151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Эммануэль. Антидева"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 19 октября 2015, 13:00

Автор книги: Эммануэль Арсан


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Эммануэль Арсан
Эммануэль. Антидева

Я называю девственной женщину, которая занималась любовью с одним-единственным мужчиной.

М.Р.А.


Мир становится реальностью, когда я в него вторгаюсь.

Ален Боске. «Второе завещание»

Emmanuelle Arsan

EMMANUELLE: L’ANTIVIERGE

© Belfond, un département de Place des Editeurs, 2013

© Петрова Ася, перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Э», 2015

1
Любить любовь – значит быть мировой невестой

Мы все когда-нибудь умрем,

так радуйтесь бессмертию мгновенья.

Сент-Жон Перс. «Створы»

– Анна Мария Серджини.

Марио долго на высокой ноте пропевал «и», и благодаря этому другие слоги звучали мягко, вкрадчиво, доверительно.

Девушка все еще сидела за рулем машины. Марио взял ее за руку, положил на ее ладонь длинные пальцы без единого кольца.

«Анна Мария», – вторит эхо в голове у Эммануэль, которая вновь и вновь наслаждается ласкающей вибрацией «р». Обрывочные воспоминания о церковном пении и пространстве, окутанном запахом ладана и жаром горящих свечей, накатывают волнами. Panis angelicus[1]1
  Ангельский хлеб (лат.). – Здесь и далее цитируются строки гимна «Sacris solemniis», написанного cвятым Фомой Аквинским (1225–1274) для праздника Тела Христова. (За исключением специально оговоренных случаев, примечания редактора.)


[Закрыть]
. Благопристойность юбок на девичьих коленях. Сладостные мечты. O res mirabilis![2]2
  Что может быть прекрасней! (лат.)


[Закрыть]
«И» вырывается прямо из горла и скользит по языку, омываемое слюной, выпархивает из приоткрытых губ, оттолкнувшись от выставленных напоказ зубов… O salutaris hostia[3]3
  О, спасительная жертва… (лат.)


[Закрыть]
В золотистом свете витража, словно родившемся в другом мире, Эммануэль видит незнакомое лицо и злится на себя за то, что в голову приходят лишь банальности, какой-то детский лепет – такими словами великую красоту не описать.

«Настоящее чудо! – восхищается она про себя. – Чистота и сила, ликующая, исполненная счастья». У нее сжимается сердце. Столько грации, изящества! Просто волшебный сон!

– В ваших силах сделать сон явью, – сказал Марио, и Эммануэль испугалась, что произнесла свои мысли вслух.

Искренний заливистый смех Анны Марии успокоил Эммануэль. Она решилась взять гостью за руку.

– Не так быстро, – пошутила та. – Я обязательно должна присутствовать на чаепитии в нашем женском кругу, мне не хотелось бы опаздывать.

Она повернулась к Марио и посмотрела на него снизу вверх с удивлением, словно не ожидала, что он такого высокого роста. Машина стояла рядом.

– Тебя кто-нибудь потом отвезет?

– Via, cara, via![4]4
  Жизнь, драгоценная жизнь! (ит.).


[Закрыть]

Колеса скользнули по камням. Ни ветрового стекла, ни грязезащитного крыла, ни капота! – разволновалась Эммануэль, поднимая глаза к черному небу. Она следила за тем, как исчезает вдали мечта, и чувствовала себя совершенно несчастной.

– А я-то думала – прикоснусь к самому прекрасному божественному творению! Где вы нашли этого ангела?

– Родня, – сказал Марио. – Иногда подвозит меня.

Спросил:

– Она вас интересует?

Эммануэль промолчала.

– Она приедет завтра, – сообщил он.

Немного помолчал, потом добавил:

– Предупреждаю вас: взволновать – для нее недостаточно. Надеюсь, вам удастся ее убедить.

– Мне? – воскликнула Эммануэль. – Как я это сделаю? Мне ведь еще учиться и учиться.

Ей было досадно и горько. Неужели он считал, что, преподнеся ей один-единственный урок, Марио считал ее образование завершенным?

Они прошли по саду Эммануэль и поднялись на террасу. Ступили в гостиную и остановились напротив темной металлической инсталляции, которая представляла собой дерево, чьи тонкие листья подрагивали от дыхания Марио.

– Вы, конечно, сами должны были бы заняться ее образованием. Что я могу предложить? – заметила Эммануэль.

– Я делаю ставку не на Анну Марию, а на вас.

Он ждал ответа, но она лишь скорчила скептическую гримасу. Марио пояснил:

– Мы создаем себя с помощью наших собственных свершений. Наша сущность перевоплощается через сущность другого человека. Но, быть может, вы довольны тем, какая вы есть?

Эммануэль тряхнула черной гривой волос.

– Нет, – твердо ответила она.

– Тогда меняйтесь! – устало подытожил Марио.

И добавил:

– Вы женщина, так что самолюбие у вас в крови, но вы еще и богиня, так что спасение простых смертных ваша святая обязанность.

Она улыбнулась, вспоминая мостки и ночной храм. Марио вглядывался в ее лицо.

– Вы уже приступили к обучению мужа?

Она покачала головой, выражение лица у нее при этом было стыдливо-лукавое.

– Он не удивился вашему долгому отсутствию?

– Удивился.

– И как вы ему объяснили?

– Сказала, что вы водили меня курить опиум.

– И он не читал вам нотаций?

– Нет, он занимался со мной любовью.

Она угадала в глазах своего наставника вопрос и ответила:

– Да. Я постоянно об этом думала.

– И вам понравилось?

Вопрос был лишним, лицо Эммануэль говорило само за себя. Эммануэль будто заново пережила то возбуждение, которое ощутила, когда внутри ее семя мужа смешалось со спермой сам-ло[5]5
  Сам-ло – велорикша в Таиланде.


[Закрыть]
.

– Теперь вам снова этого захочется, – заключил Марио.

– Разве я не сказала, что принимаю ваш закон?

Это была правда. Теперь она даже не понимала, в чем могла раньше сомневаться. Чтобы убедить Марио, она повторила максиму, которой он обучил ее накануне:

– Время, потраченное на что-либо, кроме наслаждения, потерянное время.

Затем осведомилась:

– А вот Анна Мария на что тратит время?

– На подготовку к миру иному. Умерщвляет плоть, надеясь, что ей воздастся по заслугам на Небе.

Голос Эммануэль стал холодным и беспристрастным:

– Ну что ж… Для нее существуют иные ценности, помимо эротизма. У нее свои боги и свои законы.

Марио посмотрел на собеседницу с интересом:

– Я жду развязки. Кто победит: небо или земля? Либо мечта о мире ином навсегда похоронит эту девушку для мужчин, либо Анна Мария спустится с небес на землю.

Эммануэль взяла Марио за руку:

– Какая же я плохая хозяйка: не предложила вам ни выпить, ни покурить.

Она увлекает его к бару, а Марио продолжает говорить:

– Надеюсь, у вас под шортами хотя бы ничего не надето? – обеспокоенно интересуется он.

– Ну и вопросы у вас!

Из-под трикотажных розовых шортиков между ног у Эммануэль выглядывают черные завитки волос лобка.

Марио, однако, не слишком доволен и считает нужным прокомментировать наряд:

– Мне не нравится, как вы одеты. Юбку всегда можно задрать, юбка обеспечивает доступ. А шорты доступ закрывают. Ваши ноги перестанут меня интересовать, если они по-прежнему будут запрятаны в этот футлярчик.

– Я сниму этот футлярчик, – весело соглашается она. – Но сначала скажите, что бы вы хотели выпить?

У Марио новая идея:

– Почему мы в доме? Мне так нравятся ваши деревья!

– Вот-вот пойдет дождь!

– Ведь еще не пошел!

Марио – учитель, и он ведет Эммануэль туда, куда ему заблагорассудится. На террасе они останавливаются у низкой каменной ограды. Между каменных цветов в стиле пламенеющей готики сверкающая молния освещает зелень сада.

– О, Марио, смотрите, какой красивый мальчик идет по улице!

– Да, он хорошенький.

– Почему вы не позовете его и не займетесь с ним любовью?

– Вcему есть срок, есть время всякому делу под небом. Время резвиться вместе с мальчиками и время наблюдать за тем, как мальчики резвятся. Так сказал Экклезиаст.

– Уверена, что Экклезиаст никогда ничего подобного не говорил. Я хочу пить, Марио!

Марио складывает руки на груди, выжидая. Эммануэль знает, чего он хочет, пожимает плечами, опускает голову так, что упрямый подбородок касается груди, смотрит на свои ляжки, обнаженные до самого паха. Дальше проходит линия шортиков: обнажить себя выше этой линии постыдно.

– Ну так что? – спрашивает Марио.

– Не здесь, Марио! Нас могут заметить из соседнего дома. Только представьте!

Она указывает пальцем на колышущиеся шторы.

– Вы же знаете сиамцев: они вечно начеку, любят совать нос не в свои дела.

– Вот и прекрасно! – Марио в восторге. – Вы сами говорили, что вам нравится, когда вашим телом любуются, не так ли?

Эммануэль смущена, и это вызывает у Марио улыбку. Он продолжает:

– Помните: скромность не эротична. Эротичная женщина похожа на Божью избранницу, она создает вокруг себя скандал. А мировой скандал – это шедевр. Неужели наготу необходимо прятать? Какой смысл в вашей красоте, если она под замком? Прикрыв себя, вы не спасете будущего любовника от стыда, тревоги, страха. Дело не в том, чтобы вы были обнажены, а в том, чтобы он видел вас обнаженной; не в том смысл, чтобы вы кричали от наслаждения, а в том, чтобы он слышал ваш крик; не в том, чтобы вы считали любовников, а в том, чтобы он их считал, не в том, чтобы вы полюбили любить, а в том, чтобы ваш партнер, глядя вам в глаза, понимал, что все химеры остались позади, что вы теперь единственная владычица любви и хранительница вечной красоты.

Голос Марио становился все громче и увереннее:

– Малейшая попытка проявления целомудрия с вашей стороны сразу же деморализует массу людей. Всякий раз, когда страх перед скандалом сбивает вас с пути, вы должны думать о тех, кто живет тайной жизнью, вдохновляясь вашим примером. Не разочаруйте их! Не поднимайте на смех и не преуменьшайте надежду, сознательную или бессознательную, озвученную или высказанную вслух, которую люди на вас возлагают! Пропущенный, не свершившийся по какой-то причине – из-за вашего страха, вашей скромности или вашего сомнения – половой акт – это потерянный для мира акт любви. И никакие заслуги, никакая смелость и дерзость не искупят подобного малодушия!

На секунду Марио смолкает, затем с едва скрываемым презрением произносит:

– Будете рассказывать мне о правилах приличия? Вы хотите быть как все? Или чтобы другие были как вы? Вы Эммануэль или непонятно кто?

– Я уважаю верования и мировоззрение своих соседей, – защищается Эммануэль. – Это не значит, что я разделяю их взгляды. Если им не нравится то, что нравится мне, зачем я буду издеваться над людьми, задирать их, дразнить? Пусть каждый ведет себя в соответствии со своими желаниями и потребностями – мне проявление свободной воли не мешает. Как можно жить, не имея ни малейших представлений о деликатности, толерантности, вежливости? Люди не могут плясать под одну дудку, общество построено на компромиссах, на социальных договорах.

– Если вы будете вести себя так же, как наши соседи напротив, вы будете как наши соседи напротив. Вместо того чтобы изменить мир, вы станете отражением того, что всегда хотели разрушить.

Эммануэль поражена. Марио извиняется:

– Это не мои слова. Это Жан Жене.

Смягчив интонацию, он продолжает:

– Другой драматург говорил: когда речь идет о любви, даже слишком оказывается недостаточным. Если вы уже что-то сделали хорошо, надо делать все лучше и лучше. Лучше, чем вы уже сделали. Лучше, чем делают другие. Никто не должен вас превзойти или хотя бы сравниться с вами. Это неприемлемо. Недостаточно быть примером для подражания сейчас, надо быть примером для подражания и в будущем.

Эммануэль молча смотрит вдаль. Садится на низкую каменную стенку, сгибает ноги, обхватывает колени, опускает на них подбородок. Затем напряженным голосом, глядя на Марио почти враждебно, спрашивает:

– А почему именно я должна все это делать? Почему я?

– Почему вы? Потому что вы на это способны. Другие умеют сочинять симфонии или решать уравнения, а вы умеете любить и быть красивой. Вы должны делать то, что умеете. Не хотите же вы умереть, не оставив никакой памяти о себе?

– Мне девятнадцать лет! Я пока не умираю…

– И сколько вы еще намерены ждать, прежде чем начать жить? Вы что, ребенок? Я действительно учу вас героизму, но мир в нем нуждается. Род людской требует от вас героизма.

– Род людской?

– Да эти самые – аминокислотные, бывшие амебы, бывшие долгопяты, эти черт их знает кто такие! Животные? Позвоночные? Млекопитающие? Приматы? Человекообразные? Homo? Homo sapiens?[6]6
  Человек? Человек разумный? (лат.)


[Закрыть]
Сколько ненужных ярлыков! Род людской ждет человека, которому подвластно пространство и время, человека безграничных возможностей и гениальных идей, человека со многими телами и единым духом, человека-творца, человека, способного менять людей и одновременно страдать за людей, истекать кровью за людей, за их ошибки и тайны. Вы не хотите ему помочь?

– Я помогу ему, если сниму шорты?

– Не думаете же вы, что ему по нраву поощрение иллюзий, фобий, обмана, то есть – целомудрия?

– А вы и правда считаете, что для будущего и прошлого имеет значение, покажу я соседям свой лобок или нет?

– Будущее зависит от вашего воображения и смелости. Не от вашей преданности традициям. То, что было мудростью для пещерных людей, для нас может оказаться глупостью. Мы говорим о целомудрии: является ли оно истинной добродетелью, считалось ли оно ценностью во все времена? Или когда-то его расценивали как безделицу? Откровенно говоря, нет в нем ничего особенного: раньше оно ассоциировалось со здравомыслием, со смекалкой и даже со спасением; теперь оно ассоциируется с притворством, софизмом, бессмыслицей, абсурдом, подделкой, болотом, извращением, беззаконием…

– Вы отлично знаете, что я вовсе не целомудренна, так что ваши упреки мне льстят. Но стоит ли относиться ко всему этому так серьезно?

– Человек боролся с дикой природой, его царапал колючий кустарник, и держали в своем плену густые лианы. Он боялся когтей и клыков лесных зверей, карабкался на деревья, прыгал со скал, катался по земле среди иголок и острых камней вместо того, чтобы проводить время с женой, ласкать ее в глубине какой-нибудь влажной соляной пещеры. Первый, кто задумался о предохранении органа, от которого зависит жизнь потомства и численность населения Земли, оказал человеческому роду большую услугу. Если бы предосторожность не превратилась в этический закон, в прелестный очаровательный ритуал, кто знает, удалось бы человеку стать хозяином мира? То, что теперь воспринимается как ханжество, было следствием биологического ясновидения, инициативой, необходимой для дальнейшей эволюции. То есть с точки зрения морали это был настоящий подарок человечеству.

Марио садится напротив Эммануэль.

– Точно так же человечество вымерло бы от холода, если бы не изобрели одежду.

Он одергивает рубашку, которая стала слегка влажной от пота.

– Сейчас уже не времена динозавров, ледники растаяли. Но мы продолжаем одеваться, ведь голыми ходить неприлично!

Он трагически вздыхает.

– Мы сидим в бархатных креслах, ходим по аккуратным газонам. У наших домашних животных нет клыков и огнедышащих пастей. Но мы все еще боимся собственных половых органов. Роль члена сыграна, его значение забыто, теперь наша священная ценность – трусы. Вы еще спрашиваете у меня, почему надо срывать с себя трусы, как тунику Деяниры?[7]7
  Деянира – в греческой мифологии дочь Ойнея Калидонского, сестра Мелеагра и жена Геракла.


[Закрыть]
Человек туп – миф пережил вещь, а человек до сих пор верит. Энергия, которую мы тратим на служение мифу, могла бы перевоплощаться в творческую энергию.

Марио внезапно ободряется:

– Когда греки создавали цивилизацию, сложнее всего им было разобраться в том, что делать с одеждами. Следуя традициям каменного века, греки скрывали свое достоинство, наготу начали ценить лишь в эпоху расцвета культуры и науки. Только подумать: если бы философы и воины вовремя не научились посмеиваться над своей драпировкой, не прекратили бы прятать свои важнейшие органы, возможно, мы до сих пор оставались бы варварами.

Лукавые глаза итальянца сверкают:

– И не думайте, что эфебы[8]8
  В Древней Греции – юноши, достигшие совершеннолетия, которое у афинян начиналось с 18-летнего возраста, и составлявшие особый общественный класс учащейся молодежи в возрасте от 18 до 20 лет.


[Закрыть]
выбрали наготу ради удобства. Прежде всего они хотели подарить свою красоту эрастам[9]9
  В Древней Греции институциализировалась любовь мужчины к созревшему юноше. Такой союз являлся неким педагогическим событием, которое позволяло молодому человеку учиться жизни, стать доблестным воином и настоящим гражданином. Мужчина (эраст) учил юношу (эромена) различным приемам владения оружием, гимнастике, помогал приобщаться ко всеобщей культуре свободного мужского населения Греции. При этом считалось, что именно эраст любит, а эромен лишь позволяет себя любить.


[Закрыть]
, увековечившим впоследствии их память. Рядом со статуей Афины при входе в гимнасий стояла статуя Эроса. Именно рядом с Эросом человек приобретал свои первые знания.

На секунду Марио задумывается, словно погружается в мечты о той самой эпохе, к которой хотел бы принадлежать. Затем, взмахнув рукой, он продолжает:

– То, что я вам рассказываю о целомудрии, распространяется на все сексуальные табу: какому унижению вы себя подвергнете, если в обществе объявите о том, что испытываете удовольствие, ощущая во рту мужской член, что вам нравится, когда вам кончают в рот, что вы каждый день ласкаете себя собственными пальцами, что в вашей постели есть место не только супругу! Раньше запреты имели смысл. У человека была задача заселить планету, и даром тратить сперму он не мог. Так что хорошо придумали – считать грехом онанизм. Теперь, когда на планете предостаточно людей и она перенаселена, следовало бы считать грехом совокупление мужчины и женщины, и наоборот, всячески поощрять онанизм – излияние спермы туда, где она ничто не может оплодотворить. Античный страх мужа, страх того, что жену оплодотворит другой мужчина, больше неактуален, особенно с тех пор как изобрели контрацептивы, а искусство орального секса и петтинга достигло вершины. В наш век осуждать тех, кто стремится к сексуальному наслаждению, а не к производству потомства, – глупо и старомодно; пришло время признать легитимным и безопасным желание женщины спать с разными мужчинами.

Марио словно ждет от Эммануэль ответной реплики. Та молчит. Он продолжает:

– Если мы хотим, чтобы наши дети были умнее нас, чтобы у них были другие ментальные и творческие возможности, мы обязаны проявить смелость и освободить общество от абсурдных запретов и беспочвенной тревоги. Скромный, стыдливый, набожный ученый – это ученый, связанный по рукам и ногам. Кто знает, какие еще великие открытия сделали бы Пастер и Паскаль, если бы отбросили предрассудки! А что говорить о художниках, о писателях, которым набрасывают узду и надевают на глаза шоры? Тот, кто считает или хочет считать обнаженное тело позорным зрелищем, не может претендовать на звание и честь человека будущего. Тычинки и пестики, прекрасные цветы… неужели кто-то считает, что бог-извращенец создал все это ради того, чтобы вселить в человека страх грехопадения? Да откройте же вы глаза! Вы серьезно думаете, что инфибуляция[10]10
  Операция на гениталиях, создающая препятствия для полового акта.


[Закрыть]
, совершаемая в вашем воображении при помощи вот этих шортиков, спасет вас от кипящего котла в преисподней? Простите мне мое раздражение. Просто я не могу смириться с тем, что великое человечество с его умом и скептицизмом, с его вечным стремлением к риску и дерзким подвигам, с его умением смеяться и создавать поэтические шедевры, теперь превратилось в дрожащего от страха Ахилла, ищущего спасения в каких-то стародавних традициях и верованиях, в сокрытии истины, в хуле полового акта! Эротика должна освободить женщин от ночных рубашек, под которыми прячутся прекрасные тела, от этой ментальной фижмы – смешно сказать!

Эммануэль печально разглядывает свои груди с торчащими сосками, обтянутые тонким трикотажем. Марио не обращает на это никакого внимания, он призывает девушку к исполнению долга:

– Я не знаю, является ли эротика добродетелью сама по себе. Но знаю, что эротика спасает от глупостей и лицемерия, дает силы и внушает человеку желание быть свободным. Когда мир превращается в тюрьму, эротика становится единственным оружием, спасительной лестницей, нужным словом. Я не знаю иного средства, иного действенного лекарства, которое избавило бы человека от его самых устойчивых страхов, от герцинской тяжести бытия, которое бы открыло человеку бездонное звездное небо. И поскольку я не хочу, чтобы в вашем ангельском возрасте у вас уже были обрублены крылья, чтобы вы понапрасну осторожничали, изводили себя пережитками морали каменного века и действовали в соответствии с никому не нужными законами нравственности, я заклинаю вас не скрывать вашу красоту и ваши чувства. Тогда и те, кто будет на вас смотреть, станут краше, сильнее, свободнее, умнее, люди откажутся от симулякров.

Марио ложится на спину, голову кладет к ногам Эммануэль.

– Может быть, вид ваших чудесных обнаженных органов на этой террасе вдохновит людей, уставших и от старых законов природы, и от новых законов цивилизации. Может быть, вы поможете человечеству обрести былую тягу к приключениям и вольной жизни!

Марио поднимается:

– Если смысл интеллекта состоит в том, чтобы докапываться до истины, то смысл нравственности – истину признавать. Правило номер два: не закрывать глаза и не лгать. Казалось бы, такие правила соблюдать несложно, правда? И однако…

Он пожимает плечами:

– Терпение! Знаете, что говорил один математик? Правда никогда не торжествует, но тот, кто противится ей, в итоге погибает.

Внезапно какая-то мысль заставляет Марио развеселиться.

– Кто знает, – с улыбкой произносит он, – есть ли смысл ждать? В эпоху, когда машины, роботы пользуются бо́льшим уважением, чем люди, самое время восхититься своим телом, начать его прославлять, щеголять своей красотой, ничего не стесняясь. А иначе нас всех скоро заменят роботы! То, что мы можем в любой момент заняться любовью и пьем, не испытывая жажды, отличает нас от других живых существ. Не удивлюсь, если через какое-то время единственным, чем человек будет отличаться от робота, окажется беспорядочная сексуальная жизнь. Не сомневайтесь в том, что андроиды на транзисторах, которые будут управлять нашими космическими кораблями, когда-нибудь научатся размножаться путем спаривания. И будут ловить кайф! Но пока они не освоят законы природы и продолжат мастурбировать, пока они не полюбят вкус и запах оргазма, они не сдвинут человека с его трона.

Эммануэль кажется обрадованной. Марио на некоторое время расслабляется, но затем вновь продолжает свою проповедь:

– Человеку нужны не только бесконечные числа и синхротроны, кортизон и сердца для трансплантации. Конечно, хорошо в подробностях изучить свой организм, хитрости метаболизма, подчинить себе мезоны и молекулы. Но в мире, где человеку известен его резус-фактор, где любое чувство можно объяснить химическими процессами, ценность и непредсказуемость жизни становится не менее очевидной.

Марио волнуется:

– Мы живем в мире, где наряду с открытиями и достижениями человеческого ума процветают разнообразные формы варварства: люди едят мясо, птицу, причем их непристойные части в том числе, люди изменяют хромосомы внутри зародыша, люди меняют структуру атомов, извращаются, как хотят. В такой ситуации мы не можем допустить, чтобы нить Ариадны ускользнула из-под пальцев, лишь она спасает нас от слепоты, от оков, от высоких тюремных стен, от смятения и безумия. Я имею в виду красоту и страстное влечение к ней. И конечно, любовь к любви, потому что любовь позволяет идти вперед, покорять вселенную, творить: искусство творит человека, но и человек творит искусство. Искусство должно увековечить искусство нашей любви! Прежде чем мы превратимся в камни, в землю и реки, в песок и драгоценные жемчужины на дне океана, которые вода носит от одного края Земли к другому. Послушайте меня: для несчастных, одиноких, обреченных на смерть, раненых ангелов, гениев, которыми мы являемся, со слабыми сердцами и отмирающими клетками, существует лишь одна радость – подарить миру, этому нерушимому пространству, незыблемой пустоте – удовольствие, сияние звезд во взгляде, красоту. О да! Единственно верный путь выживания, способ победить смерть, оставить о себе память, проложить след – это что-то сотворить. Бойтесь умереть, если после вас ничего не останется, если вы не сотворили нечто большее, чем вы сами. С другой стороны, вы можете с высоты смотреть на мир, на его богов, на вековую агонию, на тела, которым уготованы гробы, если ваша красота высечена лишь в камне.

Марио поднимает руки и лицо к небу. Ему трудно дышать.


– Пока не погасло солнце,

И свет, и луна, и звезды…[11]11
  «Книга Экклезиаста, или Проповедника».


[Закрыть]


Эммануэль расцепляет руки и разгибает ноги. Смотрит на Марио так, словно он говорит с берегов Клонга. Он продолжает:

– Да, в какой-то момент все моменты истории сыграли свою роль. Даже христианство. Однажды к людям, одичавшим от жертвоприношений и колдовства, к этим племенам, обезумевшим от страха и подозрительности, явился человек. Он сказал: любите друг друга! Вы все братья! Не существует никакой избранной расы, ни рабов, ни проклятых. Я избавлю вас от кровопролития и от мифов, от идолов и химер, от давления первородного греха. У ваших священников с их книгами и храмами нет ответов на все вопросы, вы должны сами себе задавать вопросы, но при этом понимать – возможно, вы никогда не найдете ответа. Бесконечный, пусть и безрезультатный, поиск ответов формирует ваше бытие и делает вас свободными. Вас оценят лишь за поступки… В тот день мир шагнул вперед. Затем смысл Евангелия был утрачен; доктрина прогресса стала великой системой принуждения, в которой любой жизненный порыв классифицировался как грех. Мессия сдвинул мир с мертвой точки, но ему помешала церковь. Теперь вы должны принести в мир весть о любви. О любви, которая ни для кого не может считаться оскорблением. О любви, избавляющей от стыда, о любви, перед безумствами которой только лицемер отведет глаза. Такая любовь способна развеять обман, снять туманную завесу, но одновременно пообещать человеку очарование тайны и великие открытия. Такая любовь побеждает слабость и страх, помогает восторжествовать радости жизни. «Наслаждайся жизнью с женщиной, которую любишь», – восклицает Экклезиаст. «Все, что может рука твоя делать, по силам делай, потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости». Наши тела стоят того, чтобы мы плакали от любви: «Нет, не небеса мне нужны! – заклинала умирающая. – Не небеса, а мой возлюбленный!» Про любовь к смерти, о которой кричит помешанный, мысль отвечает, что верить надо лишь в добродетели жизни, в праздник плоти живых: «Лучше живая собака, чем мертвый лев…»[12]12
  Экклезиаст. Там же.


[Закрыть]
Лишь презрение плоти делает плоть бренной, и лишь стыд за свою наготу делает наготу постыдной. Если и есть в мире что-то святое, то это половые органы. Счастлив, кто, умирая, сможет сказать: «Я сделал ставку на свое тело, и жизнь не прошла даром». Эммануэль, я не боюсь и не стыжусь того, что делаю ставку на ваше тело.

Марио берет себя в руки и начинает говорить уже более спокойным тоном:

– Священник не мог осмелиться продвинуться достаточно далеко – до эросферы, на пути к которой ноосфера лишь этап. Эротизм – секретное название эволюции – представляет собой постепенное одухотворение материи. С помощью одного лишь мозга истину не познать, нужен запал, нужен орган-творец, открывающий нам нечто большее, чем просто природа, открывающий нам вселенную и пространство за ее пределами. Оставшись без полового органа, человек бы погиб. Если человеческий мозг превосходит по размеру мозг ангелов, если он не просто кибернетическая ткань, то лишь потому, что в нем текут реки спермы. Фаллос – наш шанс, без него мы были бы машинами с холодными бесчувственными телами.

На секунду Марио становится высокомерным.

– Надеюсь, когда я говорю с вами о фаллосе и мозге, вы отдаете себе отчет о роли одного и другого и не путаете искусство эротики с обыкновенным сексуальным аппетитом. Большинство людей растрачивают сексуальную энергию даром: ученая обезьяна – и та бы лучше справилась. Эротизм – это прежде всего форма мышления, которая делает чувства достойными человека. Не обманывайтесь: истинное лицо эротизма не лицо сладострастия, а лицо любви.

Вдруг интонация Марио становится надрывной:

– Вы считаете меня бессердечным маньяком? Я так кричу, потому что страдаю за род людской! Люди должны быть счастливыми. И счастье возможно. Вы обязательно найдете его, если не будете трусить или не устанете. Думаю, главное для людей – умение меняться, ведь изменение – принцип, по которому функционирует вселенная. Необходимо избавиться от преследующего нас прошлого и научиться обновлять свои мысли и законы. Самые устаревшие, самые бессмысленные, самые несправедливые из всех законов – это законы сексуальной псевдонравственности. Арифметика с ее двучленами и смехотворными уравнениями пытается привести эротику к какому-то знаменателю! Это в наше-то время индивидуальных ценностей! Вы увлекаетесь математикой – вам должно быть все это понятно. Ах! Нужен героизм, чтобы избавиться от привычек, которые доставляют лишь страдания. Мы считаем себя высоконравственными существами, а сами до сих пор не осознали, что просто обязаны быть счастливыми! Шансонье, поющие о том, что «счастливой любви не бывает», врут! Я учу вас именно счастливой любви. Любовь не имеет отношения к декадансу или отчаянию, напротив – она символизирует здоровье, молодость и будущее. Любовь – опыт, который дается нам еще не сложившимся будущим. Не плачьте, Эммануэль, радость завтрашнего дня протягивает к нашей плотской реальности свои руки, готовая заключить нас в объятия. Одиночество не может быть вечным призванием человека. Нет сомнений в том, что одиночество лишь определенный этап на пути познания истины, детская болезнь, от которой человек излечивается, когда взрослеет. Думаю, будущее человечества – в единении, а не в изоляции: сначала люди будут объединяться по двое, затем по трое, по четверо, потом – целыми группами, состоящими из самых разных людей, с разными принципами и убеждениями, с разными телами, но одним стремлением. Возможно, таким образом через сто миллионов лет нам удастся победить то условие бытия, что теперь позволяет нам существовать лишь «по ту сторону отчаяния». Благодаря эротике мы сломаем стену одиночества. Человек наконец почувствует другого человека. Я уверен в том, что постижение другого человека удастся человеку лучше, чем постижение какой-либо науки, и окажется полезнее, чем аскеза, таинство или любой другой наркотик. Теперь вы понимаете, что моногамия и ревность для меня абсолютное преступление, моногамия мешает эволюции, она родилась в лицемерных сектах суицидально настроенных людей, которые хотели хитростью лишить человеческий род его чудесной силы. Любовь втроем или групповая любовь – не оскорбление любви, не предательство, не крах, а дверь к счастливой благополучной жизни, в которой никто не будет себе ни в чем отказывать, и любящие люди будут плодиться и размножаться. Любовь, на которую мы однажды решимся, положит конец тупости и невежеству, инфантильности, безответственности, человек наконец-то станет достойным звания человека. Люди обретут подлинную радость. Любовь к нашим собственным органам, к нашим членам и золотым грудям, танец наших тел, наш полет к вершинам, наша окрыленность избавят нас от бессмысленного стыда и мрачного одиночества, в котором мы привыкли исполнять лишь тихое танго вдвоем. Юность восторжествует над смертью! Ах! Я верю во все это, я верю лишь в это!

Глаза Марио волнуют Эммануэль. Она позволяет ему излить душу до конца.

– Мир будет таким, каким его сделают гении-изобретатели и ваша свободная плоть. Я обязан прокричать вам о том, что у вас есть шанс изменить мир. Люди, которые придут на мое место, должны будут следить за тем, чтобы из вас не сделали идола и божество. Когда эротизм станет религией и обретет свои культы, церкви, епископов, бесов, латынь, дарохранительницы, отлучение от церкви, индульгенции, курии, войны; когда представители этой религии сочтут, что у них есть ответы на все вопросы, и земля начнет страдать от их законов, тогда человек выдумает новую революцию. А пока вы должны низвергнуть фальшивых богов, разрушить их жалкие храмы и положить конец их лишенным искренней веры ритуалам. Эммануэль, избавьте нас от наших несчастий!

Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю

Рекомендации