151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 17:46


Автор книги: Элизабет Эллиот


Жанр: Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Борис ВИАН

МЕРТВЫЕ ВСЕ ОДНОГО ЦВЕТА

I

В этот вечер клиентов было немного и оркестр, как всегда в таких случаях, играл слабовато. А мне-то было до лампочки. Чем меньше народу, тем лучше. Выставлять, да еще с церемониями, по пол-дюжине пьянчуг каждый вечер в конце концов порядком надоело. А поначалу мне даже нравилось.

Еще как нравилось, нравилось врезать этим свиньям по морде. Но через пять лет такого спорта я был сыт по горло. Целых пять лет никто из них и не подозревал, что рожу им каждый вечер чистит метис, черномазый. Конечно, сперва это меня возбуждало. Да еще эти мерзостные бабы, накачанные виски! Я засовывал их в их тачки вместе со шмотьем и спиртягой в кишках. И так каждый вечер, неделя за неделей. Пять лет подряд.

Ник очень неплохо платил мне за эту работенку, потому как я выгляжу прилично, да к тому же умею в два счета их оглоушить – ни разговоров тебе лишних, ни скандалов. Свои сто долларов в неделю я имел.

Все они сидели спокойно. Правда, двое, там в углу, чего-то раскричались. Но не слишком. Там, наверху, тоже не шумели. Джим дремал за стойкой.

Там, наверху у Ника, играли. Игра подонков, само собой. Можно было и девок найти, кому охота. Там и пили тоже, но кого попало туда не пускают. Двое в углу, худощавый парень и потрепанная блондинка, встали потанцевать. Пока их только двое, можно было не беспокоиться. Вот когда начинают бить друг другу морду, натыкаясь на столы, дело серьезное. Тут-то я спокойненько усаживаю их обратно.

Я потянулся. Джим дрых вовсю. Троим музыкантам на это было наплевать. Я машинально поглаживал отворот смокинга.

Не больно-то мне нравилось бить им морду, вот в чем дело. Но я привык. Я был белым.

Я подскочил, уразумев то, что только что подумал.

– Налей мне стаканчик, Джим.

– Виски? – пробормотал Джим, еще не проснувшись,

– Виски. Но чуть-чуть.

Я белый. Я женился на белой. У меня белый ребенок. Отец моей матери работал докером в Сент-Луисе. Уж до того черный был докер, разве что во сне приснится. Всю мою жизнь я ненавидел белых. Я прятался от них, убегал. Я был похож на них, но тогда они меня пугали. А теперь я про то больше не вспоминаю, потому как мир я теперь вижу не глазами. Потихоньку переменился, сам того не замечая, и в этот вечер я чувствовал себя преображенным, изменившимся, ассимилировавшимся.

– Уходили бы уж.., – сказал я Джиму. Я это сказал, чтобы лишь что-нибудь сказать, чтобы собственный голос услышать.

– Угу, – произнес Джим усталым тоном. Он посмотрел на часы.

– Рановато еще.

– Ничего, – сказал я. – Разок можно было бы и пораньше закрыть. Много их там, наверху?

– Да и не знаю, – сказал Джим. – С той стороны тоже заходят.

Танцующая пара зацепилась за кресло и с грохотом повалилась. Женщина села и ухватилась рукой за нос, вся растрепанная и вконец отупевшая. А ее мужик так и валялся и беззаботно смеялся.

– Выставь их, – сказал Джим. – Избавь нас от этой рвани. Выбрось их на улицу.

– О! – пробормотал я. – Другие-то все равно останутся.

Я подошел к ним и помог женщине подняться. Потом я подхватил парня под мышки, поставил его прямо. Ничего, нетяжелый. Еще один чемпион по бейсболу в койке.

– Спасибо, милашка, – сказал он мне. Женщина заплакала.

– Не называй его милашкой, – сказала она. – Это я милашка.

– Конечно же, милашка, – сказал мужчина.

– Не пора ли по домам? – предложил я.

– Ага. – сказал парень. – Я не против.

– Доведу вас до машины, – сказал я. – Какого она цвета?

– Ммм… Она там…– сказал этот тип, неуверенно махнув рукой.

– Отлично, – сказал я. – Найдем. Пошли, птенчики.

Женщина вцепилась мне в руку.

– Сильный вы, а? – сказала она.

– Я его сильнее…– сказал мужчина.

И – я и не смекнул, что к чему – врезал мне кулаком прямо в живот. У этого болвана и мяса-то на костях не было, а все равно дыхание у меня перехватило.

– Ну, ты полегче, – сказал я. Я схватил их каждого за руку и слегка сжал запястье самца. Он позеленел.

– Пошли, – повторил я. – Будьте паиньками, идите по домам.

– Не хочу быть паинькой, – сказал мужчина. Я сжал его запястье еще чуть крепче. Он попытался высвободиться, но какое там.

– Ну, ну, тихонько, – сказал я. – Знаете, я уже раз сломал одному руку вот таким точно захватом.

Я дотащил их до двери, которую распахнул ударом ноги.

– Какая машина ваша? – спросил я.

– Третья…– сказала женщина. – Там… И указала на одну из тачек на стоянке, а была она не трезвее своего мужа, так что пойди разбери какую. Я сосчитал три, начиная с первой попавшейся, и затолкал их внутрь.

– Кто за руль сядет? – спросил я.

– Она, – ответил мужчина.

Так я и знал. Я захлопнул дверцу.

– Спокойной ночи, – сказал я. – Добрых вам снов.

– До свиданья, – сказал мужчина, махнув мне рукой.

Я вернулся к стойке. Все по-старому. Двое клиентов поднялись, вроде уходить собрались. Я зевнул. Джим тоже зевал.

– Работенка не из легких! – сказал он.

– Скорей бы Ник спустился, – сказал я. Когда Ник спустится, можно, значит, закрывать.

– Скорей бы…– сказал Джим.

Я говорил как он. Я был как он. Он говорил, даже не смотря на меня.

А потом я услышал тихий звоночек под стойкой. Два раза. Меня вызывали наверх.

– Давай, иди, – шепнул Джим. – Гони их всех.

Я отодвинул бархатную штору, закрывавшую лестницу, и, чертыхаясь, полез наверх. Черт побери, неужто эти сучьи дети не дадут мне вернуться домой спокойно?

Моя жена, наверно, спит… Скорей бы в теплую пружинящую кровать.

II

Железная лестница глухо постанывала под моими шагами. Я поднимался без натуги. Я никогда не упускал случая размять свои здоровые бицепсы. Они того заслуживают. Наверху опять висела бархатная штора. Ник любил бархат. Бархат и жирных баб. И монету…

На втором этаже потолок был низкий, а стены обиты темно-красной материей. С десяток мужиков играли, расставаясь с бабками ради прекрасных глаз Ника. Вдоль стен Ник устроил отдельные четырехместные кабинки со столиками, где разгорячившиеся могли успокоить нервы в компании одной из девок, которых всегда было вдоволь. Не знаю, платил ли им Ник процент, или же наоборот, но поскольку эти девки без работы не скучали, они всегда прекрасно договаривались с хозяином.

Меня побеспокоили как раз из-за одной из этих пресловутых кабинок. Когда я вошел в зал, пятеро типов стояли, перегнувшись через низкую загородку, и глядели внутрь. Ник увидел меня и жестом приказал мне оторвать их от совместного созерцания, Две девки попытались оттянуть их за рукав, но безуспешно. Дело испортилось, когда я взял за плечо того, кто был поближе. Максиме, довольно аппетитной блондиночке, досталась оплеуха, предназначавшаяся, понятное дело, мне – прямо в рожу. Я не смог сдержать улыбку, глядя на ее физиономию, Типчик был не в состоянии бить сильно, но она от него только что отцепилась после безуспешных попыток, и это вывело ее из себя.

– Сукин сын!..

Голос у нее был колючий, точно ерш. Этим она не ограничилась и выдала ему пару таких затрещин, которые забыть невозможно, даже если ты мертвецки пьян, Я стоял прямо за ней и схватил его руку как раз тогда, когда он собирался дать ей сдачи. Тут я все повернул на свой манер. Сработал я неплохо, хотя ему можно было и посочувствовать.

А в кабинке было на что поглазеть. Та парочка сил не пожалела. Платье у девки было задрано до сисек, сразу видать, что палаша ее был из ирландцев, весь в рыжих веснушках и с красивыми голубыми глазами. Тип лежал на ней и слюнявил ей живот. Наверное, клиент он был хороший: так помещение загадить, не всякий сумеет.

Они буквально купались в виски, и тип еще был ничего, получше девки, да и то лишь потому, что лежал сверху.

Я отбросил того парня, которого продолжал держать, прямо в стену. Он в нее так и влип. У меня создалось впечатление, что одна его рука не больно-то слушается. Во всяком случае, он тряс другой рукой и ему как раз ее хватало, чтобы удержаться. Остальные четверо, кажется, ничего и не заметили, а Ник жестом приказал Максине заткнуться; он знал, как это делать.

– Не пора ли вам по домам?

Я бросил это прямо в рожу первому из четырех оставшихся. Он даже и не шевельнулся. Я оглянулся и поймал взгляд Ника. Все в порядке. Можно начинать.

– А ну, валите отсюда, все четверо!

Я схватил сразу двоих, каждого под мышку, и дотащил их до лестницы. Ник взялся сам спустить их вниз. Он прекрасно умеет обращаться с дубинкой. Даже если ты наполовину оглушен, то по лестнице всегда можно спуститься без малейшего риска. Я думаю, что ноги двигаются в силу рефлекса, или из-за привычки получать по кумполу,

Я передал Нику двух следующих. За столами продолжали играть, как ни в чем не бывало. Как только я начинал действовать, клиенты Ника становились хорошо воспитанными. Очень сдержанными и неболтливыми. Только эти два идиота в кабинке продолжали вовсю разыгрывать комедию.

Ладно, теперь их очередь.

Я вошел в кабинку, перешагнув через них. Самец не особо трепыхался. Я схватил его, посадил на стул и застегнул ему пиджак. А что еще было делать? Я хотел поступить точно также с девкой, но это оказалось далеко не так просто. Как только я к ней прикоснулся, она стала извиваться как червяк, тыкаться мне в ноги и пытаться повалить меня на себя. Девка была что надо. К Нику она захаживала нечасто, но довольно аккуратно. Не знаю как ее звали.

– Ну, ну, – сказал я. – Будь паинькой, детка.

– Да брось ты…

Она отчаянно смеялась, цеплялась за меня, трясла меня, как грушу. Устоять было трудно, потому что, не совру, было на что посмотреть, но мне удалось одернуть ей юбку и прикрыть ляжки.

– В постельку, красавица, спатки.

– Ага. Отвези меня домой.

– Этот господин тебя и отвезет.

– Нет, не он… Он ни на что не годен, В дупель пьян…

Я поднял ее с полу и усадил на стул рядом с тем типом. Но он-то был, как мертвый, кроме шуток.

Вот и Ник появился.

– Те четверо на улице. – сказал он. – Теперь выкидывай этих,

– Она еще ничего… но мужик не очень стоит на ногах.

– Выводи, – приказал Ник. Я подхватил типа под мышки, а девица вцепилась мне в плечо. И давай мне бицепсы щупать.

– Его тачка на улице. Идем, покажу.

– Давай вперед, – сказал я ей.

Двоих сразу тащить – это вам не хаханьки. Хорошо еще, что она могла идти, хотя и не очень.

Я спустился с ними по лестнице и прошел в коридор за стойкой бара: оттуда тоже можно было выйти.

– Ну, где эта тачка?

Несколько минут она искала ее взглядом.

– Вон та, синяя.

На этот раз точно, та самая. Но клиенту моему свежий воздух не шибко помог. Девка открыла переднюю дверцу.

– Сажай его сюда.

Я втолкнул его, как мог, и он растянулся на сидении.

– Не довезет он тебя.

Она еще сильнее вцепилась в меня.

– И что теперь делать?

– Да он очухается.

Я был настроен оптимистически.

– Побудь со мной, мне страшно. А может, ты меня отвезешь?

– Это как же?

– Да на его тачке.

Мне уже надоело. Я хотел спать. Я хотел вернуться к жене. Проклятая работенка!.. Она терлась об меня, как сучка во время течки.

– Отстань, – сказал я.

– Поехали.

Она влезла в машину, не отпуская моей руки. От нее разило виски и духами, но мне ее уже почти хотелось. Совсем захотелось, когда она опрокинулась на сиденье и одним жестом оторвала подол своего платья. В проволоке и набивке на грудях она отнюдь не нуждалась.

– Постои, – сказал я. – Давай отыщем местечко поспокойней.

– Иди сюда… Сейчас иди. Я больше не могу ждать.

– Пять минут подождешь.

Она засмеялась легким низким смехом, столь возбуждающим, что мои руки дрожали, когда я открывал переднюю дверцу… Я выжал газ и мы домчались до Центрального парка. Так было проще всего. Мы даже не захлопнули дверцу, когда вылезли из колымаги. Я овладел ею на земле в первом же попавшемся темном уголке.

Было не слишком жарко, но мы настолько прижимались друг к другу, что я видел, как ее кожа дымится в холодном воздухе. Ее ногти впивались мне в спину сквозь сукно пиджака. Она совсем не предохранялась. Мне это нравилось.

III

На этом дело и кончилось в тот вечер. Я вернулся к Нику на тачке того типа. Он все еще дрых, а девка тоже на ногах не держалась. От меня несло виски и бабой. Я оставил их перед дверью и поднялся наверх, для очистки совести. Все спокойно. Я спустился вниз. Там уже никого не было. Можно отправляться спать.

Джим зевал, натягивая пиджак.

– Неслабый вечерок, – сказал я.

– Ничего особенного, – подвел итог Джим.

– Ничего, – повторил я.

Ничего. Ничего, если не считать, что сегодня исполнилось как раз пять лет. Пять лет, как никто меня не расколол. Пять лет, как я бью им морду и трахаю их баб. Я машинально ударил кулаком в стену. Но удар получился сильный и я, чертыхаясь, затряс рукой. Они одержали верх.

Я был больше белый, чем они, потому что теперь мне нравилось быть белым. Хотя, в общем-то, что такого?

Плевать мне на все это. Просто плевать. Не так уж плохо быть белым. Иметь белую женщину в своей постели. Белого ребенка, который преуспеет в жизни.

Чего это Джим продолжает зевать?

– Спокойной ночи…– сказал я ему.

Я толкнул дверь, потянулся и вышел. Станция метро была недалеко.

Жена тоже была недалеко. Побаливала поясница… Ее ногти в моей спине… Нет, я был еще в форме.

Весной, в Нью-Йорке – как нигде.

Метро. Четверть часа. Опять люди. Моя улица. Мой дом. Тихий и спокойный. Запах виски висит там на вешалке вместе с моим смокингом. Но на моих руках еще остался запах женщины. Запах дочери голубоглазого ирландца. Я поднялся на три этажа, не поднимая шума. Как всегда одним махом. Я был в полной спортивной форме. Ключи звякали в кармане. Три моих ключа. Нужный я распознал по толщине. Вот этот.

Дверь открылась… Сама собой,

Я закрыл толстую дверь и, не зажигая света, направился на ощупь в ванную. А потом я споткнулся в темноте о растянувшееся тело и упал. Прямо на него.

Я высвободился в одну секунду и бросился к выключателю. Вспыхнул свет. Я застыл на месте, как приклеенный. Он и не проснулся, но стал храпеть. Пьяный, вне всякого сомнения. Грязный черномазый. Ричард. Он был в перепачканном костюме и исхудавший. Я чувствовал его запах оттуда, где стоял. Сердце неравномерно билось в груди, прыгало, как затравленный зверь, и я не смел сделать ни шагу, не решался приблизиться. Я не смел пойти выяснить, знает ли уже Шейла правду. За мной был шкаф. Я открыл его, не сводя глаз с Ричарда, и ощупью ухватил бутылку ирландского виски. Я выпил… четыре, пять глотков. Ричард валялся передо мной, а из спальни не доносилось никакого шума, хотя дверь была закрыта. Все было мертво, все спало вокруг меня, Я посмотрел на свои руки. Потрогал лицо. Посмотрел на Ричарда и засмеялся, потому что это был мой брат, и он разыскал меня. Он зашевелился, и я подошел к нему. Я поднял его одной рукой. Он еще наполовину спал, и я его встряхнул как следует.

– Проснись, скотина.

– Что такое? – сказал он. Он раскрыл глаза и увидел меня. Его лицо сохраняло прежнее выражение.

– Какого черта тебе здесь понадобилось?

– Я нашел тебя. Дан. Видишь, я тебя нашел. Господу было угодно, чтобы я тебя нашел.

– Где Шейла?

– Кто такая Шейла? – спросил он.

– Кто тебе открыл?

– Я вошел… никого не было.

Я бросил его и побежал в спальню. На комоде, на обычном месте, лежала записка от Шейлы: «Мы с беби у мамы. Целую».

Пришлось уцепиться за комод. С головой еще было куда ни шло, а ноги совсем не держали. Я медленно вернулся в прихожую.

– Убирайся отсюда!

– Но, Дан…

– Давай, проваливай. Вали отсюда. Я тебя знать не знаю.

– Но, Дан, Господь дал мне найти тебя.

– Вали отсюда, тебе сказано!

– Я совсем без денег.

– На, возьми.

Я порылся в кармане и протянул ему десятидолларовую бумажку. Он посмотрел на нее, пощупал, засунул в карман и сразу же утратил свой дурацкий вид.

– Знаешь, что неграм не очень-то рекомендуется приходить к белым?

– Я твой брат, Дан. У меня и бумаги есть. Тут я на него мгновенно кинулся. Я схватил его

за шкирку и стал сквозь зубы выплевывать угрозы

и проклятия.

– Бумаги, говоришь? Какие еще бумаги? Сволочь!..

– Я ношу ту же фамилию, что и ты, Дан. Господь сказал, что нельзя отрекаться от отца с матерью.

Мне лишь одно оставалось, это я и сделал. Мой кулак сжался и расплющил его нижнюю губу. Я почувствовал, как крошатся его зубы, и волна стыда нахлынула на меня, А Ричард и глазом не моргнул. Его глаза уставились на меня, и я увидел в них… Нет, что я, с ума сошел? В глазах никогда ничего увидеть нельзя. Я попытался образумить себя. Попытался, но безуспешно. А Ричард молчал и смотрел на меня, и мне стало страшно.

– Где ты работаешь. Дан?

Разбитая губа исказила его голос, а по подбородку стекала струйка крови. Он стер ее тыльной стороной руки.

– Убирайся отсюда, Ричард. И, если жизнь дорога, чтобы больше твоей ноги здесь не было.

– Где я смогу тебя увидеть. Дан?

– Я и не собираюсь с тобой встречаться. – Ну, может, Шейле захочется…– задумчиво произнес он.

Я вновь подавил в себе желание убить его, пронзившее меня, точно острый нож.

Он двинулся к двери, осторожно ощупывая свою разбитую губу.

– Пошел вон.

– Десять-то долларов не слишком дорогая цена. Это был мой брат, а мне хотелось, чтобы он сдох. Все во мне сжалось от ужасной тревоги. Я боялся, что он вернется. Мне хотелось знать…

– Постой. Кто дал тебе мой адрес?

– Да никто…– сказал он. – Так, приятели… Я ухожу. До свиданья. Дан. Я зайду к тебе на работу.

– Ты не знаешь, где я работаю…– сказал я.

– Ничего, Дан. Это не страшно.

– Как ты открыл дверь?

– Я умею открывать двери. Господь тому свидетель. До свиданья. Дан. До скорого.

Я отупело смотрел, как он уходит. Часы мои показывали полшестого утра. Светало. На улице послышались голоса разносчиков молока. Шейла с ребенком спала у своей матери.

Ричард был негр, У него была черная кожа. И пахло от него негром.

Я закрыл входную дверь и начал раздеваться. Я сам не понимал, что делаю, и осматривался вокруг. Потом я пошел в спальню, но остановился на пороге. Передумал и пошел в ванную. Я стоял перед зеркалом. На меня смотрел крепкий парень лет тридцати пяти, широкоплечий и дышащий здоровьем. О таком парне и сказать нечего. Самый настоящий белый… только мне не нравилось выражение его глаз.

Глаз человека, который только что увидел призрак.

IV

Прямо назавтра я стал подыскивать другую квартиру, но это было трудновато и предстояло выложить кругленькую сумму. Шейле я об этом ничего не сказал. Я знал, что она очень любит нашу квартиру, а потому боялся ей говорить. Какой бы предлог выдумать? На улице я бесконечно оборачивался, смотрел, не идут ли за мной, искал взглядом худощавую фигуру Ричарда, его кожу полукровки, курчавые волосы, мятый костюм и длинные руки. Сохраненные в памяти детские воспоминания, связывавшие меня с этим самым Ричардом, обладали одним тревожащим и тягостным оттенком, хотя я и не мог установить, в какой именно момент появился в них этот оттенок, ведь это были такие же точно воспоминания, как и у всех детей. Ричард был наиболее темнокожим из нас троих, и этого обстоятельства было, вне сомнения, достаточно, чтобы частично объяснить мое беспокойство.

Я добирался к Нику окольными путями, то проезжая лишнюю станцию, то недоезжая, а затем возвращался к бару кружным путем, как бы по лабиринту, который я бесконечно сплетал из соседних улиц, достигая этой изнурительной игрой —мысленно, хочу я сказать, – подобия отсрочки, мнимую безопасность, обманчивая решетка которой защищала меня от возможного нападения.

Но в конечном счете всегда приходилось входить к Нику, отбросив предосторожности, как ни в чем не бывало, стараясь не оглядываться. Что я и сделал в этот день, как делал во все остальные.

Джим просматривал вечернюю газету, разложив ее на стойке, и, заметив меня, оторвал от нее глаза.

– Привет…– сказал он.

– Привет.

– Тут к тебе один тип приходил.

Я так и застыл. А потом, вспомнив о посетителях, прошел за стойку прежде чем идти переодеваться.

– Какой тип?

– Черт его знает. Хотел тебя видеть.

– Зачем?

– Откуда мне знать?

– Обычный тип?

– Ага, обычный. Да что с тобой такое?

– Ничего.

– А… Ну, ладно, – сказал Джим. Он вновь уткнулся в свое чтиво, но почти тотчас же поднял голову.

– Он вернется через час.

– Сюда?

– Ага, сюда. Я ему сказал, что ты будешь.

– Ладно.

– Тебя это что, смущает? – спросил Джим. С полной безучастностью в голосе. Простое любопытство,

– А почему это должно меня смущать? Я его ведь вовсе не знаю.

– Ты никого не ждешь?

– Никого!

– Ну, пусть…– сказал Джим.

Я пошел в гардеробную и стал раздеваться. Через час, значит.

Это не Ричард. Джим бы сказал, если бы заходил негр.

Так кто же тогда?

Надо просто подождать часок. Я кончил одеваться и вернулся в бар.

– Сделай мне виски со льдом, Джим.

– Не слишком виски? – сказал Джим.

– Не слишком воды.

Он посмотрел на меня, воздержался от комментариев и наполнил стакан. Я залпом выпил холодную и терпкую жидкость и попросил еще, Не люблю спиртного. Я почувствовал словно уксус в желудке, но остался спокойным, совсем спокойным и напряженным.

Я уселся на краю стойки, откуда я мог наблюдать за всеми входящими и выходящими.

Я ждал.

Вошли две девицы. Завсегдатаи. Они мне улыбнулись. Когда они проходили мимо меня, я похлопал их по задику сквозь тесные платья, подчеркивающие развитые формы. Они сели за столик рядом со стойкой. Хорошие клиентки. Вот на таких-то девках Ник и подрабатывал во второй половине дня.

Я развлекался тем, что смотрел на них. Хорошо накрашенные, чистюли, воистину аппетитные. Безупречные белокожие куклы. Я вспомнил о Ричарде так сильно, что даже сделал защитное движение. Чтобы хоть как-то объяснить его, я сделал еще одно такое же.

Джим возился с кассой, но я вдруг почувствовал, что он странно на меня смотрит. Как только он понял, что я это вижу, он сразу же отвел глаза. Мне чертовски надоело вот так ждать. Я попытался развлечься тем, что стал оглядывать пол, стены, потолок, неоновые лампы, бутылки в сверкающих металлических ячейках, снова посетителей, посетительниц. Я сидел слишком высоко и мой взгляд недостаточно проникал меж ляжек той брюнетки. Я слез со своего насеста, подтянул стул и уселся прямо напротив нее. Она прекрасно поняла, чего мне надо, и слегка раздвинула ноги, чтобы я мог усладить взор. Свет был слабоват, но у меня сложилось впечатление, что мои взгляд не встречает никакого препятствия. Мне это нравилось, я чувствовал себя хорошо и уютно.

Она сделала мне знак и поднялась, чтобы пойти в туалет. Я потянулся.

Может быть, это даже неплохой способ убить время до прихода того типа.

Я пошел не тем же путем, что она, а к лестнице, ведущей в игральный зал. За бархатной шторой можно было пройти в коридор, выходящий на улицу, а оттуда спуститься в туалет с другой стороны.

У Ника так хитро все устроено, что телефонные будки превратились в удобные кабинки. Тесноватые, конечно, но, как правило, никто не жаловался,

Она ждала меня в первой из них. Она знала, чего мне хочется.

Я тоже знал и потому вошел без обиняков. Она курила, ничуть не смутившись, что меня даже малость обозлило. Ведь можно же как-нибудь сделать так, чтобы они хоть что-нибудь чувствовали. Она же ведь пришла сюда не только для того, чтобы доставить мне удовольствие.

Тут она бросила сигарету, и ее полные холодные губы впились в мои. Я тихонько покусывал ее нежную надушенную кожу. Я был счастлив. Мной, точно в ватном тумане, овладело белое и округлое блаженное состояние. Ее шелковая кожа с завитками волос приближалась навстречу моей руке, и она помогла мне овладеть ею тут же в будке, по-быстрому, стоя. Она закрыла глаза и вся дрожала, потом понемногу расслабилась и опять закурила, даже не высвобождаясь. Я держал ее за ягодицы, и руки мои проходили под ее изогнутыми ляжками. Мне было хорошо.

Мы молча отделились друг от друга, и я стал приводить себя в порядок: одежда моя была поистине в огромном беспорядке. Она открыла сумочку и вытащила губную помаду. Я бесшумно закрыл дверь будки и вернулся к лестнице.

Я очень быстро поднялся наверх. На некоторое время развеявшаяся тревога тотчас же охватила меня.

Джим так и не двинулся со своего места. Никого нового не было. Я жадно оглядел стойку, столики.

– Налей мне виски, Джим.

Он налил. Я выпил, поставил стакан и тут застыл. Какой-то тип толкнул входную дверь. Он был один, обычный, нормальный.

Джин указал на него подбородком.

– Вот и твой клиент, – сказал он.

– Ладно, – сказал я.

Но не двинулся с места.

По-видимому, он меня не знал и пошел к Джиму.

– Пришел Дан? – спросил он.

– Вот он, – сказал Джим, указав на меня.

– Здравствуйте, – сказал тип.

И внимательно посмотрел на меня.

– Хотите выпить?

– Виски, – сказал я.

Он заказал два виски. Невысокий такой, но здорово широкоплечий.

– Вы хотели меня видеть?

– Да, – сказал он. – По поводу вашего брата, Ричарда.

– Вы один из его друзей?

– Нет, – сказал тип. – Я не держу черномазых в друзьях.

Говоря это, он посмотрел на меня. Я и вида не подал.

– И я тоже, – сказал я.

– Ричард правда ваш брат?

– Отцы у нас разные.

– Это его отец был негр?

Я не ответил. Он подождал, потягивая виски мелкими глотками. Джим стоял на другом конце стойки.

– Пойдем, – сказал я типу. – Сядем в спокойном уголке,

Я взял оба стакана и направился к столикам. В это время брюнетка, которую я поимел в будке, вышла из туалета. Она уселась и послала мне улыбку. Я машинально подмигнул ей в ответ.

Мы сели.

– Ну, давайте, – сказал я. – Выкладывайте.

– Ричард не может сюда войти, – сказал он, – Он предложил мне пятьдесят долларов. ну я и пришел.

– Пятьдесят долларов? И откуда же он их возьмет?

– Из ста, которые вы мне дадите для него. Я глубоко задышал. Я уцепился обеими руками за край стола, и суставы мои побелели.

– А если у меня нет ста долларов?

– Может быть, хозяину этого заведения будет любопытно узнать, какого цвета кожа у вашего брата.

– Нику-то? Да ему абсолютно наплевать, – уверил его я.

Тип этот, похоже, растерялся. Он посмотрел на меня. Ну и пускай смотрит.

Другие уж насмотрелись, за пять-то лет.

– Откуда вы знаете Ричарда? – спросил я.

– В баре одном повстречались.

– Вы метис, – резко и внезапно сказал я. – Покажите-ка ваши ногти.

Он встал.

– Уж извините меня, – сказал он. – Но мне непременно нужны эти сто долларов. Придется попросить их у кого-то другого. У кого-то, кого вы, кстати, знаете.

Я тоже встал. Я плохо стоял, достаточного замаха не было, но я так прочувствовал этот удар, что моя рука вылетела вперед почти непроизвольно. Его челюсть затрещала, а я схватил его правой рукой за ворот пиджака в тот момент, когда он стал тихо валиться.

Я дважды или трижды разжал и вновь сжал свою левую. Я чувствовал себя прекрасно. Девка и драка, вот это-то и есть жизнь… С чего это я взял, что бывает иначе? Господи! Лишь бы у меня только хватило времени всех их раздавить, уничтожить, прежде чем они погубят мою жизнь, и тогда, клянусь, никогда не стану хандрить.

Никто, конечно, и не заметил нашего маленького выяснения отношений.

Джим смотрел на меня. Он отвел взгляд, увидев, что я гляжу на него. Тот типчик стоял. Не знаю уж, как только он держался. Он был совсем без сознания, но стоял. Я усадил его на стул и стал ждать. Он с усилием разлепил веки и сильно сглотнул. Затем, словно некую драгоценность, осторожно ощупал подбородок.

– Вставай, – сказал я.

– Зачем? – прошептал он.

– Пойдем к Ричарду.

– Нет.

Я сжал кулак и небрежно постучал им о край стола.

– Не знаю я, где он, – добавил тип.

– Когда ты должен был с ним встретиться?

– Вечером.

– Уже вечер. Пошли, а я за тобой.

– Пить хочется…– сказал он.

– Допей виски. Еще осталось в стакане.

Он с усилием выпил. Вид у него был неважный.

– Не знаю я, где Ричард, – повторил он. Он явно и сам не был в этом убежден.

– И я не знаю. Потому-то мы и пойдем его искать. Давай, двигай.

Я встал, поднял его и дотолкал до стойки.

– Джим, – сказал я, – дай мне мое пальто.

Джим направился в раздевалку.

– Ну так, – продолжил я, – где же этот миляга Ричард?

И тут я увидел свое лицо в стекле над стойкой и понял, почему этот тип ничего мне не ответил. Хотя я и был спокоен, гораздо спокойнее, чем в тот вечер, когда нашел спящего Ричарда у себя в передней. Гораздо спокойнее, чем все эти дни, что я искал квартиру.

Сегодня вечером надо было с этим покончить или же все бросить. Все. И девку из телефонной будки, и драку, и Шейлу, и ребенка. За все это я вдруг стал держаться, как никогда. За это и за виски, и за то, чтобы бить по морде этих кретинов. напивающихся вместо того, чтобы спокойно трахаться, потому что трезвыми они никак не осмеливаются.

Джим протянул мне мой плащ, и я его натянул. чтобы не выходить прямо так на улицу.

– Пошли, – сказал я тому типу. Ник ни о чем меня не спросил. Нечасто такое со мной бывало.

Тип вышел первым.

– Далеко это? – спросил я.

– Не очень, – ответил он. – Возле 115-ой улицы.

В Гарлеме, значит.

– И часто ты связываешься с черномазыми подонками? – спросил я.

– На этом можно неплохо заработать, – ответил он.

– Какой дурак этого не знает, – согласился я, – Только что-то нормальные люди несколько нервными становятся от такого рода мыслей.

Он посмотрел на меня с тревогой. Я был намного выше его, но и в нем тоже кое-какой вес имелся. А в плечах широк, что твоя пивная бочка.

– Тебе нравится, – спросил я, – получать по роже?

– За пятьдесят-то долларов. – сказал он, – почему бы и нет.

– Хотелось бы мне знать, о каких долларах идет речь, – поднял я его на смех. – Если только мой так называемый братец Ричард не успел за это время найти другого такого простофилю, как тьг…

– А зачем вы тогда идете, если это не ваш брат? – спросил тип.

– Да хочется на их рожи взглянуть, – ответил я.

Я знаю что со мной было. Я раздвоился и отдавал себе отчет в том, что рано или поздно, а выбирать прядется. И вот этот день настал. Я подумал о Шейле, о телефонной будке, о том как учили черномазых дубинками по кумполу во время заварухи в Детройте, и я громко засмеялся. Выоор сделан. Между получать удары и бить самому предпочитаю второе.

Даже если придется бить этого полного подлеца, братца Ричарда.

Я остановил проходящее мимо такси и назвал шоферу адрес.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации