112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "На пределе фантазии"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 16 декабря 2013, 15:04


Автор книги: Низа Евар


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Низа Ильд Евар
На пределе фантазии

 
Не жил я, а жить хочу
И лишь страданья
                        и мученье
Как никому, а мне уроду;
И жить пытаясь по иному,
           и суть свою черкая на бумаге
Я убегал тем самым,
       что ни на есть обманом,
                 в далёкую планету
Своих фантазий,
                 что излагал в уме
Но разве знал, наивный,
                        про ту, иную
Иную жизнь, там вдалеке…
 

Появление на свет

Стоны роженицы разнеслись по коридорам этого серого, унылого, ветхого двухэтажного здания, именуемого в Уркмантуре роддомом. Двери и окна во всех палатах и парадной были открыты из-за знойной жары, стоящей в это время года. Так что стоны были хорошо слышны и за пределами здания, уносясь в пустыню, которая была повсюду. Встрепенулся даже верблюд, проходивший мимо со своим хозяином-стариком, – тот шёл впереди, держа скотину за уркмантурскую уздечку, проходящую промеж ноздрей двухгорбого. Хозяин обернулся на обеспокоенного верблюда, тут же получив от последнего смачный и увесистый плевок во всю физиономию; слюна упала на песок, быстро скатившись по лицу старца, и лишь на усах и бороде остались небольшие следы. Веткой ударив плеваку по шее, старик громко ругнулся по-своему, вытер остатки слюны рукавом халата, поправил покосившуюся набок тюбетейку, потянул уздечку посильнее и быстро, с большим усердием, повёл своего верблюда дальше.

Но вернёмся к стонам и зданию, откуда они раздавались. Этот особняк, несмотря на свою ветхость, был лучшим зданием во всём Уркмантуре, – не зря же уркмантуряне оборудовали его под роддом. Пациенток в нём было всего трое, и одна из них уже была в процессе. Вот и последний стон роженицы унесся по коридорам, и свободно вылился через открытые окна и двери в пустыню – к тому самому верблюду. Но на этот раз, находясь уже на приличном расстоянии от источника шума, он лишь краем уха уловил дошедший до него звук, и вильнул хвостом, – то и была вся его реакция. Хозяин же ругнулся в очередной раз, проклиная не то своего верблюда, не то издающую те стоны, или даже того, из-за кого они были.

– Ещё… Ещё… А теперь тихонько… Вот он! Умничка, – произнес доктор-акушер, поднимая вверх дитя, наконец-то появившееся из лона роженицы, и переставшее доставлять боль своей матери.

Вторя словам доктора, по коридорам разнёсся крик новорожденного. Но тот старец и его верблюд уже вряд ли услышали эти крики, находясь совсем далеко; тогда как акушер и две медсестры продолжали привычно заботится о матери и её малыше.

– Кто это: девочка, мальчик? – придя в себя, тихо спросила женщина.

– Мужик, – ответил доктор.

– Мальчик, мальчик! – подтвердила медсестра, обтирая младенца.

– Можно?..

– Конечно. – После всех нужных процедур медсестра обернула дитя в простынку, и подала его матери.

Но в этот момент у новорождённого закружилась голова, всё поплыло; и не успел он ещё надышаться, привыкнуть к краскам этого мира, его звукам, живым существам в белых халатах, стоящим вокруг, как его стало уносить куда-то вверх. И это произошло так быстро, что палата, в которой он появился, как и люди в ней, остались лишь маленькой, белой, суетной точкой где-то далеко внизу, а повсюду оказалась тьма и непонятный холод, от которого, впрочем, малыш не мёрз. Но тот всё равно неуклонно сковывал, притупляя всю чувствительность нежного обнажённого тельца.

– Где это я? – проворковал малыш.

– Рано! – нечто ответило ему, и всё потухло.

Абсолютная темнота, безмолвие, и – никаких ощущений. Что-то будет дальше?..

Носик чем-то зажат, а во рту трубка. Свет ослепил глазёнки младенца; прищуриваясь, он приоткрыл их: над ним зависла прозрачная призма, и сквозь неё он увидел белый-белый потолок и стены, едва уловимые контуры углов комнаты и слегка приоткрывшейся двери, откуда доносились какие-то голоса. Сам малыш находился под куполом, но даже и под ним ощутил что это – совсем другое место; не то, где он появился впервые. Едва родившись, кроха чуть не потерял жизнь – сознание покинуло его, пульс стал реже биться, и тогда уркмантурские врачи решили экстренно отправить новорожденного в областную, – Ашкентскую больницу, где условия и врачи были лучше.

Дверь в палату открыли, и, как-то не соответствуя той атмосфере порядка и ухоженности, присущей современной Ашкентской больнице, заскрипели шарниры, на которых она держалась.

– Надо смазать или поменять навесы! – заметил главный врач, вошедший в палату с обходом.

– Я прослежу, чтобы это исправили, – ответил вошедший следом дежурный врач.

– Так, и кто у нас тут?

– Этого ребёнка нам доставили с Уркмантура. Патология в лёгких: врожденная диафрагмальная грыжа, – ответил дежурный врач, подходя к столу, где под куполом лежал малыш.

«Что это вы на меня так глазеете?» – подумал малыш, увидев зачем-то склонившихся над ним дяденек, загородивших свет.

– Что скажете – нужно оперировать?..

– Пока ребёнок очень слаб: его поддерживает только аппарат. Но если его состояние улучшится, что вполне может произойти, тогда операция возможна.

– Анализы повторно.

– Возьмём.

– Посмотрим, есть ли смысл медлить…

– Понятно.

В этот момент в палате что-то запищало.

«Эй, дяденьки, вы куда!» – огорчился малыш.

– Сестра!

– Я здесь! – Вбежала в палату медсестра, ожидавшая за дверью.

– Быстрее! Каталку!

– Бегу!

– И пусть операционную готовят! У нас тут тяжёлый случай… – последние слова главврач выговорил с тяжёлым вздохом.

«Что это они?» – не понимал малыш, лишь краем глаза видя суету у соседнего стола, где были аналогичный купол и аппаратура, когда крохотный младенец воспарил над куполом.

«Ой, кто это?» – от лёгкого испуга новорожденный округлил глаза. «Девочка… А откуда я знаю, что бывают девочки?!»

Невероятно любопытный малыш потянул головку чтобы посмотреть, что находится в районе его собственных ступней:

«Точно, девочка!»

«Полетели вместе!»

«Да я как-то высоты побаиваюсь… Может, не надо?.. Здесь спокойнее».

«Ничего, привыкнешь, полетели!»

В палату быстро закатили каталку, а за ней вошло ещё несколько человек в таких же белых халатах, как и предыдущие. Люди переложили в неё младенца, подхватили аппаратуру, и выкатили каталку из палаты. Дверь закрылась.

– Может, тебе надо с ними?..

– Нам вдвоём будет интереснее! – не унималась девочка.

– Давай в следующий раз!

– Ну, как хочешь… А двери больше скрипеть не будут! – произнесла крохотуля. Подлетев к навесам, она провела по ним рукой, и исчезла в стене.

А малыш остался один на один со своими мыслями и впечатлениями о первом дне, проведенном в Ашкентской больнице. Веки его сомкнулись, унося в сладкий детский сон. И пока он спал, глубокой ночью, его тихо забрали в операционную.

Операция прошла успешно: выпятившиеся в грудную клетку органы вправили на место, сделали пластику диафрагмы, – патология была исправлена, и теперь жизни малыша с этой стороны уже ничего не угрожало.

Был яркий солнечный день, когда, после пятимесячного пребывания в больнице, наконец-то полностью выздоровевшего малыша забрали. Белые стены Ашкентских зданий и сухой серый асфальт лишь прибавили торжественности моменту. И вдруг с неба повалили малюсенькие снежинки, – точно так, как летом каплет сквозь лучи солнца дождик. Снежинки падали на асфальт и одежду людей; едва коснувшись, они таяли.

– Последний снег уходящей зимы, – сказал один из прохожих, посмотрев на небо.

Родители ещё крепче укутали малыша, быстро спускаясь по лесенкам парадного входа больницы; с пересадкой добрались на автобусе до вокзала, где и сели на электричку, шедшую через Уркмантур.

Они вернулись в родной посёлок посреди пустыни, и жизнь их пошла своими неспешными шагами. Время шло, и малыш подрастал. Данное ему при рождении имя было: Прокл; быть может, немного необычное и даже странное… Ну, да что поделать – таков оказался его удел.

* * *

Детсады в Уркмантуре были. В один из них по будням и отдавали подросшего на несколько годочков Прокла, а вечером забирали обратно. Сами же родители были заняты каждый своим: отец бурил скважины в песках пустыни в поисках воды; мать же работала на фильтровальной фабрике, где и определяли дальнейшее предназначение той самой драгоценной жидкости. Фабрика пускала воду по городскому водоканалу, а также на технические нужды двух заводов, что имелись в Уркмантуре, – по добыче золота и по производству стекла. А ещё эта фильтровальная фабрика выпускала сладкую газированную шипучку в стеклянных бутылочках, так нравившуюся Проклу. Когда он пил её, исходящий из напитка газ щекотал полость носа, уходя дальше, под лобную кость, и это приводило его в состояние, близкое к эйфории. В садике этим напитком угощали раз в день.

«Как вкусно! Только мало…» – подумал Прокл, допивая последний глоток шипучки.

– Так бы и пила газировку весь день! – произнесла девочка, стоявшая за спиной Прокла – она была из одной группы с ним.

– Когда вырастем, пойдём вместе работать на фильтровальную фабрику? – предложил Прокл обернувшись, и заворожено уставившись на белокурого синеглазого ангелочка.

– Да, вот тогда мы точно будем весь день пить газировку… Но не с тобой, – мы уже с Васильком договорились, что будем работать там главными начальниками! – ответила синеглазка.

– Василёк! Василёк!

– Кто-то меня зовет? – Крупный и упитанный мальчишка, с довольно увесистыми кулачками для детсадовского ребёнка, появился рядом с ними.

– Я просто разговаривал со Светиком… – немного заикаясь, ответил Прокл.

– Ты пиявка. Сморчок! – произнёс Василёк, шагнув к Проклу и толкнув его, отчего тот упал на песок. – Разговаривал он! Теперь болтай тут с кем хочешь, понял?!

– Понял!

– Пошли, Светик, лучше на качелях покатаемся! Что здесь интересного?

– Ничего! Тут и нет никого… Качели – это клёво! Побежали! – ответила синеглазка, радостно помчавшись к качелям; неуклюже передвигая ногами, Василёк потопал за ней. Там они быстро упросили качавшегося ребёнка, и заняли его место.

– Да, наверное не получится работать на фильтровальной фабрике вместе со Светиком, – сидя на песке с пустым стаканчиком в руке, рассудил Прокл, рассматривая игровую площадку детсада, на которой находилась их группа.

– Детишки, всем собраться! Идём обедать! – прокричала воспитательница, появившись на площадке.

Детвора сбежалась в кучу и, взявшись парами за ручки, последовала в столовую детсада. Сегодня давали фасолевый суп с гренками, – объедение, на второе было пюре с котлетой, и сладенький компот на третье. Славно отобедав, детишки отправились на тихий час. Ложась в свою кроватку, Прокл уже и не вспоминал о неприятном инциденте на игровой площадке; он уходил, уплывал в страну грёз, ярких и красочных детских снов.

Первое детство, куда ты бежишь?.. Когда ещё ты только научился ходить и говорить, всё еще вокруг так красочно и ярко… И даже серый Уркмантур, старенькие его дома, некрасивые заводы, обнесённые высоченными заборами с колючей проволокой и – хозяйка пустыня, куда не глянь, – все это совсем другое в глазах ребёнка, яркое дополнение к волшебной стране, в которой он живёт. Но впереди перемены в волшебной стране: она, если очень сильно захотеть, может быть там же, где и ты. Куда бы ни поехал, и где бы ни находился.

Стук колёс поезда ритмично отбивал чечётку. А за окнами мелькали густые леса, поляны, болота, озёра, реки и горы; незнакомые города, деревни и станции…

– Прокл, вставай! Пора обедать, – разбудила мать, доставая из пакета копчёную колбасу, овощи и хлеб, а потом и ещё что-то; отец тем временем принёс горячий чай в граненых стаканах, с подстаканниками, какие встречаются в поездах.

Проснувшись, Прокл слез со второй полки плацкартного вагона и, перебравшись на нижнюю, уселся у окна.

– Мы уже в горных краях. Здесь много леса, и нет пустынь, – произнёс отец.

Прокл уставился в окно; он вспомнил Уркмантур, где прошло его детсадовское детство. Теперь он уже совсем большой, пора идти в первый класс, – и эти перемены ждали его в совершенно других краях. Родители решили переехать из жаркого пустынного Уркмантура в далёкие горные края: в Горноград, где ландшафт был совсем другим, где была настоящая зима, – с морозами, сугробами и ёлками.

Поев колбасы с овощами и хлебом, запив сладким чаем с печеньем, Прокл прихватил с собой яблоко, и снова забрался на верхнею полку. Лёжа на животе, он с хрустом стал его поедать, наблюдая, как меняется мир за окном вагона.

Горноград

Первое сентября, школьная пора, – ряды разноцветных цветов и детские лица, не вполне понимающие всю торжественность момента, но уже осознающие грядущие изменения, которые уготовила им жизнь. В глазах искра, радость, страх – всё вперемешку. Как будто в одно мгновение исчезло беззаботное детство, а впереди школа, знания, учебники, учителя, уроки, классная доска, чтение, правописание, школьная форма, указка, пенал, ручка, карандаш, линейка и ещё то многое, что до этого было знакомо так мало. Ну а после перемена, за ней другая, а потом последний урок и – домой; а ещё: выходные и двор, куда ты выходишь гулять, новые друзья и – вот оно детство. Никуда не делось, лишь обогатилось школой.

Школа Прокла находилась на небольшой горе, а гора эта была вблизи городского пруда. Часть окон школы выходила на сам пруд, – вода в нём была чистейшая, и по нему, от одного берега к другому, ходил речной трамвайчик, а ещё катались на лодках и катамаранах. Посередине пруда был небольшой островок, и на нём рос маленький лесок с забавными деревцами, несвойственно для осенней поры усыпанными распустившимися цветками. Прокл любил те уроки, что проходили в классах с выходящими на пруд окнами. Он сидел на заднем ряду, прямо у окна. Сам урок проходил мимо ушей, зато островок и речной трамвайчик были в его мыслях. Он представлял себе, как играет на острове, лазит по деревьям, дожидается у берега прихода трамвайчика и садится на него, плывёт по пруду, а потом обратно на островок. Эти фантазии быстро разлетались, прерываясь очередным звонком на перемену.

После учебного дня Прокл шёл домой вместе с одноклассниками, живущими с ним в одном дворе. Его дом находился далеко от пруда, ближе к центру Горнограда, так что путь его совсем не проходил мимо водоёма, находившегося в черте города. Придя домой Прокл обедал, и потом выходил во двор. Там он ещё мало кого знал, но стоило дождаться хотя бы одного из одноклассников, как начинались игры; случались и знакомства с другими детьми во дворе. Так пролетела осень, и наступила зима. Все оставалось по прежнему: школа, двор… Вот, только, видневшийся из школьных окон пруд заледенел, и покрылся снегом; по нему уже не ходил речной трамвайчик, не катались на лодках и катамаранах, а островок стал лишь еле заметной снежной горкой.

Зима, холодная и снежная, прошла в валенках, в толстом зимнем пальтишке и шапке ушанке; не то, что в Уркмантуре, – там такое одеяние было бы экзотикой. Была и новогодняя ёлка, как в школе, так и дома, а также куча сластей и мандаринов. Потом – живительная весна со звонкой капелью, журчанием ручейков, щебетом прибывших с зимовки птиц. А за ней и зелёное лето, последний урок и – на каникулы, ура!

Прокл вприпрыжку бежал домой, размахивая портфелем. Был солнечный и тёплый день. Сегодня они договорились с друзьями, что пойдут на пруд. Поэтому Прокл спешил; забежав домой, он быстро поглотил все, что было на обед, переоделся и выбежал во двор.

Он был первым, остальных ещё не было; мальчик уселся на качели, с нетерпением оглядываясь по сторонам: так где же приятели, обещавшие поход на пруд?.. Наконец они появились: Лёха, Саня по кличке Мятый, – из-за фамилии, и Андрей-Ходуля; а Ходуля потому, что его походка в действительности напоминала ход на больших цирковых ходулях. Впрочем, как и его рост – мальчик был на голову выше своих товарищей.

– Привет Прокл!

– Здорово Мятый, Лёха!

– Привет!

– Ну, что пойдём?

– А куда?

– На пруд конечно!

– Понятно и так, Мятый. На какое место?

– Пошли на Бабьи Титьки.

– Какие-какие титьки?

– Увидишь, Прокл. Так там одно место называется.

– Да пошли уже!

И дружная четвёртка отправился в путь. Всю дорогу они рассказывали друг другу байки, шутили и смеялись, радовались наконец-то начавшимся каникулам. Показывали Проклу город и те места в нём, где он ещё не бывал.

И вот потянуло свежим воздухом – пруд был уже рядом. Впереди болотце, с болотной травой и каштанами, а прямо по нему протоптана тропинка, кое-где местами, где особенно сыро, обложенная досками. Друзья резво вышли на тропинку и, преодолев болотце и небольшой лесок из кустарников и деревьев за ним, вышли на полянку прямо вблизи водоёма.

– Вот тебе и Бабьи Титьки! – чуть не хором сказали друзья Проклу.

– Вот видишь эти два холмика, они и есть…

– Похоже.

Действительно, здесь вдоль берега стояли два практически одинаковых холмика, уходя в воду лишь краешком. Сильно бросающимся отличием было то, что верхушка одного холмика была с затоптанной залысиной, без растительности, другая же была полностью покрыта травой.

– Ну, и как вода?

– Ещё холодная!

– Сейчас посмотрим… Раков ловить пойдёт, по колено зайти можно!

Прокл подошёл к воде и посмотрел на друзей, которые, закутав штанины до колен, стояли в воде.

– Прокл, заходи! Научим раков ловить!

– Сейчас!

Ещё раз осмотрев всю водную гладь пруда, он не нашёл там ничего, что так восхищало его со школьных окон. Был остров, и, как оказалось, не один; но оба они были пусты, и лишь на одном красовалась пара маленьких кустарников. А где речной трамвайчик? Его в помине нет… А катамараны, лодки? Всего одна какая-то, да и то – скорее всего, на ней кто-то рыбачит.

– А речной трамвайчик, он ещё не ходит?

– Что?

– Трамвайчик!

– Куда ходит? – удивились друзья.

– Да здесь, прямо по пруду?!

– Ты что, с дуба рухнул?

– Ребята, да над ним подшутил кто-то!

– Точно!

– Да у нас в городе вообще трамваев нет!

– Тем более тех, что по воде ходят!

Тут стоящая в воде троица засмеялась хором. Прокл ощутил глупое смущение и покраснел. Больше никаких вопросов; пока – это уж точно.

– Трамваи я видел и катался на них, когда мы ездили в большой город. Но и там они ходили по земле, по рельсам!

– Я тоже видел! А что тебе ещё сказали, Прокл?

– Да ничего. Вон, лодки-то хотя бы плавают!

– Лодки-то конечно.

– А скоро и на катамаранах плавать будут.

– На катамаранах? – произнёс Прокл. – Хоть это мне не показалось…

– Ну, хватит уже о лодках!

– Давай раков ловить.

– Прокл, снимай штиблеты, закатывай штаны и в воду!

– Хорошо, парни!

Прокл быстро стянул обувку, закатал штаны, и по примеру товарищей зашёл в воду.

– У-ух, холодно!

– Ничего, привыкнешь.

– Теперь смотри.

– Смотрю.

– Да не так! Нагнись как я. Смотри – вода прозрачная.

– Вижу.

– И что видишь?

– Да ничего.

– Камни видишь?

– Да.

– Вот под ними и надо смотреть.

– Как?

– Потихоньку.

– Прокл, ты осторожно камень приподними…

– Приподнял.

– И что?

– Пусто!

– Ищи другой.

– Ай, что это там!

– Где? – спросил Ходуля, подойдя к Проклу. – А-а, рак. Сейчас я его!

Нагнувшись, Ходуля достал из воды рака, схватив его за панцирь. Рак извивался хвостом, щупальцами, усами, и всё норовил ущипнуть руку Ходули клешнями.

– А вот и первая добыча!

– Ты раков-то видал?

– Не-а, первый раз. А что мы будем с ним делать?

– Кушать.

– Еще нескольких поймаем, и пожарим на костре, – ответил Ходуля. Махнув рукой, он закинул рака на берег, подальше от воды. – Потом найдём, никуда не денется.

Охота на раков продолжалась. Через полчаса и на счету Прокла был один рак, пойманный собственными руками. Рак изловчился больно ущипнуть руку мальчика, но Прокл всё же удержал его и выкинул на берег. Всё дело было в особенности хвата за панцирь, – этот урок Прокл усвоил. Тем временем Лёха, Ходуля и Мятый успели выкинуть на берег с пяток раков каждый, а то и больше.

– Может, хватит?

– Давай костёр разводить.

– Пора.

Выйдя на сушу, все занялись поисками дров. Дрова нашлись, да и спички тоже. Попытки с двадцать первой костёр всё же разгорелся – опыта в таких делах у юнцов было ещё маловато.

– Ну, наконец-то!

– Да спички просто сырые, и дрова тоже!

– Горит… Раков-то собрать надо.

– Пошли Прокл, соберём! – предложил Лёха.

– Пошли.

Найдя их на полянке, хватая сразу парами, они сносили тех ближе к костру в одну кучу. Раки были еле живые и никуда не расползались. Костёр тем временем хорошенько разгорелся, и дрова перестали добавлять. Через некоторое время раки уже лежали на раскалённых углях, постепенно краснея.

– Доставай, Мятый!

Мятый выталкивал готовых раков из костра палкой. Дав немного поостыть, ребята брали их в руки, вырывая у них съедобные хвосты и клещи.

– Бери, Прокл!

– Ничего сложного нет. Делай, как мы.

Прокл взял рака, и проделал с ним то же, что и ребята. Наконец очистив часть хвоста от оболочки, он вкусил белого мясца.

– Вкусно!

Такого Проклу есть ещё не доводилось.

– Ещё бы!

– Зря мы тут, что ли, мокли!

Закончив трапезу, ребята стали собираться. В костре уже тлели последние угольки, в небе запорхали ночные мотыльки, хотя до ночи ещё было далеко; солнце опустилось, и грело уже не так тепло, как днём.

– Идём, что ли, по домам?..

– Кушать так охота, – добавил Андрей.

– Да уж, это сколько надо раков съесть, чтобы наесться! Особенно тебе, Ходуля.

– Много. Пошли, завтра во дворе встретимся!

– Пошли.

И все направились обратно в город, по домам. Прогулкой и ловлей раков мальчишки нагуляли хороший аппетит, а та горсть крохотного рачьего мяса, что они съели, лишь раззадорила желудок. Дойдя до своего двора ребята быстро распрощались, добравшись до дома пропахнувшими костром и ужасно голодными.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации