151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Русская колонизация"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 4 мая 2015, 18:09


Автор книги: Матвей Любавский


Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

V. Южные пределы русской оседлости в XII и в начале XIII в. Бродники

Южные пределы русской оседлости на запад от Днепра, т. е. в Галицкой земле и Поросъе или бассейне р. Роси. Постройка городов в Поросъе. Черные клобуки. Укрепленная линия по р. Стугне. Совпадение пределов русской оседлости на запад от Днепра с границей лесной области. Главная укрепленная линия на восток от Днепра. То же совпадение ее с границами леса. Города по р. Суле. Городки на р. Неле и Ворскле как форпосты русской оседлости. Данные об этом Ипатьевской летописи. Р. Донец (от впадения в нее р. Уд), как дальнейшее продолжение на восток от Днепра пограничной линии русской оседлости. Свидетельство Никоновской летописи о населении на р. Быстрой Сосне. Факты существования населения по р. Воронежу, Хопру и Битюгу. Реки Червленый Яр и Ворона как дальнейшее продолжение пределов русской оседлости со стороны половецких кочевий. Бродники как прототипы позднейших казаков. Причины, заставлявшие известные элементы русского населения уходить в степь, в соседство к поганым. Роль бродников в политических событиях нашей страны описываемого времени. Антропологическая и культурная ассимиляция русских элементов в степях как почва для появления казачества.


Познакомившись в общих чертах с распределением леса и степи в древние времена нашей истории, перейдем теперь к рассмотрению того, как разместилось славянское население в нашей стране в дотатарскую эпоху, и начнем прежде с тех пределов, до которых оно расселялось на юге.

Начнем свое обозрение с запада, с пределов Галицкой земли. Галицкая земля захватывала на юге верховья р. Серета и Прута, ту область, которая в настоящее время называется Буковиною, благодаря буковым лесам, в изобилии здесь растущим, и верхнее течение р. Южного Буга, или так называемое Понизье. Почвенная карта в бассейне верхнего Буга указывает нам полосы такой почвы, на которой в старину могли произрастать большие леса, – суглинистый и супесчаный чернозем и пески. И в настоящее время, преимущественно в этих полосах, в уездах Брацлавском, Гайсинском, Литинском, Лейтичевском и Винницком находится довольно значительное количество лесов (до 15 % всего пространства Подольской губернии).

Далее на восток русская оседлость охватывала Поросье – область военных поселений Киевской земли, бассейн р. Роси. Поросье – это южные границы Киевской земли. Здесь существовал целый ряд городков, которые начали строиться еще со времен Ярослава, селившего здесь пленных ляхов. Местность эта и теперь не лишена лесов, но в старину их было еще более, чем теперь (например, Каневский лес, где Литовские князья отдавали права жечь золу). Городки воздвигались здесь благодаря той опоре, которую давал лес против кочевников, и, так сказать, на помощь и для усиления этой естественной защиты. Но, очевидно, всего этого было мало для обеспечения Киевской земли с юга, и князья стали селить в Поросье торков и печенегов, попадавшихся им в плен или же добровольно поступавших к ним на службу. Тут же жили веренеи, когрь, каспичи, туреи и буоты, по-видимому, отдельные колена все тех же торков и печенегов. Все они известны и под общим именем Черных клобуков. Черные клобуки в массе и на Поросье вели кочевой образ жизни и со своими стадами и вежами передвигались по тучным пастбищам Поросья. В свои города, которые для них настроили князья, они укрывались только во время половецких нападений или на зимовку. В массе они оставались язычниками и потому величаются в летописях «погаными». Как лихие наездники Черные клобуки были незаменимы в борьбе с степняками, такими же, как и они сами. Вот почему и князья киевские давали им приют и жалованье, точь-в-точь как делали позже московские князья, принимая на службу отбившихся от орды татар и устраивая из них особое войско, которое особенно полезно было им в борьбе с татарами, но которое они употребляли и против других князей. Черные клобуки, таким образом, были предшественниками позднейших служилых татар. В летописи можно найти указания, что они обрусели, подобно тому как это было позже с татарами. Но главная масса их оставалась все-таки инородцами. Помимо этого инородческого населения, на Поросье продолжало существовать и славянское население, которое занимало преимущественно города и для которого существовала даже особая Юрьевская епархия. Поросье, кроме городов, укреплено было и валами, остатки которых сохраняются и по сие время. Но этих укреплений, как показывает летопись, было недостаточно, и половцы нередко прорывались севернее по направлению к Киеву и опустошали его окрестности. Поэтому князья старались укреплять и старинную пограничную линию, по р. Стугне, которая тянулась как раз по границе лесной и степной полосы, несколько севернее линии Роси. Здесь также имеются в настоящее время остатки валов.

Таким образом, вы видите, что на запад от Днепра пределы русской оседлости близко держались границы лесной области. Если русское население выдвигалось несколько южнее лесной области, то полосами и, опять-таки, под защитой лесов, пересекавших степь в разных направлениях.

На восток от Днепра главная укрепленная линия шла также от границ леса. Ее составляли города по р. Суле, берега которой были также покрыты лесом. Эту линию укреплял еще Владимир Святой. То же делали и его преемники. Леса, тянувшиеся по берегам Псела и Ворсклы, дали возможность русскому населению уже в XII в. выдвинуться южнее этой укрепленной линии. Но успехи в этом направлении были невелики и ограничивались постройкой нескольких городов, которые были как бы форпостами русской оседлости. Из таких городов известны по летописи Лтава на р. Ворскле и Донец на р. Удах, недалеко от впадения в Донец Северский. Это тот самый Донец, куда бежал Игорь Святославич из плена. Быть может, остатками этих городов являются многие городища по р. Пселу и Ворскле, упоминаемые в книге Большого Чертежа и в разных актах XVII в. Р. Ворскла и ее приток Мерль, по-видимому, были крайней линией русской оседлости, за которой начинались уже половецкие кочевья. «Того же лета (1174 г.), – читаем в летописи, – Игорь Святославич совокупи полкы свои и еха в поле за Ворскли и срете половцы, иже ту ловять языка»[40]40
  Летопись по Ипатскому списку. С. 387.


[Закрыть]
.

Это известие указывает, что на Ворскле было русское население, среди которого половцы и старались добыть «языка». «Изгнаша е, – продолжает летопись, – и поведа ему колодник, оже Кобек и Концак шле к Переяславлю. Игорь же, слышав то, поеха противу половцем и перееха Ворскол у Лтавы к Переяславлю и узсрешася с полки половецькыми»[41]41
  Летопись по Ипатскому списку. С. 387.


[Закрыть]
. Видно, таким образом, что, хотя на Ворскле и существовало русское население, но половцы не останавливались здесь и старались прорваться далее к северу. Очевидно, что население было здесь незначительное, сел и городов было немного, и половцам было мало здесь поживы. В 1183 г. князь Игорь, собрав северских князей, пошел на половцев: «да яго бысть за Мерлом (приток Ворсклы) и сретеся в половци»[42]42
  Летопись по Ипатскому списку. С. 427.


[Закрыть]
. Южнее по р. Орели были уже кочевья половцев, как это видно из известной летописи о взятии половецких веж «на угле реце», т. е. р. Орели, в 1170 г.

По р. Донцу в старину тянулись леса, и особенно лесистой была местность, где берут начало Донец, Псел, Сейм и р. Сосна, впадающая в Дон с правой стороны. Под защитой этих лесов ютилось население Курского княжества. Р. Донец, от впадения в нее Уды, можно считать продолжением пограничной линии русской оседлости. Дальнейшим продолжением была р. Быстрая Сосна, на которой были селенья Рязанской земли. Здесь находился рязанский пригород Елец и села. Никоновская летопись рассказывает под 1156 г.: «Приходиша половцы на Рязань, на Быструю Сосну, и многих пленивше, идоша во свися»[43]43
  ПСРЛ. Т. IX (Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью). С. 207.


[Закрыть]
. Отсюда население спускалось по Дону и Воронежу на юг. Мы имеем указания, что по р. Воронежу были города, из которых один известен по имени. Это – Воронеж или Воронеж. Когда в 1177 г. Всеволод Суздальский разгромил Рязань и посажал в тюрьмы ее князей, то один из них, Ярополк Ростиславович, убежал на Воронеж, «и там перехозаше из града в град»[44]44
  ПСРЛ. СПб., 1885. Т. X (Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью). С. 6.


[Закрыть]
. Что эта область принадлежала Рязани, видно из того, что Всеволод требовал выдачи князя Ярополка у рязанцев, что они и исполнили. На существование городов и поселений в этой местности указывает и тот факт, что рязанские князья в 1237 г., при появлении татар, поехали против них «в Воронеж». Впоследствии, в конце XIII в., из этой области небольшая часть составила Липецкий удел, князья которого упоминаются в Воскресенской летописи под 1284–1285 гг. Бассейн р. Воронежа в старину был покрыт лесом, а потому весьма естественно встретить здесь русское население. Но есть данные, указывающие, что рязанские поселения шли гораздо далее на юг, в область притока Дона, р. Хопра. Никоновская летопись под 1148 г. сообщает: «Князь же Глеб Юрьевич иде к Рязани, и быв во градах Червленого Яру, и на Велицей Вороне, и паки возвратися к Черниговским князем на помощь». Червленый Яр – приток Дона с левой стороны, между Битюгом и Тихой Сосной; Великая Ворона – правый приток Хопра. Русское население держалось здесь и в XIV в., как видно из грамоты митрополита Феогноста 1353 г. Но тогда оно уже находилось под непосредственной властью татар, – и митрополит поэтому посылал свое благословение «к баскаком, сотником, и к игуменом и к попом и ко всем христианом Червленого Яру, и ко всем городом по Великую Ворону»[45]45
  ПСРЛ. Т. IX. С. 177.


[Закрыть]
. Что ранее это население тянуло к Рязани, на это указывает и решение митрополита, что эта область должна принадлежать по старине к Рязанской епархии, а не к Сарайской, возникшей в 1261 г. Если мы припомним опять, что и по Хопру, и по Битюгу в старину были леса, мы поймем присутствие здесь русского населения. Р. Червленый Яр и Ворону мы должны, следовательно, считать дальнейшим продолжением пределов русской оседлости со стороны половецких кочевий. Но, по всем данным, русские города и села, как на верхнем Дону, так и по Воронежу, Червленому Яру и Великой Вороне были, опять-таки, только передовыми поселками, далеко выдвинувшимися в степь от главной массы населения, которая сосредоточивалась на лесистых побережьях Оки и ее притоков. Если вы взглянете на карту Рязанского княжества в XII и XIII вв., вы найдете большинство его городов и селений именно в этой последней области. К северу от верховьев Вороны начинался лесистый бассейн р. Цны и Мокши, где жила мордва и куда еще не простиралась русская колонизация в рассматриваемое время. Вот в общих чертах граница южной оседлости русского населения.

Из сказанного вы можете видеть, в какой степени лес обусловливал распределение русского населения по нашей стране при господстве печенегов, торков и половцев на юге. Елавная масса русского населения держалась в лесной полосе. В степь выдвигались укрепленные селения, опять-таки под защитой лесов, тянувшихся по течениям рек. Эти укрепленные селения были своего рода форпостами, передовыми пунктами русской колонизации, в которых ютилось русское население окраин. Вы видите, таким образом, тот же самый порядок вещей, который существовал и позднее, при господстве татар. И тогда главная масса населения сосредоточивалась в лесной области, а в степной Украине разбросаны были редкие укрепленные поселения под защитой приречных лесов и болот. И тогда для обеспечения защиты более или менее открытых мест приходилось, как и в рассматриваемое время, проводить непрерывные укрепления – валы и засеки. Сходство в условиях порождало одинаковые жизненные явления, как при господстве половцев, так и при господстве татар на юге нашей страны. К этим явлениям надо отнести и бродников рассматриваемого времени, которые были прототипом позднейших казаков. (Самое слово «казак» по смыслу своему близко стоит к слову «бродник»; и весьма вероятно, что одно из них – перевод другого. Слово «казак» занесено уже в половецком словаре в значении передового стража, передового бойца, человека, которого можно встретить впереди остальной массы.)

В полосе степи, ближайшей к лесной области, как мы видели, так или иначе держалось оседлое население. Правда, существование его не было обеспечено, оседлость часто подвергалась разорению, и населению приходилось уходить из насиженного места. Но, в общем, все-таки оседлая жизнь была не невозможна. Но чем дальше в степь, чем ближе к половцам, тем меньше лесов было для устройства постоянной оседлости. Между тем много было причин, которые влекли русских людей в степь, в сожительство с половцами. Главная причина – богатые звериные, рыбные и пчелиные угодья, или «входы», «ухожаи», как говаривали в XV и XVI вв. в Приднепровье. Степная область, перерезываемая в разных направлениях лесными полосами, едва ли уступала лесной области по богатству и разнообразию животного мира, скорее даже превосходила ее. В ней было более пастбищ для травоядных животных, и количество последних было не в пример значительнее, чем в лесной полосе. Здесь водились туры и дикие козы, и дикие лошади, и олени, и лоси, по прибрежным камышам, ольшаникам и ивнякам – дикие кабаны и т. д. Естественно, что наряду с этим и хищников, кормившихся за счет травоядных, было великое множество: волки, медведи, лисицы, рыси и т. д.

В приречных лесах водились и пушные звери: куницы, белки, бобры и т. д. В теплых водах степных рек водилось великое множество рыбы, которая сравнительно мало вылавливалась, мало мерла от духоты под зимним льдом, как в северной лесной области. Лица, наблюдавшие природу наших степей в XVI в., сообщают о рыбных богатствах степных рек вещи, которым теперь с трудом верится. Во время весеннего метания икры рыба в таких массах устремлялась на верховья степных рек и речек, что от тесноты и недостатка воздуха выпрыгивала на берег. В это время ее можно было наловить сколько угодно руками с берега. Значит, то, что в настоящее время бывает только в реках Охотского бассейна, в старину имело место и в степях Европейской России. Сюда нужно присоединить обилие гнезд диких пчел в каменистых крутых берегах некоторых степных речек или в дуплах деревьев, растущих по берегам степных рек. Если принять все это во внимание, тогда можно понять, что манило русских людей в степь, в соседство к поганым: они шли туда на промыслы. Многие так привыкали к степному приволью и раздолью, что оставались там на постоянное, хотя и не оседлое, житье, являясь в области оседлого русского населения в качестве случайных гостей для сбыта добычи. Весьма вероятно, что в рассматриваемое время, как и позднее, в степь уходили преступники от наказания, рабы – от господ, неоплатные должники – от кредиторов и разные другие, отбившиеся от семьи и общества люди, простолюдины-изгои, подобно тому, как уходили в эту же степь князья-изгои. К половине XII в. этого бродячего русского населения накопилось, по всем данным, довольно значительное количество, и оно, подобно позднейшему казачеству, начало играть известную роль в политических событиях нашей страны. В 1147 г. бродники приходили на помощь вместе с половцами к Новгород-Северскому князю Святославу Ольговичу, на которого поднялись великий князь Киевский Изяслав Мстиславич и Черниговские родственники– Давыдовичи. В 1190 г. бродники, ветвь русских, по свидетельству Никиты Акомината, вместе с куманами и болгарами нападали на Византию. Бродники участвовали и в Калкской битве (1224 г.) на стороне татар. Когда Мстислав Киевский и другие два князя окопались на месте после поражения русских ополчений и были окружены татарами, «ту же, – рассказывает летопись, – и бродницы быша старые и воевода их Пласкыня, и той окоянный целовав крест ко князю Мстиславу и обема князема, яко их не избити и пустити их на искупе, и болтав, окаянный, предаст их связав татарам»[46]46
  Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб., 1897. С. 482.


[Закрыть]
. В начале XIII в. бродники стали известны на западе Европы как обитатели наших степей наряду с половцами. Поэтому папа Григорий к гранскому епископу писал в 1227 г.: «Мы удостоиваем дать тебе наше полномочие в землях Куманскии и Бродникии, соседней с ней на обращение которых есть надежда, полномочие, по котором ты имеешь власть проповедовать, крестить и т. д.»[47]47
  Pray G. Annales regum Hungariae abanno Christ! CMXCVII ad anum MDLXIV. Oleducti ac maximam partem ex acriptoribus coaevi diplomatibus, tabulis publicie, et ikol genus literariie inatrumentrs congeeti opera et studio Georgii Pray. Vindobonal, 1764–1770. Vol. 1. P. 231.


[Закрыть]
. Бродники, по свидетельству венгерских монахов-миссионеров, участвовали в татарских опустошениях Руси и соседних с нею стран в 1240 и последующих годах. «И хотя они называются татарами, – пишут монахи, – но при их войске находится много злочестивейших христиан». Венгерский король Бела IV в письме папе Иннокентию называет этих «злочестивейших христиан» brodnici. Эти факты указывают на то, что бродячая жизнь в степях, вдали от оседлого русского населения, в близком соседстве и частом общении с тюрками-кочевниками, не проходила бесследно для этих отбившихся от родины русских людей. Они постепенно отчуждались от оседлой Руси и сближались со своими кочевыми соседями в своих привычках, образе жизни, симпатиях и стремлениях. В степи, таким образом, татарское кочевое население ассимилировало русские элементы в противоположность тому, что происходило на окраинах русской оседлости, где тюркские кочевые элементы ассимилировались с русским населением.

Итак, в нашей степной полосе шла не только беспрерывная борьба, но и совершалась ассимиляция, точнее сказать, своеобразное слияние и переработка двух культур: славянско-оседлой и тюркско-кочевой. Этот процесс, весьма вероятно, шел параллельно с антропологической и культурной ассимиляцией, имевшей место в наших степях, выросло и самое имя казачества, и разные его установления и черты быта. Но самый процесс ассимиляции начался раньше, чем появилось имя «казак» в нашей истории и все, что связывалось с этим именем. Казаку в наших степях предшествовал его прототип и предок, от которого он шел по прямой линии, – это именно бродник XII и XIII вв.

VI. Внутреннее размещение русского населения в XII и начале XIII в.

Зависимость распределения населения нашей страны от распределения по ней растительности в связи с соотношением речных систем – явление, наблюдаемое и при рассмотрении внутреннего размещения русского населения в древнейший период нашей истории. Общий характер этого размещения. – Размещение населения в окраинных областях, расположенных в переходной лесостепной полосе, именно: в Муромо-Рязанской земле (три группы), в Чернигово-Северской земле (три группы), в Переяславской (две группы), Киевской (три группы) и Галицкой (три группы). – Размещение населения в областях лесной части Европейской России. Новгородская земля. Группы поселений ее. Обособленность ее в целом от других русских областей. – Ростово-Суздальская земля; ее особенность и размещение в ней населения. – Смоленская земля; ее границы и размещение в ней населения. – Географическая обособленность Полоцкой земли и распределение по ней населения. – Турово-Пинская земля: ее города. – Земля Волынская: ее границы, размеры населения и города.


Физическое, пространственное разобщение различных групп русского населения описываемого времени – факт, из которого вытекали некоторые важные особенности древнерусской жизни: политическая рознь в Древней Руси, отсутствие политического единства, деление по землям и княжествам. Распад начавшего было в X в. складываться государственного союза под властью великого Киевского князя. Выступление отдельных «земель». Мнение в нашей, исторической литературе, что «земли» есть не что иное, как племенные союзы. Данные, указывающие на неправильность этой теории. Мнения по этому вопросу С. М. Соловьева и В. О. Ключевского. Географический фактор, действовавший при образовании земель вместе с политическим.

Пределы русской оседлости при господстве в южных степях нашей страны печенегов, торков и половцев установились, как мы видели, в зависимости от чисто естественных условий нашей страны – от известного распределения растительности. Русская оседлость кончалась там, где кончались более или менее значительные леса и начиналось царство степи. Распределение же растительности в связи с соотношением речных систем определило и внутреннее размещение русского населения в древнейший период нашей истории. Это размещение не было равномерным: русские селения были раскиданы известными группами, как бы островами среди степей, лесов и болот.

В окраинных областях, расположенных в переходной лесостепной полосе, русское население, как по роду своих занятий (земледелие, охота, бортничество и рыбная ловля), так и по требованиям безопасности должно было придерживаться приречных лесов. Благодаря этому русские селения в этих областях размещались известными группами. Так, в Муромо-Рязанской земле большая часть населения сосредоточивалась по лесистым прибережьям Оки. Здесь были и главные города этой земли: Муром, Рязань, Переяславль, Коломна, Пронск. Другая группа русских селений этой земли сосредоточивалась на верхнем Дону и его притоках – Сосне и Воронеже– под защитой здешних лесов. Средоточиями ее были города Елец и Воронеж. Наконец, третья группа, далее других выдвинувшаяся в степь, держалась на р. Червленом Яре, Великой Вороне тоже под защитой тамошних лесов.

В соседней с Муромо-Рязанской землею, земле Чернигово-Северской, население сидело двумя группами. Главная масса населения держалась на Десне и Сейме под защитой леса. Здесь находились и главные города этой земли: Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Трубчевск, Брянск, Путивль, Рыльск и Курск. Другая группа – вятичи – ютилась в лесах верхней Оки и ее притоков. В рассматриваемое время здесь пока еще не было значительных городов, но позже, после нашествия татар, здесь появляется целый ряд городов, ставших резиденциями нескольких княжеств. Наконец, небольшая часть населения держалась на верхнем Донце под защитой тамошних лесов. Средоточием этого населения был город Донец недалеко от впадения р. Уды в Донец Северский.

В земле Переяславской население сосредоточивалось, главным образом, по берегу р. Сулы под защитой лесов и многочисленных городов, построенных здесь со времен Владимира Святого и Ярослава. Кроме того, как мы уже видели, русские селения были по берегам Псела и Ворсклы. В Киевской земле население ютилось, во-первых, в Припятском Полесье, а затем по Тетереву, Ирпени, Стугне, в Поросье и, наконец, по берегу Днепра под защитой тамошних лесов и построенных городов. В Галицкой земле большая часть населения группировалась в предгорьях Карпат, по р. Днестру и его притокам. По данным 1890 г. около 26 % всей территории Галиции находилось под лесом, особенно большие леса находятся именно по склонам Карпат и их предгорьям. В старину, надо полагать, лесов на верхнем Днестре было еще более. Поэтому естественно, что именно в этой, наиболее укрепленной природой местности группировалось преимущественно население Галицкой земли. Средоточиями его были города Галич, Звенигород, Теребовль, Каменец и др. Другая группа населения утвердилась по р. Сану и его притокам; средоточием ее были города Ярославль, Перемышль и Санок. В конце XII и начале XIII вв. населилось и Понизье, т. е. область верховья Южного Буга, где под защитой тамошних лесов возникло несколько городов. Эти города были как бы форпостами русской оседлости в Галицкой земле, наиболее выдвигались в степь, наименее были обеспечены от нападения кочевников. Едва ли поэтому можно предполагать в них значительное население.

Так же, т. е. группами, островами, раскидалось русское население и к северу от перечисленных земель в лесной части Европейской России. Эта часть и в старину, как и теперь, была одета неравномерно лесной растительностью. В некоторых местностях тянулись крупные черные и красные леса; в других господствовала мелкая лесная поросль и существовали болота и степные оазисы. Густые, непроходимые леса в старину, как и теперь, находились преимущественно на верховьях рек, на разделах речных бассейнов; мелкая лесная поросль тянулась по низменным берегам рек; тут же чаще всего встречались луга и пастбища. Сообразно с этим и русское население должно было располагаться по стране оазисами. Для земледелия и скотоводства скорее всего можно было воспользоваться землями, поросшими мелколесьем, которое легче было выдрать, вычистить и выжечь, чем крупный лес. Притом же и та почва, на которой произрастало мелколесье, почва речных низин, покатая в большинстве случаев, оказывалась более годной для земледелия, чем почва, поросшая крупными лесами, почти чистая глина или чистый песок. Густые лесные заросли и оставались обыкновенно пустыми незаселенными полосами. Эти полосы отделяли друг от друга области или земли, лежавшие в лесной части Европейской России, и разбивали на несколько групп население в пределах некоторых из этих земель. Это распределение населения по группам сохранилось еще и теперь. Возьмем, например, водораздел рек, текущих в Северный Ледовитый океан, и водораздел Волги, и мы увидим, что здесь и в настоящее время население крайне редко, тем более в старину. Вот эти лесные полосы водоразделов и отделяли несколько групп населения в лесных областях, разделяя и самые группы. Карты древнерусских земель вполне подтверждают это наблюдение.

Мы начнем свое обозрение с Новгородской земли. Ядро этой земли составила группа славянских поселков, раскинувшихся около озера Ильмень и по рекам его системы. Кроме самого Новгорода, здесь находились его пригороды: Ладога, Руса, Великие Луки и др. Благодаря тому, что р. Шелонь близко подходит к озеру Псковскому и р. Великой, к этой группе славянских поселков тесно примкнула другая группа славянских поселков, около Чудского озера, во главе которых находился сначала Изборск, а потом Псков, сделавшийся младшим братом Новгорода Великого. Из Новгорода славянская колонизация распространилась далее на восток, юго-восток и северо-восток. Вследствие того, что рр. Мета и Сясь с Тихвинкой близко подходят к притокам Волги – Тверце и Мологе с Чагодощей, новгородцы образовали группу селений на этих реках и даже южнее, на правых притоках Волги. Одна группа новгородских поселков возникла на р. Тверце; средоточием ее стал Торжок, пригород Новгорода Великого. В связи с этой же группой находим новгородские селения, тянувшиеся южнее по Волге, ее притоку Шоше и притоку последней – Ламе. Крайним из этих селений был Волок Дамский. Другая группа новгородских поселков возникла на р. Мологе по ее верхнему течению; средоточием ее был пригород Новгородский – Бежичи. Итак, видно, что основная группа поселений Новгородской земли сосредоточивалась около озера Ильменя; другая – около Чудского озера; третья группа – по Мологе, Тверце, Шоше, Ламе и др. Между всеми этими группами лежали лесные и болотистые пространства, так что эти группы не сливались. Затем мы видим, что уже в XII в. Новгородская колонизация разбросалась редкими поселками на Севере, именно: по р. Луге, по южному берегу Ладожского озера, по Сяси, Паше и Олонке, впадающих в Ладожское озеро, по р. Водле, Онеге с Мошею, по Двине и ее притокам Емце и Ваге с Вельею с левой стороны, Пинеге и Тайме с правой, и по р. Сухоне. Таким образом, населенные славянами местности лежали в Новгородской земле оазисами, полосами, отделяясь друг от друга лесными и болотистыми пустырями, в которых с прибытием русских колонистов пряталось обыкновенно малочисленное финское население. Из этих оазисов и полос совершалось дальнейшее расширение славянской колонизации по окрестным местностям. Тут было около 40 погостов, которые перечислены в уставе Ярослава «О мостех» и церковном уставе Святослава Ольговича 1137 г. Если мы обратим внимание на Новгородскую область в целом, то увидим, что она представляла собой нечто особенное от других русских областей громадными лесами, озерами и болотами. Таковы леса, озера, болота Финляндии; леса, болота и озера на водоразделах бассейнов Чудского озера и Ильменя с одной стороны, Западной Двины с другой; леса по Северным Увалам или водоразделу Северной Двины и Волги, по р. Вычегде и р. Печоре.

Такую же обособленную полосами больших лесов область представляла из себя и Ростово-Суздальская земля, поселки которой сосредоточивались главным образом в бассейне Клязьмы, по берегам Москвы-реки и Волги, от устья Тверцы до устья Оки. С востока ее окружала полоса густого дремучего леса по р. Унже и Ветлуге; остаток этого леса сохранился и поныне в Ветлужском крае. С севера от новгородских поселков, по р. Сухоне ее отделяла широкая лесная полоса, и поныне тянущаяся на так называемых Северных Увалах, т. е. на водоразделе бассейнов Волги и Северной Двины. На западе Ростово-Суздальскую землю обособлял, во-первых, большой лес и болота, и поныне существующие в восточной части Новгородской губернии между Молотой и Шексною. Этот лес и болота продолжались южнее – по нынешним уездам Весьегонскому, Бежецкому и Тверскому. Во-вторых, знаменитый Оковский лес, лежавший на верховьях Волги. От Смоленской и Чернигово-Северской земель ее отделяла лесная полоса, составлявшая продолжение знаменитых Брынских лесов и тянувшаяся через верховья Протвы, Нары и Москвы-реки. Остатки их видел еще Герберштейн, на что он указал в описании своего путешествия из Смоленска в Москву. На юге Ростовско-Суздальская земля окаймлена была лесной полосой, остатком которой являются леса Серпуховского и Коломенского уездов Московской губернии и Егорьевского уезда – Рязанской губернии; продолжением этой полосы были знаменитые Муромские леса. Заселение Ростово-Суздальской земли началось со степных оазисов, лежавших в бассейнах Клязьмы и Волги (Юрьево поле, Углече поле и др.). На этих оазисах и поблизости от них появляются древнейшие города и селения Ростово-Суздальской земли; местности, более отдаленные от этих оазисов, населены были позднее.

Смоленская земля на востоке отделялась от Суздальской земли, как мы уже видели, лесной полосой, составлявшей продолжение Брынских лесов. Болота и леса, остатки которых и по сие время существуют на верховьях р. Десны и ее притока Болвы в Мосальском и Жиздринском уездах Калужской губернии, и затем лес, находящийся на водоразделе Десны и Сожа, отделяли Смоленскую землю от Черниговской. С запада Смоленскую землю окаймляли болота и леса по берегам р. Друти. Далее леса, болота и озера в восточной части нынешней Витебской губернии. На севере от Новгородских владений Смоленскую землю отделял Оковский лес и примыкавшая к нему лесная полоса в нынешнем Ржевском и Зубцовском уездах. В намеченном пространстве Смоленской земли население размещалось не сплошь, а также группами. Главная, наибольшая группа поселков располагалась по р. Днепру и его притокам. Другая группа поселков располагалась на р. Москве и по левым притокам Угры; средоточием ее был город Можайск. Четвертая группа поселков располагалась по верхней Десне и ее притокам; здесь был г. Рославль; и, наконец, пятая группа селений находилась на верхнем Соже и его притоках; здесь главным городом был Мстиславль. Такое размещение населения по группам было готовым основанием для удельного деления, и мы видим, что группа смоленских поселков, наиболее изолированная, и именно по верхней Двине и ее притокам, очень рано выделилась в особенное княжество – Торопецкое.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации