Электронная библиотека » Леонид Рейзер » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 26 июня 2015, 18:47


Автор книги: Леонид Рейзер


Жанр: Спорт и фитнес, Дом и Семья


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Леонид Юрьевич Рейзер
Неизвестный Харламов. Фотоповесть

© Рейзер Л.Ю., текст, 2014

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

* * *




Наказ Харламова

ТАКОГО НЕ БЫВАЛО И, НАВЕРНОЕ, НЕ БУДЕТ: В СЕМЬЕ СПОРТСМЕНА, НАРОДНОГО ЛЮБИМЦА, СОБРАЛИ И СОХРАНИЛИ ОБШИРНЕЙШИЙ ФОТОАРХИВ, ПРИЧЕМ В ТЕ ВРЕМЕНА, КОГДА СНИМАЛИ НА ПЛЕНКУ, ДА В СЕМЬЕ, В КОТОРОЙ КАЖДАЯ КОПЕЙКА БЫЛА НА СЧЕТУ. НЕ БЫВАЛО ТАКОГО СОВПАДЕНИЯ. НЕ ЖДАТЬ НАМ ПОВТОРЕНИЯ И ПОТОМУ, ЧТО НЕТ УЖ ЭТОЙ ПОВАЛЬНОЙ НАРОДНОЙ ЛЮБВИ К ВИРТУОЗАМ ИГРЫ, И ПОТОМУ ЕЩЕ, ЧТО НЕ БУДЕТ ВТОРОГО ХАРЛАМОВА.

…ДЯДЯ БОРЯ ШЕЛ ИЗ СПАЛЬНИ ЕЛЕ-ЕЛЕ, РАСПОЛАГАЛСЯ НА ДИВАНЕ И ПРИСТУПАЛ К ПЕРЕЛИСТЫВАНИЮ БЕСЦЕННЫХ ФОТОКАРТОЧЕК. ВСПОМИНАЛ ЛЕГКО, ИБО ВАЛЕРИНА ЖИЗНЬ ПОСТОЯННО БЫЛА ПЕРЕД ГЛАЗАМИ, ЖИЗНИ СЫНА И ОТЦА СПЛЕЛИСЬ В ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ. ИЗРЕДКА, КАСАЯСЬ НЕСПОРТИВНЫХ ДЕТАЛЕЙ, ВСТУПАЛ В СПОР С ДОЧЕРЬЮ. ОЧЕНЬ ИМ ХОТЕЛОСЬ ВОССОЗДАТЬ СУДЬБУ ВАЛЕРИЯ ХАРЛАМОВА ПОДРОБНО И ДОСТОВЕРНО, ОСОЗНАВАЯ, ЧТО КРОМЕ НИХ ЭТУ БЛАГОРОДНУЮ МИССИЮ НИКТО НА СВЕТЕ НЕ ВЫПОЛНИТ. И ТЯЖЕЛОБОЛЬНОЙ БОРИС СЕРГЕЕВИЧ, И ПРОДЛЕВАВШАЯ ЕМУ ЖИЗНЬ ВСЕМИ ВОЗМОЖНЫМИ СПОСОБАМИ ТАТЬЯНА БОРИСОВНА СПРАВИЛИСЬ С ЭТОЙ МИССИЕЙ С ЧЕСТЬЮ, СОВЕРШИВ ПОЧТИ НЕВОЗМОЖНОЕ. БУДТО ИХ СЫН И БРАТ, ВАЛЕРИЙ БОРИСОВИЧ ХАРЛАМОВ, ОТТУДА, С НЕБЕС, ДАЛ ИМ НАКАЗ – СОХРАНИТЬ СЕМЕЙНУЮ ФОТОЛЕТОПИСЬ И СОПРОВОДИТЬ ЕЕ ЖИВЫМ СЛОВОМ.

ПЯТЬ ЗИМНИХ ВЕЧЕРОВ В КВАРТИРЕ НА ХОРОШЕВКЕ ПОЗВОЛИЛИ СОСТАВИТЬ ЭТУ ФОТОПОВЕСТЬ, ГДЕ ВСЕ ЛИБО ПОЧТИ ВСЕ БЫЛО ПРЕЖДЕ НЕИЗВЕСТНО ЛЮДЯМ.

14 ЯНВАРЯ 2010 ГОДА, В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВАЛЕРИЯ, МЫ ПОЕХАЛИ НА КУНЦЕВСКОЕ КЛАДБИЩЕ. ПРИШЛИ ЛЮДИ. ПРИШЛИ МАЛЬЦЕВ И ЯКУШЕВ. ВСЕ ЗНАЛИ ДРУГ ДРУГА. ДЯДЯ БОРЯ ВЫПИЛ СТОПОЧКУ, ПОМЯНУВ ВАЛЕРИКА…

А 27 ЯНВАРЯ ОН УШЕЛ. К СЫНУ И ЖЕНЕ БЕГОНЕ ПОБЛИЖЕ. ФОТОАРХИВ ХАРЛАМОВЫХ ХРАНИЛСЯ В БОЛЬШУЩЕМ ЧЕМОДАНЕ СОВЕТСКОГО ПОКРОЯ, КОТОРЫЙ ЛЕЖАЛ В СТЕННОМ ШКАФУ НА ЛЕСТНИЧНОЙ КЛЕТКЕ ШЕСТОГО ЭТАЖА БЕЗ ЗАМКА. СЛОВНО ПРИНАДЛЕЖАЛИ ЭТИ КАРТОЧКИ РУССКО-ИСПАНСКОЙ СЕМЬИ ВСЕМ НАМ.

ДА ТАК ОНО И ЕСТЬ, КОЛИ ВЫШЛА ЭТА ФОТОПОВЕСТЬ.

ВАЛЕРИЙ ХАРЛАМОВ.

ЕГО ЗНАЛА, ПОЧИТАЛА И ЛЮБИЛА ВСЯ ОГРОМНАЯ СТРАНА. ФЕНОМЕН ХАРЛАМОВСКОГО СТИЛЯ В ХОККЕЕ НЕ ОБЪЯСНЕН ПО СЕЙ ДЕНЬ.

МАГНЕТИЗМ ЕГО ЛИЧНОСТИ ТАК И ОСТАЛСЯ НЕРАЗГАДАННЫМ. ВСЕ МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ НАХОДИМСЯ В МОЩНОМ ПОЛЕ ПРИТЯЖЕНИЯ ХАРЛАМОВА, КОТОРОЕ УСТОЙЧИВО СУЩЕСТВУЕТ ВОТ УЖЕ МНОГО ЛЕТ.

СОБСТВЕННО, ОНО СУЩЕСТВУЕТ С ТОЙ САМОЙ ПОРЫ, КОГДА ХВОРЫЙ МАЛЬЧИШКА ИЗ РАБОЧЕЙ РУССКО-ИСПАНСКОЙ СЕМЬИ ПРОШЕЛ ЧЕРЕДУ НЕЛЕГКИХ ИСПЫТАНИЙ И ПРЕВРАТИЛСЯ ИЗ МОСКОВСКОГО ШКОЛЬНИКА ВАЛЕРЫ ХАРЛАМОВА В НАРОДНОГО ЛЮБИМЦА ВАЛЕРИЯ ХАРЛАМОВА. ПОЭТОМУ И ПО СЕЙ ДЕНЬ, СПУСТЯ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ ПОСЛЕ ЕГО УХОДА, ЕГО ВСПОМИНАЮТ, О НЕМ ПИШУТ СТАТЬИ И КНИГИ, СНИМАЮТ ФИЛЬМЫ.

ЭТА КНИГА НЕ ВПИСЫВАЕТСЯ В КЛАССИКУ ЖАНРА. НЕВЕРОЯТНЫМ ОБРАЗОМ СОХРАНИЛСЯ СЕМЕЙНЫЙ ФОТОАРХИВ, ЕГО ОБШИРНОСТЬ ПОПРОСТУ УНИКАЛЬНА.

В КНИГЕ ИСПОЛЬЗОВАНЫ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО МАТЕРИАЛЫ, КОТОРЫЕ БЫЛИ ПРЕДОСТАВЛЕНЫ ОТЦОМ ХОККЕИСТА, БОРИСОМ СЕРГЕЕВИЧЕМ, И СЕСТРОЙ ВАЛЕРИЯ, ТАТЬЯНОЙ БОРИСОВНОЙ. МЫ ВМЕСТЕ РАССМАТРИВАЛИ ФОТОХРОНИКУ СУДЬБЫ СЫНА И БРАТА, ОСТАНАВЛИВАЯСЬ В ТЕ МОМЕНТЫ, КОГДА ВОСПОМИНАНИЯ БЛИЗКИХ ОБРЕТАЛИ СЛОВЕСНУЮ ФОРМУ И СЛАГАЛИСЬ В ОТДЕЛЬНЫЕ МИНИ-СЮЖЕТЫ.

СУДЬБА ВАЛЕРИЯ ХАРЛАМОВА ОБЫКНОВЕННА ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ, ЧТО КАЖЕТСЯ ПОЧТИ ТВОЕЙ.

СУДЬБА ВАЛЕРИЯ ХАРЛАМОВА НЕОБЫКНОВЕННА, ПОТОМУ ЧТО НА ЕГО ДОЛЮ ВЫПАЛО НЕМЫСЛИМОЕ СОЧЕТАНИЕ КОЛЛИЗИЙ. ОНА ВМЕСТИЛА В СЕБЯ БУДТО СРАЗУ НЕСКОЛЬКО СУДЕБ, КАЖДАЯ ИЗ КОТОРЫХ ДРАМАТИЧНА СПОЛНА.

ГОВОРЯТ – «ФОТО НА ПАМЯТЬ». ТЕПЕРЬ СЕМЕЙНЫЙ ФОТОАРХИВ ХАРЛАМОВЫХ В ВАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ, ЧИТАТЕЛЬ.

С ПРАВДИВЫМИ И ПОДРОБНЫМИ РАССКАЗАМИ ТЕХ, КТО ПРОЖИЛ С НИМ РУКА ОБ РУКУ ВСЕ ЕГО ТРИДЦАТЬ ТРИ ГОДА.

Леонид Рейзер



Появление на свет

Отец. Тот старый Новый год мы отмечали в заводском клубе. Посередь вечера Бегоня плохо себя почувствовала. Ну, я мигом схватил санитарную машину, при заводе была такая, испанец Монхе шоферил на ней, и повез в больницу. Где-то она за Соколом по Волоколамке находилась, недалеко от Покровского-Стрешнева. Приняли жену. Я там еще побыл маленько и пошел пешочком домой. Ночь же была – никакого общественного транспорта. Иду себе в шинели отцовской, великовата она мне была, по улице с узелком с ее вещами, вокруг ни одной живой души.

А морозец, между прочим, пробирает. Зябко, однако. Ну а что делать прикажете, коли метро еще не открылось… Доволен, что благополучно в больницу жену доставили и пристроили. Волнуюсь, конечно. Переживаю. Навстречу милиционер, сразу его и не приметил:

– Ваши документы?

– Послушайте, товарищ милиционер, нет у меня ничего.

– Пройдемте в отделение для выяснения личности.

А там все быстренько выяснили, культурно так спросили:

– А что ж вы, товарищ Харламов, сразу-то не сказали про свои обстоятельства?

– Так уж больно погреться хотелось.

Нормально отнеслись. Еще махоркой меня на дорожку угостили.

А родился Валерик часов в десять утра. Выходит, вскоре, как мы в больницу приехали. Потом Бегоша неделю там вместе с младенцем была. Сестра. Валера появился на свет божий поутру, часов в десять. Папа отвез маму ночью, прямо с вечера в заводском Доме культуры. И через несколько часов все свершилось. Слышала о том, что Тарасов в своих мемуарах добавил изрядно красок в эту историю – от любви к Валере и уважения к Борису Сергеевичу, – и вышло, будто братик мой родился чуть ли не в машине по дороге в роддом.

Отец. Ну, тут Анатолий Владимирович приукрасил, умел это. Роды нормально прошли.

Сестра. Ничего себе нормально! Хоть смейся, хоть плачь. Мама же после эмиграции из Испании в Союз росла в детском доме, где девочкам никто ничего не объяснял про будущую женскую долю.

Она стеснялась своей беременности, боялась всего, не с кем было проконсультироваться. Во время самих родов от этой скованности зажималась, зажималась и, ну как сказать, невольно затруднила выход дитяти: «Я как его-то увидала, так ужаснулась – что за голова такая вытянутая? Голова огурцом была». Это она рассказала мне много лет спустя, когда я была на восьмом месяце: я-то, рожая своего Валерика, уже ученая была. А тогда она закатила истерику, стала хватать сыночка и пытаться подправить форму головы – акушерка еле-еле успокоила ее, заверив, что все и так образуется.

Валерой почему назвали? Чкалов. Валерий Чкалов. Легендарный летчик. Всенародный любимец! Эти его пролеты под мостом… Кружилась от них голова.



С мамой


Отец


Отец. Брат у меня был младший, Валера, – Бегоша очень его любила. Кстати, именно благодаря ему в нашей семье так много любопытных фотоснимков.

Сестра. А про меня другая история. Первой оперой, которую мама услышала, была «Евгений Онегин». Образ Татьяны Лариной, конечно, произвел неизгладимое впечатление на молодую испанку. Между прочим, мама занималась в балетной школе при Большом театре! Но что-то там не сложилось… Пела она прекрасно, слухом абсолютным обладала. Вообще артистичная натура была!


На руках у маминой подруги Анхелиты. Комната в заводском общежитии


С отцом в Тимирязевском парке



Молодая Бегоня Харламова

Мама + папа

Сестра. Это сорок восьмой год. Папе – 20 лет, вот какой красавчик! Матери – 22 года, вот красотка какая!

Отец. Это мы уже поженились?

Сестра. Нет. Уже Валерка был. А потом мама с папой расписались.

Отец. Нет. Не так было.

Сестра. Женихались они, отец прав.

Отец. То-то и оно-то.

Сестра. Они познакомились в заводском клубе. Отец поначалу с одной подружкой танцевал, с другой… А мама его увидала – кудрявого, в хромовых сапогах – и спросила у девчонок:

– А кто это такой?

– С механического цеха парень. Харламов, что ли.

– Ну, этот будет моим!

В тот вечер они и познакомились.

Отец. На Соломенной сторожке до войны еще испанцы жили. На лыжах катались. Когда ломали, отец мой чинил им. Потом испанцы стали болеть – их из детдома на юг направили здоровье поправлять. Война началась. Я на заводе работаю, испанцы – тоже. Встретил там друга давнишнего, Маноло, за «Динамо» отчаянно болел. Его жена Кармен была подругой Бегони. Тогда я еще не знал про нее. Ну а как с Маноло снова встретились – пивка пошли испить. Туда-сюда. Она мне сразу понравилась, красивее всех была! С Бегоней в кино чуть ли не каждый вечер шастали. Она у нас в лаборатории работала, спиртик завсегда водился – подбадривала меня иной раз.

Нас не расписывали в ЗАГСе. Хотели все честь по чести, а нам отказывали.

Сестра. Родители хотели еще в сорок седьмом расписаться, но им отказали, сославшись на то, что Бегоня была иностранкой и имела только вид на жительство. 14 января 1948 года родился Валера. И только после этого – 2 февраля 1948-го – их брак зарегистрировали в ЗАГСе.

Для Бегони Харламовой, однако, ничего не изменилось по части документов. Хорошо помню, как мы с братом и мамой ходили каждые три месяца отмечаться на Колпачный переулок. Очереди выстаивали. Для нас с Валеркой это мукой было – на одном месте подолгу оставаться. А паспорт матери дали только в шестьдесят первом.

По праздникам – ко дню рождения и к Новому году – родители делали нам всякие подарки. Как они выкручивались – так для нас и осталось загадкой.

Жили-то они от долгов до долгов: сегодня зарплату на заводе получили, а назавтра раздали долги.


Молодожены


Экспансивная жена


Невозмутимый муж


Слесарь-сборщик оборонного завода Борис Харламов


Бегоня Харламова на отдыхе на озере Сенеж в Подмосковье. Загипсованная после перелома левая рука не влияет на ее замечательное настроение


Сбор перед демонстрацией у заводского клуба «Красная звезда». Борис Харламов – крайний слева


Супруги Харламовы встречают Первомай


Борис Сергеевич в выходной день


Зарплата у мамы была 78 рублей, а у папы – 150 рублей плюс премия, там по-разному выходило, но довесок был приличный.

Отец. Работали мы с Бегоней на заводе «Коммунар». Недалеко от Белорусского вокзала это. Вооружение для авиации выпускали. Жена в химической лаборатории работала, там вредность была, а я слесарем-сборщиком вкалывал, в последние годы – электриком-испытателем, вредности не было, а так в камере бывало и под минус 60 градусов, и под плюс 60…

Сестра. Потом и я устроилась на этот завод. Электромонтажницей была. Я наклепаю и наделаю побольше – на сдельщине же была, а отец там в своей камере проверяет. Брака за мной замечено не было.

Отец. Бегоня сломала однажды руку. Прыгала через козла. Отчаянная была. Шустрая. Ну и гипс наложили, все как положено. А тут путевка подвернулась по линии общества испанских эмигрантов. Что ж упускать такой отдых в Подмосковье, да еще бесплатный? Поехала. Санаторий на озере Сенеж находился, за Солнечногорском. Я туда на мотоцикле приезжал, меньше чем за час добирался – с ветерком! Жена хоть и плавала хуже некуда, а к воде тянулась. Любила на эти мостки ходить. Даже в дождь могла там дышать озоном. Мостки эти деревянные для рыбаков сделали, для тех, кто на лодке желал погрести. А год это, пожалуй, шестьдесят третий.


Рукопожатие перед началом матча по русскому хоккею на заводской базе отдыха под Звенигородом. Капитан команды Борис Харламов – крайний слева


Матч городского первенства по бенди среди коллективов физкультуры на стадионе «Пищевик». Борис Харламов пятый слева


Воскресным днем в Чапаевском парке. Располагается парк напротив дома на Ленинградском проспекте, где в коммунальной квартире обитала семья Харламовых


На трибуне малого стадиона «Динамо». Рядом с Борисом Харламовым близкие друзья сына Сергей Сугробов и Миша Кузнецов (все звали его Лесной)


Матч городского первенства по футболу среди коллективов физкультуры на стадионе «Пищевик». Капитан заводской команды – Борис Харламов


Сестра. Это год шестьдесят второй. Коммунальная квартира. Мама – в подаренной береточке.

По линии Красного Креста она как-то отдыхала в санатории под Солнечногорском. А там поблизости находились Высшие офицерские курсы «Выстрел», где учились и военные из дружественных Советскому Союзу стран. В то лето кубинцев было много, мама с ними задружилась, а отец, часто наведывавшийся в санаторий, был в роли переводчика. Кстати, был среди них и Рауль Кастро – родной брат лидера кубинской революции. При расставании посланцы Острова свободы подарили маме эту симпатичную береточку.

Скорее всего, снимок сделан в канун Первомая. Принарядилась мама. Надела не брюки, а модные тогда шаровары – синие хлопчатобумажные; выглядели, кстати говоря, очень даже симпатично. Она могла надеть что угодно – выдумщица была и пошутить любила.


Мама на Соломенной сторожке


Отец на Соломенной сторожке


Мама в доме отдыха

Детство

Отец. Детишек наших везет на санках друг моего брата Валерия. Дочка – первая, сынок – второй, на прицепе. На Соломенной сторожке это. Жили в одноэтажном просторном доме, вернее, его часть занимали. У деда сарай был хозяйственный и садик. Дом был не дощатый какой-нибудь, а рубленый. Раньше, как сказывали, княгине какой-то принадлежал…

Отец. Это жена приехала в Звенигород проведать детишек наших. Каждый год мы их отправляли на все лето в заводской пионерлагерь, «Лесные поляны» назывался. Валерик там хорошо себя чувствовал, вольготно. Скучать некогда было, все какие-то игры и мероприятия, а он-то шустрый мальчонка был, общительный и веселый.

Лет шесть-семь ему на этом снимке. А Танюша в этот момент, видно, отошла куда-то.

Сестра. Лагерь был замечательный. Лучший на всю округу! Несколько деревянных домов – добротные срубы, с водопроводом. И природа сказочная. Раздолье для детишек. Там же все свои были и знакомиться ни с кем не надо было, потому что с заводского детсада все знали друг дружку.


С тетей Ирой – сестрой отца – на Соломенной сторожке


С испанкой Люситой в выездном детском саду в Звенигороде


Папин друг везет Таню и Валеру на санках рядом с домом бабушки и дедушки на Соломенной сторожке


Сестра + брат. Тане – три годика, Валере – четыре


Детский сад в Звенигороде. Валера – второй ряд, второй слева


Пока что с мячом. Скоро появятся в его жизни конечки, клюшечка и шайба


Послевоенные мальчишки охотно играли в войну


Таня с Валерой и Люсита


Сестра + брат. Тане пять лет, Валере – шесть


Послушный ребенок


Сестра + брат. На коленях у отца


С Альберто и Луисом


Сестра + брат. Неразлейвода – на всю жизнь!


Отец. На нашем военном заводе летнему отдыху детей внимание уделяли серьезное. А завод, скажу, был немаленький: в одном только механическом цеху человек триста работало, а всего, наверное, больше тысячи человек там было. И все люди квалифицированные, с высокими разрядами.

Меня, бывало, посылали в пионерлагерь инструктором по спорту – я в охотку брался за эту работу. Но это было уже когда Валера вырос и хоккеистом стал известным…


Новогодняя ночь


В школьной форме


Закурить в детстве понарошку, чтобы потом никогда не прикасаться к сигарете


Семилетний Валера с мамой


Мама с детьми


А потом начался в стране бардак, никому ничего не надо было – ну и весь наш лагерь растащили по бревнышку да землю распродали. Под коттеджи небось.

Отец. С одной стороны, в детстве сын доставил нам массу хлопот и переживаний, потому что хворал часто и серьезно. А с другой стороны – мы с женой не знали проблем с его характером, с его поведением, по человеческим качествам нас вообще не подводил. Нас ни разу не вызывали в школу из-за того, что он набедокурил. Мы и родительские собрания посещали по большим праздникам.

Зато в пионерлагере заводском однажды отмочил, мало нам не показалось.

В их отряде завелся пацаненок «с гнильцой». Ябедничал вожатому, закладывая остальных. Ну и сынок решил проучить его: выстриг на голове борозду прямо посередке!.. Такое уж не скроешь, на версту вокруг в глаза бросается. Да и не отпирался Валерка. Взял на себя вину. А там начальником лагеря работал Володя Михельсон, наш – заводчанин. Отличный, скажу, мужик, мы с ним дружили. Ну, понятно, ему ж надо отреагировать и принять меры – вызвал к себе и один на один выдал тумаков пионеру Харламову. Так, для проформы. Ничего страшного. Я еще потом сказал: «Правильно сделал. Надо было похлеще отлупить сорванца». Не выгнали из лагеря ребенка – и ладно. А то куда бы мы с Бегоней его дели в разгар лета? А тут путевка бесплатная, на всем готовом, всех вожатых знаем, навестить, если что, не проблема – жена на электричке или я на мотоцикле добирались легко.

Так у Валеры и осталась по жизни эта нелюбовь к стукачам.

Сестра. Повезли нас с братом в деревню Щапово. Родня там дальняя проживала. Хорошо там было. Молочко парное, все с огорода, свежайшее, хлеб с корочкой, целыми днями пропадали на воздухе. Валера там на велике гонял до одури.


В лесу под Звенигородом


С двоюродным братом Сашей – сыном дяди Николая (брата отца)


С двоюродной сестрой Ирой – дочкой тети Вали (сестры отца), и двоюродным братом Сашей


Мама в летной форме, сынок – в армейской фуражке


Мальчишки в те годы увлекались авиамоделизмом


Десятилетний Валера на прогулке с отцом по ВДНХ


Валера + Таня. Как это бывает в определенном возрасте, сестра, которая на год моложе, опережает в росте брата


С двоюродным братом Сашей


Отец. Это Валерик уселся на мой мотоцикл. Я этим делом увлекался, в гонках участвовал, до кандидата в мастера спорта дошел.

Да и воинскую специальность имел – «мотоциклист-пехотинец». Мальчишкой он ни на кого в хоккее-футболе не равнялся. Каких-то кумиров тоже не было. На стадионах-то особо и не бывал. Разве что на «Пищевике», куда я брал с собой на свои игры: зимой – русский хоккей, летом – футбол. Зимой что было удобно? Чтоб он зря не мерз и времени не терял, надевал ему конечки – и вперед, катайся на свободном льду за воротами хоть все два часа. Валерик так и поступал. Оттого и с катанием, коньковой подготовкой у него был полный порядок, когда спустя годы пошел записываться в ЦСКА.

Ни за ЦСКА, ни за «Спартак» он в детстве не переживал.

А когда всерьез заболел, когда сердчишко прихватило, тогда уж и не до спорта нам всем было…

Сестра. Брату врачи предписали строжайший режим. Чтобы шума постороннего не было и чтобы шага лишнего не делал. Ужас… Мы, близкие, ходили вокруг него на цыпочках. Жили в большой коммуналке и потому указать многочисленным соседям на то, чтобы те соблюдали тишину, конечно же не могли. Но люди окружали нас доброжелательные и отзывчивые, они знали про Валеркины болячки и старались по возможности потише себя вести. Благодарны им были несказанно.


Девятилетний Валера гоняет по деревне Щапово на велосипеде для взрослых ребят


Мечта любого мальчишки того времени – прокатиться на мотоцикле! Снимок сделан у барака, где размещался заводской гараж. Там отец держал свой чудо-мотоцикл


В майские и ноябрьские праздники отец будил нас чуть свет, заставлял идти на демонстрацию: «Люди, чтобы знамя нести, кровь в революцию проливали! А вы тут дрыхнете, понимаешь. Давайте скоренько одевайтесь». Народ собирался, естественно, у заводской проходной. Дальше колонной шли к площади Белорусского вокзала, к памятнику Горькому – поблизости, в Электрическом переулке, папин сослуживец жил, там их честная компания «отмечалась». Потом двигались на Маяковку, где тоже «отмечались» как-то. И когда колоннами выдвигались на Красную площадь, мужчины уже были в полном порядке. Ни майское похолодание, ни ноябрьская метель страшны им не были.



Неспешные прогулки в Чапаевском парке – как предписывали доктора


Снимки сделаны на Первомай, легко одеты родители. А мы наверняка где-то рядом. Иногда отца ставили в оцепление. Тогда мы с мамой шли без него. Нам это конечно же меньше нравилось.

В середине комнаты был большой раздвижной обеденный стол. Так мы с Валеркой и уроки делали на нем, и в настольный теннис играли. Ели обычно на кухне, на стол в комнате накрывали только при гостях. Кухня просторная была, всем места хватало. Жили все соседи дружно, никаких склок и свар не припомню. Родители с утра на завод свой уходили и спокойно нас оставляли. Ну, натворить что-нибудь мы, сами понимаете, могли – дети же. Мама когда лично меня начинала ругать – это было зрелище. Надо было видеть и слышать. Я, чуть что, в туалете пряталась, забегу и запрусь там. Слышу, тирада на испанском потише становится, чувствую, она снизила свой накал, и начинаю просить о пощаде: «Мамуль, честно? Только честно – не тронешь?!» А Валерка-то, если под горячую мамину руку попадался, бегал вокруг обеденного стола, как на карусели круги накручивая, – поди поймай его!..

Мама, если что не по ней, тапочку снимала и готова была ей отшлепать. Так в Испании принято: не ремнем, а именно комнатной тапкой. А вот отец никогда, ни разочка, нас не наказывал. Грубого словечка в наш адрес не припомню.

После школы мы, наскоро чего-нибудь перехватив на кухне, бежали во двор, чтобы успеть порезвиться. А родители с завода приходили, и мама звала нас строго: «Домой! Чтоб я не повторяла и не ждала вас».

А если серьезно – хорошими мы были детьми. Только мелкие шалости. Ну как же без них?


Тринадцатилетний Валера Харламов, которому о спорте даже мечтать нельзя…



Первомайская демонстрация была праздником для Валеры и Тани


Среди заводчан. Таня Харламова – крайняя справа, мама – третья справа


В колонне идут супруги Харламовы


По улице Горького стройными колоннами


Шестилетний Валера с мамой на Соломенной сторожке


Мама за что могла осерчать на меня: только-только пальто мне новое купили, а я к забору прислонилась, и оно все в полосочку стало. Или в новехонькой юбке повисла на заборе и порвала ее. Я озорной была. Но Валерка фору мне мог дать. Живой, шебутной был. Ни секунды на месте не сидел. Мой главный заступник. Никто меня не трогал и не обижал, пальцем боялись дотронуться – все вокруг знали, что я его сестра.

Отец. Наш дом на Ленинградском проспекте находился напротив инвалидного завода. То есть протезного завода, так правильно называлось. Такая и остановка была троллейбуса и трамвая – посерединке между метро «Сокол» и «Аэропорт», хотя к «Аэропорту» поближе она была конечно же. Дом большущий, восемь, кажись, этажей; стоял углом, и одна сторона выходила в переулочек, а на той стороне – автодорожный институт.

Хоромы эти мы получили не от оборонного завода, где с женой работали, а по линии Красного Креста. Многим испанцам давали жилье, дали и нашей Бегоне. Расселяли общежитие, и нашу семью включили в списки. Было в коммунальной квартире пять комнат на пять семей – двадцать пять человек выходило.

Две семьи испанских и три русских. Жили, доложу я вам, дружно. Очень. Можно даже сказать – как одна большая семья жили.

Сестра. Комната была большая. Пять с половиной метров потолок! Верхний этаж, над нами крыша, потому и высота такая. Крыша, как помню, никогда не протекала. Чтобы лампочку на люстре заменить, ставили на стол табуретку, а на нее еще скамеечку. А еще был эркер – на МАДИ выходил. Очень красивая комната. Внизу – магазин «Мясо», известный на всю округу, милиция, прачечная. Год это какой? Это мы уже вернулись из Испании. Наверное, пятьдесят девятый год. Ну, может, и шестидесятый. Точнее не скажу. На глазок тут Валере лет одиннадцать – двенадцать.


В гостях у бабушки и дедушки. Слева – тетя Ира


Переброситься в картишки? Почему бы и нет. Семья в полном составе в своих шикарных апартаментах – в коммунальной квартире на Ленинградском проспекте


Мама с детьми в деревне Щапово


Мы с мамой незадолго до отъезда в Испанию. Папин брат снял нас на Соломенной сторожке. Жили там вместе большой семьей.

Бабушка с дедушкой, папины братья, один уже был женатый, папина сестра. Дружно жили. Коммуной.

Отец. Участочек там был. Земельки, ясно, немного – сотки четыре, а то и три.

Но мать с отцом хозяйничали, возились, пропалывали, поливали, все, что надо, делали. И редис был, и огурчики, и помидорки. Свеколка, морковь, картошка опять же – запасались даже на зиму.

Сестра. Сколько же мужества проявил отец, отпустив нас в Испанию! И по сей день я не могу представить себе, что у него на душе творилось… У матери была кличка – Пантера. Потому что горой стояла за детей и мужа. Она жуть какая боевая была. Никого и ничего не боялась.

Резала правду-матку невзирая на лица.

Но с мужем своим воевать из-за детей определенно не собиралась.


Новый, 1961 год – в комнате Харламовых


Семья Харламовых перед отъездом мамы с детьми в Испанию. Сентябрь 1956 года. Тогда родители не знали, как оно дальше сложится… Прекрасное семейное фото сделано в хорошем ателье перед разлукой. Долгой? Очень долгой? Разлукой навсегда?


Страницы книги >> 1 2 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации