112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 29 ноября 2013, 03:22


Автор книги: Федор Вихрев


Жанр: Боевая фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Федор Вихрев

Третий фланг

Фронтовики из будущего

Карбышев

Мой перелет через линию фронта состоялся спустя неделю после отправки гостей из будущего.

Полет проходил без осложнений. Впервые за последние три недели у меня появилось время поразмыслить о том, что связано с Феноменом.

Отчего-то вспомнилась прочитанная в ноутбуке книга Эйдельмана «Первый декабрист». На примере судеб майора Раевского, генерала Сабанеева и многолетней борьбы между ними автор показал то «больное», что преследовало Россию и преследует ее по сей день.

А давайте, товарищ Карбышев, разберемся, могла ли история развиваться после октября семнадцатого иначе? Могла-то могла, но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Кстати, и этот тезис теперь, по появлении Феномена, под вопросом. М-да, задал ты нам думу. А наш Соджет в таких случаях любит рифмовать: «Смешались в кучу танки, люди, и залпы башенных орудий слились в протяжный вой».

Но все же, могла ли?

А ведь это как посмотреть. Если посмотреть в целом, то пути кроме скорейшей индустриализации не существовало. Россия, прежняя Россия, не могла достаточно подготовиться к сегодняшней битве с Германией.

Рассуждения части потомков о миролюбии Германии критики не выдерживают. Причины германской военной экспансии лежат и в интересах Великобритании, и в оскорблении Германского духа Версальским договором. Кроме того, надо учитывать перенаселенность Германии, дефицит сырья и многое, что скрыто в ее истории. Как и в истории Советской России, практически все впитавшей в себя от той России, в которой я родился. Самым убедительным примером непрерывности культуры является феномен товарища Сталина. Царя свергли, монархию развенчали, почти законодательно запретили чинопочитание, но вакантное место в народном сознании занял полный сил и энергии товарищ Сталин.

Позже потомки предложили формулу «культ личности». Правильно предложили, но сдается мне, что в момент рождения данной формулы мало кто задумался о глубинной причине этого явления.

Однако не живи в народе, в его традициях монархическая культура, разве мог Сталин быть таким, каким он есть? Вопрос мне представляется риторическим, и связь времен, вопреки утверждениям Шекспира, не прерывается.

Что касается вопроса – могла ли буржуазная Россия, родившаяся в феврале семнадцатого, совершить такой рывок? Россия не столь яростная, не столь безжалостная? Мне кажется очевидным ответ: «Нет!» На такой рывок у нее просто не хватило бы сил и средств.

Опять же, доказательством служит информация из будущего. Работ, убедительно обосновывающих реальность быстрейшего развития буржуазной России, не существует, но есть множество высказываний, оперирующих темпами развития России только 1913 года. А что это, как не доказательство отсутствия подобных перспектив?

Но вернемся к вопросу, могла ли Советская Россия мягче решить задачу индустриализации?

А вот по этому вопросу, товарищ Карбышев, вы и соглашаетесь, и, скажем мягко, несколько расходитесь во взглядах с нашим Верховным, т. е. с генеральной линией партии. Вот так, просто расходитесь.

Для скорейшей индустриализации миллионы вчерашних крестьян пришлось направить на заводы, одновременно их, сегодняшних рабочих, надо было кормить.

В этом есть явное противоречие – требовалось одновременно уменьшить в нашей северной стране сельское население и обеспечить хлебом возросшее городское. Но самое главное – сделать это не просто быстро, но стремительно быстро.

А не в этом ли кроются корни теории товарища Троцкого о казарменном социализме? Той теории, что позже воплощал товарищ Сталин, совершая свое «чудо»? Увы, чудес не бывает, отсюда… даже вспоминать не хочется, что отсюда следует.

По существу, мы занимали у будущего, у своих собственных потомков, не отдавали им, но у них брали. А если где займешь, то отдавать все едино придется.

Ну а в чем вы, товарищ Карбышев, расходитесь во взглядах с генеральной линией партии?

Собственно, с линией вы не расходитесь. Вы не соглашаетесь с тем, что была необходимость в жестокости. Вы, уважаемый, категорически не соглашаетесь с устранением Сталиным противников, и тем более соратников, не разделяющих его взгляды на формы развития социализма, в физическом их устранении. Еще вы не согласны с необходимостью организации рабства, что фактически имело место быть. Рабства в самой передовой стране мира.

Вообще, в этой нашей истории кроется что-то очень болезненное и ненормальное. И ненормальное это впоследствии разрушило и страну, и коммунистическую идею.

Отсюда следует очередной парадокс – самый последовательный сторонник коммунизма сам же его уничтожил.

Между тем справедливости ради надо остановиться на трактовке событий моего времени потомками.

В будущем неким таинственным образом изменились разительно оценки. В уме обывателя из будущего лагеря ассоциируются с исключительной жестокостью и нелепой иррациональностью.

В тех лагерях сидят миллионы заключенных, которые охраняются многочисленными откормленными охранниками. Задача этих охранников заключается в скорейшем и жестоком лишении жизни этих самых зэков, т. е. жителей страны.

Информации о том, какую роль сыграли в развитии советской экономики эти, мягко говоря, негуманные методы, у обывателя нет. Такое впечатление, что кто-то намеренно и старательно скрывает экономическую подоплеку данного явления нашей истории.

К примеру, не введена в широкий оборот информация, что при строительстве Беломорско-Балтийского канала осужденные были организованы таким образом, что и работы, и руководство работами, и проектирование, и даже охрана заключенных выполнялись собственными силами «лагерников», а кадровых чекистов было лишь 37 человек!

Но ведь совершенно очевидно, что решалась чисто экономическая задача – строительство канала, строительство с минимальными затратами ресурсов и только трудом заключенных. При этом на практике проверялась одна из моделей казарменного социализма, самого по себе призванного решать экономическую задачу.

А вот еще один пример.

Нелепым образом трактуются результаты посещения наших лагерей того периода представителями самой гуманной части западной интеллигенции. А ведь та международная комиссия не усмотрела признаков жестокости.

Однако обывателем будущего выводы этой комиссии трактуются предельно примитивно: «Сталин комиссию обманул».

Как же, как же. Так таких умных и обманешь? Обмануть можно только вас, глупых.

Мои размышления были прерваны заходом самолета на посадку. После приземления встретивший меня старший лейтенант НКВД сообщил, что ему приказано обеспечить «отдых и питание товарища генерала» и «отправку в Москву ближайшим рейсом».

Ника

Они назвали это Дачей. Вот так, без конкретики. Высокие сосны, деревянные домики с резными ставнями и крылечками с плетеными креслами и столиками. Недалеко протекала речка. Чистый воздух, солнце и комары – и ведь даже не представишь, что где-то в нескольких сотнях километров война.

Только у нас была своя, тихая, информационная война. С людьми, со всей страной. С прошлым. С мягкими полуулыбками и требовательным недоверчивым взглядом – врите, ребята, да не завирайтесь! А мы говорили… разное.

Обходительное, уважительное отношение. Ненавязчивое, но и без фамильярности. А главное – методичный и очень подробный допрос, начиная от «расскажите о своем детстве» до «последних моментов перед переносом». Наверное, так и нужно было, чтобы нам поверили.

На первой же встрече я терпеливо и доходчиво объяснила разницу между историей и историографией – наукой, изучающей, как пишут историю. А также тем, откуда возникают исторические версии и интерпретации. В плане «что и когда происходило», а также «кто из командующих был на месте или нет» – я много не наговорила. Уж больно плохо я изучала Вторую мировую, хоть и сдала в свое время ее на «отлично». Меня всегда привлекали другие периоды. Не раз и не два я послала «горячий привет» тем умникам, которые засунули меня в самое нелюбимое время. Вот если бы в Средние века… Мечты, однако, у вас, девушка… А тут все просто.

Большая польза от меня оказалась в сравнительной характеристике местной и «нашей» диверсионной подготовке. Я знала! Я верила, что где-то внутри меня спит преподавательский талант. Даже сдуру хотела идти учителем истории в школу. Вовремя посмотрела на «контингент» и подавила мысль в зародыше.

Работали с нами восемь человек. Два врача – серьезные дядьки без грамма юмора, и шесть «штатских». Угу! Таких же, как я Елена Прекрасная. Выправку никуда не деть, да и подход к информации, методы ведения допроса – все это указывало на серьезные звезды на погонах. Вернее, ромбы в петлицах. Приезжали еще какие-то люди. Уединялись в домиках с Доком или Змеем, которому прописали полупостельный режим. Пару раз приезжал Старинов.

Я переносила это легче всех, потому что рядом присутствовал Ярошенко – это давало хоть какую-то отдушину в разложенном поминутно расписании.

И вдруг все кончилось. Утром мы проснулись сами, без утренней побудки, сами спустились в столовую и с удивлением обнаружили там только дежурный наряд и повариху. Это давало повод задуматься и насторожиться.

Отдохнули и хватит. В середине дня за нами приехали.

Степан

Результат «дойки» характеризовался двумя словами – тысяча мелочей. Из нас вытянули море информации: от устройства подгузников до блочной архитектуры для радио и электронной аппаратуры включительно. Часть предложенных нами решений могла быть реализована сразу, часть – спустя некоторое время. Кроме того, большое значение имела информация о тупиковых путях развития техники и возможных трудностях на пути реализации перспективных. В том, что касалось техники, все обстояло более или менее в порядке. Не в порядке – со всем остальным.

Море информации образца начала двадцать первого века, в сочетании с невозможностью проверки значительной ее части и пропагандой различных идей, привело к тому, к чему и должно было привести – пять человек излагали пять разных историй. Живо вспоминался десяток дат возможного нападения немцев, с которым наши аналитики не справились. Здесь получалось примерно то же самое: «дятел Жуков» имел довольно мало общего с «генералом Жуковым». И так по всем деятелям, от Жукова, через Мехлиса к Хрущеву. То же самое и с описанием событий – все сходились на том, что данное событие имело место быть, но вот почему произошло так, а не иначе… Были бы на форуме – подрались бы. Хотя, может, я просто драматизирую? Не знаю.

Поэтому излагал исключительно факты, оговаривая в тех местах, в которых не имел возможности избежать анализа причин и следствий, что это мое личное мнение.

Примерно так же я отвечал тогда, когда «беседа» подползла к вопросу о развале СССР. Единственное, в чем я уверен, – распад вызван внутренними причинами, это да. Но вот причины этих причин… Здесь я – пас. Тут только мое личное мнение о том, что после Хрущева все действия Советского Союза сводились к парированию угроз, без попыток развиваться по какому-либо пути. Остальное: застой в экономике, посадка на нефтяную иглу и так далее, стало уже следствием.

Впрочем, никто от нас не ожидал большего, прекрасно понимая, что рецептов по спасению СССР мы на-гора не выдадим. Но мне-то от этого не легче.

Док

На даче мы провели два месяца. И за эти два месяца я, кажется, произнес больше слов, чем за всю предыдущую жизнь. Расспрашивали обо всем. Биографию пробежали по-быстрому, за пару дней, а потом… Вопросов у «товарищей в штатском» оказалось не много, а очень много. Причем приходилось вспоминать все в малейших подробностях.

Надо полагать, не обошлось и без гипноза. Во всяком случае, когда мне дали прочитать стенограммы этих бесед, то я нашел там вещи, которых сам по себе не вспомнил бы гарантированно. Взять те же формулы органической химии, которые после экзаменов благополучно забыл. Сил после «допросов» не оставалось совершенно. В самом начале отдыха нас неделю мучили коллеги-эскулапы, но это так, не серьезно. Все-таки уровень «той» медицины и этой просто несравним. Уж не знаю, как НКВД залегендировал нас здесь, но некоторые мои мысли, высказанные в беседах с докторами, спровоцировали среди них целые дебаты. Так что, можно сказать, что целую неделю я развлекался как мог, если не считать той крови, которую с нас накачали за это время. Другим медицинская неделя принесла куда как больше неудобств. Так уж устроено большинство людей, что общение с врачами стараются свести к минимуму. А мне – так в самый раз. Единственное, что вызвало мой протест, – это слишком вольное и бесконтрольное использование рентгена. «Чудаки в белых халатах» задумали просветить нас по косточкам. Пришлось высказать им все, что я об этом думаю. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не наш бессменный куратор. Конфликт вроде погасили, хотя на следующий день я попал на самый настоящий консилиум профессоров и академиков. Было жутко тяжело отвечать на все их вопросы. Как ни крути, но я практик, и к тому же не врач, а фельдшер. Тонкие объяснения что и как меня интересовали в объеме, достаточном для диагностики и лечения, а лезть в высшие материи я оставлял другим. Но, видимо, их таки проняло, потому что в конце дня один из них, прощаясь, заявил:

– Приятно было пообщаться, коллега…

В общем, в тот же вечер на стол к куратору легло мое прошение – после окончания отпуска заняться работой по профилю – на передовой, хоть рядовым, но в строю. Перспектива найти себя в каком-то медицинском НИИ меня не прельщала совершенно.

Так же весело проверяющим пришлось и с другими областями знаний. Нас там было пять человек, у каждого свой взгляд на вещи и свой запас знаний истории. Так что на каждое событие мы давали несколько точек зрения… Только в отношении Хрущева, кажется, мы друг другу не противоречили…

Но все когда-нибудь кончается, подошли к концу и эти три месяца. Ярошенко раздал нам паспорта, несколько печатных листов с легендой каждому, посоветовав зазубрить ее как таблицу умножения, порадовал нас известием, что наши прошения удовлетворены, прибавив при этом, что баталии за каждого «попаданца» шли серьезные. И последним, на сладкое, сообщил, что всех нас вызывают в Москву.

Карбышев

Вылет в Москву состоялся ближе к вечеру, а на взлетном поле, как я и ожидал, – меня встретили. Три сотрудника НКВД.

Старший из них – моложавый, среднего роста капитан, с ним рядом – сухопарый, флегматичного вида старший лейтенант и коренастый, лет сорока, старшина.

В вечернем полумраке мне показалось, что капитан как-то неестественно напряжен, как если бы получил на мой счет очень непривычные инструкции. Что это, игра воображения или реальность? Трудно сказать. В момент таких потрясений может произойти все, что угодно, а на отсутствие реакции системы на Феномен рассчитывать не следует. Свое оружие я молча протянул старшине.

На заднем сиденье автомобиля, стиснутый сопровождающими, я продолжал обдумывать ситуацию.

Как вы думаете, товарищ Карбышев, товарищ Сталин после появления Феномена не заметит очевидного? Наивно думать, что он глуп.

И не следует забывать: всегда существует барьер, за которым наступает черед истины, такой истины, что может раздавить целый мир, а не только отдельного человека. Или вы ошибаетесь, и такого барьера не существует? А вот это вряд ли, товарищ Карбышев.

Во-первых, следует учесть: о проявлении Феномена знают очень многие.

Во-вторых, все последствия давно просчитаны. Анализировать стали сразу по появлении самой первой информации. Последние же сведения многих просто повергли в шок.

Но шок всегда проходит. И на место шока приходит трезвый расчет.

И что может подсказать холодный ум?

А он может предложить все, что угодно. Очень рациональное «все, что угодно».

А давайте, товарищ Карбышев, сделаем анализ возможных реакций.

Первая реакция. Ничего не менять.

Эта мысль, безусловно, рассматривается. Но если ничего не менять, то ничего не изменится и все пойдет по сценарию, так печально окончившемуся в мире наших гостей.

А основанием для подобного вывода является информация из будущего. Реализованный в наше время способ взаимоотношений между жителями страны привел к ее краху. В условиях мира страна исчезла, и никто не защитил ни государство, ни систему взаимоотношений. Это свершившийся факт.

Следовательно, «ничего не менять» автоматически приведет к аналогичному результату. Различия проявятся лишь в сроках и, возможно, в формах.

Таким образом, вчерашние заблуждения преобразуются в нечто позорное, чему трудно даже подобрать наименование.

Кстати, при такой реакции надо немедленно уничтожить всех участников событий, т. к. информации свойственно распространяться.

А Феномен? Феномен, демонстрирующий свои возможности тем, как он остановил наступательный порыв вермахта. Демонстрирующий потрясающую неуязвимость гостей из будущего?

И что, все это только ради поддержки идей казарменного социализма?

Если это так, то я римская папа, как говаривала Ника. Ну и юморок у наших потомков.

Вторая реакция. Сегодняшнее руководство уходит в отставку.

Уходит, имея целью предоставить последователям право вершить судьбу и государства, и собственно ушедших на покой.

Такого в истории не наблюдалось. Да и нынешнее военное время к этому не располагает.

Третья реакция. Принципиальный отказ от идеи коммунизма.

Не верю. Люди никогда не отказываются от своих представлений, что есть добро и что есть зло. Не отказываются, как бы при этом ни заблуждались.

Четвертая реакция. Пересмотр политики, внутренней и внешней.

А вот это реальнее.

Торможение наступательного порыва вермахта в сумме с научно-техническими и историческими знаниями наших гостей позволяют смягчить внутриполитический курс. Да и намек Феномена на это обстоятельство очевиден.

Учет знаний исторического и технического развития мира в сумме со знаниями технических новшеств позволяет прогнозировать значительное снижение опасности военного воздействия на СССР примерно на сорок-пятьдесят лет.

Опять же будущая Бомба.

Ее, конечно, можно сбросить на Берлин.

Но зачем? Сбросить, чтобы на века породить ненависть? Такое есть признак очень большой недальновидности. Следовательно, Бомба станет только оружием сдерживания.

Таким образом, за эти полвека можно будет принципиально поднять экономику и культуру, сделав нашу страну привлекательным примером для подражания. Тогда о разрушении государства можно забыть.

А если рассмотреть частности, стоящие на этом пути?

Тут все очень и очень не просто, и последствий не миновать.

Представим себе, из мест заключения возвращаются многие и многие тысячи, большинство из которых подлежит незамедлительной реабилитации. Но это значит, что они не виновны. А кто тогда виновен? Если безвинно осудили одного, то это судебная ошибка, а если многие тысячи? Вот то-то и оно, что это уже не ошибка, это совсем не ошибка.

И кто все это организовал? А такой вопрос зададут, и, скорее всего, очень жестко.

Сиюминутная отставка руководства невозможна по причине ведения войны, следовательно, хоть и не ко времени, но заниматься подготовкой смены станут незамедлительно.

Победа в войне на какое-то время замедлит реакцию на довоенные события, но под будущее мина заложена чудовищная!

Следовательно, будут приниматься меры по обеспечению будущего внутреннего мира. Что это будет? Новый НЭП или тот вариант, который в мире будущего реализовал коммунистический Китай?

А может, нечто принципиально иное? Но принципиально иного вроде бы не просматривается. Следовательно, ожидать следует некоторого целесообразного соотношения между общественным и частным.

А ведь наше руководство попало в патовую ситуацию. При реализации любой реакции ответ, так или иначе, держать придется. И они это знают.

Не хотел бы я оказаться на месте тех, кому сегодня предстоит решать эту задачу.

И кто бы мне подсказал, как войти в будущее с настоящим миром в стране? М-да, задачка.

Во двор здания на Лубянке въехали уже за полночь. Пока оформлялись документы, я безучастно наблюдал за этой малоприятной бюрократической процедурой.

Вопреки ожиданиям, меня тут же отконвоировали на третий этаж.

Сидя на прикрепленной к полу табуретке, я наблюдал, как старший майор НКВД что-то записывает. Наблюдая за лицом усталого и не слишком молодого человека, я продолжал размышлять.

Любопытно, а какие на мой счет получены инструкции? И что происходит? Сработал некий государственный механизм, следующий ведомственным инструкциям? Или это проявление чего-то целенаправленного? Ладно, все скоро разъяснится.

Отложив ручку, майор с минуту меня разглядывал, после чего представился.

– Старший майор госбезопасности Чижов Алексей Владимирович. Мне поручено провести дознание по факту вашего пребывания на временно оккупированной территории СССР.

Я также, рассматривая майора, отметил: а ведь лицо у майора не глупое. Любопытно, а в каком качестве я здесь нахожусь? А может, стоит проверить степень осведомленности майора, заодно выявить проявление реакции на Феномен?

– Алексей Владимирович, я не могу вам дать таких сведений, – неожиданно ответил я.

На мгновенье в глазах Чижова мелькнуло изумление.

– Гражданин подследственный, здесь принято только отвечать на заданные вопросы.

Так, так. Значит, я подследственный? Или это была случайная оговорка, вызванная моей нелепой фразой? А ведь вряд ли, скорее всего, намеренная неточность.

– Ваши фамилия, имя и отчество?

– Алексей Владимирович, но какое имя-отчество может быть у того, кого нет? – выпалил я скороговоркой.

Вот тут Чижов действительно изумился, но, к сожалению, не отреагировал непроизвольным вопросом.

– Товарищ генерал-лейтенант, вы отдаете отчет в том, что говорите? – спросил Чижов с нажимом.

– Товарищ старший майор, я более всего отдаю себе отчет в том, что лиц в генеральской форме не допрашивают, тем более выполнявших за линией фронта указания товарища Сталина.

Чижов явно выходил из себя, но молчал. И какой вывод из этого молчания вы должны сделать, товарищ Карбышев? А ведь это провокация, но кем она организована, на каком уровне? И главное, с какой целью? Последнего, скорее всего, мне никогда не узнать.

– Алексей Владимирович, я полагаю, поручение вы выполнили. А теперь прошу отдать приказ доставить меня домой.

Скулы майора свело судорогой. Несколько секунд сверля меня взглядом, майор напряженно думал, после чего молча выписал пропуск на выход, и давешний капитан сопроводил меня до автомобиля.

Через полчаса, в окно той же «эмки», я тщетно пытался разглядеть затемненную столицу.

Увы, но привезли меня не домой, а к неприметному трехэтажному особнячку на улице Горького.

Когда мы вошли в здание, я понял, что это гостиница для военнослужащих. Дежурный молча протянул капитану ключи, и тот, проводив меня до номера, сообщил, что можно отдыхать, но отлучаться не следует, так как вскоре меня вызовет Верховный Главнокомандующий. После чего, козырнув, пошел по коридору к лестнице. Мелькнула мысль: странное поведение для представителей наших доблестных органов. И какой можно сделать вывод? А ведь мы наблюдаем реакцию на Феномен.

После долгого пути, гремящих моторов и нервотрепки в ушах стоял гул, и я, наслаждаясь тишиной, на грани между сном и явью запоздало подумал: «А могло быть и хуже».

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации