Электронная библиотека » Лора Брантуэйт » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "По воле богов"


  • Текст добавлен: 9 ноября 2013, 23:35


Автор книги: Лора Брантуэйт


Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Лора Брантуэйт
По воле богов

1

В кабинете было невероятно тихо. Луизе Гаррот казалось, что еще немного – и она услышит шорох от движения своих пальцев по страницам. С детства осталась эта привычка: водить пальцем по строчкам книги. Разумеется, когда никто не видит. Когда можно расслабиться в кресле – и с головой уйти в работу.

Луиза любила свой кабинет. Светло-серые стены, оклеенные мягкими обоями, казались не холодными, а, наоборот, вполне уютными – в сочетании с рабочим столом и стеллажами под красное дерево. Книги царствовали на полках и вполне могли бы образовать могучее государство с развитой культурой. Их были десятки и сотни: старые и новые, в глянцевых обложках и обложках матовых, цветных и однотонных, со строгим тиснением; некоторые – в переплетах под кожу, другие – в неброских бумажных. Книги окружали Луизу надежной крепостной стеной, и очень немногое из внешнего мира могло просочиться сквозь нее.

Луиза обожала книги сами по себе, как явление, иногда совершенно безотносительно к их содержанию. Конечно, ей приходилось много работать за компьютером, но чтение с экрана – черные буквы на ярко-белом фоне – никогда не приносило ей такого наслаждения, как прикосновение к бумажным страницам. Это было что-то… настоящее. Едва ли не более настоящее, чем та жизнь, которую Луиза вела за пределами музея.

Сумерки давно сгустились. В полумраке уютно светился голубым экран включенного монитора, на столе Луизы лежало круглое пятно желтого, как сливочное масло, света: лампам дневного освещения она предпочитала светильники старого образца. Все-таки есть в этом какая-то особая романтика.

За окнами шумел вечерний Лондон, сверкал огнями, переливался рекламой. Носились машины, сигналили гудками нетерпеливые водители. Но то – за окнами. Благо пластик не пропускает уличного шума…

– Мисс Гаррот! – В дверь негромко, но настойчиво постучали.

– Да? – От долгого молчания голос Луизы прозвучал немного хрипло.

Дверь открылась, и в образовавшемся проеме показалось усатое лицо немолодого охранника Тома. В глазах его нетрудно было прочитать укор.

– Мисс Гаррот… – Таким тоном начинают речь, обращенную к непутевой дочери.

– О, Том, я опять… – Луиза близоруко прищурилась: она снимала очки, когда читала. Часы над дверью показывали восемь двадцать восемь. – Прости, я снова самый недисциплинированный посетитель… – Она виновато улыбнулась. Луиза упорно мешала Тому исполнять основную служебную обязанность: закрывать музей в восемь вечера.

– Мисс Гаррот, ну нельзя столько работать! – Этот вопрос явно был для Тома наболевшим. – Молодая, хорошенькая женщина, а все туда же – чуть ли не ночевать в музее! Сходили бы куда-нибудь… В театр там, в ресторан…

– Том, у меня диссертация горит… – вздохнула Луиза.

Вздохнула, потому что не любила лгать. Диссертация вовсе не горела. Просто очень не хотелось в пустой дом. Сегодня почему-то сильнее, чем обычно. Она же взрослый разумный человек, сама прекрасно знает, что сейчас – молода и хороша. И надо бы ловить момент, потому что через десять лет уже не будет молода, а через пятнадцать… Но что поделать, если в жизни все гораздо сложнее, чем кажется, и заставить себя сойти с предначертанной тропинки хотя бы на шаг – подвиг, который не каждому под силу…

– Успеется! – беспечно махнул рукой Том.

Луиза собирала бумаги, всем своим видом показывая, что его легкомысленное мнение нисколько не влияет на положение вещей.

– Я сейчас, дай мне пять минут, чтобы собраться.

– Разумеется.

Луиза мимоходом взглянула в зеркало, небрежно повязала шарфик. От этого, собственно, ничто не изменилось: те же мелкие кудряшки пшеничного цвета, те же усталые голубые глаза за тонкими линзами очков, и шелковый шарфик льдистой окраски не так уж подчеркивает их глубину, как божилась мама, когда привезла эту вещицу из Парижа.

Она сложила нужные материалы и книги в самую большую папку, которая только подвернулась. Пусть Том видит, что она не просто так засиживается в кабинете допоздна. Что работы действительно много…

Но все равно меньше чем хотелось бы. Луиза рада была бы, если бы ей и в самом деле нужно было писать статьи и готовить выставки вместо сна. Точнее вместо той мутной полубессонницы, которая наползала на нее по ночам, как огромная студенистая медуза.

В залах каблуки особенно громко стучат по плитам пола. Луизе всегда нравилась эта особая акустика. Эхо будто раздвигает границы пространства, как сам музей раздвигает границы времени.

К выходу нужно было идти через залы Южной и Северной Америк. В огромных помещениях с нереально высокими потолками царил полумрак. Далеко, в галерее, горел свет, но тут шептались тени. То есть Луизе думалось, что они могли бы шептаться. Если включить воображение. Самое подходящее место для тихого разговора теней… Слава богу, трудоголизм еще не довел ее до умопомешательства.

Меньше всего ей нравилась диорама, изображающая быт индейского племени хопи. То есть при свете дня еще ничего, но в таком неверном свете далеких ламп… Жуть.

Это Том мне мстит, с горечью подумала Луиза. Действительно, когда у него было хорошее настроение, он прекрасно помнил о просьбе Луизы не выключать свет в залах, через которые ей придется выходить. Наверное, на его месте я поступала бы точно так же.

Лицо индейца-охотника – восковая маска, обрамленная шелково-черными волосами – на этот раз выражало какое-то мрачное удовлетворение. Луиза перебрала в памяти события сегодняшнего дня – нет, никаких фатальных ошибок.

– Так чего же ты злорадствуешь, а, парень?

Глупо, конечно, разговаривать с манекенами, и Луиза была благодарна судьбе за то, что ее некому подслушать и упрекнуть в психической неуравновешенности, но бывали моменты, когда проще что-нибудь ему сказать, чем молча выдерживать взгляд черных, мастерски сделанных стеклянных глаз.

Слава Всевышнему, индеец и на этот раз ничего не ответил.

Луиза с неестественно прямой спиной прошествовала мимо него и его трогательного семейства: молодая женщина, склонив голову, чинила какую-то одежду – из настоящих, между прочим, оленьих шкур – опять же настоящей костяной иглой. Подле нее возились двое смуглых черноволосых малышей, и девочка что-то рисовала на земле прутиком: вероятно, объясняла младшему братишке устройство их мифического мира…

Да, у него чудесные дети. И нежно любящая его жена. Хотя его на самом деле никогда и не было…

Луиза подчеркнуто дружелюбно простилась с Томом и вышла в лондонский вечер.

Он не поразил ее: прохладная морось висела в воздухе, как туча мелких тропических насекомых. Нет, плохое сравнение, подумала Луиза: слишком уж нетропический здесь климат, да и капельки холодной влаги вовсе не так страшны. Хотя назойливы сверх всякой меры.

Свет от фонарей, будто не в силах пробиться через это толстое влажное одеяло, не лился, а неподвижно висел в воздухе – тоже маленькими голубоватыми и зеленоватыми облачками. Служебный выход располагался с обратной стороны здания. Если бы Луиза вышла на площадь, столица Британии все равно вскружила бы ей голову вечно праздничной иллюминацией. Даже здесь небо было не черным и не синим, как полагается вечернему небу, а разбавлено-серым.

Бредя по стоянке к своей малолитражке, Луиза думала, что место и время вполне соответствуют стереотипу американских триллеров: тихо, ни души. И это, в конце концов, подозрительно, потому что время, по лондонским меркам, не такое уж и позднее: подумаешь, половина девятого… Это же не какой-нибудь йоркширский уголок, где все давно должны сидеть по домам или по пабам.

Однако крутых поворотов в судьбе Луизы, по-видимому, на сегодня запланировано не было: ни маньяк-убийца, ни порожденный темными силами монстр не поспешил явиться из-за спины, и Луиза благополучно села в машину, а потом и выехала на оживленную улицу.

Бывают такие моменты, когда на всех радиостанциях в диапазоне твоего приемника реклама. Или самые дурацкие песенки. Или реклама вперемешку с этими самыми песенками. Благо время для такого момента не пришло. Но сейчас, что еще более странно, на всех радиостанциях молодые и не очень особы женского пола на разные голоса рыдали о несчастной любви.

– Этого только не хватало! – возмутилась Луиза. – Общественное сознание нужно оп-ти-ми-зи-ро-вать. А они что делают? – Она панибратски щелкнула ногтем резиновую игрушку-талисман, которая беззаботно болталась на шнурке перед лобовым стеклом.

Пришлось до самого Гринвиллиджа ехать в тишине.

У Луизы был отличный дом.

Она очень была к нему привязана и чувствовала себя в нем, как в крепости, хотя на самом деле он представлял собой просто очень старый одноэтажный коттедж, типичный для исторической рабочей окраины. Этакий образчик промышленного модернизма – дом-звено в цепочке ему подобных. У всех зданий в переулке был общий чердак. В детстве это казалось Луизе очень забавным: вот удивительно, можно подняться на чердак у себя дома и пройти по нему до самого перекрестка…

Аполлон зашелся в заливистом лае, едва услышав в двери щелчок замка.

Здорово, когда дома тебя кто-то ждет. Даже если это всего-навсего золотистый ретривер.

Еще один вечер в череде вечеров. Сейчас она выгуляет собаку, включит электрический чайник, переставит какую-нибудь еду из морозилки в микроволновку. А после торопливого ужина сядет за книги. Или за компьютер…

– Ох, Аполло, если бы ты знал, как сложно жить жизнь! – Луиза потрепала пса по жесткой шерсти на загривке.

В его глазах отражалась тоска, не имеющая, однако, ничего общего с ее экзистенциальными размышлениями: Аполлон просто очень давно хотел прогуляться…

«Господи, пожалуйста, пусть все изменится или идет своим чередом, только перестанет меня мучить своим постоянством!» Это была самая часто повторяемая Луизой молитва. Она, как и многие умные и от природы робкие люди, больше всего боялась крутых перемен и больше всего их жаждала, однако совершенно не верила, что ее судьба – в ее руках. Поэтому все подобные желания адресовала непосредственно Всевышнему.

А теперь она вцепилась в чашку с чаем, как в спасительный якорь, и все с тем же выражением упрямого недоверия смотрела на голубоватый в темноте экран монитора.

В ее электронном почтовом ящике было четыре письма. Четыре письма – не от мамы, которая теперь жила во Франции со своим вторым мужем, с вечными вопросами о здоровье и фотографиями французских достопримечательностей; не от научного руководителя, профессора Хаксли, со списком любопытных статей; не от университетской подруги Мерил с подробным рассказом о неудачном конце предыдущего романа и счастливом начале нового. Нет. Это были письма от совершенно незнакомых Луизе людей. Мужчин.

«Хотела перемен?! Получите, распишитесь…»

Четверо. Откуда?

Содержание, кстати, было примерно одинаковым: я, такой-то, очень жду встречи с тобой, прямо-таки всю жизнь надеялся и верил; живу там-то, работаю там-то, в перспективе стану тем-то; в свободное время играю в бейсбол /смотрю комедии /рисую акварели /читаю труды духовных учителей (нужное подчеркнуть).

Луиза безошибочно определила, откуда дует ветер. Мерил была предсказуема, как погода в Ирландии: дождь и снова дождь, а потом немного солнца. Но чтобы так беззастенчиво брать на себя роль Великого вершителя судеб…

Луиза не понимала, почему до сих пор она не держит в руках трубку телефона и не высказывает своей заботливой подружке мнение по поводу ее кардинальского маневра. Наверное, это паралич, вызванный приступом возмущения…

Пока она прислушивалась к раскатам грома в собственной душе, на экране невинно всплыло еще одно окошко. Луиза прищурилась, будто ей трудно было разобрать буквы, а потом все же надела очки.

«Добрый вечер, Луиза Гаррот…» – гласило нежно-палевое окошко. Это было приглашение в чат через всем известный интернет-пейджер, который Луиза некогда установила на своем домашнем компьютере в надежде на то, что будет с помощью него общаться с «интересными людьми из ученого мира». Пока, правда, в списке ее контактов значились только мама, Мерил и еще пара знакомых из университета и из музея… неужто какой-то ученый муж наконец пожаловал?!

Правда, псевдоним, которым он подписался, не говорил Луизе ровным счетом ничего. Разве что где-то слышала что-то подобное применительно к историческому роману… Айвенго. Луиза нервно хохотнула. Слишком много для одного вечера. Слышишь, Мерил, слишком много…

«Может, и добрый, а может, и нет…» – отозвалась Луиза с непривычной грубостью, которая для нее граничила со смелостью. Пальцы против обыкновения не стучали, а шелестели по клавиатуре.

«Жаль, если что-то расстроило тебя. Может, составить компанию?»

«А с чего ты взял, что мне нужна компания?!» – возмутилась Луиза. Мелькнула мысль: а может, это девушка, которая выдает себя за мужчину? Или просто Мерил развлекается?

«Интуиция», – был ответ.

«Забавно. Говорят, прислушиваться к интуиции – женское дело».

«Это говорят женщины, которые ничего не знают о мужчинах».

«А ты самонадеянный».

Луизе почему-то уже нарисовался образ юнца с бесстыжими глазами, который ищет развлечений в Сети. Ведь болтать в чатах с незнакомыми людьми – самая настоящая забава для школьников…

«А ты колючая».

«Это упрек? Интересно. Я, между прочим, тебя не звала».

«Нет, наблюдение. Упрек – это когда неприятно. Мне не неприятно».

Луиза думала было поинтересоваться, а не мазохист ли ее новый незнакомец, но природная скромность не позволила – та самая скромность, из-за которой Луиза до сих пор краснела, когда в магазине дисков проходила мимо стеллажей с фильмами для взрослых.

«Поразительная толерантность».

Одной фразой Луиза думала убить сразу двух зайцев: съязвить и вставить умное словечко, которое наверняка отпугнет зарвавшегося школьника.

«Нет, я просто лоялен к тебе».

Вот это да! Наверное, отличник. Или даже студент-первокурсник. В общем, непонятно, почему Луиза до сих пор теряет с ним время…

«Польщена. Боюсь даже предположить, в чем причина такого интереса».

«У тебя красивое имя».

Луиза фыркнула.

«Самый оригинальный комплимент, который я когда-либо слышала».

«Ты француженка?»

«Наполовину. Мой отец француз».

Луиза и сама не понимала, к чему разоткровенничалась. Еще бы написала про странное пристрастие своей мамы к мужчинам этой национальности, которое заставило ее сразу после окончания траура по первому мужу снова выскочить за француза и даже укатить с ним на его историческую родину.

«А я на четверть итальянец».

«Послушай. Я не знаю, почему ты спрашиваешь и почему я тебе отвечаю… Это как-то странно. Почему ты вообще написал мне?»

«Мне понравилось твое имя».

Луизе вдруг страстно захотелось поверить, что предприимчивость неуемной Мерил здесь и вправду ни при чем.

«Еще более странно. Сколько тебе лет?»

Почему-то именно этот вопрос казался очень важным.

«Зачем ты задаешь вопрос, на который я не смогу ответить? То есть смогу, но ты не будешь знать, честен я или лгу… Значит, все равно бессмысленно».

«Философ».

«Нет, я говорю как прагматик».

«Знаешь, прагматик, мне нужно идти».

Луизе, конечно, никуда не было нужно. Но выдерживать эту странную беседу дольше она просто не могла… Глупость, однако чувство было такое, будто все шестеренки того сложного механизма, который составлял ее жизнь, застопорились, а потом со скрипом, щелчками и скрежетом пришли в движение… но в обратном направлении! И почему все еще работает – непонятно, и как такое возможно – загадка…

«А мы еще поговорим завтра?»

«Не знаю», – честно ответила Луиза.

«Я буду надеяться».

Луизе показалось, что ей подмигнули.

«Пока, рыцарственный незнакомец».

«Пока, Луиза Гаррот».

От этого диссонанса – ничего не значащее прозвище и ее настоящее имя – Луиза почувствовала себя неуютно.

Тени на стенах на этот раз плясали какой-то первобытный танец. Это была привычная игра для сознания: качнуть абажур бра и смотреть на тени и отсветы, разбегающиеся по стенам. Иногда ей виделись батальные сцены. Иногда – чопорные средневековые балы… Сегодня – что-то неясное, темное, дикое. То, что в ее жизни присутствует лишь в качестве описания обрядов в книгах по этнографии…

Луиза откинулась в кресле. Было приятно ощущать спиной упругую, но крепкую опору посреди этого безумного хоровода. Хотя какая, к черту, опора из дешевого вертящегося кресла на пластиковой основе?

2

Мерил божилась, что она тут ни при чем. Вообще. Абсолютно. Но, если уж на то пошло, зарегистрироваться на сайте знакомств не такая уж плохая идея. Скорее наоборот. Выбор почти безграничен, можно крутить несколько романов сразу, ну неужели Лу не понимает всех плюсов такого положения?

Луиза не любила, когда ее называли Лу – что-то в этом было легкомысленное и фальшиво-богемное. Такие вольности она терпела исключительно от Мерил. Мерил, напротив, полагала, что Луиза – подходящее имя для какой-нибудь французской графинечки какого-нибудь тысяча семьсот двадцать пятого года рождения, но никак не для современной, прогрессивной молодой особы.

Но в общем-то вопрос сейчас вовсе не в имени, а в том, что Мерил оказалась напрямую связана с тем, что в почтовом ящике Луизы, как грибы, множились письма от неизвестных мужчин, каждый из которых страстно желал изменить этот статус.

– Ты что, прикрепила к моей анкете фото какой-нибудь восходящей порнозвезды? – поинтересовалась как бы между прочим Луиза.

– Вот еще! – обиделась Мерил. – Твою собственную. Где ты без очков на фоне Ниагарского водопада, помнишь?

– Помню. – Луиза прикинула, на сколько лет она там моложе: на четыре? Или все-таки на пять?

– Так что остальное – вопрос твоих комплексов. Или ты хочешь до конца дней рыться в запасниках с перебитыми горшками, считая их единственно достойной тебя компанией?

– Ничего я не роюсь.

На этот раз обиделась Луиза. Перебитых горшков, как выразилась Мерил, в запасниках не держали. Такого добра полно на любых археологических раскопках, но это не значит, что кто-то тащит черепки в Британский музей. Разве что они явно представляют большую этнокультурную ценность…

– Вот и хорошо. Кстати, если понадобится помощь в отборе кандидата, я готова. Но для начала рекомендую ответить всем.

– Непременно. Будто мне больше делать нечего, кроме как оформлять любовные послания каким-то типам.

– А что, есть? Что делать?

– Не доводи меня до белого каления.

Мерил была всем хороша. За исключением того, что иногда забывала меру. Луиза и так прекрасно знала, что работа в музее и написание диссертации на шкале жизненных ценностей ее любимой подруги где-то между разведением кактусов и чтением комиксов. Вовсе незачем это лишний раз подчеркивать.

– Ладно, поняла, умолкаю.

– Пока, Мерил. Я тебе вечером перезвоню.

– После восьми я занята.

– Не сомневаюсь. – Луиза так же не сомневалась, чем будет занята Мерил. Вопрос с кем в данном случае второстепенный. – Пока.

Кабинет казался против обыкновения маленьким и даже не таким уютным, как обычно. Стеллажи щерились книгами, как толстыми тупыми зубами. И Луиза не знала, откуда такая жуткая и странная метафора в ее мозгу.

Наверное, не стоило на ночь читать о культуре казни в Древнем Сиаме. Нашла чем успокоить нервы…

Лучше бы не было вчерашнего вечера. Лучше бы осталась ночевать на работе. Да, Том бы всем растрезвонил, и на нее стали бы смотреть, как на сумасшедшую, не в первый же раз… профессор Хаксли сделал бы выволочку, но Луиза-то знала, что ему в глубине души приятно ее рвение.

Глупый тот парень, который говорит, как опытный сердцеед… Вот уж растревожил что-то в душе, непонятно что. Ведь было до него так хорошо и спокойно! Или не было?

Луиза, исполненная какой-то тягостной нерешительности, все никак не включала компьютер, будто пряталась от какого-то волшебника, который следит за ней через магическое зеркало работающего монитора.

Раздался противный писк телефона. То есть он обладал удивительным свойством казаться то милым и веселым, то гнусным и зловещим – в зависимости от душевного состояния Луизы. Чаще – милым и веселым. Но сегодня явно был не такой день.

– Луиза, дорогая, я подготовил подборку копий из архива, которую ты просила, – любезно пробасил профессор Хаксли. Люди, чье знакомство с ним начиналось с телефонного разговора, потом долго не могли взять в толк – такой звучный, густой голос – и такой субтильный пожилой джентльмен? Как?…

– О, спасибо, док! – отозвалась Луиза с непритворным оживлением.

– Зайди сейчас, а то потом я буду занят.

– Хорошо.

Вот и замечательно. Копии архивных документов – прекрасно. Значит, можно еще долго не включать компьютер…

При свете дня в залах царила совсем не жуткая атмосфера. Скорее это было спокойное величие, что пристало иметь вещам, которые время уже не одну сотню лет пытается разрушить и все – тщетно.

Луиза подавила соблазн пройти мимо «любимого» индейского семейства, чтобы в очередной раз убедиться – просто хорошо сделанные манекены. Куклы. Достоверные, с душой выполненные руками мастера – куклы.

Как будто она школьница, которая силится что-то доказать самой себе.

Образы мифологического сознания древних ассирийцев – могучие то ли боги, то ли мужчины с огромными крыльями, где четко очерчивалось каждое перо, – не смотрели на нее с каменных барельефов. Они смотрели друг на друга. И весь их интерес был друг в друге, и что им за дело до хрупкой молодой женщины в рыжих туфлях, которые не сочетаются ни с юбкой, ни с блузкой, ни даже с шейным платком. Будто придавленные гигантскими размерами этих богоптиц, совсем тихо переговаривались французские туристы. Больше в зале не было никого.

Луизе не приходил в голову вопрос: почему нельзя было сделать отдельный коридор, соединивший бы служебные помещения между собой? Здесь практически не было двух таких кабинетов, чтобы из одного можно было бы попасть в другой, миновав все выставочные залы. Ей казалось вполне естественным, что сотрудники музея ежедневно и ежечасно находятся в атмосфере древности. В этом поле даже легче размышлять в нужном направлении. А так как для Луизы нужным было лишь направление исторической науки, то никакого недовольства по поводу вечно давящего взгляда какой-нибудь особо почитаемой реликвии она не испытывала.

Профессор был благодушен и немного рассеян – впрочем, для гения это вполне простительный недостаток, а точнее нормальное состояние.

– Пришлось попотеть, чтобы достать это, но я держу свои обещания. – Он смотрел на Луизу ласковым взглядом поверх очков.

Перед ней на столе лежала объемистая темно-синяя папка. В другой раз Луиза пустилась бы в пляс при виде нее. Она так долго охотилась за этими документами! Но они хранились в тех фондах, к которым у нее не было доступа. И одна надежда – на профессора Хаксли… оправдалась! Осторожно, благоговейно коснулась пальцами кожистой, как крыло неведомого существа, обложки. Открыла первую страницу: «Фонд А413/53-К18-000. Из дневниковых записей сэра Джонатана Милдфорда. «О земле сфинкса». Нет, потом читать, потом упиваться и чувствовать, как зреет в голове терпкий и сладостный плод – ее научная работа!

– Профессор, я ваша должница! – Луиза расплылась в улыбке. Но часть ее мыслей все равно бродила где-то далеко отсюда. Вот только где – не сказала бы, наверное, и сама Луиза.

– Ну что ты, милая! Мне радостно видеть в тебе такую влюбленность в науку. Надеюсь, пригодится. Когда, кстати, дашь почитать вторую главу? Хотя бы в черновике?

– Мм… Я думаю, месяца через полтора. – Луиза, конечно, могла бы продемонстрировать черновик уже сегодня, но упрямый перфекционист в ее душе требовал, чтобы пред светлые очи профессора Хаксли не попадал сырой материал.

– Хорошо. Через полтора – значит, через полтора…

– Будем пить чай?

Это была традиция. Луизе нравилось хозяйничать в кабинете мистера Хаксли – не вести себя по-хозяйски, а быть за хозяйку: ставить электрический чайник, протирать чашку бумажным полотенцем, заваривать душистый черный чай… Профессор не любил кофе и тем более не любил кофе из окрестных кофеен. И Луиза баловала его хорошим чаем собственного приготовления.

– О, дорогая, я прошу прощения…

– Да, точно, вы же говорили, что у вас дела. Это я прошу прощения. Спасибо еще раз… – Луиза засуетилась, ощутив неловкость.

– Ничего-ничего. Позвони, если что-то нужно…

Луиза аккуратно прикрыла за собой дверь. Кабинет профессора, как ни странно, располагался в мансарде, и нужно было подняться по боковой лестнице на пролет – семь ступенек… Луиза не в первый раз была здесь, и не в первый раз хваталась за перила, чтобы не споткнуться при спуске с нереально крутых ступенек. И как профессор Хаксли в его-то преклонном возрасте одолевает это препятствие? Как назло, рыжие туфли примечательны не только своим цветом, но еще и высотой каблука. Захотелось выглядеть изящной? Вот тебе и шанс. Только отчего-то грации в походке ни на грош не прибавилось…

Если бы пальцы ее не вцепились инстинктивно в дерево перил, отполированное множеством рук и лет, растянуться бы Луизе прямо на ступеньках. А все оттого, что из дверей, ведущих на лестничку из Ассирийского зала, вышел человек настолько красивый, что Луиза потеряла равновесие. Вот так, нелепо, неуклюже, как затравленная школьница, оступилась, засмотревшись на невероятного незнакомца.

Он мог бы позировать иллюстратору детских книжек на роль молодого доблестного короля, не столько героя – немного ниже ростом и уже в плечах, чем полагается победителям драконов и освободителям прекраснейших принцесс, – сколько мудрого правителя процветающего королевства. Синеглазый, черноволосый, со сросшимися на переносице бровями, с высокими скулами, узкий в кости – не хватает тонкой короны и дорогого меча. Хотя, впрочем, благородно-серый и явно дорогой костюм совсем не портит впечатления…

Создает же природа такую красоту, едва ли не со злостью подумала Луиза. Выпрямилась. Непринужденной грациозной осанки все равно не получилось – спина как деревянная, но тоже вполне достойная поза. Если он еще и не заметил ее почти состоявшегося падения, то очень даже достойная.

– Здравствуйте, – сказал синеглазый. От его голоса, глубокого и чуть хрипловатого, у Луизы по груди побежали теплые мурашки.

– Здравствуйте. – Луиза только сейчас вспомнила, что забыла выдохнуть секунды четыре назад, поэтому приветствие получилось не очень удачным.

– Прошу прощения, кабинет профессора Хаксли находится там?

– Да…

Луизе отчаянно захотелось как-нибудь изящно пошутить, что-нибудь такое добавить, обратить на себя его внимание. Но, видимо, такова ее судьба. Если и встретится на пути такое сокровище, то не спросит у нее об истории исследования Египта, о культуре верховий Нила или брачных обрядах в дельте пресловутого Нила – вот где она могла бы блеснуть своими знаниями! Хотя такому красавчику – какое дело до ее эрудиции?

Мысль о том, чтобы нечаянно рассыпать бумаги из единственной – драгоценной! – папки, которую она прижимала к груди свободной рукой, Луиза тут же отмела как кощунственную, малодушную и откровенно наивную.

Вышла заминка: Луиза опять же не сразу заметила, что занимает едва ли не больше половины узкого лестничного пространства, и синеглазому «королю» ее не обойти иначе как боком. А короли, всем известно, боком никого не обходят…

До самого вечера Луизе не удалось успокоиться, сосредоточиться и вернуть в обычную колею разбредающиеся мысли. Драгоценные бумаги из драгоценной папки лежали перед ней на столе, как сложный пасьянс, который отказывался раскладываться во что-нибудь правдоподобное. Вчерашняя переписка с непонятным персонажем и куча электронных писем в виртуальном почтовом ящике – множество вариантов судьбы, и каждый из них равновероятен, даже голова кружится – скромно отступили на задний план после знаменательной, но, увы, кратковременной встречи с синеглазым незнакомцем. Луизу даже посетила шальная мысль: а не спросить ли у профессора Хаксли, кто это такой. Просто знания, без всяких перспектив, маловато, но это лучше, чем ничего! Может, это какой-нибудь ученик профессора или, скажем, сын лучшего друга, а то и племянник… Нет, племянник у профессора Хаксли только один, и с ним Луиза уже имела «удовольствие» познакомиться – долговязый, неприлично рыжий парень с маслеными глазами, брр! Да и вообще, идея хуже некуда. Под стать какой-нибудь романтичной школьнице лет двенадцати от роду!

Луиза провела перед зеркалом в общей сложности около получаса, мучительно размышляя, постарела она за последние два года или не особенно, и идет ли ей этот тип воротничка, и не сменить ли прическу, и может ли она рассчитывать, что на женщину ее внешности обратит внимание – хотя бы ненадолго! – такой мужчина, как тот, на лестнице… К конкретному заключению Луиза так и не пришла, что не делает чести ее навыкам системного анализа фактов, однако вполне объяснимо с точки зрения женской природы.

В конце концов было принято решение наведаться в салон красоты. («Боже, стыдно сказать, как давно я там не была! И что потом останется от моей зарплаты?!»)

По этому случаю она даже ушла с работы вовремя, не задержавшись и на полчасика. И настроение нерабочее, и салоны красоты не открыты круглосуточно.

Удивительно, что могут сотворить с женским самоощущением ножницы в руках хорошего мастера и приятный разговор ни о чем с этим же самым мастером! У Луизы появилось чувство, что она стала на пару дюймов выше. Не много, но при ее росте – уже существенно. И на пару килограммов легче и как-то в целом… воздушнее. Кстати, стоило осветлить волосы на полтона – и глаза заиграли голубизной, даже без шарфика… Магия, одним словом! Пожалуй, сильнее только магия бутика, в котором можно оставить несколько сотен фунтов без особого ущерба для будущей жизни! Но уж этого Луиза себе не позволила.

Придя домой, рассеянно погуляв с Аполлоном и еще более рассеянно поужинав, Луиза незаметно для самой себя села к компьютеру, нажала кнопку включения… Потом пошла на кухню, чтобы приготовить себе чашечку любимого кофе со сливками, а когда опомнилась – было уже поздно

«Рад, что ты в Сети. Это значит, что ты жива, что, вероятнее всего, здорова и, возможно, немного поболтаешь со мной…»

Конечно, это был он. У него же теперь стоит индикатор: в Интернете она или нет. Дружественная шпионская система двадцать первого века!

«А тебе больше не с кем?!» – с подозрением поинтересовалась Луиза.

«Есть. Но я хочу с тобой».

Тоже мне капризный малыш перед стойкой с конфетами! Не хочу банановую, хочу малиновую!

«А ты часом не маньяк? По той настойчивости, с которой ты меня преследуешь, очень похож!»

«Рассмешила».

«А как ты меня нашел?»

«Ты – единственный англоговорящий человек в Сети, у которого в списке интересов записана история Египта…»

Это замечание заставило Луизины щеки вспыхнуть, как китайские красные фонарики… Даром что не такие круглые. Наверное, и вправду не стоило так откровенно расписывать свой внутренний мир в анкете пользователя этого несчастного пейджера…


Страницы книги >> 1 2 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации