. Разумеется, в сфере личной жизни ложь занимает не столь значимое и почетное место, как в общественной, – особенно если эта жизнь планируется как счастливая и долгая… И все же постараемся не льстить себе и другим: без ежедневных обманов разного масштаба ни о каком благополучном существовании в социуме у каждого из нас не могло бы быть и речи. Эта тысяча случаев на дню, когда мы врем или, так сказать, привираем, имеет множество названий, тоже стремящихся замаскировать ее суть. Например, ее зовут и «житейской мудростью», и «дипломатией», и «ложью во благо», и множеством других оборотов.

Взрослые люди быстро отвыкают краснеть, выпрашивая у начальника отгул под предлогом насквозь лживой истории о проблемах со здоровьем детей, а также оправдывая свое опоздание не менее «достоверной» историей о спрятанных этими же сорванцами ключах от машины. Однако едва они сталкиваются с первым случаем неправды, прозвучавшей из уст детей, которые только что, как теперь уверен начальник, «хворали» и «игрались с ключами», в них поднимается буря возмущения!.. Как, собственные чада, оказывается, лгут им, своим родителям, в глаза так же беззастенчиво?! В действительности, как видим, ничего необычного здесь нет: при такой распространенности лжи в целом и виртуозном копировании детьми повадок взрослых это нисколько не странно. Скорее, наоборот, странен взрослый, сложившийся человек, который говорит всегда одну лишь правду, поскольку он так и не понял выгод, приносимых «житейской мудростью», и не научился использовать ее при необходимости!

Таким образом, ложь естественна для взрослых, и у детей есть целый ряд причин учиться ей с ранних лет. Во-первых, такова общая особенность детского возраста – неуемная фантазия и слабая способность отличить ее от реальности. Во-вторых, наши чада по сотне раз на дню становятся свидетелями вранья со стороны взрослых – в том числе по отношению к ним и друг к другу. В-третьих, целый ряд примеров учит их, что ложь часто выгоднее правды, поскольку в семейном кругу невозможно стать свидетелем ситуации, когда вскрывшийся обман портит деловую репутацию или карьеру… В этих условиях, по сути, все объяснения на тему «врать нехорошо» сводятся исключительно к обучению ребенка различать, когда врать не просто хорошо, но и необходимо, а когда выгоднее и разумнее просто сказать правду.

Такого навыка от природы у детей, безусловно, нет – ложь служит частью общения людей друг с другом, и появляется она на стыке разницы в их интересах. Например, понятно, что ложь будет во благо, когда начальник хочет видеть нас на внеурочном совещании, а нас эта перспектива не радует, и причины дефицита рвения здесь вполне прозрачны. Но поскольку у него нет права нас обязать, а мы не хотели бы ставить отношения с ним под сомнение путем прямого отказа, дилемму решает «легенда» с «приключениями» нашего чада то в больнице с корью, то еще где-нибудь, где он, к счастью, в реальности никогда и не бывал…

Одним словом, ложь является частью сложных социальных взаимодействий, и дети постигают ее смысл параллельно с постижением этих механизмов. Потому они часто интерпретируют увиденное неверно. До определенного возраста механизмы жизни в обществе для них слишком сложны, чтобы они могли понять все подмеченное так, как следует. Однако сделанные в детстве, пусть и неправильные, выводы наверняка составят основу личности ребенка на всю оставшуюся жизнь – тем более если им не объяснить их ошибку своевременно.

Основная опасность обучения детей социальным отношениям состоит как раз в том, что, если пустить этот процесс на самотек, самостоятельные попытки осознать отдельные особенности этих отношений могут привести к ошибкам, быстро закрепляющимся в виде привычки. В дальнейшем полученные знания формируют взгляды и представления – несомненные части того, что мы зовем уже личностью. В случае с отношением к намеренному обману опасность особенно высока, так как, повторимся, мы сами привыкли начинать разговор с формулировки заведомо ложной. А именно той, что врать «нехорошо» вообще, хотя в частностях это как бы не всегда так… А вот как научить ребенка лгать исключительно во благо (на этот раз – в прямом смысле слова), мы не знаем. Ведь наше собственное обучение начиналось с постулата о необходимости всегда быть честными. А случаи, когда правдивость никому не нужна и несет сплошь негативные последствия, мы, в свою очередь, изучали сами, на личном опыте.

Почему лгут взрослые и дети?

Как мы понимаем, взрослые лгут, обычно, в целях, которые и впрямь плохими не назовешь. У любого взрослого человека имеются намерения, которые он пытается реализовать как можно быстрее, как можно успешнее – в том числе с помощью грамотно выстроенного общения. Как правило, они касаются блага не только личного – учитывают интересы еще группы людей (семьи или, скажем, компании, в которой работает данный конкретный индивид). Потому эгоистическими их назвать нельзя. Словом, сложившийся, полноценный член общества так или иначе учитывает интересы и волю окружающих. Поэтому ложь зрелого индивида подчинена выполнению этой задачи. И используется она лишь с учетом, что часть окружающих изначально либо не склонна помогать в ее достижении, либо даже может этому препятствовать. Как видим, ничего страшного в такой лжи нет. Речь идет просто о попытке привести свои и общественные интересы к общему знаменателю в условиях, когда они не совпадают или совпадают не полностью.

У детей отсутствуют столь сложные механизмы понимания своего и чужого блага. Они быстро дорастают до способности понять, что какие-то их действия могут понравиться окружающим, а какие-то – нет. Более того, они быстро учатся привлекать к себе внимание – в том числе с помощью плохих поступков, поскольку они вызывают более бурную реакцию… Этот навык появляется у малышей неожиданно рано – уже в 2–3 года они могут кусаться, бить родителей, баловаться нарочно, чтобы их заметили и посвятили некоторое время исключительно им. Но, как мы понимаем, до намеренного обмана здесь далеко. На этапе нарочно плохого или хорошего поведения малыш только умеет (или учится) вести себя так, чтобы получить желаемое. Иными словами, он пытается выработать стратегию поведения, оптимальную с точки зрения своих потребностей. А уж какая из них идеально подходит для тех или иных случаев, ему подсказывает реакция окружающих… Но в данном случае речь идет только о самих поступках, хороши они или плохи. То есть ребенок еще видит возможности сделать что-то, а после – скрыть содеянное с какой-то целью. Поэтому, когда он ведет себя дурно, он поступает именно так с определенным намерением – ожидает получить результат от самого поступка, а не от того, что совершенное действие останется тайной.

Понимание, что одни действия лучше совершать публично, а другие – так сказать, втихаря, приходит к детям значительно позже, годам к 5–6. Но, несомненно, основу этой способности создают как раз эти первые эксперименты по манипулированию окружающими. Просто на этапе попыток быть всегда в центре внимания ребенок хочет лишь внимания и заботы о своих нуждах. А впоследствии к этой простой цели добавляются новые, более сложные. В сущности, для первой лжи ребенку нужно лишь прийти к выводу, что многое из желаемого попросту невозможно получить от тех, на кого он изначально ориентировался – в частности, от родителей.

Маленькие детки вообще крайне зависимы от папы с мамой, всегда ждут лишь их одобрения и внимания, требуют их любви. Для ребенка, так сказать, абсолютным центром мироздания является именно семья – родители. Но с течением времени у него все заметнее формируется собственное «Я» – свои потребности и желания, даже прихоти. И до определенного момента эти устремления полностью ориентированы на родительское мнение (ребенок пытается понять, когда он «хороший» для них, а когда «плохой»). Однако постепенно, по мере взросления и развития, малыш начинает все четче осознавать разницу между желаниями своими и их.

Говоря еще проще, если в течение первых нескольких лет жизни слово «нельзя», произнесенное кем-то из родителей, является для него приказом, со временем его опыт наблюдения за взрослыми расширяется. В частности, у ребенка появляются знакомые самые разные – сверстники, в семьях которых выстроены совсем иные взаимоотношения, знакомые родителей (не члены семьи), контакт с которыми и у них, и у него может сложиться весьма своеобразно… Все это растущее множество ситуаций не семейных, осложненных посторонними мотивами, обогащает опыт ребенка. Но в то же время это дает ему понять нечто новое – что не всем людям вокруг так уж важно мнение его папы с мамой по тому или иному поводу.

Кроме того, малыш все чаще оказывается в ситуациях, когда его родителей кто-то не слушается, пусть этот кто-то и взрослый (не такой, как он). Постепенно путем сложения и осмысления ряда таких случаев, ребенок начинает приходить к другим выводам. Например, к тому, что маму с папой в мире, в сущности, и слушается-то беспрекословно один он. А у множества других взрослых или даже детей есть свое мнение, и они готовы отстаивать собственные интересы. Так ребенок понимает, что его желания не столь уж незначительны, даже если они идут вразрез с родительской волей. В результате у него начинается все более активное формирование собственного эго. А человеческое эго стремится не просто привлечь внимание (то есть внимание вообще – неважно, положительное оно будет или отрицательное), но заставить выполнить требуемое. Другими словами, эго стремится подчинить волю окружающих своей независимо от того, насколько желания индивида совпадают с таковыми у всех вокруг.

Естественно, это – новый этап в развитии личности, поскольку у детей эго не развито, и его полностью заменяют устремления, взгляды родителей. Поэтому поначалу малыш выражает свою волю прямо, независимо ни от чего – идет, так сказать, напролом, отвечая на запреты словом «хочу». Разумеется, вскоре он сталкивается с такой же силы упрямством, сопротивлением окружающих – в том числе (и нередко в первую очередь) родителей. Согласимся, что чем сильнее сопротивляется нашей воле ребенок, тем чувствительнее мы стараемся его задеть, наказать, «поставить на место» во всех смыслах. Мы полагаем свои действия справедливыми и «благими» для него же, так как видим в них весьма определенный смысл.

Например, мы часто требуем от детей соблюдать элементарные правила безопасности и гигиены, поскольку понимаем их жизненную необходимость и видим весь спектр проблем, приносимых их игнорированием. Но ребенок этого всего может и не знать – от опыта падений его спасает надетый мамиными руками шлем, а с электрическими розетками он не «общается» потому, что опять-таки мама позаботилась снабдить их крышками… Таким образом, наше естественное стремление оградить чадо от опасностей жизни само порождает у него беспечное отношение к ним и неспособность понять истинную важность послушания!..

В такой ситуации само собой разумеется, что дети воспринимают большую часть родительских «нельзя» как попытку просто испортить им настроение, как неуважение к их желаниям и пр. Такова изначальная, скажем, диспозиция. Ребенок не очень доверяет обороту «это для твоего же блага», поскольку ему не с чем это благо сравнивать – он не сталкивался с последствиями нарушения запрета. А поскольку имеющийся опыт подсказывает ему лишь негативное отношение к требованию мамы (в шлеме и щитках кататься на велосипеде жарче, чем без них), собственные желания уже начинают казаться ему более разумными и оправданными. Поэтому, едва ребенок понимает, что слову «нельзя» можно и не подчиниться, у него даже не возникает колебаний, чьего мнения все-таки лучше придерживаться – своего или родительского. Свое мнение малыш, как правило, может обосновать, в то время как запреты родителей в большинстве ему не совсем понятны или понятны только как бы теоретически. Ведь, к счастью, на практике он пока слушался, не пробовал совать пальчики в мясорубку, не кусал собаку за ухо, не засовывал жучка в нос… А упорство родителей в наказаниях за ослушание довершает дело – ребенок начинает искать обходные пути получить желаемое.

По мере взросления ребенка родители обычно вынуждены ослаблять надзор за ним (в частности, при поступлении в школу или обучающие кружки), так как теперь они физически не могут наблюдать за ним в течение всего дня. Это дает ребенку дополнительное время, когда он может поступать, как считает нужным (ведь ему более не с кем посоветоваться, даже если он захочет!). Кроме того, у него возникает первое понимание, что о действиях, совершенных в этом промежутке, родители могут никогда и не узнать. В конце концов ребенок понимает, что они сами ни одного из его занятий не видели, и для простого детского мышления этого соображения достаточно. Если в этот момент кто-то из сверстников еще и надоумит наше чадо «не рассказывать родителям», дело будет сделано. То есть наш малыш вслед за быстрее развившимся одногруппником усвоит новую полезную истину. А именно ту, согласно которой теперь он может хоть иногда ослушаться родительского «нельзя» совершенно безнаказанно…

Итак, в случае с детьми ответом на вопрос, почему они лгут, даже если ранее взаимоотношения в семье были вполне доверительными, являются две основные истины.

1. Первая состоит в том, что воспитание как процесс вообще не слишком приятно – ни для взрослого, ни, тем более, для ребенка, который еще и не всегда понимает, почему от него требуют того, запрещают это… Именно потому, что даже идеальные родители вынуждены постоянно что-то запрещать и ограничивать волю малыша другими средствами, всецело доверять им ни один ребенок не может и не станет. С одной стороны, он очень этого хочет, поскольку папа с мамой являются центром его, так сказать, вселенной. Однако уже после первого эпизода наказания за какой-либо поступок к нему приходит понимание, что это может повториться. Метод поощрений и наказаний в «исполнении» родителей дает ребенку начальное представление о поступках плохих и хороших. Но кроме того, этот метод еще и формирует у малыша желание совершить плохой поступок и при этом не подвергнуться наказанию. В этом состоит основа лжи у всех без исключения детей мира – кроме, разумеется, тех, которых никогда не ругали и не наказывали.

2. Вторая же истина заключается в том, что все мы развиваемся, учимся ставить собственные, не зависящие от чужого мнения цели и достигать их. Как и было сказано только что, необходимость лгать появляется у детей очень рано, потому что с первых дней жизни они хотят чего-то, а им не дают или не разрешают это. Причины таких запретов детям понятны не всегда, поэтому они ощущают воспитательные меры исключительно как давление, манипулирование, неуважение к их желаниям. Соответственно, чем четче в ребенке с годами оформляется личность, тем сильнее становится его потребность добиться желаемого, несмотря ни на какие аргументы родителей. В этот момент и появляется инструмент лжи, подсказанный опытом наблюдения за другими людьми (в том числе взрослыми) или кем-то из друзей, мнению которых ребенок тоже доверяет.

В чем разница между детским враньем и фантазиями

Таким образом, мы уже выяснили, что взаимоотношения с ребенком, которые ранее казались нам радужными, на деле таковыми не бывают или бывают в единичных, исключительных случаях. В возрасте до 2 лет дети, как правило, плохо сопоставляют похожие ситуации. То есть они с трудом способны запомнить, за что мама наказала их в прошлый раз, и видеть сходство в двух идентичных случаях, разделенных большим промежутком времени. Проще говоря, в эти годы наше чадо часто повторяет свои шалости не нарочно – оно просто быстро забывает, что пару недель назад мама уже отлучала его от груди на несколько часов за укус или удар кулачком… Несомненно, третий-четвертый эпизод одного и того же рода создаст в его памяти прочный след. Но в любом случае, только формирующийся мозг ребенка еще не слишком приспособлен к длительному запоминанию. Тем более что у детей полностью отсутствует жизненный опыт – знания и наблюдения за окружающим миром. Потому детям все вокруг кажется новым, неизведанным. А это значит, что каждый день их жизни заполнен множеством событий и впечатлений – таким калейдоскопом новых эмоций и знаний, что в этом вихре мог бы потеряться даже взрослый, будь он способен на эти ощущения!.. Тем более в этом водовороте тонут не слишком прочные да еще и единичные воспоминания – например, о том эпизоде, когда мама обиделась на один «крошечный» укус.

Вот ребенок и забывает об одном таком случае уже в течение ближайшего часа… А обида мамы по прошествии эпизода (после того как шалун уже отвлекся и занялся чем-то другим) перестает быть ему понятной, поскольку он уже искренне не помнит, с чем она связана. В этом смысле время в детском возрасте летит быстро, а события, произошедшие час назад, кажутся нашим сорванцам незапамятными временами и вообще чуть ли не преданием седой древности. Свойство быстро забывать делает их такими отходчивыми и такими, как нам кажется, упрямыми, способными нашкодить одним и тем же способом десяток раз в течение суток, хотя за каждую такую шалость мама, казалось бы, и внушение делает, и без конфет оставляет…

Но период этой блаженной отходчивости длится недолго. Головной мозг малыша с каждым днем усваивает массу новой информации, растет, образует новые нейронные связи. Как следствие, с каждым днем он все лучше сопоставляет, анализирует, запоминает. И с некоторых пор у ребенка начинает формироваться отчетливая система координат под названием «хорошо и плохо». А чуть позже возникает и недоумение, почему мама запрещает гладить уличную собаку, хотя домашнюю можно гладить сколько угодно. Или, например, почему папе можно говорить по телефону, что он болен, когда на самом деле это не так, а ему, малышу, нельзя уйти из школы домой пораньше под тем же предлогом…

Мы сами даем ребенку в руки инструмент, с помощью которого он впоследствии учится обходить поставленные нами запреты – тем более что такая потребность растет в нем по мере формирования личности. Необходимость воспитывать ребенка создает известный, так сказать, зазор – поле и повод для доверия нам, но доверия с целым рядом оговорок. Эта прослойка, возникающая из обид малыша на наши «нельзя», и неизбежна (ведь без воспитания вообще нам не обойтись), и полезна, так как она создает первую потребность отделить собственные желания ребенка от родительских (создать разницу между их и своей личностью). Но она же и гарантирует, что полной взаимности и открытости у нас с малышом быть не может. Эта дистанция увеличивается день ото дня, поскольку ребенок все яснее определяет для себя темы, при обсуждении которых он может полностью довериться нам, и темы, которые лучше обсудить с кем-то другим.

Ну, а к моменту, когда ребенок впервые начинает осознанно лгать, у него на то может иметься уже целый ряд достаточно сложных оснований. Нужно сказать, что дети от природы не лживы – механизм лжи достаточно сложен, чтобы в возрасте до 5 лет им было трудно его и понять, и тем более – использовать. Как уже было сказано, ложь является ложью, если применяется с определенной целью. А эту цель еще нужно уметь себе поставить. Это требует определенного уровня развития личности – понимания, чего мы хотим добиться, что нам попытаются помешать и каким путем нам лучше всего получить желаемое, обойдя все вероятные препятствия. Словом, нужно желание ребенка получить свое, независимо от того, запрещено это родителями или разрешено.

На разных возрастных этапах дети преследуют, преимущественно, разные цели.

1. В возрасте до 4 лет ребенок способен лишь на отголоски лжи – очень схожие с нею (особенно в моменте преувеличения своих заслуг/способностей) фантазии. Вероятной выгоды в этом он не усматривает. Он, можно сказать, просто играется, так как в гиперболах, им выдаваемых, нет смысла – привязки к определенным событиям реальности, четкого намерения исказить их. Максимум, на что способны дети младшей возрастной группы, – это преувеличить свои достоинства с целью получить лишнюю похвалу/подарок.

2. В возрасте от 4 до 6 лет дети наиболее часто хотят избежать наказания и осуждения со стороны родителей. С другой стороны, в это время наше чадо едва ли так сразу станет умелым врунишкой. То есть знания детей о мире в данном возрастном срезе обычно ограниченны, чтобы выходила убедительная ложь у них разве что случайно. Подавляющее большинство случаев лжи у ребенка этого возраста отличает наивность, вплоть до комизма. Как раз на данном этапе дети еще непроизвольно краснеют, когда врут. Плюс они запросто «выдают» что-нибудь в духе кота, якобы съевшего за них пирожное, или заявляют: «Я не знаю, кто сломал телефон», пряча в кулачке одну из его деталей.

3. В период 6–8 лет появляется желание скрыть не только содеянное, но и первые признаки самостоятельности. Проще говоря, дети этого возраста впервые начинают лгать не только потому, что «маме не понравится», но и потому, что ребенок хотел это сделать, несмотря на то что «маме не понравится». Например, если наше чадо никогда особо не горело желанием заниматься балетом, но ранее регулярно посещало его потому, что этого очень хотелось маме, сейчас мы можем ожидать начала, так сказать, эпохи прогулов. Причем речь будет идти о прогулах регулярных и скрываемых настолько тщательно, что наша несостоявшаяся плясунья не забудет даже рассказать вечером, за ужином, как прошел сегодняшний урок. Как мы догадываемся и сами, время от 6 до 8 лет открывает эпоху лжи регулярной – не ситуативной. У ребенка все ярче начинают проявляться собственные «хочу» и «не хочу», и он заранее уверен, что со многими этими переменами родители не согласятся. Поэтому в этом возрасте дети начинают осваивать ложь на одну или две темы, зато уже ложь осознанную и системную, то есть включающую подделку «доказательств», запоминание всего, что было сказано по поводу предмета лжи в прошлом.

4. С 8 до 12 лет (до начала подросткового периода) наши чада начинают врать преимущественно с целью улучшения своего положения в обществе и семье. Кстати, в этом возрасте механизм и навык вранья развит у ребенка уже настолько хорошо, что в разном окружении он врет с разными целями. Например, для домочадцев дети «приберегают» ложь, которая преувеличивает их заслуги и положительные качества, поскольку от родителей они хотят получить вознаграждение. А в кругу друзей (сверстники это или тем более старшие) они, напротив, предпочитают лгать о большой искушенности в «жизни» – то есть как раз о поступках, которые традиционно не одобрит ни один родитель. Проще говоря, понимание сути лжи у детей к этому моменту развивается уже настолько хорошо, что они даже осознают, какой образ для кого более выгоден. По этим причинам в семье они предпочитают выглядеть по-прежнему детьми и «любимчиками», в то время как малознакомые окружающие, по их мнению, больше оценят их подчеркнутую «взрослость».

5. Наконец, после 12 лет и всю дальнейшую жизнь сперва подросток, а после – взрослый лжет полностью в зависимости от собственных, продуманных отнюдь не на час вперед планов. В этот период они уже отлично различают, для какой аудитории какой имидж будет более выгодным, виртузно продумывают все варианты развития событий, которые могут их выдать, приводят исключительно правдоподобные детали и сюжеты.

Что ж, все мы рано или поздно вырастаем, превращаясь во взрослых, а взрослый тем и отличается от ребенка, что он сам несет ответственность за свои слова или поступки… Поэтому с нашей стороны было бы странно интересоваться враньем своих уже выросших детей – собственно, как и «лезть» слишком глубоко в их дела. Но дети – дело другое. Врать они учатся значительно быстрее, чем жить. А это значит, что плохие поступки, включая вранье, становятся для них источником неприятностей чаще, чем в случае со взрослыми, способными сперва «напортачить», но после – и «выкрутиться» без ущерба для себя… Так или иначе, запомним, что на этапе целенаправленного вранья уровень различения своих и чужих интересов у ребенка должен быть достаточно серьезным. И пока ребенок любой ценой стремится лишь «быть хорошим» для папы с мамой, такой вопрос просто не придет ему в голову. Однако именно из-за указанной специфики вранья нам самим следует уметь отличать его от типичных детских фантазий – того, что является нормальным этапом развития мышления, не несет в себе ничего тревожного и, тем более, не подлежит наказанию/попыткам исправления. Естественно, от вранья наше чадо придется отучить. Но отучать его фантазировать не нужно. В противном случае, через несколько лет мы рискуем получить угрюмого, замкнутого подростка, лишенного воображения и утратившего желание поговорить с кем-либо о чем-либо на всю оставшуюся жизнь!.. Впрочем, различия между враньем и фантазированием существуют, и наш изощренный зрелый ум сможет их распознать.

1. Сплошь и рядом родители затрудняются отличить ложь от игры детского воображения, тем более что у них действительно есть масса общих признаков. Первое и самое главное различие между ними таково, что в детских фантазиях не прослеживается никакого особого намерения – если угодно, никакого подспудного смысла.

Например, когда ребенок увлеченно повествует нам, забравшись на сиденье кресла, что он сейчас самый высокий и, значит, самый главный в семье, очевидно, что он не лжет и даже не привирает, а просто балуется. В частности, он не забывает о моменте игры – помнит, что он будет «самым главным», только пока он стоит на стуле. То есть, спустившись с него, он сразу станет Коленькой или Машенькой – нашим «самым-самым» сынком или доченькой… А вот если из разговора с воспитательницей в детском садике мы узнаем, что нашему чаду, оказывается, дома «мама доверяет» и уход за младшими детьми, и походы в магазин, и оплату квартирных счетов, это – ложь. В данном случае речь идет о лжи, придающей нашему маленькому лгунишке «значимости» и «взрослости» в глазах окружающих – среди сверстников, воспитателей, других родителей.

Разница прослеживается, не правда ли? В первом случае ребенок словно примеряет на себя маску взрослого – по признаку более высокого роста. Но он делает это на короткое время, и в нашем присутствии – то есть только ради забавы. Во втором же фактов преувеличения имеется несколько подряд, и они объединены общим смыслом – в нашем примере тем, что ребенок, с его слов, выполняет в семье обязанности взрослого – одного или обоих родителей. Так, подчас мы можем с большим удивлением узнать, что наш ребенок и «по магазинам ходит», и калькуляцию по счетам ЖКХ «сводит», и пр. Эта однотипность выдуманных фактов является, кстати, характерной чертой лжи, повышающей социальный статус ребенка… Обратим также внимание на то, что такая ложь «смотрит в корень» проблемы – ведь наш врунишка уже различает, что именно мера ответственности, а не роста, является главным «взрослым» признаком!.. Кроме того, по-видимому, такие «развлечения» наш ребенок поддерживает уже долгое время – то есть целенаправленно разыгрывает взрослого изо дня в день.

2. Второе отличие лжи от фантазий заключается в ее реалистичности. Например, если наш малыш утверждает, будто в его подушке спрятан некий сверхсекретный механизм, позволяющий ему летать на ней, когда никто не видит, словно на ковре-самолете, очевидно, что он нам не врет – просто, видимо, ему часто снятся полеты. А вот коль он уверяет нас, что подушка мешает ему сходить ночью на горшок, и он вынужден делать это в постели, хотя днем, под присмотром мамы, она ему не препятствует, он оправдывает этой историей случившийся в очередной раз ночной «казус».

Понятно, что и версию со «зловредной» подушкой можно посчитать достаточно оторванной от реальности… Тем не менее в этой истории явно прослеживается пусть неумелая, но попытка оправдаться. Ведь мама наверняка не придет в восторг от того, что «такой взрослый» мальчик/девочка до сих пор не умеет отправлять свои потребности в положенном месте!.. То есть мы сразу видим мотив для лжи – понимание, что поступок был плохим и попытку свалить вину за него с себя на кого-то/что-то. Это и есть реалистическая часть любой лжи – четкая взаимосвязь с фактами объективной действительности, в чем бы она ни проявилась. Из этой же серии и другие невероятные истории, повествуемые детьми. Скажем, о котах, скушавших варенье у них на глазах, об укравших их варежки и шапочки собаках и пр.

В случае с «полетами на подушке» ребенок полностью фантазирует – ему нет нужды связывать эту сюрреалистичную историю с каким бы то ни было фактами действительности. В другом же взаимосвязь есть – она заключается в исчезнувших неизвестно куда предметах и необходимости объяснить пропажу. Если в качестве объяснения малыш приводит сценарий маловероятный или невозможный, это говорит лишь о его неопытности по части вранья, а также выдает недостаток его знаний – тех знаний и опыта, которые со временем начнут делать его ложь все более правдоподобной… В данном случае мы можем не сомневаться – это только начальный этап лжи, своего рода проба пера. После нескольких наших «не может такого быть!» и дальнейших пояснений, почему мы ему не поверили, он запомнит, что коты не едят сласти. И, разумеется, усвоит, что собак варежки не интересуют – они могут порвать их, но не могут украсть, чтобы потом носить на своих лапах… Впоследствии эти накопленные данные усовершенствуют его вранье, и уже совсем скоро мы перестанем отличать ее от правды. Иначе говоря, наше чадо научится не просто лгать, но лгать очень убедительно, не отступая от реальности ни на шаг.

Страницы книги >> 1 2 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации