112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Женщины президента"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:38

Автор книги: Ирина Лобановская


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Ирина ЛОБАНОВСКАЯ
ЖЕНЩИНЫ ПРЕЗИДЕНТА

1

– Валентина, одумайся!. – раздраженно сказала мать.

Как же она надоела… И зачем так стараться переделать взрослого человека, не желающего меняться?!.

– Я в который раз прошу наконец вспомнить: у тебя семья – очень хороший муж и ребенок! Пожалей Таньку! Все женщины в тридцать лет сходят с ума. Это массовая зараза! Но нельзя поддаваться общему психозу. Брось ты эти свои вечные весенние дела! Можно все-таки чем-то выделиться из окружения! Даже приятно быть непохожей!

– А я не хочу ничем выделяться! – возразила Валентина. – Буду как все – сумасшедшая тридцатилетняя баба! Которую на ходу зашкаливает! Мне это нравится! И вообще, я бестолковая!

Да, ей это нравится… Даже очень…

– Да что ты в нем нашла, в своем паршивом шефе?! – в отчаянии крикнула мать. – Видела я его! Обыкновенный деревенский мужлан! Топорная работа! А ты у меня – красавица! – В ее тоне прозвучала вполне оправданная гордость настоящего мастера за собственное удачное творение. – И заводить служебный роман – самое последнее дело!

Где это мать могла его видеть?.. Странно… Откуда она всегда так хорошо все знает?..

Валентина подошла к зеркалу. Она действительно очень ничего себе: нежная, тихая, но заметная сероглазка с хищной грацией; большой, но необвисшей, провокационно натягивающей тонкие платья и блузки грудью. Возбуждалка что надо! Валентина никогда не оставляла сильный пол равнодушным, а мартовские мужики вообще возле нее тотчас становились на уши.

Но, к сожалению, долго любоваться собой времени не было. Валентина махнула матери рукой – я тороплюсь на работу, мама! – и хлопнула дверью. Объясняться бессмысленно. И давно опостылело.

Сосед с четвертого этажа, увидев ее, остановился у подъезда:

– Доброе утро! Как там Виталий?

– Просто отлично! – сказала Валентина. – Весь в работе! Видимся редко. Как семья капитана дальнего плавания. Потому и живем.

Сосед усмехнулся.

Она открыла «Тойоту» и шлепнулась на перегревшееся сиденье. За два года удалось скопить себе на Личное авто. Благодаря адской работе и шефу. У Виталия своя «Ауди».

Какая-то ненормальная жара стоит все лето… Постоянно хочется смыть с себя липкую, приставучую городскую пыль и выстирать платье и белье. Изрисованное самолетами, прожарившееся на сковородке солнца уставшее небо… Ему опротивели и наглые самолеты, и птицы, пытающиеся показать себя в полете не понимающие, что часто отрываться от Земли не стоит и люди, пробующие разгонять насмешливые облака. Томящиеся в духоте деревья и тощие бродячие собаки… Измученный жарой, выгоревший город… Он ждал новой зимы. И Валентина вместе с ним.

Хорошо, что Танька на даче со свекровью. Нужно спровадить туда и мать – тогда на время станет полегче дышать.

Валентина положила голову на баранку и задумалась. Что она нашла в своем шефе?.. Что она нашла в нем… Что… Разве можно понять, почему мы выбираем того или иного человека? Но все-таки, что она в нем нашла?!.

* * *

Она увидела его впервые два года назад. Тоже летом. В самом его конце. Тогда Валентина погорела со своей частной школой и не знала, чем заниматься дальше. Она не справилась ни с руководством, ни с документами, категорически настаивающими на уплате за аренду помещения, тепло и свет. Не нашла общего языка с высокомерными родителями, которые открытым текстом требовали вырастить из их тупоголовых недорослей гениев.

Один сильно любящий папочка так и заявил ошеломленной Валентине:

– Я вам очень много плачу! Почему мой сын до сих пор еще не гений?

Она подумала, что он шутит. Оказалось, все очень всерьез.

Виталий никогда не настаивал на ее обязательной службе: он был в состоянии содержать семью. Но Валентине казалось скучным и бессмысленным торчать дома, особенно когда у Таньки в наличии сразу две преданных и нежных бабушки. И вообще, она считала роль домохозяйки для себя унизительной.

Насмешливо понаблюдав за ее мучениями, Виталий предложил:

– Приятель знает молодого бизнесмена, начинающего новое дело. Очень нужны менеджеры. Пойдешь?

– В менеджеры? – обиделась Валентина и гордо вскинула к потолку подбородок. – Ничего себе завлекалка! В стиле нового времени! Я окончила университет!

Виталий пристально осмотрел ее и усмехнулся.

– Ну мы университетов не кончали! – заметил он. – Жизнь дается нам всем один раз, но далеко не всем она удается! Запомни это – и дерзай! Иначе ничего никогда не получится и даже не стоит рассчитывать на удачу! Только если ты не желаешь заниматься делом, не притворяйся феминисткой, погибающей возле семейного очага, и не ной у меня над душой, что не можешь сидеть с Танькой! Ты, к сожалению, не бессловесная рабыня!

Каждый мужчина в глубине души затаенно и сладко мечтает иметь дома бессловесную рабыню.

Тогда им становится жить намного проще. Возможно, стоило прислушаться к откровенному жалобному мужскому зову и упростить мужу дальнейшую жизнь, но Валентина вместо этого нехотя отправилась знакомиться с молодым бизнесменом.

В приемной, сжав ладонями виски, сидела первая помощница шефа – молодая женщина с плоским круглым лицом. Очки ее явно не украшали. Увидев Валентину, она улыбнулась приветливо, но, как той показалось, излишне засахаренно.

– Нет никаких сил! – кокетливо пожаловалась она.

– У меня есть пенталгин, – с готовностью предложила Валентина, мельком осматривая шикарный офис. – Вы наверняка переутомились!

– Да нет, – лукаво-загадочно отозвалась женщина. – Просто в очередной раз побеседовала со своим начальником. А он у нас вспыльчив и горяч… Крутой нрав!

Валя панически испугалась: значит, предприниматель – зверь? Зачем же ей лезть к нему в когти?!

И осторожно, мечтая поскорее оказаться на улице, тоскующей по осеннему дождю, вошла в кабинет.

Смотрел бизнесмен исключительно в стол, ни одного взгляда на Валентину. Его грубовато рубленое лицо с глубокими, как борозды в поле, не по возрасту ранними морщинами за все время беседы не меняло своего выражения, казалось застывшей маской. Большие руки, широкие плечи, высокий рост… Плохо выглаженная рубашка и мятые брюки. И куда жена смотрит? Или ее еще нет?.. А мама?..

Вале стало тоскливо.

Нет, отсюда надо удирать, и как можно быстрее!

Иначе ее здесь слопают и не подавятся. Да и в работе менеджера она ни бум-бум. Лучше продолжать сидеть дома. Глядишь, подвернется что-нибудь еще…

Она в последний раз взглянула в лицо бизнесмена, тщетно пытаясь найти поддержку, хоть какой-нибудь ответ, и увидела лишь жестко упертые в стол огромные, крепко стиснутые кулаки. На правой руке нечаянно весело блеснуло обручальное кольцо. И неожиданно уловила почти незаметный, скользящий взгляд исподтишка, слишком очевидно погладивший ее голые колени, – зачем она надела эту короткую юбку?

– Я подумаю, – неуверенно сказала Валентина, выслушав невнятную короткую речь бизнесмена.

– Только недолго, – отозвался он и, заикнувшись, споткнулся на втором слове.

Вдобавок у него логоневроз… Совсем никуда.

– У нас вам будет хорошо. Мы поладим… – Упорно сражаясь с каждым слогом, бизнесмен внимательно изучал поверхность письменного стола. – Я думаю, вы возглавите отдел рекламы.

Шеф нервничал и терялся. Колени Валентины явно не давали ему покоя.

Вот попала!.. Не думала не гадала – на очередного поклонника нарвалась…

– Но я никогда… – снова начала Валентина и замялась.

Она уже и так призналась своему возможному будущему шефу в полном отсутствии менеджерского опыта. Стоит ли повторяться?..

– Я жду вашего звонка, – еле справляясь с согласными, с большим трудом подвел черту под разговором бизнесмен.

Еще один беглый взгляд на голые Валькины колени…

Валентина вышла в приемную. Секретарша вопросительно взглянула на нее.

– Ну как? – ласково пропела круглолицая помощница, чересчур испытующе и проницательно рассматривая Валю. – Надеюсь, вы договорились и пришли к взаимопониманию?

Пришли… Взаимопонимание полное… Теперь надо делать от него проворные ноги. И заодно от его помощницы, неестественно-жеманной и наигранной. Казалось, молодая бизнес-леди вымученно старается слепить из себя совсем другого человека, чем есть на самом деле. Прямо из кожи вон лезет. И эта искусственно созданная с помощью черточек и особенностей, взятых в долг у других, дама-руководительница должна обязательно обладать большим опытом, умением легко разгадывать человеческие души, проникать в них и управлять ими. Спокойно, мягко, с доброй улыбкой и материнской заботой…

Валя вздохнула. Она сама тоже порой перестает прислушиваться к себе и пытается что-то изобразить из себя, состроить несуразное, нарочитое, манерное существо, по чужим образцам и моделям, и тогда становится фальшивкой, нелепой подделкой, словно не имеющей ничего своего, живущей, двигающейся и рассуждающей все время в расчете на слушателя и зрителя.

Но помощница босса не замечала своей изломанности и деланности. Эта чужая шкурка к ней здорово приросла.

Секретарь сняла трубку и расплылась в заискивающей улыбке.

– Одну минуточку, – проворковала девица и столь же ласково промурлыкала в телефон шефу:

– Артем Максимович, вам звонит Сашенька!

По-прежнему мило улыбаясь, помощница босса объяснила Вале:

– Дочка. Он ее обожает! Кстати, мы с вами не познакомились. Меня зовут Жанна Александровна.

Можно без отчества! Мы ровесницы.

– Валентина, – пробормотала Валя. – Валентина Сушникова…

В конце концов, она всегда сможет бросить работу и сидеть на шее у мужа. Хотя когда есть куда отступать, не стоит и наступать… Но все равно голову сломаешь в поисках нужного решения.

– Я вам позвоню, – сказала Валентина. – Мне нужно подумать…

– Только недолго, – дословно повторила своего шефа Жанна Александровна. – У нас масса желающих!

Артем Максимович сделал вам исключение, приняв раньше других, поскольку хорошо знает человека, вас порекомендовавшего. Это, кажется, друг вашего мужа?

Еще один острый, пронзающий насквозь взгляд…

Что эта бизнес-леди хочет обнаружить у Валентины?

Какие пороки и достоинства? Валя поежилась.

– Да, друг, – сказала она. – И очень удачливый бизнесмен.

– Как раз то, что нам очень нужно, – улыбнулась помощница по имени Жанна. – Артем Максимович ищет выгодные и полезные знакомства. Кто же их не любит?

Улыбка не гасла на ее лице, работая без всякой подзарядки. Лихо… Валентине бы так научиться…

– Я позвоню, – тупо повторила она и побрела к выходу.

Истекающая лаской Жанна пристально смотрела ей вслед, словно пыталась навсегда запомнить ее походку.

* * *

Дома Валентина долго бродила из угла в угол, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Идти с дипломом филфака МГУ рекламировать женское модное белье? Чушь! Вернуться преподавать в школу обычным учителем? Каждый день проверять тетрадки за четыреста рублей в месяц и выслушивать бесконечные нотации занудных завуча и директора? Еще большая ахинея…

После директорства, пусть даже кратковременного, никакого возврата в школу уже не получится. Валентина за это время приобрела начальственный голос, гордую осанку и поворот головы, продумала и отработала свои жесты. И куда все это теперь девать?!. Что она, зря, что ли, так старалась, из последних сил выбивалась почти два года, делая из себя руководящую даму? И даже преуспела в этом: превратилась в красивую, элегантную, строгую директрису.

Другое дело, что ее частная школа не выдержала конкуренции. Или в других школах запрашивали поменьше… Валя как-то слишком поначалу широко размахнулась. А потом уже было поздно…

Кроме того, Валентина давно разочаровалась в своем предмете, школьных программах и мышлении Министерства образования, строго зацикленном на одних и тех же произведениях и писателях, десятилетиями навязываемых школе. В министерстве живых детей никогда не видели и даже не подозревали, что старшеклассницы, читая о войне, твердо считают «Мессершмитт» «Мерседесом», что дети тоскуют над абсолютно непонятной стилистикой «Евгения Онегина» и просят заменить Пушкина – нет, вы только подумайте – Пушкина! это же кощунство! – на Есенина и Ахматову. В министерстве не задумываются, что детей лучше увлечь любовным романом «Анна Каренина», нежели изощренно пытать философией эпопеи «Война и мир», что тесты придуманы для дебилов, что научить писать сочинение нельзя – это творчество, а на него способны немногие… Валентина устала от тупых пособий по литературе, над страницами которых так хорошо дремлется, от учебников русского языка, возрастом превосходящих саму Валентину, от требований не ставить двойки – это позорит родную школу! – от чахоточно-худосочной сетки часов, куда необходимо впихнуть – как угодно, хоть с помощью коленки, – немыслимое количество произведений и имен, от отведенных тебе двух (!) часов на Булгакова и трех – на Маяковского… Когда-то она рвалась в школу. Валентина любила детей, и конфликты с классом у нее случались редко. Но разбираться с программами и с педагогическим могучим эшелоном власти она не могла. Как не смогла и руководить школой. Да, она все-таки очень бестолковая, нужно учиться смотреть правде в ее насмешливые глаза.

Все-таки в этой непонятной пока фирме ей предлагают руководить целым отделом. Это что-то. А реклама… В конце концов, она вникнет в ее тонкости.

И деньги угрюмый верзила шеф дает ей неплохие.

В общем, жить можно – не такой уж плохой вариант…

От одного и того же старта вперед уходят многие, но победителем станет только один. Остальные распределятся на очень разных ступеньках достижений.

Уроки мужа не прошли даром.

Валя вспомнила косой взгляд будущего шефа, словно ощутила его прикосновение на своих коленях, содрогнулась от какого-то смутного предчувствия и тотчас позвонила Виталию. Он возвращался с работы очень поздно.

– Я решила согласиться, – сказала Валентина.

– Замечательно, – рассеянно отозвался муж. – Извини, мне очень некогда. До вечера!

Точнее, до утра. Чаще всего Валентина уже спала, когда Виталий открывал дверь в квартиру. Он давно поменял все брачно-постельные отношения, жену на ничего не стоящие поцелуи на деньги. Перевел все свои ценности на другие счета. Впрочем, так сделали многие. Вот только… Не было ли у него в офисе каких-нибудь других замен?.. Но об этом Валентина старалась не задумываться. Да и большого интереса к личной жизни мужа Виталия давно не испытывала.

Их жизнь вдвоем слишком быстро разделилась пополам, а правильнее, на три части, учитывая маленькую Таньку. И никаких скандалов, непониманий, ссор…

Наоборот, отличное, четкое понимание собственной ненужности друг другу.

Они быстро исчерпали свои духовные ресурсы – их оказалось слишком мало! – свои чувства и возможности, перестали гореть и сжигать понапрасну свои последние – их стало жалко! – истончившиеся до слабо трепещущего, тонкого волоска, еще оставшиеся запасы привязанности, искренности и тепла.

Любовь улетела, и ловить эту капризную жар-птичку за хвост было в высшей степени неразумно.

Валентина была благодарна мужу за его редкую немужскую чуткость и тонкость. Он спокойно и легко ушел в сторону, в свои дела, прекрасно понимая, что затевать дискуссии в семье опасно. В конце концов, им нечего делить и не из-за чего поднимать шум. Пусть все останется безмолвным и безветренным. Хотя бы ради Таньки.

Просто поменялись декорации. В который раз…

2

Месяц назад Артем Тарасов снял девочку возле Белорусского вокзала.

Она зацепила его взгляд моментально и не собиралась возвращать. О мама миа!.. Девочка стояла в лучах закатного солнца, заложив руки за спину, посреди широкой, забитой машинами площади, стояла безмятежно, смирно, почти равнодушно, словно оказалась здесь совершенно случайно, и не ждала никого, и ничего не хотела, ничего не добивалась…

Ей просто нравилось здесь стоять – среди смутного вокзального люда, обтекающего ее со всех сторон, но абсолютно ее не касающегося, посреди затухающего, измученного жарой дня, задумчиво рассматривая вокзальное пряничное здание и с удовольствием вдыхая запахи бензина, горячего асфальта и едкой городской пыли.

Заканчивалась наша обычная «карикатура южных зим». Июль уже высказался до самого конца. Обалдевшие от жары и нескончаемых толп пассажиров электрички нехотя отрывались от любимого горячего вокзального перрона, чтобы снова отправиться своим хорошо изученным, привычным маршрутом на запад с молодецким, оголтелым посвистом.

Девочка была очень просто, совсем не вызывающе одета: в дешевом, плохо выглаженном платьишке, доходящем ей до середины икр, в нечищеных туфельках, маленькая, худенькая… Золушка, ожидающая принца на площади Белорусского вокзала под скрип одуревших старых электричек, мечтающих о пенсии, и ухмылочки и выразительные, оценивающие взгляды водителей.

Ничто не напоминало о ее профессии, кроме места дислокации. Но особенно поразили Артема косы. Две светлые плотные косички уютно и привычно расположились на девочкиных плечах, демонстрируя полнейшую невинность и очевидную безучастность ко всему происходящему.

Артем в несколько огромных шагов пересек площадь и замер возле малышки с косичками. Девочка взглянула на него большими, не правдоподобно синими глазами. От нее пахло солнцем и морским песком.

– Тебя как зовут? – спросил Артем.

– Юля Рыкова, – ответила девочка и улыбнулась, наклонив светлую голову.

У малышки оказался удивительно красивый низкий голос, точь-в-точь как у Натальи Пастушной, диктора телевидения, в которую Артем был когда-то влюблен. Хотя сама дикторша была, конечно, ни при чем: ему просто всегда нравились только низкие женские голоса, он наслаждался ими, и ни одна самая распрекрасная глазасто-губастая пискля не имела ни малейшего шанса завладеть его вниманием и сердцем.

Артем прилип к асфальту.

– У меня машина… – пробормотал он, заикаясь.. – Я привезу обратно… Мы поедем ко мне на дачу… Идет?

– Идет, – кивнула Юля Рыкова.

Артему даже не пришло в голову спросить, сколько синеглазка берет за час.

Он вырос в подмосковном городе Солнечногорске.

Детство навсегда осталось холодным, пронизывающим воспоминанием необыкновенного вкуса сосулек, которые он непрерывно сосал всю зиму до самого апреля, и озера Сенеж, захлестнувшего своими водами его память.

Он жил недалеко от большого города по имени Москва и все-таки очень от него далеко. Он долго не знал и не видел страшных, пропахших пылью и гарью каменных мешков, где вырастали бледненькие, худосочные, малокровные дети, толком не представляющие, что такое настоящие зима и лето.

Зимой по замерзшим волнам озера, на зависть ровно и красиво, скользили вереницы лыжников, и, заглядываясь на них, Артем решил научиться бегать на лыжах именно так – пластично и быстро. И научился.

Он мечтал лишь об одном…

Вот она стоит возле озера, смотрит на его бесконечную, ослепительную заснеженность и думает: а кто это так стремительно идет на лыжах, кто это мчится по Сенежу? Так легко, грациозно, изящно? И он плавно подлетает к ней на лыжах, ловко тормозит – снежный вихрь во все стороны! – и приветственно машет лыжной палкой, и сдержанно улыбается ей…

Такой сильный, большой, ловкий… Скупо дарит безразличную трафаретную улыбку… Хотя больше всего на свете хочется больно сжать ее в руках и закрыть поцелуем рот…

Она тоже была светленькая и синеглазая. Только кос не носила. Разлетающиеся прядки по узким, тонким плечам. О мама миа…

Артем увидел ее летом на пляже возле Сенежа.

Она лежала на одеяле и играла в карты с какой-то нескладной дылдой и ее долговязым ухажером, похожим на… На кого? Артем не успел подобрать сравнения, потому что плавки внезапно нехорошо отяжелели, наливаясь свинцом. Нужно было броситься за помощью к озеру, отлично помнившему своего ледникового прародителя и запросто охладившему бы его пыл, но Артем не мог и шагу ступить, а, кроме того, больше всего боялся себя выдать, поэтому врос босыми ступнями в песок, не в силах пошевелиться.

Ситуацию спас появившийся из воды человек-амфибия в плотно облепившем его тело костюме для подводного плавания. Мокрая ткань отлично рисовала и ласкала каждую мышцу его безупречного, как из скульптурной галереи, тела. Хотя он был немного кривоног… Он неторопливо шел от озера, тяжеловато ступая по песку, и синеглазая радостно вскочила ему навстречу и схватила полотенце.

Человек-амфибия сбросил акваланг и растянулся на одеяле. Блондинка начала вытирать его, бережно, нежно и осторожно стаскивая с плеч водолазный костюм. Человек лежал закрыв глаза. Он явно давно привык к этим женским рукам, к этим движениям, к этим ласкам…

Дылда что-то лепетала, о чем-то спрашивала, хихикая, а Артем застыл, тупо уставившись на белокурую. Зачем ей этот кривоногий? Нужен ли он ей?

Нельзя ли их как-нибудь развести в разные стороны?

Она была, правда, лет на пять старше Артема, но какая разница?..

Человек-амфибия почувствовал присутствие незнакомца. Он приоткрыл глаза и кинул в сторону Артема беглый нехороший взгляд. По спине Артема пробежали мурашки. Свинцовая тяжесть стала исчезать.

У парня было некрасивое, мрачноватое лицо с профилем хищной птицы. Лицо уголовника. Он пристально осмотрел Артема, легко открыл зубами бутылку с пивом и что-то шепнул вытиравшей его девушке. Она засмеялась и тоже повернулась к зрителю. В ее глазах плескалось игривое любопытство, переливавшееся через синие края.

Позже Артем в два счета освоил этот простой трюк с открыванием бутылок – нужны лишь крепкие зубы! – и часто повторял его на глазах потрясенных девушек, всегда добиваясь нужного эффекта.

Изумилась даже его будущая жена…

– Эй, пацан, иди сюда! – позвал человек-амфибия и прихлебнул из горлышка пиво. – Посмотришь на нее вблизи!

Девушка снова кокетливо засмеялась. Она была идеально сложена… Вместе с ней ржали двое долговязых.

И вдруг Артем почувствовал непривычную ненависть, злобу, почти бешенство. Он ненавидел сейчас этих двоих, ненавидел и презирал и готов был ударить, убить, стереть с лица земли. За что? Почему?

По какому праву? Ведь они не сделали ему ничего дурного. Во всяком случае, пока…

– Вот и мой заместитель! – усмехнулся кривоногий и перевернулся на спину. – Когда, Светка, я тебя брошу, у тебя будет с кем погреться! Молодой и здоровый! Эй, пацан! Ты чего боишься? Я не кусаюсь! Иди к нам! Со Светкой познакомишься. Ты ведь этого сейчас хочешь больше всего!

Артем помедлил несколько секунд, а потом повернулся и побрел прочь. За спиной раздался новый взрыв хохота.

Светка… Ее зовут Светлана…

Он несколько раз встречал ее в городе, одну или с кривоногим, но делал вид, что они никогда не видели друг друга. И возбуждения не испытывал… Хотя и она, и ее спутник всегда узнавали Артема, улыбались и радостно махали ему руками. Он не понимал и не разделял их ликования. Они были просто глупы. Он ненавидел их за то, что они встретились ему на пути. Да, синеглазая ему нравилась, даже иногда снилась, он по-прежнему грезил наяву их неожиданной возможной встречей на зимнем берегу – его лыжи, ее синеглазость и безмятежность ледяного озера, – но это нечаянность и необдуманность, а никаких непредвиденностей Артем не терпел. По молодому безрассудству он собирался сметать все грозящие ему препятствия и планировать все свои завтрашние и послезавтрашние поступки и события своей жизни, и ему было наплевать, что будет с теми людьми, которых он все равно рано или поздно грубо и властно уберет со своего пути.

Жизнь должна подчиняться лишь ему, ему одному, и никому больше. Он будет командовать ею – иное невозможно! И здесь подойдут любые средства, Светлана ненароком вмешалась в его существование, не имея на это никакого права. А ее кавалер еще осмелился предсказывать будущее. Это раздражало Артема. Он путался в своих противоречивых желаниях и настроениях.

Через два года беленькая Светлана осталась одна.

Ее кривоногий ухажер с лицом потенциального преступника оправдал пометку Бога и сел за драку с поножовщиной.

Встретить Свету зимой на берегу Сенежа и лихо подкатить к ее ногам на лыжах Артему не удалось.

И очень хорошо. Бездарная, пустая, детская мечта…

Артем презирал себя за то, что подпустил ее к себе так близко. Один раз, уже на пороге выпускного, он увидел Светлану в магазине: потускневшую, резко постаревшую, сразу опустившуюся… Она скользнула. взглядом по большой и нескладной фигуре косолапого Артема, слабо и жалко улыбнулась и спросила:

– А ты помнишь, что готовился быть его заместителем?

Артем дернул плечами, хамовато изучая и рассматривая ее в упор. Сальные, светлые, жидкие прядки по узким плечам, невыразительные глаза, сгорбившаяся спинка… Ему было непонятно, почему Светка .вдруг стала такой несчастной и одинокой. Была красивая девка… Вокруг эскадрон парней летучих, далеко не ангелов… Но крылья у них по жизни, от этого деваться некуда. А на время никто из мужиков-солнечногорцев не отказался бы приземлиться рядом с синеокой красоткой. Неужели тот мрачноватый подводник закрепил ее за собой, предоставив лишь один возможный вариант – неуклюжего высокого юношу, с трудом контролирующего свои просыпающиеся желания?'. Кривоногий сделал это совершенно напрасно.

– Никогда! – нагло отчеканил Артем, стараясь не заикаться.

Изредка, если взять себя в руки, это удавалось.

Родители пробовали его вылечить, но ничего не получилось.

– Ваши летние дурацкие фантазии! Я никогда не буду никого замещать! И не мечтал работать заместителем!

Она сгорбилась еще больше.

* * *

Окончив школу, Артем поступил в Плешку, то бишь в Плехановскую академию. Он был уверен, что сам прекрасно сдаст экзамены, но отец подстраховал сына приличной суммой долларов.

Вообще Артем над выбором высшего учебного заведения не особо задумывался, ему было довольно безразлично, куда поступать. А подрастая, кем он только не хотел быть! Желания менялись в несколько минут и целиком зависели от обстоятельств.

Прокатится на автобусе – захочет быть водителем.

Сходит на елку – сразу начнет готовиться в массовики-затейники. А посетит шикарный туалет соседей-торгашей – тотчас станет представлять себя сантехником, зарабатывающим немалые бабки.

Порой жизнь рисовалась забавным, интересным спектаклем, куда его пригласили и он пришел из любопытства, но ему забыли или просто не подумали объяснить суть и значимость представления, постичь которые он теперь пытался самостоятельно.

Вникнуть в суть оказалось не так легко.

Он пытался найти ответы в книгах, которые глотал в огромном количестве. Но, умные и толстые, они четко обрисовывали лишь определенные ситуации и конфликты, которые Артем с большим трудом проецировал на свое существование. Они к его жизни никак не прикладывались, как ни крути, чужие и далекие, вроде Галапагосских островов.

Он часто возвращался домой поздно, досыта набродившись берегами Сенежа и окрестными лесами. Там не надо было задумываться о будущей жизни, строить планы на много лет вперед. Там никто не задавал вопросов и не ждал ответов. Возле деревьев проблемы бытия казались смешными и надуманными, как розы на соседней с огурцами грядке. Там просто неспешно шла жизнь, вросшая корнями в землю и не мающаяся дурью, вроде Тарасова. Будь его воля, он никогда бы не уехал из городка, но все вокруг твердили о высшем образовании, о том, что мужчина – выразительный взгляд матери в его сторону! – должен зарабатывать деньги и содержать семью – какую еще семью?! Все рвались в рядом живущую Москву, как чеховские три сестры, всегда казавшиеся Артему законченными истеричками.

– Нужно учиться! – категорически заявляла мать.

В дальнейшие объяснения она никогда не вдавалась. Правда, Артем предпочитал лишних вопросов не задавать и пока решил подчиниться. Дальше он разберется сам. Артем дичился окружающих, и мать в том числе. Родители разошлись, отец давно уехал в Москву, но иногда заезжал, привозил сразу большую сумму денег, хлопал сына по плечу и басил:

– Ну как? Идут дела?

О каких именно делах спрашивал отец, Артем понимал смутно, но на всякий случай всегда отвечал одно и то же:

– Движемся по заданному маршруту! Только вперед!

– Молодец! – смеялся довольный отец, любовно оглядывая огромного ребенка. – Это по-нашему, по-тарасовски!

Что по-нашему и что по-тарасовски, Артем не понимал. Какая-то чушь…

Они с отцом давно были далеки друг от друга, разъединены не просто одним многокилометровым расстоянием – всей жизнью, поэтому всякое протягивание рук казалось Артему смешным, жалким и неестественным. И совершенно лишним. О чем говорить с ненужным тебе человеком, которого видишь полчаса раз в три-четыре месяца, Артем абсолютно не представлял.

В институте он познакомился с Анастасией.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации