145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:16


Автор книги: Гюнтер Вермуш


Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Гюнтер Вермуш

Аферы с фальшивыми деньгами

Из истории подделки денежных знаков

Предисловие

Временной диапазон описываемых в настоящей книге афер с фальшивыми деньгами охватывает более двух тысяч лет. Однако это не история фальшивомонетничества. Автор стремился показать лишь некоторые, наиболее яркие эпизоды на общем историческом фоне.

При этом понятие фальшивомонетничества распространяется и на то, что мы называем ухудшением монет, то есть на различные манипуляции с деньгами по поручению царствующих властителей. Ни один римский император, конечно, не считал себя фальшивомонетчиком, ухудшая монеты, что в конце концов привело к полному краху денежной системы античности, причем этот процесс шел параллельно с закатом Западной Римской империи. Позднее понятие monetae falsarins применялось папской курией в отношении как высокопоставленных фальшивомонетчиков, так и частных, не проводя между ними различия. Высшей точкой борьбы за власть Священного престола в Риме и светских правителей были события на рубеже XIII и XIV веков во Франции. Правивший в то время французский король Филипп Красивый еще сегодня в исторических работах называется «королем-фальшивомонетчиком». Уже этого было достаточно, чтобы посвятить жизни и деятельности этого властителя отдельную главу. Вместе с тем происходившее в монетной политике при Филиппе Красивом можно найти у многих более поздних «отцов нации» королевской крови. Сходными были и движущие мотивы. Правители нередко значительно превосходили блестящего короля французов, но никому из них не было дано прозвище «фальшивомонетчик». Одному из преемников Филиппа Красивого на французском троне – Филиппу Валуа было разрешено возводить право властителя на манипуляции с монетами в ранг закона.

Ни один король, тем более император, до Филиппа Красивого не привлекался к ответственности за махинации с монетами, хотя папа римский грозил каждому фальшивомонетчику отлучением от церкви и обвинял в этом грехе даже Фридриха II Штауфена. И позднее большие и малые феодалы никогда не подвергались наказаниям за нарушение монетных правил, принятых в «Священной Римской империи германской нации». То же самое относилось и к другим странам.

Совсем иная судьба ждала мелких фальшивомонетчиков, которые иногда не видели другого способа поддержать свое существование. Оказавшись в руках правосудия, они подвергались нечеловеческим пыткам и казням.

Специальная глава посвящена аферам вокруг коллекций, в центре которой фигура Карла Вильгельма Беккера, вероятно, самого известного фальшивомонетчика. Его последователи многочисленны, они и сегодня получают миллионные барыши, обманывая коллекционеров.

Глава «Международные фальшивомонетчики», повествующая о фальсификаторской практике прусского короля Фридриха II и Наполеона Бонапарта, представляет в известной степени предысторию тех крупных скандалов международного масштаба, пиком которых явилась подделка фунтов стерлингов немецкими фашистами в концлагере Заксенхаузен. События, описанные в главах «Черный принц» и «Афера вокруг червонцев», послужили хрестоматийными примерами, на которых учились эсэсовские палачи.

Для крупных афер с фальшивыми деньгами 20-х годов характерно то, что еще до начала расследования выявлялся «виновный»: его роль неизменно приписывалась Советской России. Так было и в скандале с португальскими банкнотами в 1924–1925 годах – едва ли не самом захватывающем по своему замыслу эпизоде в истории фальшивых денег, и в афере вокруг «Черного принца». Но это только два примера из многих.

Политический расчет присутствовал и в предпринятом в конце 40-х годов во Франции бандой профессиональных преступников выпуске фальшивых дорожных чеков для паломников в Палестину. Эта афера обернулась насмешкой над конъюнктурщиками, любящими ловить рыбу в мутной воде международной напряженности.

В конце подборки описываются два эпизода, сыгранные на «частной» сцене фальсификации в недавнем прошлом.

Автор надеется, что его экскурс в историю фальшивомонетничества и избранная манера изложения вызовут интерес не только у специалистов, и был бы благодарен за критические замечания и советы.

Берлин, сентябрь 1987 года

Гюнтер Вермуш

Античные фальшивомонетчики

Сколько же ног ступало по плите белого мрамора с тех пор, как строители уложили ее в основание лестницы одной из вилл в античном полисе Дима?

Слова, выгравированные на этой плите, почти исчезнувшие на ее краях, заинтересовали исследователей лишь в 1878 году, когда материал на эту тему был опубликован в одном из археологических журналов.

Дима, расположенный на северо-западе Пелопоннесского полуострова, на берегу сегодняшнего Патрасского залива, в свое время был цветущим портовым городом и крупным центром земледелия. Он принадлежал к четырем городам-государствам, образовавшим Ахейский союз (280–146 гг. до н. э.) – военно-политическую коалицию, направленную против македонских притязаний на господство в регионе.

Трагедия, о которой повествует полустертая временем надпись, по-видимому, произошла во времена существования названного союза. Речь идет о смертном приговоре шести фальшивомонетчикам:

...

«Жрец Филоклес, писец Дамокритос и первый советник Клеон от имени города приговорили к смерти: Дракиона, он же Анти (…) или как бы он еще себя ни называл, далее… (…) тиса, кузнеца по золоту; затем (…) аниоса, он же Панталеион и как бы он еще себя ни называл, и, наконец, Мошолаоса, сына Мошолаоса за то, что они посягнули на священное имущество и чеканили медные деньги.

При первом советнике Дамофанесе (осуждены за те же преступления. – Г. В.) сын Дромаса (…) иллас и при первом советнике Филеасе сын Олимпихона (…) ас».

Кто первый обратил внимание на белую мраморную плиту, лежавшую среди развалин Димы, мы не знаем. Может быть, это был житель возникшего по соседству с развалинами древнего города местечка Като Ахайя, может быть, профессиональный археолог. Мы не знаем, и когда это произошло. Имена фальшивомонетчиков прочитать нельзя. Не знаем мы и точную дату написанного. Древнегреческие письменные памятники той эпохи имеют свою собственную датировку: отсчет мог вестись от какого-либо государственного писца союза, верховного жреца или правителя города.

Мраморная плита, по-видимому, первоначально была установлена где-нибудь на рыночной площади Димы. Последние строки интересующей нас надписи (выделены у нас абзацем), очевидно, возникли позже. От первого приговора их отделяет не меньше полугода, так как смена первого советника городского совета происходила в Диме каждые полгода. Судя по всему, фальшивомонетничество в это время в Диме было весьма распространенным ремеслом. Пункт обвинения о том, что кузнец по золоту и его соучастники посягнули на священное имущество, свидетельствует, что злоумышленники похитили медь из храма. Хотя вполне вероятна и другая версия: жрец храма мог быть и первым лицом в официальной чеканке монет и храм извлекал из этого пользу. В этом случае фальшивомонетчики посягнули на доходы храма.

Документы, подобные мраморной плите в Диме, чрезвычайно редки. Судебные приговоры в древнегреческих полисах «оглашались» в камне и выставлялись для всеобщего обозрения, как правило, лишь в тех случаях, когда преступнику удавалось уйти от правосудия. Это были своего рода объявления о розыске. С другой стороны, Ахейский союз имел единые монеты, подделка которых становилась таким образом делом всего союза и обязывала каждый город публично осуждать подобные преступления.

Мраморная плита в Диме – это едва ли не старейшее официальное свидетельство частного фальшивомонетничества и его наказания. Нам очень мало что известно о фальшивомонетчиках-частниках античности, до нас дошли изготовленные ими изделия. Но и в этом случае чрезвычайно трудно выяснить, не были ли они изготовлены «по высочайшему повелению». Парадоксально, но именно Диоген Синопский (412–323 гг. до н. э.) – знаменитый философ самоограничения, который, если верить легенде, жил в бочке и выбросил даже ковш, когда увидел мальчика, пившего воду с ладони, как утверждают, был фальшивомонетчиком. По крайней мере на этом настаивает его тезка Диоген Лаэртский в своем труде «Vitae philosophorum» (даты его жизни неизвестны, его труд «Жизнь и мнения прославленных философов» появился около 220 г. до н. э.). Согласно легенде, отец Диогена Синопского был ростовщиком и менялой в Синопе, портовом городе на южном побережье Черного моря, он и привлек сына к изготовлению «легких» монет.

Что дозволено Юпитеру…

Деньги изобрели, конечно, раньше, чем возникло фальшивомонетничество, но разница едва ли составила пару дней. Это изящное бонмо не следует понимать буквально. На самом деле только через несколько лет после появления в VII веке до н. э. в малоазиатском царстве Лидия первых монет, отчеканенных из сплава золота (40 %) и серебра (60 %), было произведено снижение содержания в них золота при той же номинальной стоимости. О причинах этого можно лишь догадываться. Города, выплачивавшие дань правителю, весьма быстро сообразили, что, ухудшая состав сплава, можно сэкономить очень много денег. Для того чтобы прекратить подобные мальчишеские проказы или по крайней мере затруднить их осуществление, король Крёз (правивший в 560–547 гг. до н. э.), имя которого благодаря его несметным богатствам стало нарицательным, решил чеканить раздельно золотые и серебряные деньги и закрепить свое исключительное право на чеканку монет. Когда персы завоевали Лидию и присвоили несметные богатства Крёза, королевское право чеканки монет на несколько десятилетий было прервано. Персидские владыки Кир и Камбис имели к этому времени слишком малые контакты с Грецией, чтобы использовать деньги в качестве всеобщего платежного средства. Первые царские деньги персов появились во времена Дария (правил в 522–486 гг. до н. э.), они позже так и назывались – дарики.

Но мы датируем начало денежного хозяйства не только изобретением монеты. Первыми формами денег в качестве всеобщего средства обмена, с помощью которого на рынке можно было сравнить стоимость своего собственного и желаемого товара, были предметы повседневного обихода и скот. К концу III тысячелетия до н. э. в Месопотамии функции денег начинает выполнять серебро в форме тщательно взвешенных кусков, слитков, на которых позже появились оттиски, или колец.

Подделка денег в этих условиях была исключена, хотя обман через неправильное взвешивание происходил нередко. Она – следствие развития и расширения на протяжении столетий денежного хозяйства в форме монет и позже, с XVIII века, – бумажных денег.

После того как в VI веке до н. э. монетное хозяйство было воспринято персами и греками, почти в каждой местности в Греции чеканились свои собственные деньги. Но монеты, которые чеканились в Аттике, где находились известные серебряные рудники Лавриона, распространились не только в греческих полисах, но и за их пределами.

Содон (640–560 гг. до н. э.) – греческий политик и поэт, известный прежде всего как мудрый законодатель, получил в 594 году до н. э. особые полномочия для преодоления экономического и политического кризиса Афинского государства. Среди принятых им мер – введение в Афинах аттийских денег (эвбейских монет). Тем самым он создал условия для того, чтобы афинские купцы заняли главенствующую позицию в «мировой торговле» того времени. И чтобы не ставить под угрозу эту позицию, законы Солона за фальшивомонетничество различного рода требуют смертной казни.

Законы издаются государством, являющимся субъектом права чеканки монет. Поэтому законы Солона, как и законы всех последующих властителей, должны были следовать принципу: «Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку». То, что под страхом самого ужасного наказания было запрещено простому подданному, служило властителям средством пополнения собственной казны, финансирования войн и т. п. Короче говоря, манипуляции с деньгами были своего рода налогом. Понятие «инфляция» в те далекие времена было столь же неизвестно, как и сложные налоговые системы наших дней. Тем не менее, народ всегда осуждал фальсификации денег власти предержащими, которые зачастую приводили к массовому обнищанию, так же остро, как и преступления «частных» фальшивомонетчиков. С обвинениями в адрес «сиятельных» фальшивомонетчиков выступали многие, в том числе Данте в «Божественной комедии» (1-320 п.). «Что же касается античных авторов, то они еще довольно осторожно выражали мнение на этот счет.

«Наполнение» монет, то есть покрытие ядра монет из менее ценного или недрагоценного металла слоем золота или серебра, было известно уже очень давно.

Так, «наполненные» монеты найдены среди монет Коринфа середины VI века до н. э. – первых монет с двусторонней чеканкой. Часто коллекционер и не подозревает о том, что та или иная античная монета снабжена «нештатным» наполнителем, являясь так называемым субаэратом. Этот термин применялся уже в античные времена для определения фальшивых монет. Вышеназванная монета – коринфский статер – имела вес 7,58 г, хотя коринфский серебряный статер обычно весил 8,7 г.

Определение веса в то время было, безусловно, ненадежно. Один швейцарский коллекционер в 1978 году приобрел серебряный статер из Тиры (ныне – остров Санторин), отчеканенный примерно в 530 году до н. э. Его вес соответствовал эгинскому стандарту (от портового города Эгина; до середины V века до н. э. это был самый распространенный масштаб чеканки монет) и составлял 12–12,5 г.

Так как на монете появились следы окисления, владелец статера явился в реставрационный отдел швейцарского музея. Там установили, что речь идет о медной монете, покрытой тонким слоем серебра.

Геродот (484–425 гг. до н. э.), древнегреческий историк, пишет о Поликрате (правил в Самосе в 538–522 гг. до н. э.), что, правда, не по самым точным сведениям, последний чеканил монеты из свинца и покрывал их позолотой. Этим «золотом» он расплачивался с лакедемонцами, которые окружили Самос, и тем самым снял блокаду. Геродот осторожен. Он приводит свои данные со ссылкой на другие, правда, не вполне определенные источники. Но что касается военной хитрости Поликрата, о легендарной удачливости которого говорится в одной из баллад Шиллера, то она весьма вероятна. Еще небольшим опытом выпуска «наполненных» монет обладали мастера чеканки Афин по окончании Пелопоннесской войны (431–404 гг. до н. э.), которая довела экономику Афин до состояния полного упадка. Аристофан (446–385 гг. до н. э.), известнейший древнегреческий комедиограф, оставил острые стихотворные зарисовки описываемых событий. Он указывает на схожесть судьбы Афин и ее достойных граждан с судьбой «старой, полнозвучной» монеты, которую подменяют «плохие медные, неблагозвучные» деньги.

Выпускавшиеся тогда тетрадрахмы (древнегреческие серебряные монеты достоинством в 4 драхмы весом от 14 до 17 г. «Наполненные» тетрадрахмы изготовлялись настолько неуклюже, что тонкий слой серебра часто снашивался, и медная «начинка» становилась заметной. Один экземпляр такой тетрадрахмы хранится в Британском музее Лондона, с медной сердцевиной сегодня чрезвычайно редки.

Еще в 393 году до н. э. эти монеты были изъяты из обращения. О том, как это происходило, рассказывает все гот же Аристофан в комедии «Женщины в народном собрании».

Обман со стороны государства, выпускавшего субаэратные деньги, еще не превратился во всеобщее правило. К этому средству прибегали лишь в кризисные времена. Античные властители прекрасно отдавали себе отчет в том, что длительный выпуск плохих денег не может привести к положительному результату хотя бы потому, что купец с такими деньгами не поедет в соседнюю страну. Фальшивые монеты того времени в своем большинстве – «частного» происхождения. Они отличались от настоящих по качеству нанесенного изображения, а позже и надписи. И, тем не менее абсолютно уверенным быть нельзя, потому что отклонения нередко встречались и в соответствующих штемпелях, используемых на государственных монетных дворах.

Нельзя не учитывать и огромное разнообразие античных монет. Они служили «древним» не только средством платежа, но и с V века до н. э., особенно со времени расцвета рабовладельческого римского государства, своего рода газетой, сообщавшей о важнейших событиях, содержавшей различные призывы и т. п. При частом выпуске новых монет старые поступали в переплав, и из них до нас дошли в лучшем случае немногие и даже единственные экземпляры. И если содержание золота или серебра в дошедших до нас монетах оказывалось ниже общепринятых норм или они вовсе оказывались субаэратами, никто не рисковал утверждать, кто был фальшивомонетчиком: государство или частное предприятие.

Частным фальшивомонетным промыслом занимались, как мы можем судить по «плакату» из Димы или по биографии Диогена, люди, имевшие непосредственное отношение к изготовлению монет. И так было на протяжении всей эпохи существования монетного хозяйства. Профессиональные монетных дел мастера, конечно, лучше других владели техникой легирования металлов и изготовления штампов. Более того, мастера и подмастерья имели возможность ставить на фальсифицированные по своему металлическому содержанию монеты государственные штампы. Оценить масштабы изготовления фальшивых денег в античные времена невозможно.

Особенно широкий размах получило изготовление субаэратных монет. Античные мастера не оставили нам своих рецептов. Но их технологию с большой вероятностью можно восстановить. В качестве заготовок использовали медь требуемого веса в форме пластины (в Риме) или шара (в Греции). Заготовка тщательно обрабатывалась со всех сторон. Затем она плотно облекалась тонким слоем серебра и в сосуде подогревалась до температуры плавления серебра (960 °C). Так как точка плавления меди лишь ненамного выше (1083 °C), верхний слой меди также размягчался и составлял с серебряной фольгой своего рода сплав, который сохранялся и при последующей чеканке. Тот же принцип использовался и при «наполнении» золотых монет.

Прибыль, которую таким образом присваивал себе фальшивомонетчик, достигала весьма внушительных размеров. Для изготовления 1 субаэратного денария требовалось всего 0,45 г серебра, другими словами, из 1 полновесного денария можно было изготовить 10, а позднее – 8 субаэратных денариев. При соотношении цен, сложившемся в последние годы существования Римской республики и в первые два столетия империи, 1 денарий – это довольно крупная сумма денег. Легионер получал годичное жалование в I веке н. э. в размере 225 денариев.

Фальшивые деньги Рима

В Риме денежное хозяйство начало развиваться относительно поздно – около 290 года до н. э. Первая римская городская монета – асе, медная монета весом в 1 римский фунт (327,45 г). Позднее вес монеты был уменьшен сначала до 236 г, потом, с развитием денежного хозяйства и прежде всего с появлением серебряных монет (дидрахм, примерно с 235 г. до н. э.), вес асса достиг 13,64 г к 89 году до н. э. Знаменитый денарий – серебряная монета в 4,55 г (при содержании серебра в 97–98 %) – появляется в обращении примерно в 213 году до н. э. Переменчивая судьба этой монеты в известной мере символична для истории Рима. Еще и сегодня динар – валюта многих арабских стран, а также Югославии – напоминает об этой серебряной монете. В других европейских странах он, трансформировавшись в пфенниг, пережил средние века (Венгрия, Франция, Италия). В денежной системе Британии буква к до сегодняшнего дня служит обозначением для пенни, и в обоих германских государствах встречается значок с, для обозначения пфеннига.

Собственные золотые монеты Рим начал чеканить в 222–205 годах до н. э., в том числе достоинством в 60, 40 и 20 ассов. Аурей лишь при Цезаре превратился в основную золотую монету.

Когда во время второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.) при Каннах римские войска были наголову разбиты Ганнибалом, в Риме началось то, что мы сегодня назвали бы всеобщей мобилизацией. Происходило и «похудание» монет. Сенат, законодательный орган республики, принял решение сократить на треть содержание металла в дидрахмах (квадригат, 6,98 г золота) и в весившем к этому моменту 81,9 г ассе. Это была чрезвычайная мера, направленная на то, чтобы максимально использовать монетный металл, находившийся в распоряжении казны. Одновременно сенат постановил, чтобы в аэрариум (государственное хранилище металлов, используемых для чеканки монет и других ценностей) были сданы все золото, серебро и медь. В частных руках могло оставаться не свыше 1 фунта серебра и 5000 ассов.

Подобное «утончение» денег еще не было прямым обманом. Республика превратила свои монеты в разновидность кредитных денег, и римляне знали об этом. Конечно, находят монеты, выпущенные в это время достоинством в 20 ассов и покрытые позолотой, но с медной «начинкой». С завершением трех Пунических войн (146 г. до н. э.) в Риме были восстановлены прежние денежные соотношения. Денарий, правда, весил теперь только 3,88 г, а асе – 34,9 г. Очевидно, произошло изменение в стоимостных соотношениях золота и серебра. Золото подешевело, и это привело к уменьшению веса серебряных монет. Конечно, это только предположения. Победив Карфаген, римляне присвоили его богатства, включая склады драгоценных металлов и рудники, имевшиеся на Сардинии и в Испании. Только на рудниках Нового Карфагена (сегодняшняя Картахена в Испании) в 180 году до н. э. 40 тыс. рабов добывали для Рима золото и серебро. Асе и без того был всего лишь символом фактической цены меди по отношению к благородным металлам, то есть фактически теми же кредитными деньгами, за постоянный курс которых ручалось государство.

Времена кризисов Римской республики, а потом и Римской империи с почти синхронной точностью и монотонной регулярностью можно определять по состоянию монетной системы.

Прежде всего это демократическое реформаторское движение Гракхов (133–121 гг. до н. э.). Братья Тиберий и Гай Гракхи попытались вопреки сопротивлению большинства в сенате противодействовать упадку сельского хозяйства Рима, вызванному гибелью свободных крестьянских хозяйств и беспрепятственным расширением латифундий аристократии с массированным использованием рабского труда, проведением аграрной реформы в интересах свободного крестьянства. Их попытки не удались. Победила аристократия. Но еще на протяжении целого столетия Рим сотрясала непрекращавшаяся борьба за социальные и политические перемены.

Примерно в 122 году до н. э. в Риме начинается первый серьезный кризис денежного хозяйства. На рынок в больших количествах выбрасывались субаэратные денарии, так что в конце концов уже никто не мог достоверно определить, какой денежной суммой он обладает. Ширилась общая неуверенность, стали расти цены, и частные фальшивомонетчики внесли свой вклад в общую сумятицу. Вряд ли было для них более безопасное от расследований время. Вскоре развернулась так называемая Союзническая война (91–89 гг. до н. э.). Италийские племена, всегда считавшиеся союзниками, когда речь шла об оказании Риму военной помощи, поддержке его легионов вспомогательными войсками или кавалерией, хотя в другое время им давали понять, что римлянами италийцы не являются, потребовали равноправия или независимости. В это же время римский сенат постановил, что каждый восьмой отчеканенный денарий должен быть субаэратным. Когда война закончилась и италийские племена, несмотря на поражение, получили равные с римлянами права, денарии снова стали чеканить без субаэратов. В подтверждение этого на краях новых денариев появилась насечка. Несомненно, это должно было вызывать большее доверие к денариям со стороны иноземных купцов, хотя наряду с зубчатыми монетами (получившими название «серрат») чеканились и обычные полновесные монеты. Тацит (56-120 гг.), знаменитый историк Рима, в своем труде «Германия» пишет, что германцы предпочитали зубчатые монеты другим.

Выпуск фальшивых монет, однако, продолжался. В 87 году до н. э., когда борьба между оптиматами (аристократическая партия сената) ипопулярами (противники господства сенатской аристократии, выступавшие за реформы в целях спасения политической системы) достигла своего пика, римское денежное хозяйство также находилось в тяжелом кризисе. Современник этих событий, автор предисловия к комедий «Казина» известного поэта Плавта (238–184 гг. до н. э.), комментирует падение театрального искусства так: «Новые комедии, которые создаются в каши дни, еще хуже, чем новые деньги». В это время действовал строгий указ, предписывавший принимать любые деньги, запрещалось даже проверять их на звук.

Цицерон (106-43 гг. до н. э.), легендарный оратор и писатель, а затем и Плиний сообщают, что Марий Грацидиан – претор (председатель совета присяжных, одна из ступеней карьеры сенатора) – в 87 году до н. э. издал вердикт, по которому учреждалась специальная государственная служба контроля за качеством монет. Каждый уличенный в том, что расплатился фальшивой монетой, подвергался наказанию. Подлинный текст эдикта до нас не дошел. Но, по свидетельству Цицерона, римляне восприняли эдикт с большим подъемом и засыпали Мария знаками благодарности. Из эдикта следовало, что государство брало на себя замену «плохих» денег на «хорошие». Гражданская война со всеми ее ужасами между тем продолжалась. Когда в 83 году до н. э. Корнелий Сулла, ненавидимый популярами вождь оптиматов, захватил Рим, он предпочел кровавые казни всем другим формам борьбы со своими противниками. Убито было около 10 тыс. сторонников популяров. Его противник консул Гай Марий в 87 году до н. э. обошелся с приверженцами партии оптиматов ненамного гуманнее. Сулла не оставил камня на камне и от подарка, сделанного римлянам претором Марием Грацидианом, – стабильности монеты. Отныне снова вступил в силу закон, согласно которому все деньги, изготовленные в государственных монетных мастерских, должны были приниматься к платежу.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации



закрыть
Будь в курсе!


@iknigi_net

Подпишись на наш Instagram и узнавай о новинках книг раньше всех!