145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Последнее хокку"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 19 июня 2015, 23:00

Автор книги: Лариса Хващевская


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Последнее хокку
Лариса Хващевская

© Лариса Хващевская, 2015

© Марина Кметь, дизайн обложки, 2015


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Друзья называли ее на японский манер Майко, хотя на самом деле ее звали Майя. Но если и правда у человека есть предыдущие воплощения, Майко явно была прежде японкой, или, учитывая силу характера, японцем. Может, даже самураем. Все японское тревожило ее душу, начиная от цветущей сакуры и заканчивая величественной Фудзиямой. И поэтому, не раздумывая, она закончила филологическое отделение института стран Азии и Африки и стала переводчицей. Настоящим фанатичным профессионалом. Майко была обладательницей иссиня-черных волос и глаз «цвета неба», как говорилось в одном хорошем советском фильме. Роста она была небольшого, как настоящая японская женщина, но фигурой обладала настолько ладной, что все время вызывала восхищенные взгляды сильной половины человечества и тяжелое недоброжелательство его половины прекрасной. Кто сказал, что красивым женщинам везет в личной жизни? «Да отрежут лгуну его гнусный язык!» Жизнь красивой женщины складывается трудно. И не стоят под окнами поклонники в очереди. И не борются за нее соперники на рыцарских турнирах. Всем абсолютно понятно, что такая женщина недоступна и наверняка кем-то занята. В итоге в жизни Майко зависти и сплетен было много, а любви до обидного мало.

«Дэру куи ва утарэру», – как говорили ее любимые японцы, или «Торчащий кол сбивают».

Но, несмотря на свою любовь ко всему японскому, этого постулата японского общества она не принимала. Майко не собиралась отступать от амбиций и становиться «как все». А потому продолжала гордо возвышаться над толпой, и маленький рост совсем не мешал ей. Поэтому, когда в бархатный сентябрьский денек мягкий голос с легким японским акцентом сообщил, что ей присуждена премия «Нома» за лучший перевод стихов Ёдзи Аракава, Майка минут пятнадцать носилась как угорелая по квартире. Чем повергла своего кота в состояние шока. Обычно невозмутимый, как японский император, он был вынужден запрыгнуть на единственный книжный щкаф и оттуда совершенно круглыми от ужаса ярко-синими, как у хозяйки, глазами наблюдал за ее странным танцем. Кот породы ацекет с полосками на спине и пятнами на брюшке, с чуть косящими глазами появился у Майко совсем крошечным, и был назван панибратски Мотей. Но кот подрос, и стало понятно, что кличка совершенно не отражает его глубокий внутренний мир. И Майко торжественно нарекла его Ямомотя Курасава, что в переводе с кошачьего означало Мотя – красавчик.

Потом было по-японски скромное, но совершенно пьянящее вручение премии, еще более радостный чек и ощущение не напрасно прожитой жизни.

В тот вечер, с которого все собственно и началось, к ней завалилась соседка с бутылкой вполне приличного шампанского.

Соседка Гела (не путать с булгаковской ведьмой), была полной противоположностью Майко. Она была высокая крашеная блондинка с черными бровями. Бороться с Гелой было все равно, что бороться с торнадо. Они дружили в детстве – это, пожалуй, все, что их связывало. Гела не терзалась поисками смысла жизни и потому жила легко. Чем несказанно удивляла Майко. В ее телефоне всегда был нужный человек на любой случай в жизни. Правда, как казалось Майко, сформировалась у Гелы некая зависимость от этого изобретения человечества. Во всяком случае, телефон она почти не выпускала из рук. И звонки раздавались довольно часто. Связями она обрастала легко. Со всеми через минуту знакомства и без приглашения переходила на «ты». Майко, чтобы облагородить в своих же глазах это ее качество, называла Гелу аутентичной. Но некоторые Гелины поступки ее все же коробили. Сидение Майко за книгами Гела делом не считала. Переживала за ее личную жизнь и давала ей бесконечные и абсолютно невыполнимые советы, которые Майко с изумлением выслушивала. И если Майко развивала в себе переводческий талант, то Гела обладала феноменальной способностью выходить замуж и менять мужей. Гела была замужем 3 или 4 раза. И это только официально. Первым был мужчина из кафе, который опрокинул на нее тарелку с супом. Как потом весело рассказывала Гела, она ему при этом немного помогла. Он повез ее менять платье, и, видимо, процесс этот его увлек. Был в ее списке гинеколог, которому Гела пришла на прием (осмотр затянулся тогда на полгода). Водитель, к которому, перепутав такси, села блондинка, он не знал точного маршрута следования и проездил примерно месяцев пять. И это не считая пары случаев, когда мужей вылавливали частым бреднем интернета. Вообще за нумерацию Майко не ручалась, потому что давно уже не могла выстроить эти истории в хронологическом порядке.

В общем Гела ворвалась с криком:

– Тебя показывали по телеку!

Кроме бутылки в руках у нее был большой коричневый почтовый конверт. Майко изобразила подобие улыбки и обреченно пошла на кухню.

– Ты же знаешь, я не пью, – ворчала она.

Майко достала бокалы и поставила их на стол.

– А я что? Пью? – обиделась Гела и сбросила сидевшего на кожаном диванчике кота. Тот мяукнул, передернулся всем телом и мрачно отправился в комнату. Майко подумала, что если б она была переводчицей с кошачьего, то сейчас узнала бы о Геле много нового.

– Ну, просто сиди, – между тем разрешила Гела. – Ну, и скучная ты, Майка. Знаешь, люди, которые не пьют, вызывают у меня подозрение.

– Ну, да. «Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы».

– Вот всегда ты умеешь красиво сказать мою мысль.

– Сформулировать.

– Не занудствуй.

– И это не я сказала.

– А кто? – равнодушно спросила Гела, увлеченно открывая бутылку.

– Булгаков.

– Ну, – Гела подняла бокал, – за тебя. Теперь мужики повалят.

Они чокнулись. Майко сделала глоток, Гела выпила содержимое до конца.

– Кислятина! Но жить можно.

– А это что? – Майко кивнула на конверт.

– А! – Гела бросила его на стол. – Это тебе принесли. Тебя не было. Пришлось взять. Может, это уже от поклонников?

Майко посмотрела на место, где должен был быть адрес. На конверте значились только имя и фамилия отправителя Сатоси Танака. Записка была короткой. Майко-сан просили перевести хокку малоизвестного, но очень талантливого поэта Сатоси Танака, так как отправитель и автор уверен, что только ей под силу сделать так, чтобы японская музыка зазвучала в русском исполнении. В конверте оказалась тоненькая тетрадка. Видимо, Сатоси Танака выбрал жемчужины из своего творчества. Майко хотела хотя бы мельком взглянуть на исписанные иероглифами листы, но Гела мешала ей сосредоточиться. История, которую она с живостью рассказывала, наконец стала пробиваться до нее.

– Короче. Я тяну дверь – она не открывается.

Майко положила скрещенные руки на стол, а на них – подбородок.

– Что молчишь? – возмутилась Гела.

– Что я должна сказать? – видимо, все-таки большую часть рассказа Майко пропустила.

– Блин! У тебя что каждый раз дверь открывается в другую сторону?

– Гел, что ты несешь?

– Я тебе говорю, – Гела снова налила себе бокал, – я вызывала слесаря Лешу. Он перевесил дверь.

– Зачем?

– Ты ненормальная? – спросила Гела, опорожнив бокал и поморщившись, – надо было коньяк покупать. Я тебе говорю. Прихожу домой, открываю дверь ключом, дергаю – она не открывается.

– Ну? – Майко честно пыталась понять.

– Дергаю – бесполезно. А потом, как в фильме ужасов! Толкаю, а она…

– А она?

– А она открывается внутрь. Ты поняла?

Гела сказала это с такими интонациями, как в детстве, когда в страшных историях доходили до места: она открыла дверь, а там гроб на колесиках!

– А где твой телефон? – вдруг вспомнила Майко.

– Причем здесь телефон? Дома, наверно!

И Майко поняла, что история, рассказанная Гелой, действительно заслуживает внимания, раз заставила ее оставить телефон.

– Она же всегда открывалась наружу!

– Именно! Побоялась домой зайти, тебя не было. Вызвала слесаря. Дверь перевесили, как было.

– Ты шутишь? – Майко почувствовала неприятную занозу. Вроде и не болит, но мешает.

– В квартире никого. А дверь!

– И кто это сделал? И как?

– Откуда я знаю! – почти закричала Гела. – Ты не представляешь, как я напугалась! Это я-то! Которая на спор на кладбище ночью ходила.

– Угу. За деньги.

– Естественно. Что ж я дура по кладбищам бесплатно шляться!

Майко чувствовала, как-то болезненно заинтересовала ее эта странная дверь.

– И что говорит Леша?

– Что? – Гела, не спрашивая, закурила. – Ничего. Дверь как будто всегда в эту сторону открывалась. Петли старые. Черт его знает что! Я точно помню, когда этот мужичок конверт принес, она еще наружу открывалась. Я же сама ее открывала!

– А конверт принес мужчина? – машинально спросила Майко.

– Ну, да. Маленький, невзрачный, узкоглазый. Как твои японцы.

– Что он сказал?

– Не помню. О конях что-то. Может, он из глубинки. Хотя не похож.

– Конничи ва, – Майко усмехнулась. – Это он тебе доброго утра пожелал.

– Угу. Утро добрым не бывает. Тем более мое сегодняшнее утро. Короче. Просил передать это тебе. И ушел.

– Странно. Ни адреса. Ни телефона. Как с ним связаться-то?

– А ты с ним не связывайся. И вообще лучше эти бумажки выкини. Может, они ядовитые.

– Чего?

– Да. Я фильм смотрела, как платье одному королю ядом пропитали, и он умер в страшных мучениях.

– Не королю, а его любовнице.

– Все равно.

– Угу. Не вижу разницы.

Шампанское все-таки закончилось, и Гела засобиралась домой. Она вытащила Майко на площадку для демонстрации своей заколдованной двери. На вид она была совершенно обыкновенной. Майко подозрительно взглянула на раскрасневшуюся Гелу и подумала о том, что эта бутылка шампанского могла быть не первой за сегодня, но ничего не сказала.

– Ты если что – кричи, – предложила свою помощь Гела.

– Если что?

– Ну, откуда я знаю. Может, у нас какая-нибудь нечистая сила завелась.

– Она тебя побоится, – вполне серьезно заметила Майко.

Ямомотя, стоявший на пороге, тревожно нюхал воздух, и Майко шагнула в свою квартиру.

Ей не терпелось взглянуть на тетрадь. Но она все-таки вымыла посуду, предвкушая. И расположилась, наконец, на своем низком диванчике. Однокомнатная квартира была любовно обустроена в японском духе. Минимум мебели, низкий столик, подушки вместо стульев, стилизованные двери-купе, ниша в стене, в которой стояла ваза с цветами и висела картина с изображением цветущей сакуры, этакий маленький островок Японии. Даже на потолке сопротивляющиеся рабочие все-таки сделали деревянные перекладины. И только высокий книжный шкаф выбивался из общего вида. Но Майко любила читать. И любила живые книги.

То, что писал Сатоси Танака, было действительно красиво. Может, чуточку не похоже на то, что ей приходилось читать раньше. Майко в очередной раз изумилась тому, насколько необычен мир японской поэзии. Она не заметила, как наступила глубокая ночь. На ее исходе на бумагу легли, наконец, первые строки.

Еще недавно мирные, тревожатся воды океана, вздымаются гигантские волны, как будто стараясь накрыть всю землю. И холодно, и страшно. Но невозможно оторвать взгляд от этого величия:

 
Океан вздохнул
И вдруг заставил вспомнить,
Как все непрочно.
 

Сон ей приснился странный. Она видела себя в абсолютно белом помещении со стенами без окон. Чтобы найти дверь (далась-таки ей эта дверь!), нужно было знать некий код. Его-то и не могла найти Майко во сне. И с неприятным ощущением, что весь мир вместился в эту белую комнату, Майко проснулась.

В дверь не просто звонили, а еще и барабанили. Не попадая в тапочки, Майко бросилась в коридор. Споткнувшись о роликовые коньки, она бы упала, если бы не задержалась за вешалку. Ямомотя истошно заорал.

– Майка! Скорее, – Гела, это, конечно, была она, оттолкнула ее и, тоже споткнувшись о ролики, рванула на кухню.

– Ты с ума сошла! – крикнула Майко. Ямомотя был того же мнения, зашипев, он бросился в комнату и занял оборону на шкафу. На кухне грохотала Гела.

– Вот. Иди сюда! Вилки!

Майко повиновалась, но поняла, что в этот раз она действительно разозлилась.

– Двери, вилки! Ты сумасшедшая что ли! Я понимаю, что в твоем лексиконе нет слова со… ве

Майко замерла на полуслове. В открытом Гелой ящике для столовых приборов было что-то странное. Гела молчала, тяжело дыша. Майко еще раз посмотрела в ящик.

– Что? – опасливо спросила она.

– Вилки. Пропали вилки.

– Вилки нашлись, а осадок остался, – попыталась шутить Майко, но вдруг похолодела. В ящике действительно было все, кроме вилок. Лежали ложки, половник, ножи, палочки для суши, спички, даже неизвестно как попавший туда мячик Ямомоти. А вилок не было. И очень Майко захотелось, чтобы они были. Как в известном фильме про мужчин:

«Представь, тебе запретили есть вилками. Сказали: „Никогда не будешь есть вилками“. Казалось бы, хрен с ним. Можно же и ложкой. И сразу захотелось именно вилкой!» Майко даже зажмурилась, потом открыла глаза. Ничего не изменилось.

– Встаю утром. Жарю яичницу, – убитым голосом сообщила Гела. – Лезу в ящик, а там пусто.

– Ты понимаешь, что этого не может быть?

– Но их нет.

Не попадая в кнопки, Гела набрала номер. «Телефон взяла, – машинально отметила Майко. – Значит, уже начинает ориентироваться в ситуации!»

– Леша? Это я. Не. С дверью все нормально. Ты это… Посмотри в кухонный ящик. Мне вилки нужны.

Какое-то время Майко наблюдала за окаменением Гелиного лица.

– Все. У него тоже нет.

– Ты куда? – спросила Майко.

– В супермаркет за вилками.

Это было разумно. Обсуждать случившееся было просто невозможно. «Эсминец мы остановить не можем. А пуговицу найти можем», – бормотала Майко, делая себе бутерброд и кофе. Она села за стол, машинально включила телевизор и, не чувствуя вкуса, стала завтракать. Скоро мелькающие на экране кадры и голос диктора перестали быть просто фоном и заставили Майко смотреть осознанно, она прибавила звук:

– Цунами, накрывшее побережье Индонезии, Шри-Ланки, Таиланда, Индии, было спровоцировано землетрясением у острова Суматра. Амплитуда колебаний составила 9,3 балла. Сотни тысяч остались без крова. По предварительным данным погибло более 100000 человек. Еще вчера мирная жизнь людей разрушена. Это еще раз доказывает, как слаб человек перед лицом стихии. Как все зыбко и непрочно в этом мире.

Мелькали ужасающие кадры, и Майко переключила программу. Все новостные каналы говорили об одном и том же.

– Подумаешь, вилки…

Нет, думать о них совсем не хотелось. Майко чувствовала, как становится от этого зыбким ее собственный мир. Решив подумать о чем-нибудь хорошем, она вдруг вспомнила, что сегодня среда. А значит, сегодня тренировка по айкидо. Она не случайно выбрала именно этот вид спорта. Вернее сказать, айкидо выбрало ее. Путь к гармонии – именно так воспринимала его Майко. Философия айкидо напоминала ей ее любимую японскую поэзию, гармонию в миниатюре. И еще. Сегодня они увидятся с Маратом. Он занимался айкидо шесть лет, успехов достиг приличных. У него был 3 дан. Это было достаточно серьезно, все равно, что черный пояс по дзюдо. Майко всегда удивлялась, как Марату удается все успевать и всегда быть в хорошем расположении духа. Он был врачом, причем хорошим и при этом Майко знала, что он занимается научной работой. Тема, на вкус Майко, звучала ужасно серьезно: что-то там о влиянии компьютерных игр на «супрооптическое ядро гипоталамуса». То, что он не женат, грело ей сердце, но они как-то все время оставались очень хорошими близкими друзьями. И если верить тому, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, и кто-то один все-таки ощущает нечто большее, то, наверно, нечто большее ощущала все-таки Майко. Но ни за что на свете не призналась бы ему в этом. Она и себе-то никогда в этом не признавалась. А потому Марату можно сказать было все. Ну, или почти все.

После тренировки Марат внимательно выслушал сбивчивый рассказ Майко о двери и о вилках. И еще внимательнее посмотрел на нее. Может, потому что он был психиатром.

– Да, я понимаю, как это звучит, – смутилась Майко под взглядом его карих глаз с густыми черными ресницами (на фига мужчинам такие ресницы!). – Но ты же мне веришь?

– У меня нет оснований тебе не верить. А тебе не приходит в голову, что все это делает твоя ведьма?

– Гела?

– Она вхожа в твой дом. Дверь вообще вне всякой критики. Лично ты видела это?

– Нет. Но зачем ей?

– Ищи мотив, как говорят во всяких дурацких детективных сериалах. Когда поймешь зачем, все встанет на свои места.

– Как же я сразу не подумала!

– Ну, я же гений. Ты знаешь, – его губы растянулись в улыбке «И губы такие чувственные мужчинам тоже без надобности», – подумала Майко, а вслух сказала:

– Знаю. Грань между гением и психом так зыбка.

Теперь Майко почти успокоилась. Но мысль, зачем эта мистификация была нужна Геле, не замеченной ранее в таких вещах, ее удивляла. С мыслями об этом Майко набрала номер своего издателя:

– Добрый день. Я подготовила материал, как договаривались. Хорошо. Погода чудесная согласна. Завтра. В 12.

Ямомотя спал, спрятав нос в лапы, в комнате уютно горела лампа-фонарь под тонким абажуром. И забравшись с ногами на диван, Майко потянула к себе тетрадку Сатоси Танака. Время летело незаметно. В ее воображении цвели вишни, играла негромкая музыка, и жизнь была абсолютно нетороплива. Кто был этот странный Сатоси Танака? Почему именно эти образы родились в его воображении? Даже если сейчас пропали бы все вилки в мире, это не заинтересовало бы Майко, перед внутренним взором которой оживали иероглифы.

Белый от лепестков сад. Тонкий аромат разлит в воздухе. Женщина в кимоно склонилась. Она и сама напоминает ветку сакуры. На ее коленях белый жемчуг, похожий на слезы, что катятся по щекам:

 
Рассыпался жемчуг.
О! непрочные нити
Красавица плачет.
 

Майко трогала рукой абсолютно гладкие белые стены. Где здесь может быть скрыт код? Ключ? И кто сказал, что именно она способна его найти? Майко попробовала надавить, приложив усилие. На вид стены были очень хрупки, из какого-то очень странного материала. «Как будто бумага!» – мелькнуло у Майко. Но стены не поддались. Майко впервые видела такую странную бумагу.

Ее разбудил свет, пробивающийся через неплотно прикрытые шелковые портьеры. Как всегда бывало во время работы, засиделась она до глубокой ночи. И теперь, судя по солнцу, было уже около 10.

– У меня же встреча! – всполошилась Майко и кинулась в ванную.

Еще через полтора часа вагон метро выплюнул ее на станции парк Победы. И чувствуя, что опаздывает, Майко устремилась наверх. На какую-то секунду странное неприятное чувство кольнуло ее. Она обернулась. Ничего необычного. Двери вагона привычно закрылись, и поезд, мгновенно набирая скорость, исчез во мраке. На платформе были спешащие, озабоченные люди. Поток подхватил Майко и понес вверх.

В сквер, где они договорились о встрече с издателем, Майко пришла за 10 минут до назначенного срока. Было не по-московски тепло. Небо напоминало не осеннюю муху, а ясное ярко-синее астраханское летнее небо. Родом Майко была из Астрахани, там же жили ее родители. И первое время она очень скучала по синеглазому небу. Потом привыкла. Человек, как известно, ко всему привыкает! Но сейчас на душе было радостно… Майко села на скамейку и достала книгу.

– Какое удивительной красоты зрелище! – услышала Майко мужской голос и повернула голову. Рядом на скамейке сидел приятный пожилой мужчина. Морщины возле глаз и само выражение лица говорили о том, что человек этот часто улыбается. Знаете, есть такие люди с вечной готовностью к улыбке. Не американско-бездушной, а абсолютно настоящей, заставляющей вас немедленно улыбаться в ответ. Одет он был чисто и скромно. По московской погоде на коленях у него на всякий случай лежал плащ. Был и зонт. Настоящий. Не складной. С удобной массивной ручкой, на которую пожилой седовласый мужчина опирался. Он был похож на Гагарина, если бы первый космонавт дожил до 60 лет.

«Мм. Встреча на Патриарших. Никогда не разговаривайте с неизвестными», – весело подумала Майко. Глаза мужчины улыбались, и Майко улыбнулась в ответ.

– Какое именно зрелище Вас удивило? – спросила она.

– Читающая, подчеркиваю, живую книгу красивая девушка.

– Я тоже называю их живыми, – обрадовалась Майко.

– Так оно и есть. Все три перечисленных мною момента вызывают мою радость. Меня зовут Геннадий Михайлович.

– Майко.

Геннадий Михайлович удивленно вскинул брови:

– Что-то японское?

– Друзья шутят. Но вообще-то я перевожу с японского.

– Не сомневался, что должно быть здесь еще что-то удивительное. Вы не москвичка.

– Нет.

– Красота у вас не московская. В Москве, к сожалению, мало красивых женщин. И все они в основном приезжие, – улыбнулся он.

Геннадий Михайлович помолчал.

– Япония. Самая читающая в мире страна. Независимо от того, что все технические новинки рождаются именно там. Ну, или в большинстве своем.

– И как же им это удается? Менталитет?

– Менталитет, конечно, волшебное слово, которое все объясняет, – усмехнулся он.

– Тогда что?

– Забота о будущем. Настоящая. Не на словах. Они вообще-то не многословны. Вам ли не знать.

– Согласна, – Майко получала удивительное удовольствие от этого разговора. Этот старик излучал абсолютно молодую энергию. И эта не сходящая с лица улыбка, которую редко встретишь в Москве.

– Они приучают читать с детства.

– Ну, мы вроде тоже говорим о пользе чтения?

– Говорим, – поднял палец Геннадий Михайлович, на мизинце сверкнул алый камень. Это было столь неожиданно, что Майко удивленно приподняла бровь и еще раз оглядела незнакомца. Простая одежда, чистая рубашка, разве что очень хорошая обувь.

– А они формируют привычку. В японских школах каждый день есть урок чтения. Просто чтения. Они не анализируют, не задают домашние задания. Они читают. Делают это полезной привычкой.

– Не знала, – удивилась Майко. – Это действительно здорово.

– Я не против компьютеров и компьютерных игр. С профессиональной точки зрения это мне интересно.

– Вы программист? – удивилась Майко.

– В то время, из которого я, не было такой специальности. Но я математик. Посмотрите, – кивнул он на противоположную сторону. Там на такой же скамейке сидели двое юных. Наметанный глаз Майко определил, что это пара. Они сидели, близко соприкасаясь плечами, но на этом, пожалуй, близость заканчивалась. И тот и другой были погружены каждый в свой айфон. Пальцы их беспрерывно двигались.

– Это свидание. Вы согласны? – спросил Геннадий Михайлович.

– Да, – грустно согласилась Майко.

– И по сути они одиноки. Книги заставляют искать общения. Делиться тем, что пережито.

– Заставляют любить жизнь, – добавила Майко.

– Нет. Не заставляют – учат. А компьютерные игры отучают жить в реальности. И это не стариковское ворчание. Это простите за каламбур, реальность.

– Странно, что вы заговорили об этом.

– Вы знаете игру «Симс»?

– Каюсь. Даже играла, – улыбнулась Майко.

– Хм. Я тоже пробовал играть в разные игры. Врага надо знать в лицо. Я недавно прочел статистику. Всего игроки «Симс» провели 107 миллионов часов в игре, что равнозначно 12205 годам в реальной жизни. Создано 32 миллиона симов, которые произвели на свет 5, 7 миллионов детей. И это официальная статистика. Они еще не считали пиратские копии игры.

– Никогда не думала об этом так.

Молодые люди встали и, не держась за руки, двинулись по скверу. Их взгляды были по-прежнему устремлены в экраны мобильников.

– Может, это какая-нибудь новая реальность, – задумчиво произнесла Майко.

Геннадий Михайлович между тем протянул Майко визитную карточку. На мгновение ей показалось, что сейчас она увидит на ней букву W. Но нет. Геннадий Михайлович Ольшанский, значилось на ней, профессор математики.

– Буду рад еще раз побеседовать с Вами, – Геннадий Михайлович еще раз лучезарно улыбнулся. – Понаблюдайте за всем вокруг. Это будет увлекательное занятие.

Майко еще какое-то время смотрела вслед удаляющейся фигуре, а потом вспомнила о времени. Прошло больше сорока минут от назначенного срока, и Майко не на шутку обеспокоилась и стала настойчиво, но безуспешно звонить редактору.

– Неправильно набран номер, – равнодушно вежливо сообщал ей робот.

– Что значит неправильно? – Майко было все равно, что ответа она не дождется. – Блин! Полдня потрачено.

Майка с остервенением кинула книжку и телефон в сумку. Номера издательства она не помнила, а это означало, что придется возвращаться домой несолоно хлебавши. «Кстати, о „хлебавши“, – подумала Майко. – Надо зайти в супермаркет, купить все-таки что-нибудь поесть. А то Ямомотя меня домой не пустит».

Домой она пришла к вечеру и успела только поставить пакеты к лапам не сдерживающего интереса Ямомоти, как он тут же засунул голову в пакет и со знанием дела зашуршал им.

– Ямомотя, – наставительно сказала Майко. – Ты туда что-нибудь положил?

Еще более яростное шуршание было ей ответом.

– Ты дома? – услышала она голос Гелы за дверью.

– Блин!

Ключ как обычно Майко оставила с наружной стороны.

– Тебя когда-нибудь обворуют, – возмутилась Гела, вставляя ключ изнутри. – Ты вообще дверь закрываешь?

– На ночь, наверное.

Майко устало опустилась на обувницу:

– Слушай, у меня сегодня такой день дурацкий. Я только пришла. У тебя что-то срочное?

– Это у тебя день дурацкий?! Ты про мой не знаешь!

– Что на этот раз? – скептически поинтересовалась Майко.

– Ужас! Вот не ездила я на метро, не надо было начинать!

Пока Майко вытаскивала из пакета кота, пока несла его (пакет) на кухню, Гела без умолку говорила.

– Да Паша этот! Пробки, пробки!

– Кто это Паша?

– Да не важно.

– Ну, да. Дура одна с Садовой.

– Чего?

– Ничего, Гел, ничего. Итак?

– Ты вообще меня могла потерять.

– Это возможно? То есть в смысле? – Майко держала в руках пакетик «Вискаса» под пристальным взглядом Ямомоти.

– В прямом. Вышла я на Парке Победы. А потом в новостях передали: сошли с рельс три вагона! Говорят, вагоны, прям, рассыпались! Двадцать человек погибло. Сто шестьдесят пострадало. Еще бы пять минут, и все!

– Какой кошмар! – Майко передернула плечами. – Я ведь тоже сегодня там была. А возвращаться решила на автобусе.

– Может, меня сглазил кто?

– Нет, скорее, это магия Вуду, – Майко высыпала содержимое пакетика Ямомоте, и тот, несмотря на императорские амбиции, стал есть, заплевывая все вокруг.

– Да, ну тебя с твоими японскими штучками!

– Сирану га хотокэ. Невежество – блаженство. Послушай, человек-катастрофа, ты вилки купила? – машинально спросила Майко.

– Да.

– Дай одну. Салат поесть.

Вилка любезно была принесена, еще полчаса мучений, рассказов о катастрофе, в которой она, Гела, чуть было не погибла. И, наконец, Майко осталась одна. Ямомотя давно ушел спать. Он и вообще не выносил Гелиного присутствия. Майко попыталась несколько раз набрать издателя. Ей повторили то же, но самое удивительное, что Майко не смогла дозвониться и в издательство. Не было гудков. В эфире стояла глубокая, звенящая тишина. Несколько раз ей показалось, что в этой тишине ее все-таки кто-то слушал. Но поняв бредовость идеи, Майко прекратила попытки. Она включила Земфиру и в изнеможении растянулась на диване.

 
Девочка, живущая в сети.
Забывшая любовь между строк,
Между небом и землей.
Девочка, уставшие глаза,
Догнавшие рассвет, только ей.
Только ей,
 

– пел удивительно красивый голос. Майко подумала о Марате, и как будто в ответ на ее мысли зазвонил телефон.

– Привет, ты можешь разговаривать? – у Марата был приятный баритон, глубокий и одновременно мягкий.

Жаль, что по роду его врачебной специализации, шутила Майко, ему не надо говорить «Раздевайтесь!» «Представляешь, Марат, как бы млели твои пациентки!»

– Привет, – искренне обрадовалась Майко. – С тобой могу!

– У тебя все хорошо?

– А что?

– Ты слушаешь Земфиру.

Майко засмеялась:

– Ты хорошо меня знаешь.

– Я знаю твои симптомы. Что там с вилками?

– Гела подарила две. Приходи как-нибудь в гости… Я тут до издателя не могу дозвониться.

– Ну, это совсем не странно.

– И до издательства тоже.

– Мало ли. Завтра съезди и выясни.

– Ты знаешь про метро?

– Знаю, – Марат вздохнул. – Не смотри телевизор, не втягивайся в этот информационный маятник. Я тебе как врач назначаю немедленный сон.

– А поработать можно? – отшутилась Майко.

– Можно, – Марат помолчал. – Но не долго. «Дайте ему бумагу и коротенький карандаш»

– Угу. «И ванны попробуйте, и кислород», – подхватила Майко. «Мастер и Маргарита» была их общая любимая книга. Они понимали друг друга с полуслова.

Мягко шуршит под ногами мелкий белый песок в саду камней. Ничто не шелохнется. Нет ветра. И в молчании созерцает человек красоту. И кажется, что даже время остановилось.

 
Отправился в путь.
Но забыл обернуться,
Прощаясь, ветер.
 

Стены были точно из бумаги. Но теперь они казались не чисто белыми. Как будто в некоторых местах стали проявляться какие-то черные точки или черточки. Майко пыталась разглядеть их во сне. Но ей это не удавалось. Единственное, что начала понимать Майко, что ключ к разгадке как-то связан с этими странными, скупо проявляющимися знаками.

Солнце еще не поднялось высоко. В форточку дул прохладный освежающий ветер. Майко встала и медленно побрела в ванну. Вчерашнее хокку не выходило у нее из головы. Веяло от него какой-то совершенно не русской печалью. Гремевший до этого момента пустыми мисками на кухне, Ямомотя мгновенно оказался рядом и стал путаться под ногами. По опыту Майко знала, что дальше начнется дикий бег с торможением на поворотах, потом диван будет использован вместо когтеточки и под конец будет демонстративно опрокинута ваза с цветами, которую каждый раз спасало только татами на полу. Поэтому Майко выключила воду и пошла на кухню. Она положила Ямомоте еды в миску. Поставила чайник с ромашками на плиту и включила телевизор. На этом спокойное течение дня кончилось. На экране улыбчивые ведущие с рассказом об особом приготовлении кофе сменились новостным блоком. Суровый диктор вещал: «Самолет с 227 пассажирами и 12 членами экипажа исчез во время полета из Куала-Лумпура в Пекин. В поисках задействованы корабли, самолеты и спутники Китая, США, Таиланда, Индонезии, Вьетнама. Поиски пока результатов не принесли. Для родственников пропавших без вести организованы пункты оказания психологической помощи». На экране появилось рыдающее лицо девушки. Майко никогда не понимала, как можно лезть с камерой в душу людям, переживающим трагедию. Было в этом что-то садистски жестокое. Майко почти нажала кнопку переключения каналов, но что-то в словах девушки заставило ее остановиться.

– Понимаете, я не успела в аэропорт. Мой друг улетел без меня. Я купила билет на следующий рейс. Мы даже не успели попрощаться!

Майко все-таки переключила канал. Что-то в словах девушки неясно резануло ее, какое-то слово. Майко не могла пока ухватить ускользающую нить. Он набрала номер. Бодрый голос Марата наполнил душу теплом.

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации