151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 9

Текст книги "Пьяная вишня"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 15:16

Автор книги: Ольга Лазорева


Жанр: Дом и Семья: прочее, Дом и Семья


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

В записную книжку

Женщина привлекательна для мужчины как спутница жизни, за которую он в ответе, а не как постельно-кухонная принадлежность или вьючное животное. Помните об этом, милые женщины, и не превращайтесь в таковых.

Когда мы почти дошли до леса, на горизонте появилась огромная, почти черная туча и стала на удивление быстро приближаться.

– А ведь сейчас гроза начнется, – констатировал Антон, вглядываясь в небо. – Пошли быстрее!

Он схватил меня за руку и потащил между домами. Мы только успели добежать до длинного серого многоэтажного дома, как подул сильный ветер и первые крупные капли дождя упали на землю, испещряя асфальт темными кляксами. Антон достал ключ от домофона и вошел в подъезд. Оказалось, что это его дом. Квартира находилась на втором этаже. Гроза уже бушевала вовсю, сверкали молнии, грохотал гром. Мне ничего не оставалось, как идти к нему в гости.

– Вот она, макушка лета, – заметил, улыбаясь, Антон, когда вошел в коридор и стряхнул капли с волос. – Жара и грозы. Даже в городе это выглядит впечатляюще. А уж в деревне сейчас вообще сказка! И чего мы тут сидим все лето? Меня Пашка, наш второй гобой, в Кинешму звал, там у него домик имеется прямо на берегу Волги. Ох, и красота там! Как-нибудь, Оленька, обязательно съездим!

– Возможно, – хмуро ответила я и начала машинально расстегивать босоножки.

Антон посмотрел на меня и испуганно заметил:

– А вот обувь снимать не стоит! У меня настоящая холостяцкая берлога. И тут довольно грязно, я так думаю.

Я кивнула и не стала разуваться.

– Я чайник быстро поставлю, – сказал он и ринулся на кухню. – А ты пока располагайся, будь как дома.

Я прошла по коридору и увидела справа открытую дверь. Это было что-то типа спальни. У одной стены стояла тахта с неубранной постелью, книжный шкаф, очень старый, с двухстворчатой стеклянной дверью. Множество книг заполняли его прогибающиеся полки. Я увидела античных авторов, таких, как Платон, Овидий, Апулей, тома по философии Канта, Юнга, Ницше, Монтеня, биографии великих музыкантов. На нижней полке лежали стопки потрепанных нотных тетрадей. Другую стену занимал более современный на вид платяной шкаф и черное, поцарапанное кое-где пианино. В углу стояло большое зеркало, вернее, это была дверца от старого шкафа с огромным прямоугольным зеркалом. Над тахтой висела картина. Это был натюрморт, выполненный масляными красками. Стандартный набор фруктов из винограда, яблок и груш лежал на фаянсовом желтоватом блюде. Картина была слишком большой для этой комнаты, и фрукты, выполненные крупными небрежными мазками, казались неестественными. К тому же сама гамма красок была тусклой и словно пожелтевшей от времени. Я постояла немного в этой комнате, невольно усмехнулась, заметив на полу возле кровати скомканные носки, потом вышла в коридор.

– Антон? – позвала я.

– Я скоро, зая, – раздался его приглушенный голос и звук льющейся воды. – Не скучай.

«В ванной, – подумала я и пожала плечами. – Н-да, парень без комплексов».

И отправилась дальше. В конце коридора оказалась гостиная, смежная с еще одной комнатой. Я устроилась на скрипучем диване и огляделась. Напротив находилась стандартная стенка, модная в 70—80-х годах. Она состояла из серванта, книжного шкафа и пенала. Посуда оказалась обычной, несколько расписных вееров были раскрыты за сервизом. На верхней полке находился портрет какой-то суровой женщины лет шестидесяти. Она чем-то неуловимо напоминала Антона, и я решила, что это его бабушка. Слева возле большого окна находилась стойка с аппаратурой и нереально большие колонки, которые стояли на полу. Аппаратура выглядела ультрасовременной. За диваном я заметила телевизор и DVD-проигрыватель. А над диваном висела очень большая картина, наверное, полтора метра на два, в старинной позолоченной раме. Я встала и отошла подальше, насколько это было возможно. Сельский пейзаж, белая мазанка с соломенной крышей, озерцо с отражающимися в нем немного криво кустами, понурая лошадь, тянущая воз с сеном, были изображены маслом и более тонко, чем натюрморт в спальне. В углу я заметила подпись, но фамилия художника мне ничего не сказала. Правда, ниже и намного мельче был обозначен год: 1870-й. Я заметила, что небо в верхнем левом углу имеет желтоватый оттенок, и, приглядевшись, поняла, что это потеки. Видимо, на холст когда-то пролили воду. Я заглянула в следующую комнату, но она оказалась практически пустой. Трюмо в углу, висящий рядом почему-то на стене смокинг, старый письменный стол и небольшая тахта – вот и все, что было в этой комнате. Из нее был выход на лоджию.

Я направилась туда. Один угол был полностью занят каким-то барахлом, включая сломанный велосипед, удочки и банки с засохшей краской, в другом стоял белый пластиковый диван. Возле него я заметила на полу кучу пустых пивных банок и бутылок. На диване валялись женские трусики-стринги. Я усмехнулась, увидев их. Вывод напрашивался сам собой.

«Одинокий мужчина, – подумала я. – Что в этом удивительного?»

– Зая, ты где? – услышала я голос Антона и вернулась в комнату.

Он стоял в гостиной с чашками в руках. Я подошла и взяла с полки серванта чайник и сахарницу.

– Решил парадную посуду достать? – не смогла я сдержать ехидного тона.

– Ну зачем ты, лапуля? – обиделся Антон и пошел в кухню. – Я ведь от всей души! Я уже и стол накрыл.

– Даже так? – спросила я. – Ну и молодец!

– Я у тебя молодец! – хвастливо подтвердил он.

Когда мы пришли на кухню, я действительно увидела накрытый стол. Посередине высилась бутылка дешевой водки, открытый пакет апельсинового сока, стояли тарелочки с нарезанной колбасой, сыром и хлебом. Тут же Антон поставил банку маринованных огурцов.

– Потом чай попьем, – сообщил он, ставя чашки на разделочный столик возле плиты. – Я уже заварил зеленый, очень хороший. Из Пекина привез весной, мы там на гастролях были. Давай, садись скорее!

Я опустилась на стул, чувствуя отчего-то смущение. Набор на столе меня не привлекал. Водку я вообще пила только в крайних случаях. А если и пила, то предпочитала закусывать чем-нибудь более существенным, нежели бутерброды с колбасой и сыром.

– Погода-то разошлась, – заметил в этот момент Антон, разливая водку в стопки. – Придется тебе у меня заночевать, – хихикнул он.

Я посмотрела в залитое дождем окно, но промолчала.

– А у меня хорошо, – продолжил Антон. – И потом, места много. Не хочешь со мной лечь, можешь в другой комнате – на выбор. А дочкам твоим позвоним, предупредим.

Он поднял стопку с водкой.

– Давай, Оленька, за твой приход ко мне и в мою жизнь, – сказал он и чокнулся.

Я выпила и поморщилась от резкого вкуса дешевого спирта.

– Эта квартира мне от отца досталась, – сказал Антон, сооружая бутерброд из сыра, колбасы, майонеза и половинки маринованного огурца. – Он раньше жил на Кропоткинской в доме XIX века в большой однокомнатной квартире с пятиметровыми потолками. Потом дом стали расселять, но он не соглашался на предлагаемые варианты. Наконец ему, одному из последних оставшихся в доме, предложили вот эту. И он согласился, все-таки трешка, хоть и в новом районе. Тогда, представь, «Пражская» еще была новым районом, метро даже не было, – хихикнул он и вновь налил.

– Куда ты так торопишься? – недовольно заметила я.

– Между первой и второй перерывчик небольшой, – захихикал он и опрокинул водку в рот. – Я ведь сейчас типа на отдыхе. Ты не представляешь, что такое работа профессионального музыканта!

– А что в ней такого трудного? – спросила я. – Это ведь не на заводе с утра до вечера и каждый день.

Антон даже жевать перестал и уставился на меня блестящими, ненормально расширившимися глазами.

– Ты и правда не понимаешь?! – после паузы трагическим тоном, достойным отца Гамлета, спросил он.

– Нет, Антон, не понимаю. Но незачем так волноваться.

– Да ты представляешь, сколько энергии я трачу на выступлении?! А репетиции! А гастроли! А вынужденная работа в двух оркестрах, и это бесконечное лавирование, потому что бывает так, что в обоих оркестрах нужно выступать в одно и то же время и приходится искать замену и придумывать правдоподобную причину для инспектора.

Антон плеснул водки и залпом проглотил ее. Потом вскочил и быстро заходил по небольшому пространству кухни.

– Но зачем работать в двух оркестрах? – пожала я плечами, следя за ним взглядом.

Он сразу остановился и посмотрел на меня, как на законченную идиотку. И снова налил. Выпив, сел за стол и ссутулился. Мне стало жаль его, таким он выглядел уставшим и погрустневшим.

– Понимаешь ли, Оленька, официальная зарплата такова, что приходится не только работать в двух оркестрах, но и соглашаться на все халтуры, которые предлагают.

– Но ведь ты солист, первый гобой, – удивленно заметила я.

– И что? – усмехнулся он. – Озвучить мою ставку?

Он назвал цифру, действительно очень скромную.

– Так что с таким ритмом работы ни о каком вдохновении речи быть не может. Крайне редко удается поймать нужную волну и почувствовать себя наравне с богом. Иногда, конечно, я засаживаю с прежней мощью, даже коллеги удивляются, – улыбнулся он.

Его лицо приобрело хвастливое выражение. Антон глянул на меня с гордостью и сказал, что пригласит на ближайшую программу и будет играть только для меня. Он закурил и вновь налил водку. Я уже с испугом смотрела, как он пьет ее. Бутылка была практически пуста. Но Антон все еще выглядел трезвым. Только его глаза ненормально блестели.

– А гастроли часто бывают? – спросила я, видя, что он молчит и неподвижно смотрит в стол.

– Когда как, – очнулся он и поднял глаза. – И только так мы и зарабатываем что-нибудь. Но приходится на всем, буквально на всем экономить. Мы и продукты, всякие там пакетики с супами, палки копченой колбасы, сыр стараемся провезти с собой. И спирт в пластиковых бутылках, типа это вода, – хихикнул он. – Ох, уж эти мне жопочасы!

– Что? – удивилась я и поморщилась.

– Это мы так называем, если на автобусах по Европе катаемся, – пояснил Антон.

Он вдруг начал хохотать до слез и никак не мог остановиться. Веселье всегда заразительно, и я, хотя и не понимала, в чем дело, тоже начала смеяться. Потом зачем-то выпила водки, смешав ее с апельсиновым соком. Вдоволь нахохотавшись, Антон начал взахлеб рассказывать:

– Есть у нас в оркестре некий Петрович, пожилой уже, на валторне играет. И он у нас самый скромный. А тут мы в Австрии возвращаемся после программы в отель. Все сразу в автобусе пить начали коктейли из баночек, смеяться. У музыкантов всегда так. После выступления нужна разрядка, нервы у всех на пределе. А наш отель назывался «Ибис». Подъезжаем мы к нему, а уже темно было. Надпись светится, далеко видно. А знаешь, как отель пишется? Если прочитать русскими, то получится «хотэл». И вот наш скромняга Петрович высунулся в окно и громко говорит: «Ну и дела, ребята! До меня только дошло название места, где нас поселили! Хотэл ибис!» Он замолчал и вдруг добавил с каким-то невероятно смешным кавказским акцентом: «А нэ хотэл, нэ е…ись!» Мы чуть со смеху не умерли.

Антон вновь расхохотался. Но я встала и вышла в коридор. Он тут же ринулся за мной, причем так рьяно, что сбил стул.

– Ну куда ты, лапуль? – торопливо заговорил Антон, хватая меня за руку. – Еще дождь не кончился! Да и поздно уже! Оставайся! Я тебе в гостиной постелю, там диван большой, тебе удобно будет.

Антон вдруг всхлипнул.

– Опять я один буду в этой огромной пустой квартире! Ну пожалуйста! А завтра в Битцу пойдем гулять, потом я что-нибудь вкусненькое к обеду куплю.

Он обнял меня и начал целовать. И я дрогнула. Так захотелось нежности, страсти, мужских объятий. К тому же от выпитой водки внутри разливалась слабость, и никуда не хотелось идти, тем более за окном продолжал лить дождь. Я позвонила домой, сказала, что ночую у тети Златы. Потом пошла в ванную. Антон дал мне свой махровый халат. Приняв душ и переодевшись, я почувствовала себя словно дома. Убрала на кухне, потом пошла в гостиную. Антон стоял возле телевизора и перебирал диски.

– Что будем смотреть, зая? – оживленно спросил он. – Как насчет боевика?

Я равнодушно пожала плечами. Антон поставил диск, мы уселись на диван в обнимку, а потом и улеглись. Он все крепче обнимал меня, его рука забралась под халат, и я перестала о чем-либо думать.

Взаимоотношения души и тела рассматриваются сегодня с самых разных позиций. По одним воззрениям, тело – это дом для души, по другим, тело – некая биологическая машина, полностью подчиненная воле и сознанию, по третьим – душа и тело равноправные партнеры и даже могут разделяться без вреда для себя и вновь соединяться.

Медики, исследуя различные заболевания тела, в общем-то, согласны, что существуют достаточно тонкие, не подвластные экспериментам механизмы, которые через физические, вполне материальные проявления реализуют наши желания, опасения, убеждения. Большую роль в формировании здоровья играют устойчивые стереотипы. Например, человек убежден, что после сорока все без исключения начинают набирать лишний вес. И он обязательно поправится, так как в подсознании уже заложена программа. Или, скажем, сквозняки чрезвычайно опасны для здоровья. Человек, которому это внушили еще в детстве, всю жизнь будет кутаться, сидеть в закрытом помещении со спертым воздухом и при малейшем сквозняке, естественно, простужаться.

Из достаточно изученных и типичных стереотипов – так называемый «синдром годовщины». Человек тяжело заболевает или даже умирает в один день с кем-то, кого он потерял, это может произойти даже через много лет. Для людей, переживших тяжелую потерю, числа, окружающие трагическую дату, составляют зону повышенного риска: это реакция сознания или подсознания на сильное переживание.

Но самая распространенная ситуация, знакомая каждому человеку, – это внезапно заболевшая голова. И когда она возникает при неприятном разговоре, при принятии трудного решения, во время сдачи экзамена или после скандала, нам следовало бы не хвататься за обезболивающие лекарства, а прежде всего спросить себя: о чем болит моя голова?

Во всем мире давно пытаются использовать эту загадочную связь между сознанием и телом. Разработана методика – работа с «управляемым фантазированием». Она успешно применяется даже в онкологии. Но само слово «психосоматика» в России имеет негативный оттенок. У нас все, что имеет корень «психо», настораживает и отталкивает. На Западе совершенно спокойно говорят о психосоматических составляющих в болезнях, и врач-терапевт часто направляет пациента на консультацию к психотерапевту. Это обычная практика. Но в нашей медицине пока все сложнее, в умах по-прежнему стойкий стереотип, и на совет пойти к психотерапевту больной пугается, а родственники говорят, что у него, скажем, просто мигрени, а не психические отклонения, и незачем его отправлять в сумасшедший дом. И из-за этого необоснованного страха перед психотерапевтом болезнь затягивается.

Кроме этого, миллионы людей мучает иная тревога, которую можно определить как страх перед жизнью: перед ее непредсказуемостью, неопределенностью. Избавляется от этого страха каждый по-своему. Кто-то уповает на божью волю и говорит себе, что без этой воли ни один волосок не упадет с его головы. Кто-то начинает активно зарабатывать, считая, что деньги обеспечат его безопасность от неприятных сюрпризов жизни. Кто-то начинает пить или употреблять наркотики. Кто-то полностью погружается в секс и без конца меняет партнеров. А кто-то ищет у себя болезни. И это весьма распространенная форма проявления страха перед жизнью и способ уйти от этого страха. Это увлекательное занятие практически не имеет ограничений, потому что медицинская практика полна самых разноречивых фактов. При большом желании любой человек может найти у себя какие-то отклонения, о которых можно размышлять до бесконечности. У человека появляется много различной литературы, не только популярной, но и чисто научной, он учится читать не просто клинический анализ крови, но и иммунологический, начинает следить за динамикой своего состояния, без конца ходит по врачам.

В принципе, нет ничего плохого в том, что человек зарабатывает много денег или тщательно следит за здоровьем. Но многие переходят грань разумного, и в какой-то момент преувеличенное внимание к одной из сторон жизни приводит к такой же зависимости, как курение или пьянство.

На этой благодатной почве увлечения все новыми оздоровительными системами вошли в моду и стали своеобразной формой массового психоза. Это настроение умов активно и беззастенчиво эксплуатируется «индустрией здоровья». Непонятные книжонки с весьма сомнительными методиками, семинары псевдоцелителей, посещения знахарей очень популярны в современном обществе. Чего только не предлагается для поддержания здоровья – немыслимые и зачастую опасные диеты, всевозможные пищевые добавки и даже употребление мочи.

Беспредел рекламы объясняется элементарно: прогулки на свежем воздухе и контрастный душ не продашь, а какой-нибудь чай для похудания – легко, хотя на самом деле это обыкновенное слабительное. От постоянного поноса вы, конечно, неизбежно похудеете. Но какой ценой? Ценой своего здоровья. А вы уверены, что вам надо именно это?

В записную книжку

Нелишне еще раз пересмотреть отношение к самим себе, к своему образу жизни, понять, чего не стоит делать, а что необходимо для поддержания здоровья – и физического, и психического. И начинать работу над собой никогда не поздно.

Я прожила у Антона два дня и, в принципе, чувствовала себя отлично. Во-первых, я практически перестала думать о Нике, и уже одно это было благом. Во-вторых, мы много гуляли, смеялись, смотрели фильмы и, конечно, занимались сексом.

Наши совместные трапезы он старался превратить в праздник. Антон очень хорошо готовил мясо. Он потчевал меня отбивными под сыром, котлетами, бифштексами с кровью, все это мы запивали красным вином. Я сразу сказала Антону, что не люблю водку, и он стал покупать исключительно вино. Как мне показалось, ему было совершенно все равно, что пить.

Меня удивляло, что пили мы много. Для меня количество потребляемого вина было явно чрезмерным, я почти постоянно находилась в состоянии опьянения, хотя Антон выглядел трезвым. Видимо, у нас были разные нормы. Но мне даже нравилась такая жизнь. Все казалось легким, веселым, я вообще за эти дни ни разу не вспомнила о Нике и его предательстве и наслаждалась незамысловатыми отношениями, возникшими между мной и Антоном. Мы много ели, много пили и много занимались сексом. Как заявил Антон как-то поздно ночью, секрет счастья прост: человек должен быть «сыт, пьян и вые…ан».

Утром третьего дня я засобиралась домой. Антон решил выйти со мной, так как у него намечалось выступление в ближайшую субботу и сегодня должна была быть первая репетиция.

– Черт меня дернул подписаться на эту халтуру, – ворчал он, застегивая рубашку. – Деньги копеечные, а возни много. Лучше бы с тобой это время провел.

Антон должен был играть в гостинице «Космос» в нескольких балетах подряд.

– В «Лебедином» к тому же такие развернутые партии для гобоя, – продолжил он. – Да и сам балет больше трех часов. Но как я сейчас откажусь? Уже подписался. Придется отработать.

– Не расстраивайся ты так! – заметила я. – Отработаешь, потом отдохнешь.

– Да?! – взвился он. – Эта халтура почти весь август. А там уже сезон начинается, там уж отдохнешь, как бы не так! Да я до следующего мая инструмент изо рта вынимать не буду! Ну не дурак ли я?! Лучше бы в Италию с ребятами поехал. И денег больше несоизмеримо, и выступлений меньше. Да вот захотелось отдохнуть от жопочасов!

– Успокойся и одевайся, – сухо сказала я. – Ты ведь опаздываешь уже.

Антон глянул на меня и расплылся в улыбке.

– Вот такая жена мне и нужна, – удовлетворенно проговорил он. – Строгая, но справедливая. А то все предыдущие были музыкантши и такие же, как и я, на голову больные. И хорошо, что ты чуток постарше меня. Я из-за этого подсознательно тебя слушаюсь.

– Не выдумывай, – усмехнулась я.

Мы покинули квартиру и быстро направились к метро. Когда я вышла на «Чертановской», Антон зачем-то вышел со мной.

– Ты куда? – удивилась я. – Тебе ведь в центр.

– Попрощаться хочу, – ответил он, обнял меня и начал без стеснения целовать. – Ты сегодня вернешься домой, ко мне? – спросил он, когда оторвался. – А то как я буду один в пустой квартире? Я уже привык, что ты рядом!

– За несколько дней? – усмехнулась я.

– Зая, при чем тут земное время? Все это не поддается никакому логическому объяснению, но мне кажется, что я знаю тебя целую вечность и ты мой родной человек.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я. – Позвони мне, как освободишься, и договоримся.

– Хорошо, лапуль! – явно обрадовался он и заскочил в подошедший вагон.

Я улыбнулась, махнула ему рукой и пошла к выходу.

Дома меня ждали девочки, что меня удивило. В каникулы они обычно редко проводили время в квартире, стараясь по максимуму использовать свободные дни.

– И что за новый кекс? – хором поинтересовались они, не успела я зайти в дверь. – Давай, мать, колись!

– Я была у тети Златы, – ответила я и пошла в ванную.

Но они не отставали.

– Ладно тебе хитрить, – сказала Катя, усаживаясь на край ванны и наблюдая, как я смываю тушь с ресниц. – Знаем мы, что ты у нее не была.

– И правильно, – заметила Варя, которая стояла в двери. – Сколько можно по подружкам ночевать? Пора уже по молодым людям.

– Девочки! – рассмеялась я. – Любите же вы фантазировать!

– Ну скажи, а! – заканючила Катя. – Поделись с дитятками своими!

Я глянула в ее хитрые серо-зеленые глаза и медленно проговорила:

– Да, я познакомилась с мужчиной. И он, к вашему сведению, всего на пять лет меня младше.

– Прогресс! – радостно заметила Варя. – Это вам не на двадцать два! И это должно быть серьезно.

– Пока ничего не могу сказать, – ответила я. – Мы должны получше узнать друг друга.

– А чем он занимается? – поинтересовалась после паузы Катя.

– Да, кстати? – поддержала ее Варя.

– На гобое играет, – опрометчиво сказала я.

– Постойте-ка! – засмеялась Катя. – А не тот ли это ненормальный, который недавно у нас концерт под окном устроил? Ну ты, мать, даешь! А мы-то удивлялись, куда ты тогда так скоропалительно исчезла! Видимо, еще тот фрукт!

– И почему тебя не тянет на солидных серьезных мужчин? – вздохнула Варя.

– А маме с ними скучно, – сделала неожиданный вывод Катя. – И потом, мы прекрасно знаем, что наша мамочка потихоньку пишет рассказы. А ведь для этого нужен интересный человеческий материал, понимаешь, Варюха? Вот и все объяснения.

Я только вздохнула, подумав, что рациональное зерно в ее объяснении, несомненно, имеется.

На следующий день я не поехала к Антону, хотя он меня активно уговаривал и всячески давил на жалость, а решила встретиться с Ириской. Она по телефону выговорила мне, что я пропала на неделю и ничего никому не сказала, потом начала взахлеб рассказывать о своей работе. Попутно она вставляла, часто не к месту, новости о Злате и ее «придурке Костике» и, естественно, о Лене и о ее «офигительно-красивом романе с душкой-олигархом».

– Короче, Оль, завтра у нас встреча в кинотеатре, – в заключение сообщила она, – и я хочу, чтобы ты поехала со мной. Посмотришь, какие женщины у нас работают, может, и сама решишься.

Мы договорились встретиться в центре, погулять немного, а потом поехать на собрание.

На улице было прохладно, и я надела голубой брючный костюм. Под пиджак синюю в белый горошек майку. Хотя очень хотелось пойти в своих любимых удобных джинсах и футболке. Но я решила, что на встрече с коллегами Ириски в таком виде появляться не стоит. Когда Ириска впорхнула в вагон, я изумилась ее наряду. Она была в прямой, довольно свободно сидящей на ее похудевших бедрах юбке, строгом пиджаке и шелковой блузке. Юбка и пиджак были черного цвета, а блузка стального. Ириска в этом наряде чем-то неуловимым напоминала школьную учительницу на выпускных экзаменах. Туфли были соответствующие – черные, с закрытым носком и на низком устойчивом каблуке. С изумлением я заметила, что Ириска надела тонкие колготы телесного цвета.

– Ты чего так экипировалась? – спросила я, когда мы поздоровались. – Да еще и в колготках. А ведь лето на дворе!

– Ничего ты не понимаешь, Олька, – зашептала она мне на ухо. – Это общепринятый в Европе стиль деловой женщины. И, кстати, без колготок считается неприличным ходить на работу. К тому же босые пятки и пальцы тоже недопустимы. А обувь должна быть темной и без всяких там финтифлюшек вроде стразов, бантиков или цветочков.

– Но ведь это сейчас модно, – попробовала я возразить.

– Я работаю в солидной иностранной компании, – важно заявила она. – И должна придерживаться общепринятых норм. Знаешь, нам даже указали на желаемый цвет волос, – понизив голос, сообщила она, округляя глаза. – Оказывается, к блондинкам и рыжим меньше доверия у потенциальных клиентов, поэтому нам порекомендовали стать брюнетками или темно-русыми.

– С ума сойти! – засмеялась я, окидывая взглядом ее пушистые золотисто-русые волосы. – И ты будешь перекрашиваться?

– Пока не решила, – вздохнула Ириска. – Боюсь, моему Левке это не очень понравится.

– Но насколько я знаю, ты работаешь консультантом в свободном плавании, если можно так выразиться. Не в офисе же сидишь! – резонно заметила я.

– А это без разницы! – улыбнулась Ириска. – Нам на первом же занятии внушили, что мы представители компании и должны выглядеть соответственно. Но знаешь, это даже приятно, когда твои коллеги выглядят, как на подбор, ухоженно, элегантно, общаются приветливо и беспрестанно улыбаются. Хмурых лиц я у нас не видела. Все излучают оптимизм и настроены позитивно. Сама сегодня увидишь!

Мы вышли на «Серпуховской» и направились на Полянку. Ириска бодро постукивала каблучками, смотрела по сторонам и без конца говорила.

– Схема работы чрезвычайно удобная, – рассказывала она. – Я нахожу клиента, сообщаю ему о методах лечения, о наших врачах, о ценах. Я уже побывала в одном из медицинских центров. Он расположен недалеко от «Тульской», что удобно, так как это, сама знаешь, моя ветка. Потом записываю его на консультацию. И записываю на точное время и на свою фамилию. Потом встречаю у метро, веду в центр, отдаю врачу в руки и жду. Тот обследует и назначает лечение.

– Не пойму, что ты со всего этого имеешь, – встряла я.

– Сейчас узнаешь, – улыбнулась она. – Врач обязательно выпишет наши препараты. А они уникальны, уверяю тебя. И их нет ни в аптеках, ни в магазинах. Они имеются только на складе, и только мы, сотрудники фирмы, можем их купить. Но как ты понимаешь, покупаем по цене консультанта, потом по цене менеджера и так далее, а продаем по потребительской. И разницу кладем в карман. Кроме этого, получаем процент с цены консультации, но там немного. И также в центрах есть компьютерная диагностика. С нее тоже получаем, если приводим пациента.

– И когда вы все это получаете? – усмехнулась я, с подозрением глядя на чрезмерно воодушевленную Ириску. – После дождичка в четверг?

– С чего ты взяла? – расхохоталась она. – Еще раз повторю, это не пирамида, а вполне законный сетевой маркетинг. Я вчера получила первые деньги, – добавила она, зачем-то понизив голос. – Привела тетю Левки на обследование, а она обожает лечиться. Это у нее своего рода аттракцион по жизни. Конечно, первый раз мой директор Людмила, ну ты помнишь ее, помогла. Тетка так очаровалась врачами и препаратами, что прошла полное компьютерное обследование и сразу выкупила несколько БАДов. А я получила в кассе разницу, что и составило мою зарплату.

– И много? – полюбопытствовала я.

– 85 долларов, – ответила Ириска и округлила глаза. – Представляешь? А ведь я ничего особого не делала. И по времени это заняло пару часов всего-то.

– Неплохо, – заметила я.

– Это что! – быстро и возбужденно заговорила она. – Там я познакомилась с такими же консультантами. Так они за день умудряются по три-четыре человека приводить. Вот и считай!

– И всегда сразу получают?

– Нет, конечно, – вздохнула Ириска. – За консультации у врачей мы получаем сразу в центре, но это как раз немного. Весь доход с препаратов. А клиенты не всегда их выкупают. Все-таки это дорого. Иногда на 500 баксов выписывают. И не у всех сразу такая сумма имеется. Вот и приходится нам, консультантам, договариваться с ними, когда им удобнее выкупить, потом на склад ехать и за свои брать, потом с клиентами отдельно встречаться и им продавать.

– А если они не захотят покупать? – предположила я.

– Бывает, – согласилась Ириска. – Тогда или еще кому-то продавать или самим пользоваться.

– В смысле?

– Так ведь это в основном БАДы, я тебе говорила. Кроме этого, косметика очень хорошая, кремы там всякие, лосьоны, много глиняных масочек для волос, для лица, тела. И все с этим чудо-веществом из Мертвого моря, – добавила она. – Эксклюзив. Напрямую из Израиля доставлено.

Я слушала ее уверенную речь, смотрела на оживленное лицо и беспрестанно улыбающиеся губы и вдруг поймала себя на мысли, что Ириску словно зомбировали, что она говорит и, видимо, думает, как запрограммированный автомат.

Рынок биологически активных добавок в России возник в 1990-х. До этого времени понятия БАД (биологически активная добавка) мы не знали. В СССР были лекарства и знакомые всем с детства витамины, которые являются лекарственными препаратами, то есть они имеют свои показания и противопоказания, доказанную эффективность и т. д. БАД могут иметь одинаковое с ними содержание, но в терапевтических дозах. Но когда они появились в России, об этом знали немногие.

Главными распространителями БАДов стали врачи, которые получали с продаж процент. Прописать такие препараты они не могли, а лишь порекомендовать и негласно продать. Кроме того, они советовали пациентам рассказать о чудо-добавках своим знакомым и приглашали делать совместный бизнес. Так в России появились первые пробы сетевого маркетинга. Чтобы нормально зарабатывать и жить на проценты с продаж нижестоящих консультантов-дистрибьюторов, нужно было сформировать весьма серьезную по масштабам сеть. Но это удавалось немногим. Большинство же довольствовалось небольшими заработками.

В начале 1990-х в России не существовало обязательной госрегистрации БАДов. Лидерами рынка БАД первоначально были американские компании, которые серьезно сократили свое присутствие лишь после дефолта 98-го года. Первые же отечественные БАДы были весьма просты по своему составу. Например, широко рекламировавшиеся тогда «царские таблетки» представляют собой порошок чеснока с разными добавками, заключенный в растворимую оболочку. В настоящее время производители биодобавок должны иметь лицензию на соответствующую деятельность. Надо заметить, что требования к качеству БАДов несравненно ниже, чем к лекарственным средствам, потому что они, согласно букве закона, лишь пища. Регистрацией и контролем БАДов занимается Роспотребнадзор. Кроме того, зарегистрировать БАДы могут Минздрав или Госсанэпиднадзор. Стандартов для их производства не существует. Контроль качества сводится к оценке безопасности БАДов как пищевых продуктов. Чтобы заниматься продажей изготовленной биодобавки, производителям нужно пройти процедуру ее регистрации. Для этого требуется всего несколько месяцев и небольшой пакет документации. Для сравнения – на регистрацию лекарства уходят годы.

По данным исследователей, сейчас в России примерно 900 компаний занимаются продажей БАДов, при этом 600 из них – российские. И это только в аптечной сети. А сколько компаний действуют в сетевом маркетинге, не знает никто. Вступившие в силу санитарно-эпидемиологические правила, регулирующие оборот БАДов, существенно сократили легальные каналы продаж. Требования СанПиН (санитарные правила и нормативы) к реализации БАДов поставили вне закона торговлю через сетевой маркетинг и дистанционные продажи – через телевизионные и Интернет-магазины. Сейчас легальные продажи могут осуществляться только через аптеки, специализированные магазины по продаже диетических продуктов и обычные продовольственные магазины. Специализированных магазинов по продаже немного. Сеть подобного рода в России вообще одна, это «Лавка жизни», которая работает с 1996 года. Но неплохо себя чувствует и нелегальный рынок. С помощью сетевого маркетинга, через Интернет и по телефону продолжают продавать чудо-добавки, которые, в лучшем случае, могут оказаться пустышками, если не хуже. Всем известно нашумевшее дело о «тайских таблетках». Как выяснилось, их основой являются сильнодействующие психотропные препараты фенфлюрамин и фентермин (известные наркоманам как «фен»). По мнению медиков, продолжительный прием этого препарата вызывает зависимость и негативно сказывается на работе печени, и даже может в некоторых случаях привести к летальному исходу. В некоторых партиях обнаружены амфепрамон, амфетамин, мезиндол и метаквалон, запрещенные к ввозу и продаже на территории РФ.

Но несмотря на такую устрашающую информацию, «тайские таблетки» можно приобрести и сейчас. Найти фирмы, которые доставляют «тайские таблетки», совсем несложно, поскольку они хорошо рекламируются, в том числе и на главных порталах российского Интернета. Там же можно заказать запрещенные к продаже капсулы для снижения аппетита «ЛиДа».

Китайская биодобавка «ЛиДа» была зарегистрирована Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. В свидетельстве о государственной регистрации, выданном 12 апреля 2005 года, написано: «Состав: L-карнитин, листья лотоса индийского, семена кассии тора, корневища частухи подорожниковой. Вспомогательные компоненты: крахмал». А в январе 2007-го в капсулах «ЛиДа» был обнаружен сибутрамин – сильнодействующее лекарственное средство, входящее в перечень препаратов, оборот которых в России ограничен. Сибутрамин содержит соединения, подавляющие аппетит за счет угнетения соответствующих рецепторов головного мозга. Его применяют только в тех случаях, когда все другие мероприятия, направленные на понижение массы тела, малоэффективны. Лечение должно осуществляться под контролем врача, имеющего опыт коррекции ожирения в рамках комплексной терапии. Но ни о чем таком на этикетках «ЛиДа» не было ни слова, а у продавцов не оказалось никаких документов, подтверждающих качество продукции. Более того, экспертиза установила, что в разных партиях этой «биодобавки» было различное процентное содержание сибутрамина.

Тот же самый сибутрамин, а также сходный с ним по воздействию на организм мазиндол (входит в фармакологический список А – «яды») был обнаружен в известных капсулах для похудания «Жуйдэмэн». Кроме этого, в некоторых партиях этой «биодобавки» обнаружено повышенное содержание ртути и мышьяка. Вещества амфетаминовой группы найдены и в капсулах «Юй Шу» (секрет стройности). А в той же «ЛиДа», помимо сибутрамина, московские наркополицейские обнаружили сильнодействующие вещества хлордизепам и хлордезепоксид, психотропное вещество фентермин.

Но не все биодобавки «одинаково вредны». Практически все они сертифицированы, зарегистрированы и так далее. Но все чаще нечистые на руку дельцы, пользуясь полученными ранее свидетельствами, завозят и продают БАДы с совершенно другим составом. Нередки и банальные подделки, когда под маркой известной фирмы-поставщика, положительно зарекомендовавшей себя на рынке, покупателям предлагают откровенную отраву, произведенную за границей кустарным способом. Место «рождения» биодобавок-фальсификатов – страны Юго-Восточной Азии: Китай и Таиланд, к нам они поступают в основном из Приморья, Владивостока, Находки. Способ их производства далек от европейских стандартов.

Мы медленно шли по Полянке. Погода разгулялась. Облака раздуло, выглянуло солнце, но ветер был северный, свежий и прохладный. Смог почти не чувствовался, на улице было комфортно. Я даже почувствовала, как терпко пахнет листва немногочисленных деревьев.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации