149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 25 августа 2015, 21:30

Автор книги: Люси Невилл


Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Люси Невилл
О, Мексика!
Любовь и приключения в Мехико

Oh Mexico! Love and Adventure in Mexico City

Lucy Neville


Перевод с английского А. Хелемендик


Oh Mexico! Love and Adventure in Mexico City

© Lucy Neville 2010

First published in 2010 by Allen&Unwin

© Перевод. Хелемендик А. В., 2015

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

* * *

Посвящается моей бабушке



Пролог

В шесть утра я спускаюсь в метро на станции «Барранка дель Муэрто», что переводится как «Утес смерти». Завернувшись в черную шаль, уезжаю по крутому эскалатору все глубже и глубже в тоннель. У платформы щеки обжигает горячий воздух. В ожидании поезда я покупаю единственную газету, которая есть в продаже, – «Эль Графико», красочную бульварную газетенку. Опять к обезглавленным трупам полицейских пришили свиные головы.

В вагоне меня окутывает мощной смесью химических запахов – лака для волос, духов и дезинфицирующих средств. Босой смуглый малыш на цыпочках идет ко мне по недавно протертому шваброй серому полу и протягивает цветную бумажку, на которой старательно написано по-английски: «Мы крестьяне с гор к северу от Пуэблы. Кофе так дешев. Мы голодны. Пожалуйста, помогите нам». Слепая женщина продает миниатюрные изображения Пресвятой Девы Гваделупской.

На станции «Мискоак» входят двое карликов. Они тащат с собой звукоусилитель, бас и гитару и исполняют песню «People are strange» группы «Doors». Низкий, вибрирующий голос разносится по вагону. Старик, сидящий рядом со мной, просыпается и начинает подпевать. Весь остальной вагон продолжает спать.

К станции «Поланко» народ плотнее набивается в вагон, и, чтобы выбраться из поезда, требуются изрядные физические усилия. Я локтями прокладываю себе путь к выходу. Когда я выхожу из метро, уже встает солнце и золотом сияет сквозь дубовую листву. Пройдя пешком через тенистую площадь с круглыми фонтанами, искрящимися под солнцем, и аккуратно подстриженными розовыми кустами, поворачиваю за угол. Сейчас 6.45 – время выгула пуделей. Женщины с древними лицами, одетые в затейливую униформу с рюшами, сопровождают аккуратно подстриженных собачек на утренней прогулке.

Я здороваюсь с охранниками у входа в здание, где работаю. Они стоят по стойке «смирно» с оружием наготове. «Buenos días, Güerita. Buenos días, huesita», – отвечают они мне. («Доброе утро, беляночка. Доброе утро, маленькая худышка».) В Мексике я считаюсь необычайно тощей девицей.

Я покупаю стаканчик отдающего пластмассой капучино в маленьком магазинчике в нашем здании, на уровне улицы, а потом взбегаю по лестнице на второй этаж, в свой класс.

– Привет, Коко, – здороваюсь с секретаршей.

Она подкручивает ресницы ручкой чайной ложечки перед маленьким зеркальцем, стоящим у нее на столе. Сегодня у нее розовый день: розовая юбка, розовые ногти, розовые тени на веках.

– Привет, Люси. Твои эстуденти тевя ждут. – Одни из самых трудных звуков для мексиканцев – это в и б.

Две женщины и мужчина в ожидании сидят в классе: Эльвира, Рейна и Освальдо. Эльвира хватает меня под руку и ведет к моему стулу:

– Слушайте, я купить тамале[1]1
  Тамале – острое блюдо мексиканской кухни – лепешка из кукурузной муки с начинкой из мясного фарша с перцем чили, обернутая кукурузными листьями; готовится на пару. – Здесь и далее примеч. пер.


[Закрыть]
. Они горячие, ешьте их быстро. Вот, красная – для вас: нет чили.

На столе меня ждет маленький сверток в кукурузных листьях.

– Но я люблю чили, – возражаю я.

Все они смеются:

– Нет! Гринго не едят чили.

(Для мексиканцев это своеобразный источник национальной гордости – быть единственной американской страной, которой хватает мужества есть чили.)

– Я из Австралии. Мы, знаете ли, ОХОТНИКИ НА КРОКОДИЛОВ! Не то что эти слюнтяи американцы, – поясняю я в который раз.

– Ладно, в следующий раз я купить чили для вас.

Эльвире сорок пять. Она работает ассистентом по маркетингу в «Гаторейде»[2]2
  «Гаторейд» – товарный знак «спортивных» напитков и порошков производства компании «Куэйкер оутс».


[Закрыть]
. У нее длинные темные волосы, которые она каждое утро – в шесть часов! – завивает в косметическом салоне, элегантно-роскошные формы, и она носит яркие обтягивающие топы с низким вырезом, чтобы привлечь внимание к своей необъятной груди, и темные, мешковатые брюки, скрадывающие необъятность ее зада. Она двигается по комнате так, будто танцует кумбию, покачивая бедрами и поводя грудью при каждом движении. Я замечаю, что Освальдо не может отвести от нее глаз, когда она наклоняется, чтобы вытащить из сумочки тетрадь.

– Итак, Освальдо, вы доделали упражнения по косвенной речи, которые я вам задавала?

Мои слова резко возвращают мужчину к реальности, и он переключает все свое внимание на меня:

– А, ну вы знаете, действительно не хватить времени… Вчера ночью я бил на три часа в дороге, и я приехать к моему дому в два часа утром. – Звуки «и» и «ы» – еще одна вечная проблема мексиканцев.

Освальдо, вполне возможно, говорит правду: он программист в крупной фармацевтической компании и часто работает по двенадцать часов. Он человек полный, и в тесном костюме ему, кажется, некомфортно. Он нагловато улыбается, довольный правдоподобностью своего объяснения.

– Я сделать… я закончила упражнения! – эмоционально восклицает Рейна. – Но на самом деле я ничего не понять. – В ее маленьких темных глазках вспыхивает отчаяние, когда она смотрит на меня в поисках поддержки.

Рейна работает бухгалтером в компании телефонной связи в соседнем здании, и ее предупредили, что она потеряет работу, если не улучшит свой английский как можно скорее. Ей тридцать пять, и она одна воспитывает четверых детей. Я беру себя в руки, чтобы продолжить занятие, пока она не начала говорить о своем долгом и болезненном разводе.

– Я тоже не понять, – говорит Эльвира. – Бы можете объяснить?

Я решаю дать им разыграть сценку по ролям, чтобы они поняли контекст грамматических конструкций, которые изучают. Один студент мог бы, например, рассказать полицейскому о краже машины, а тот, в свою очередь, мог бы потом изложить детали дела детективу. Чтобы как-то обозначить тему, спрашиваю, угоняли ли когда-нибудь у кого-нибудь из них машину.

– Да, – отвечает Рейна.

– О, в самом деле? Где вы были, когда машину угнали?

– Это было на Периферико.

– Периферико? – переспрашиваю я. – Но это же шоссе?..

– Да, я ехать на работу, и мужчина приходить и взять мою машину…

– Но вы же были в машине?

– Да, он разбить мое окно и ударить меня по голове. Потом он убрать меня из машины.

– Ой!

– Но я это не помню. Я просто просыпаться в больнице, и мне говорить, что случилось.

Я смотрю на остальных. Похоже, это их не особенно удивляет.

– Тебе еще повезло, что они только взять твою машину, – без всякого сочувствия замечает Эльвира. – Знаете, такое же случиться с моим дядей, и у него забрать машину – и жену.

– Что? Что значит – забрали жену? – спрашиваю я.

– Да. У него забрать жену. Но вся семья дать деньги, и они вернуть ее обратно.

– Ох! Что ж… э… как насчет машины? Кому-нибудь из вас возвращали машину? – Я пытаюсь не отвлекаться на истории о похищениях.

– Что?

– Полиция нашла вашу машину?

Они как-то странно смотрят на меня. Потом Эльвира начинает хохотать:

– Возможно, полиция эти машины и украсть!

– Да, и в любом случае, если у вас украсть машину, вы больше никогда не получать ее обратно. Они продать ее на запчасти в Буэнос-Айрес, – поясняет Освальдо, имея в виду известный район к юго-востоку от центра города.

– Правда?

– Да. Я сам ездить туда в прошлые выходные, чтобы купить… как вы говорите… «фонарь сзади машины»?

– Вы купили краденый задний габаритный фонарь?

– Да, конечно. Думаю, если купить новый… Уфф, я никогда не смог бы найти деньги на это.

– Хорошо, значит, давайте представим себе, что мы живем в Канаде, где полиция помогает вам найти угнанную машину и где нет рынка краденых запчастей… – Я пытаюсь вернуть занятие на круги своя.

– Правда? В Канаде полиция помогать вам? – Эльвира озадаченно смотрит на меня.

– Да. Полиция старается найти машину и вернуть ее вам.

– И в вашей стране тоже?

– Да.

– И если кого-то из вашей семьи украсть, как в случае с моим дядей, полиция тоже вам помогать?

– В Австралии люди как-то не привыкли к тому, чтобы их похищали из машины по дороге на работу, – поясняю я. – Но если бы такое случилось, думаю, полиция попыталась бы помочь.

Освальдо все еще размышляет над ситуацией с машиной:

– Значит, там нет ринка крадених машин?

– Нет.

– Но где же вы покупать запчасти для своей машины?

– Не знаю. Думаю, ее отвозят куда-то на ремонт и там находят нужные детали.

– А это не дорого?

– Ну, думаю, программист вроде вас мог бы себе это позволить.

Тут Рейна задумчиво смотрит на меня и спрашивает:

– Значит, в вашей стране полиция помогать вам и не красть у вас? Вы можете заработать достаточно денег, чтобы купить новые запчасти для машины, если они вам нужны, и людей не красть на шоссе?

– Ну… да.

Все трое молча смотрят на меня во все глаза. Потом Эльвира задает следующий логичный вопрос:

– Так зачем – зачем? – вы приехать жить сюда, в Мехико?

Я задумываюсь над этим на пару минут, потом отвечаю:

– Чтобы изучать испанский.

– Почему вы не ехать в Испанию? – спрашивает Рейна.

– Ну, я не люблю европейские зимы… и еще там шепелявят. (Мексиканцы всегда смеются над испанским акцентом – этот аргумент должен быть для них понятным.)

– А, ну да. Но почему не Чили или Аргентина?

– Слушайте, в Мексике такое разнообразие культур и яркая история. И люди по-настоящему сердечные, – объясняю я. В ответ они непонимающе смотрят на меня. – Ну, сами посудите, Мексика очень богатая страна, с прекрасным языком… А музыка? А искусство? Архитектура? Еда?

– Ах да, еда очень хорошая, – наконец соглашается Освальдо.

Но я вижу, что мой ответ их не удовлетворил. Почему-то эти вещи не кажутся им такими же важными, как их повседневная действительность: экономическая нестабильность, постоянный страх быть похищенным, коррупция, поразившая систему правосудия и все уровни власти.

– Значит, вы проехать весь этот путь сюда – далеко от вашей семьи – только потому, что вам нравится здесь музыка и здания? – осведомляется Эльвира.

– Что ж… в Австралии совершенно нормально, когда люди после университета уезжают пожить в другие страны, просто чтобы получить новый опыт и попробовать свои силы.

Им трудно это понять. Как правило, если мексиканцы и уезжают жить в другие страны, то это вызвано необходимостью найти работу. В моем случае переезд был вызван необходимостью работы избежать.

Я припомнила момент, когда приняла решение уехать из Австралии. Мое обучение гуманитарным наукам подходило к концу, вскоре я должна была получить степень. Я специализировалась по политологии, международным отношениям и испанскому языку и его латиноамериканским диалектам. Последняя лекция была обязательной для посещения – речь шла о «профессиональной ориентации».

Молодая женщина, с короткими серебристыми волосами ежиком, в деловом сером костюме, вкратце изложила нам реальное положение дел. Из года в год не всем выпускникам университета хватает рабочих мест. Так что вопрос звучит так: как сделать себя привлекательным для работодателей? Она говорила о составлении резюме. Покажите им, что вы амбициозны, уговаривала она слушателей. Продемонстрируйте свои достижения на предыдущих местах работы, свое продвижение по карьерной лестнице – от официантки до менеджера… вплоть до генерального директора. (У меня никогда не было карьерного роста, я к нему никогда и не стремилась. Зачем нужна лишняя ответственность, если работаешь в баре?) Она подробно описывала, как корпорации набирают сотрудников в штат. Как шесть сотен выпускников подают заявления на какую-нибудь привлекательную должность и как потом из них выбирается только один – в результате психометрических тестов, психологических испытаний и исследования динамики интеграции.

Получается, что теперь, после того как мы три года размышляли над политэкономическими системами и пришли к выводу о том, что неолиберальный капитализм не только неэтичен, но и экологически нерационален, – теперь нам сообщают, что нам крупно повезет, если мы сможем получить работу в какой-нибудь международной корпорации.

Так что в свете поиска настоящей работы, на ступень выше работы в баре в торговом центре «Бродвей», я решила, что в первую очередь мне нужно, используя все те знания, которые я только что получила в вузе, годик пожить в Латинской Америке, чтобы улучшить свой испанский. В конце концов, сама идея пожить за океаном была вдохновляющей: даже если вы вообще ничем не сумеете там заняться, все равно будет казаться, что вы живете там не зря. Если вы, скажем, целый год прожили в Узбекистане… даже если вы там только и делали, что работали в баре и смотрели кабельное телевидение в гостинице, это будет уже совершенно не важно. Вы же жили в Узбекистане!

В какой-то момент моего детства у меня в сознании начали формироваться сказочные образы Латинской Америки: сальса, магический реализм, история, изобилующая революциями против жестоких диктатур. Я не могу точно сказать, что это было, но именно Латинская Америка наиболее полно отвечала моему представлению об экзотике, была дальше всего от моей реальной жизни, да еще и географически располагалась на самом отдаленном от Австралии континенте, до которого даже мои хиппующие родите ли-путешественники не отважились доехать.

Поначалу я собралась в Колумбию. Но моя мать заявила, что, если я поеду в Колумбию, она покончит жизнь самоубийством (она сумела вывести эмоциональный шантаж на совершенно новые высоты). Поэтому я пошла на компромисс и забронировала билет в кругосветное путешествие с конечной остановкой в Мехико, который считался вторым по опасности городом после Боготы. Я планировала прожить здесь год – достаточно долго, чтобы выучить язык и получить представление о совершенно ином образе жизни.

Годом раньше я уже ездила в Мексику ненадолго, в тщетной попытке улучшить свой испанский во время летних каникул, и влюбилась в эту страну. Люди там никуда не спешили, открыто выражали свои эмоции, много ругались, обольстительно танцевали, задорно пели и устраивали семейные сцены у всех на виду. Там ели много жирного и острого и слыхом не слыхивали о соевом кофе-латте для похудения.

Во время моей первой поездки я не заезжала в Мехико, а прошла двухнедельные курсы в Оахаке (произносится «уахака»). Это самый бедный, но в то же время один из самых богатых в культурном отношении мексиканских штатов. В городе Оахака-Сити живет множество художников и поэтов, там огромное количество стильных баров и кафе, расположенных в ветшающих зданиях в колониальном стиле, с открытыми площадками и живой музыкой. И это родина мескаля – старшего брата текилы. Опьянение мескалем тяжелое – это как будто вы одновременно набухались, обкурились и залакировали все наркотиком. Он дешев и вызывает быстрое привыкание; его раздают на улицах бесплатно в пластиковых стаканчиках, чтобы заманить прохожих в фирменные магазины, торгующие сотнями разновидностей этого напитка. Как и текилу, мескаль делают из сока агавы, как правило посредством двойной перегонки.

Мои воспоминания об этой поездке весьма смутны, а мои тогдашние знания в области испанского – довольно ограниченны. Но я все-таки помню свою отчаянную влюбленность в индейца-сапотека, апогеем которой стала поездка в горы на заднем сиденье его мотоцикла и созерцание заката над городом. Два дня спустя влюбленность как рукой сняло – я обнаружила, что у всех девушек, изучающих испанский вместе со мной, был совершенно такой же опыт.

Собственно, вот почему я решила пожить в Мехико. Передо мной встал вопрос: как я буду зарабатывать себе на жизнь в стране, где большой процент населения с риском для жизни перебирается в Соединенные Штаты и трудится там практически как рабы, и все из-за нехватки рабочих мест на родине? Ответ был очевиден – я должна преподавать мексиканцам свой родной язык. В наше время изучение английского считается обязательным почти для каждого человека, который хочет успешно интегрироваться в мировое сообщество. Это весьма удобно для таких студентов-гуманитариев, как я, которые выпускаются из вуза без каких-либо практических навыков, но зато с ощущением необходимости пожить в развивающейся стране. Итак, я записалась на интенсивные курсы преподавания английского как иностранного. Одно из самых недорогих мест, где можно было посещать такие курсы, оказалось в Испании, в Валенсии, и я, заказывая кругосветный билет в Мехико с двухмесячной остановкой в Испании, думала, что это будет неплохой разминкой перед Мексикой.

Паника накатила на меня на последнем этапе моего путешествия, во время перелета из Мадрида в Мексику. Мои финансы изрядно истощились за шесть недель, проведенных в Испании. Я должна была как можно скорее найти работу и жилье и наладить социальные связи, и все это на испанском языке. Разумеется, основами грамматики на среднем уровне я владела, но это, кажется, не слишком помогало мне, когда дело доходило до живого общения. И в Испании мой разговорный язык едва ли улучшился, потому что бо́льшую часть времени я провела там в стенах класса вместе с шотландцами и ирландцами, тоже желающими преподавать английский.

Что, если мне не удастся найти работу? В этом случае мне придется попросить денег у родителей или вернуться домой и работать в баре – так я думала с тревогой, бросая в рюкзак бесплатный пакетик соленого арахиса на черный день – вдруг пригодится? Чтобы отвлечься от нарастающей паники, я разговорилась с соседом – немцем, платиновым блондином лет тридцати. Он был очень раздражен, так как летел на ежегодную конференцию по производству холодильников. Мужчина уже бывал в Мехико, но только по делам, и никогда не покидал своего отеля. Город этот опасный и очень грязный, сказал он, и посоветовал мне только переночевать и к чертям уезжать оттуда в Канкун. Тема эта, видимо, была у него излюбленной, и он предупредил, чтобы я не садилась в такси, чтобы не подвергаться риску быть ограбленной, изнасилованной и убитой. Немец предложил подвезти меня на своем лимузине с шофером, который ожидал его в аэропорту, но я потеряла его из виду в зале выдачи багажа.

Пройдя таможенный контроль, я направилась прямиком к окошку, в котором можно было заказать такси с предоплатой, как советовали в разделе «Одинокой планеты», посвященном частным такси.

Водителю такси, в которое я села, было на вид около сорока. Я назвала ему дешевый отель в историческом центре города, в котором собиралась остановиться, и пыталась разговаривать с ним по-испански, но он очень хотел попрактиковаться в английском. «Ти не скучаешь своему семье?» – спросил он. Его удивило и обеспокоило то, что я путешествовала в одиночестве.

Когда мы доехали до отеля, водитель подождал, пока меня благополучно не заселили в номер, а потом дал мне бумажку со своим именем и номером телефона, а еще с телефоном своей матери – просто на случай, если у меня возникнут проблемы или нужен будет совет. Звали его Хесус. Он сказал, что приедет за мной в любой момент, если у меня возникнут сложности, и пригласил провести предстоящие выходные в доме его бабушки в Акапулько.

– Ти должна увидеть там бляжей[3]3
  Хесус произносит англ. beach («пляж») как bitch («сука»).


[Закрыть]
!

– Бл…й?

– Да, бляжи в Мексико всем известны. Канкун – очень красиво, но отсюда очень далеко.

Он отнес мои чемоданы на рецепцию и, сообщив, служащим отеля, что я путешествую одна, попросил их присмотреть за мной. Когда я поднималась в свой номер, в горле у меня стоял комок, а в глазах – слезы, потому что я припомнила свой прилет в Испанию, где мне ни разу не встретился вот такой Хесус.

Когда я оказалась в Мадридском аэропорту, то друга моего друга, у которого я должна была остановиться, нигде не было видно. Я прыгнула в такси и попросила водителя отвезти меня в какой-нибудь дешевый отель. Он высадил меня в месте, которое, по всей видимости, было кварталом публичных домов.

Все отели с почасовой оплатой были мною забракованы. Я тащилась по улице с неподъемным чемоданом – да еще и с рюкзаком на спине и ноутбуком! – и явно не вписывалась в окружающую обстановку. Начался дождь. Я поймала другое такси. Водитель спросил меня (по-испански), говорю ли я по-испански. Я сказала (по-испански), что я изучаю язык. Тогда он буркнул в ответ: «Так и выучила бы сначала, а потом бы уже приезжала!» Я провела несколько часов в бессмысленных поездках на такси по городу, пока наконец не нашла какое-то негостеприимное и дорогое место, в котором хотя бы можно было остановиться на ночлег.

Теперь я была в Мехико, где таксисты, как предполагалось, должны были похитить меня еще по дороге из аэропорта. Но вместо этого у меня было такое ощущение, будто меня встретил и отвез в отель родной человек.

Мой номер в отеле выходил окнами на самую крышу, и из него открывался вид на улицу Изабель ла Католика, да и на город, с двенадцатиэтажной высоты. Я плюхнула свой чемодан на односпальную кровать и подошла к окну. Были сумерки, небо – в серовато-желтых тонах. Прямо напротив – крыши в мавританском стиле, покрытые бело-синей черепицей. Внизу уличные торговцы укладывали в свои тележки нераспроданный товар и тащили их за собой. Наконец-то я была на месте. Измученная, но ликующая, я потащилась на улицу – ощутить атмосферу города. На расшатанном лифте спустилась на первый этаж, вышла на улицу, смешавшись с толпой, и зашла в первую же кантину, которую увидела. Я села у барной стойки и заказала «Корону», разглядывая черно-белые фотографии, украшающие стену. Среди них было каноническое изображение генерала Сапаты в сомбреро и с поясом, увешанным винтовочными патронами. В углу дородная пожилая женщина, у которой не хватало переднего зуба, исполняла серенаду для нескольких стариков, сидевших за одним из столиков. Единственное, что я смогла разобрать, были слова «кровь» и «девственница» и что-то про пылающие маисовые плантации. Я узнала малого за соседним столиком. Это был один из служащих отеля, который пообещал Хесусу присматривать за мной, когда я регистрировалась на рецепции. Его звали Панчито, это был пухлый юнец с золотисто-смуглой кожей и блестящими глазами. Поверх рабочей рубашки он набросил выцветшую футболку с «Металликой». Панчито познакомил меня со своим другом Начо, который застенчиво мне улыбнулся. Ни у того, ни у другого еще не росли волосы на лице.

– Ты откуда?

– Из Австралии.

– Ах да, куча снега. Арнольд Шварценеггер.

– Да нет, не Австрия – Австралия. Canguro. – Я попрыгала, как кенгуру. Как я уже много раз убеждалась, это был единственный способ установить мою национальную принадлежность.

– А, Австралия! Охотник на крокодилов. Ты нравиться lucha libre?

– Э, не знаю. А что это такое?

– Ты хочешь сказать, откуда ты приехать, там нет lucha libre? – Кажется, это их просто ужаснуло. – Пойдем с нами сегодня вечером! – Они пояснили, что сегодня будет Мистико (который по-настоящему умеет летать!) против Эль Сатанико, а потом Эль Фелино против Апокалипсиса.

Как я могла отказаться? Тот факт, что Панчито работал в моем отеле, внушал уверенность, что мне ничего не угрожает. Так что мы поехали на метро на «Арену Колизео». Панчито настоял на том, чтобы заплатить за мой билет, даже несмотря на то, что он стоил, должно быть, больше, чем был его заработок за целый день. Вдоль улиц тянулись магазинчики, торгующие атрибутами lucha libre. Мои новые друзья были так взволнованы, что нам пришлось остановиться, чтобы купить маски Мистико.

Стадион был битком набит зрителями. Развлечение было семейное – сюда пришли главным образом отцы с сыновьями, – но атмосфера возбужденная. Сначала вышли женщины – крашенные в блондинок красотки с лоснящимися грудями прошествовали по сцене в веревочных бикини. Мужчины свистели им и рычали, как звери. Женщины-зрительницы истерично выкрикивали: «¡PUTA! PUTA!» (Шлюха!)

Вслед за моделями на арену в масках и ярких костюмах супергероев из лайкры вышли мускулистые luchas, которые скакали и прыгали, стараясь устрашить друг друга кувырками в воздухе.

Сами бои напоминали что-то среднее между борьбой сумо и цирковым представлением – танцевально-постановочный борцовский турнир, вдобавок еще и с участием карликов в костюмах обезьян. После нескольких бутылок пива от этого действа невозможно было оторвать глаз.

¡Chinga tu madre! Pinche pendejo! – орала я, подражая своим спутникам. – Твою мать! Долбаный кретин!

Легенда гласит, что у эскимосов в языке есть необыкновенно много слов для обозначения снега, а у древних греков в равной степени было множество способов выразить словами любовь. Правда это или нет, но только в Мехико, несомненно, существует непропорционально большое количество различных способов сказать: «Да пошел ты!»

Вскоре станет понятно, почему это так.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации