145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Слепое Озеро"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 14 июня 2018, 11:40


Автор книги: Роберт Уилсон


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Роберт Чарльз Уилсон
Слепое Озеро

Robert Charles Wilson

BLIND LAKE

Copyright © 2003 by Robert Charles Wilson


Часть первая
Новая Астрономия

Один

Телескопы небывалой мощности показали ей на зеркалах из жидкой ртути неведомые космические глубины. Умершие планеты Сириуса, не до конца сформировавшиеся планеты Арктура, изобильные, но лишенные жизни планеты, что обращались вокруг гигантских Антареса и Бетельгейзе, – она изучила их все, но ничего не нашла.

Полтон Кросс. На крыльях через космос. 1937

«Все может кончиться в любую минуту».

Крис Кармоди повернулся на другой бок и обнаружил в незнакомой постели теплый участок: вмятину среди простыней, где еще недавно кто-то был. Кто-то – имя пока что от него ускользало, скрывалось за дымкой сновидений. Однако сейчас он наслаждался теплом недавнего присутствия и уже тосковал о той, кто оставила здесь это тепло. Перед мысленным взором появилось лицо – милая улыбка, чуть косящий взгляд. Куда она пропала?

«Все может кончиться в любую минуту». Что это, отзвук отлетевшего сновидения? Да нет же. Он сам записал эти слова в блокнот три недели назад, а произнес их аспирант, с которым он познакомился в столовой Кроссбэнка, за полконтинента отсюда. «Мы тут в некотором роде чудеса творим, однако приходится поторапливаться, ведь все может кончиться в любую минуту…»

Без особой охоты Крис наконец открыл глаза. В противоположном углу маленькой спальни натягивала колготки женщина, с которой он провел ночь. Поймав его взгляд, она робко улыбнулась:

– Детка, только не подумай, что я тебя выгоняю, но ты сам что-то там говорил – мол, нельзя опаздывать?

Вспомнил, ее зовут Лэйси; о фамилии речь как-то не зашла. Официантка в местной сетевой закусочной. Длинные рыжие волосы по нынешней моде, лет на десять младше. Читала его книгу. Во всяком случае, утверждает. Ну, по меньшей мере о ней слышала. Один глаз лишен подвижности, и оттого постоянно казалось, что ее мысли витают где-то далеко. Пока Крис пытался проморгаться, она продела веснушчатые руки в платье без рукавов.

Хозяйкой Лэйси была так себе. На залитом солнцем подоконнике Крис разглядел целую россыпь дохлых мух. На столике рядом с кроватью – небольшое зеркальце, на котором она вчера выравнивала дорожки кокаина. На полу рядом – банкнота в пятьдесят долларов, свернутая так туго, что напоминала нераспустившийся пальмовый лист или необычного вида насекомого-палочника. С одного края банкноту пятнала засохшая кровь.

В Констансе, штат Миннесота, осень только начиналась. Полупрозрачные шторы шевелил мягкий ветерок. Крис наслаждался чувством, что находится сейчас в месте, где никогда раньше не был и куда вряд ли когда-нибудь вернется.

– Так ты правда едешь сегодня в Озеро?

Он взял с тумбочки часы – они лежали там поверх целой стопки журналов. До отъезда оставался час.

– Правда еду.

Интересно, что еще я ей вчера успел рассказать?

– Завтракать будешь?

– Боюсь, не успею.

Показалось – или она вздохнула с облегчением?

– Ну, как хочешь. Все равно классно, что я с тобой познакомилась! Я знаю кучу народа с Озера, но это всякие там лаборанты да официанты. А таких, кто занят серьезными делами, раньше никогда не встречала.

– Я не занят ничем серьезным, просто журналист.

– Вот только прибедняться не надо, ты классный!

– Мне тоже было с тобой хорошо.

– Ты моя лапочка!.. В душ пойдешь? Я там все уже закончила.

Напор воды был слабенький, а в мыльнице обнаружился дохлый таракан, однако Крис наконец сумел привести себя в порядок. Так сказать, собрать воедино остатки профессиональной гордости. Позаимствовав розовую одноразовую бритву для ног, он соскреб щетину с бледной физиономии в зеркале напротив и, уже одетый, пошел к выходу. Лэйси усаживалась завтракать – яичница и стакан сока – в небольшой кухоньке. Работала она по вечерам, так что в первой половине дня могла отдохнуть. Видеопанель на кухонном столе показывала бесконечную мыльную оперу, однако звук был приглушен.

Лэйси вскочила, чтобы его обнять. Она была ниже на целую голову. Мягкие объятья как бы подтверждали – они друг другу никто, просто вчера вечером вдруг почувствовали притяжение; так почему нет?

– Расскажешь, как оно там, когда снова окажешься в наших краях, ладно?

Конечно, он пообещал рассказать. Хотя снова в эти края не собирался.


Забрав вещи в «Марриотте» – «Восточное обозрение» заботливо сняло ему там номер, вот только он не понадобился, – Крис спустился в вестибюль, где его уже поджидали Элейн Костер и Себастьян Фогель.

– Опять опоздал, – сообщила ему Элейн.

– Совсем чуть-чуть.

– Можно подумать, одно-единственное проявление пунктуальности тебя убьет.

– Пунктуальность – вор времени, Элейн.

– Кто тебе сказал такую чушь?

– Оскар Уайльд.

– Ты, похоже, решил кончить так же, как и он?

Элейн было сорок девять. Безукоризненный костюм в стиле сафари, к нагрудному карману прицеплен цифровой видеорегистратор, микрофон ноутбука свисает с левой дужки украшенных стразами темных очков, словно непокорный локон. Вид у нее был крайне недовольный. Элейн, лет на двадцать старше Криса, была признанным корифеем научной журналистики, а вот на него самого в этой области в последнее время смотрели довольно косо. Крису нравились великолепные работы Элейн, так что он закрывал глаза на ее тон – так учительница начальных классов отчитывает ученика, подложившего кнопку ей на стул.

Себастьян Фогель, третий член отряженной «Восточным обозрением» экспедиции, скромно стоял в сторонке. Журналистом он по большому счету не был – просто отставной профессор теологии в Уэслианском университете, которому довелось написать одну из тех книг, что время от времени необъяснимым образом становятся бестселлерами. Книга называлась «Господь & квантовый вакуум»; Крис подозревал, что именно модный значок амперсанда на месте «и» в первую очередь и отвечал за ее успех. Журнал решил, что в дополнение к твердому научному подходу Элейн и, условно говоря, «человеческому фактору» Криса было бы неплохо взглянуть на Новую Астрономию с высокодуховной стороны. К сожалению, Себастьян, гений он там или нет, отличался безнадежно тихим голосом. Рот его скрывала борода, и в этом, решил Крис, имеется определенный символизм: те немногие слова, что все-таки находили дорогу наружу сквозь густую поросль, было трудно расслышать и еще трудней понять.

– Автобус, – продолжала Элейн, – уже десять минут как ждет!

Она имела в виду микроавтобус из Слепого Озера, за рулем которого сидел со скучающим выражением на лице молодой функционер министерства энергетики. Крис кивнул, забросил вещи в багажник и занял свое место позади Элейн и Себастьяна.

Был всего час дня, но он почувствовал, как волной накатывает утомление. Глаза устали от солнца: оно тут в сентябре слишком яркое. Или дело во вчерашних излишествах. (Платить за кокаин пришлось ему, однако идея принадлежала Лэйси. Он втянул пару дорожек просто за компанию, но в результате прокуролесил чуть ли не до рассвета.) Ненадолго опустив веки, засыпать себе Крис не разрешил – хотелось все-таки взглянуть на Констанс при свете дня. Вчера они прилетели довольно поздно, и повидал он лишь закусочную, потом небольшой бар, где местная группа исполняла популярные хиты на заказ, да еще квартирку Лэйси.

Надо признать, городок лез вон из кожи, чтобы понравиться туристам. Слепое Озеро стало знаменитым, однако случайным визитерам вход туда был заказан. Любопытные довольствовались Констансом. Некогда это был скромный поселок, элеватор да железнодорожная станция, теперь же он стал базой для гражданского персонала, выезжающего в Слепое Озеро на дневную смену, а новый «Марриотт» и совсем уже с иголочки «Хилтон» время от времени принимали международные конференции или брифинги для прессы.

Соответственно, главную улицу городка оформили в тематике Слепого Озера, проявив при этом больше усердия, чем вкуса и такта. Обрамляющие ее двухэтажные здания были, вероятно, построены еще в середине прошлого века, желтый кирпич, скорее всего, тоже был из местной речной глины, так что все могло бы смотреться неплохо – если бы не безудержная коммерциализация. Взгляд неизбежно натыкался на вездесущих лангустов. Плюшевые лангусты, голографические лангусты в витринах магазинов, плакаты с лангустами, лангусты на салфетках, керамические фигурки садовых лангустов…

Элейн проследила его взгляд и все поняла правильно.

– Это ты еще в «Марриотте» вчера не ужинал. Трюфельный, вашу мать, суп с лангустами!..

– Просто люди пытаются подзаработать, – пожал плечами Крис. – У всех семьи, их надо кормить.

– Заработать на чужом невежестве, ага. Только я вообще не могу взять в толк всю эту чушь насчет лангустов. Они даже близко на лангустов не похожи. У них нет никакого панциря… господи, да пусть бы они хотя бы в океане плавали!

– Как-то же их нужно называть.

– Называть как-то нужно, но это еще не повод, чтобы лепить дурацкие картинки на каждый галстук!

Происходящее в Слепом Озере действительно было вульгаризовано до предела, спорить не приходилось. Однако Крис подозревал, что беспокоится Элейн совсем о другом. О том, что у какой-нибудь соседней звезды им за все это сейчас воздается. Что там под лучами чужого солнца в витринах колышутся пластмассовые шаржи на людей. Что, быть может, ее собственное лицо смотрит сейчас с сувенирной кружки, из которой потягивает неведомую жидкость невообразимое существо.

Пыльный голубой электроавтобус был приписан непосредственно к Слепому Озеру. Водитель на вопросы отвечал скупо, тем не менее к разговорам в салоне прислушивался: пиарщики Слепого Озера не отказались бы исподтишка выведать что-нибудь об их настроениях. Так что беседа не слишком клеилась. В молчании выехали из городка по шоссе, затем свернули на двухполосную дорогу. Сейчас они уже были в закрытой зоне, пусть об этом и не свидетельствовало ничего, кроме знаков «Только для спецтранспорта» и «Собственность министерства энергетики США». Любое неизвестное транспортное средство остановили бы на первом же (замаскированном) блокпосту через полкилометра. За дорогой постоянно наблюдали люди и приборы. Крис вспомнил слова Лэйси: в Озере каждый кролик носит с собой пропуск. Он отвернулся к окну и стал разглядывать проносящийся мимо ландшафт. Стоящая под паром пашня постепенно уступила место пастбищам, а потом – настоящим лугам, усыпанным цветами. Местность была засушливая, но отнюдь не пустыня. Прошлой ночью над городком бушевала гроза – Крис укрылся от нее в квартирке у Лэйси. Гроза отмыла улицы от грязи, забила канавы мокрыми газетами и палой листвой, а также расцветила прерию поздними осенними красками.

Пару лет назад молнией зажгло кустарник, и степной пожар подступил довольно близко к Слепому Озеру. Тушить его прибыли пожарные из Монтаны, Айдахо, даже из Альберты. В новостях все выглядело очень фотогенично и подчеркивало хрупкость едва оперившейся Новой Астрономии, хотя по большому счету обсерватории мало что угрожало. Ну вот, ворчали тогда ученые в Кроссбэнке, опять все заголовки достались Слепому Озеру. Которое по существу было младшим, но более гламурным родственником Кроссбэнка. От того пожара не осталось и следа – его скрыли прошедшие с тех пор две зимы и два лета. Трава, заросли крапивы, голубые цветочки, названия которых Крис не знал… Завидная способность природы все забывать.


Начали с Кроссбэнка – предполагалось, что там будет проще.

Обсерватория Кроссбэнка была нацелена на биологически активную планету, обращающуюся вокруг звезды HR8832 – вторую от звезды по счету (если не принимать во внимание кольцо мелких планетоидов примерно в половине астрономической единицы от светила). Каменистая планета с железным ядром имела массу примерно в полторы земной и атмосферу, богатую кислородом и азотом. Оба полюса представляли собой сплошные шапки из водяного льда, а иногда температура там падала так низко, что замерзал и CO2, однако вдоль экватора тянулись мелкие теплые моря над континентальным шельфом, и они изобиловали жизнью.

Вот только ничего особо увлекательного в этой жизни не наблюдалось. Организмы были многоклеточными, но жили исключительно за счет фотосинтеза – эволюция на HR8832/B не удосужилась изобрести митохондрии, необходимые животному царству. Это не означало, что там нет зрелищных пейзажей: речь шла в первую очередь о подобных земным строматолитам колониях бактерий, вздымавшихся иной раз от расстелившихся на морской глади зеленых матов на высоту трехэтажного дома, или о так называемых коралловых звездах, симметричных пятилучевых организмах, плавающих в полупогруженном состоянии, заякорившись за дно.

Новый мир был изумительно прекрасен и в те времена, когда Кроссбэнк был единственной обсерваторией подобного рода, пользовался заслуженным вниманием публики. В среднем каждые 47 земных часов над экваториальным морем разгорался поразительной красоты закат, нередко – среди слоисто-кучевых облаков, что поднимались значительно выше своих земных собратьев, больше напоминая картинки из викторианской рекламы велосипедов. Записи видов с экватора, сжатые до двадцатичетырехчасового цикла для использования в искусственных окнах, держались в моде не один год.

Прекрасный мир, подаривший людям огромное количество знаний по планетарной и биологической эволюции. Оттуда продолжали поступать драгоценные данные. Но мир этот был статичным. На второй планете HR8832 мало что двигалось. Только ветер, океан и дождь.

Кончилось тем, что к нему прилипло название «планеты, где ничего не происходит». Фраза принадлежала колумнисту «Чикаго трибьюн», который считал Новую Астрономию очередной статьей федеральных расходов из тех, что производят на свет эффектные, но никому не нужные знания. Так что у Кроссбэнка были причины остерегаться журналистов. «Восточное обозрение» ухлопало уйму времени на то, чтобы организовать для Криса, Элейн и Себастьяна недельную экскурсию. При этом сотрудничества им никто не гарантировал, и, вероятно, только безупречная репутация Элейн как серьезного научного журналиста помогла наконец растопить сердца тамошних пиарщиков. (Или же дело было в репутации Криса, из-за которой они поначалу замкнулись.)

В конечном итоге визит в Кроссбэнк прошел успешно. Как Элейн, так и Себастьян объявили, что им удалось с пользой поработать.

У Криса все оказалось не так гладко. Глава департамента наблюдения и интерпретации вообще отказался с ним разговаривать. Лучшую за все время фразу он записал в беседе с аспирантом в столовой: «Все может кончиться в любую минуту». Но и тот вдруг потом наклонился поближе, чтобы рассмотреть имя у него на бейджике, и недоверчиво спросил: «Так это была ваша книга?»

Крис сознался, что да, книга его.

Парнишка понимающе кивнул, встал и, не говоря больше ни слова, отнес поднос с недоеденным обедом к мусорному баку.


За следующие десять минут у них над головой прошли два наблюдательных дрона, и электронный пропуск на передней панели автобуса каждый раз принимался исступленно мигать. Можно только догадываться, сколько они успели миновать блокпостов до того момента, когда автобус остановился перед забором из колючей проволоки, уходившим, извиваясь змеей, в прерию. Из железобетонного КПП навстречу вышел охранник в униформе и жестом приказал остановиться.

Он изучил документы водителя, затем Элейн, Себастьяна, потом Криса, что-то коротко произнес в микрофон, выдал трем журналистам именные бейджики. Наконец махнул рукой, предлагая следовать дальше.

И они попали на территорию объекта. Вот так, просто – если, конечно, забыть про целый месяц переговоров между журналом и министерством энергетики.

Вокруг была все та же колыхающаяся под ветром трава, они всего лишь миновали забор из цепей и колючей проволоки. Но пересечение границы не было пустой формальностью – для Криса, во всяком случае, в этом был истинно церемониальный смысл. Он попал в Слепое Озеро.

По сути дела, на другую планету.

Когда автобус вновь стал набирать скорость, Крис оглянулся и увидел захлопывающиеся ворота у них за спиной. Как он вспоминал гораздо позднее, ему уже в тот момент показалось, что это навсегда.

Два

Сегодня Тесса Хаузер узнала, что в Слепом Озере и правда есть озеро. Эта мысль не оставляла Тесс, пока она шла домой из школы, следуя за собственной длинной тенью по ярко-белому тротуару.

Слепое озеро – с маленькой буквы, потому что озеро, а не город, – представляло собой грязноватый водоем в низине между двух холмов. Оно все заросло камышом, там водились лягушки и кусачие черепахи, цапли и казарки, а еще там было много зеленой стоячей воды. Так рассказал им в классе мистер Флейшер: хоть оно и зовется озером, на самом деле это болото, вода, давным-давно оставшаяся во впадине в каменистой почве.

Так что Слепое озеро, которое озеро, а не город, озером-то и не было. Тесс подумала, что это по-честному, потому что Слепое Озеро, которое город, тоже было не совсем городом, а обсерваторией, построенной здесь министерством энергетики, словно декорация к фильму. Поэтому домов, магазинов и офисов тут было очень мало, и все они были совсем новые, а прямо за ними начиналась огромная пустошь.

Тесс шла домой одна. Ей было одиннадцать лет, и она еще ни с кем не успела подружиться в школе, пусть даже Эди Герундт (которую другие дети дразнили Эди-Ерунда) иногда с ней и разговаривала. Но Эди было домой в другую сторону, туда, где магазины и административные здания, а для Тесс ориентиром служили высокие башни Ока далеко на западе. Когда Тесс жила с папой – каждую четвертую неделю, – ей было нужно в один из пастельных домиков, выстроившихся в ряд, словно шеренга солдат. Мама жила еще дальше к западу, но домик у нее почти совсем такой же.

Сегодня Тесс задержалась в школе на двадцать минут – помогала мистеру Флейшеру вытереть доски. Лысый и седобородый мистер Флейшер успел задать ей кучу вопросов: что она будет делать, когда придет домой, слушается ли она родителей, как ей в новой школе. Тесс отвечала вежливо, но без особого энтузиазма, так что в конце концов мистер Флейшер нахмурился и замолчал. И хорошо.

Как ей в новой школе? Да откуда она знает, школа-то только началась. Еще даже не очень холодно, хотя ветерок, который подметал тротуар и дергал за юбку, был уже вполне осенний. До Хеллоуина, думала Тесс, никогда не поймешь, хорошо тебе в школе или нет, а Хеллоуин только через месяц. Зато потом ты уже точно знаешь, что к чему и как оно будет дальше.

Она пока даже не поняла, нравится ли ей в Слепом Озере, в городе, который не город, у озера, которое не озеро. Пожалуй, в Кроссбэнке было лучше. Больше деревьев. Ярче осенние краски. А зимой холмы укрывал снег. Мама сказала, что здесь тоже будет снег, причем более чем достаточно. Может, на этот раз у нее будут друзья, чтобы кататься с ними на санках. Правда, холмы тут на вид какие-то низкие, с них особо не покатаешься. И деревьев мало, в основном саженцы рядом с научными зданиями и у площади, где магазины. Будто их кто-то наколдовал, подумала Тесс, только желание не очень-то сбылось. Деревья были и на лужайках у домиков, мимо которых она шла; их посадили так недавно, что они не успели толком пустить корни, их пока подвязали к палкам, чтобы хоть как-то держались.

Дойдя до папиного домика, Тесс обнаружила, что машины перед ним нет. Папа еще не вернулся. Такое хоть и редко, но случалось. Тесс открыла дверь собственным ключом. Внутри было чисто, словно в больнице, пахло новой мебелью – приятно, но как-то незнакомо. Она прошла в узенькую, сверкающую чистотой кухню и налила себе стакан апельсинового сока из холодильника. Немного сока при этом расплескалось. Сразу вспомнив про папу, Тесс быстро оторвала бумажное полотенце и как следует протерла кафельную стойку. Потом скомкала улику и отправила в мусорный бак под раковиной.

Она отнесла стакан и чистую салфетку в гостиную, улеглась на диван и пробормотала «Мультики!» в сторону видеопанели. Однако по всем мультипликационным каналам обнаружился лишь статический шум. Умный дом записал вчера для нее несколько программ, но все они оказались скучными, «Король-коала» да «Невероятные Бакстеры», на такие у нее сейчас не было настроения. Наверное, что-то со спутником, решила Тесс, поскольку смотреть оказалось совершенно нечего… ну, если не считать видеопотока по внутренней сети. В Лангуста-Сити сейчас была ночь, Субъект под ярким электрическим светом не двигался и, вероятнее всего, просто спал.

Где-то внутри школьной сумки, которую она бросила под ноги, зазвонил телефон, и Тесс вскочила. Последний глоток апельсинового сока пошел при этом не в то горло.

– Алло!

– Тесс, это ты?

Папа.

Она кивнула, потом сообразила, что этого недостаточно.

– Да.

– У тебя все в порядке?

Тесс заверила его, что с ней все хорошо. Папе всегда нужно убедиться, что она в порядке. Иногда он задавал этот вопрос по нескольку раз в день. Тесс слышался за этим совсем другой вопрос: «Что с тобой такое? Опять что-то не так?» Но на этот вопрос у нее ответа не было.

– Я задерживаюсь на работе и не смогу отвезти тебя к маме. Позвони ей и скажи, чтобы она тебя забрала.

Как раз сегодня она должна была переезжать от папы к маме. У Тесс была своя комната в обоих домиках. В папином – маленькая и аккуратная. В мамином – побольше и побезалабернее. Нужно собрать учебники и все остальное.

– Сам ей позвони.

– Давай лучше ты, солнышко.

Она опять кивнула.

– Ладно.

– Я люблю тебя.

– И я.

– Выше нос!

– Зачем?

– Я буду каждый день звонить, Тесс, обещаю.

– Угу.

– Не забудь позвонить маме.

– Я помню.

Тесс попрощалась, как полагается, потому что пустая видеопанель ее не отвлекала, и прошептала в телефон: «Мама!» В телефоне какое-то время шуршало, словно там ползали насекомые, потом мама взяла трубку.

– Папа сказал, что тебе нужно за мной заехать.

– Вот как? Постой… ты все еще у него?

Тесс любила звук маминого голоса. Папин был похож на отдаленные раскаты грома, а мамин – на летний дождик, и он звучал ласково, даже если мама была чему-то не рада.

– Он задерживается, – объяснила Тесс.

– По соглашению это его обязанность тебя отвезти. Вообще-то я тоже еще не закончила работу.

– Ладно, я пешком дойду, – согласилась Тесс, не пытаясь скрыть разочарования. До маминого домика целых полчаса, да еще придется идти мимо кафе, где кучкуются старшеклассники. А они взяли моду обзывать ее «припадочной», потому что она отдергивала голову, чтобы не встречаться с ними взглядом.

– Нет, – возразила мама, – слишком поздно… Давай-ка пока собирай вещи, а я подъеду – ну, минут через двадцать или вроде того. Годится?

– Годится.

– Может, тогда купим по дороге готовой еды?

– Ой, здорово!

Сунув телефон обратно в сумку, Тесс все собрала – в первую очередь, конечно, учебники и тетрадки, а также любимые кофточки, плюшевую мартышку, внешнюю библиотеку и лампу для чтения. Много времени не понадобилось. Больше заняться было нечем, поэтому она отнесла вещи в прихожую и вышла во двор – смотреть на закат.

Что у папы в домике было замечательно, так это вид со двора. Казалось бы, ни гор, ни долин и вообще ничего такого выдающегося, но со двора открывался вид на огромную травянистую равнину, постепенно уходящую вниз, туда, где дорога на Констанс. Небеса отсюда выглядели огромными и совершенно безграничными, если не считать окружающей Слепое Озеро ограды. В высокой траве, которая начиналась сразу же за выстриженным газоном, жили птицы, и порой они взмывали в бескрайнее чистое небо целыми стаями. Тесс не знала, что это за птицы, поэтому никак их не называла. Просто множество птиц, маленьких и коричневых – когда они складывали крылья, то могли лететь быстрее стрелы.

Единственными следами человеческого присутствия, которые Тесс видела с папиного двора (если, конечно, не оборачиваться к выстроившимся в ряд домикам), были ограда, извивающаяся между холмами дорога на Констанс и КПП у ворот. Сейчас она смотрела на выезжающий из Слепого Озера автобус – один из тех, в которых сменные работники, нужные здесь лишь днем, возвращаются в свои дома. В сгущающихся сумерках окна автобуса приветливо светились желтым.

Тесс молча рассматривала автобус. Будь папа дома, он бы уже велел ей идти внутрь. Тесс знала, что иногда смотрит на разные вещи слишком долго. На холмы, или на облака, или – когда она в школе – на футбольное поле за идеально чистым оконным стеклом, где тени на траве от белых ворот отсчитывают один час за другим. И так до тех пор, пока от нее не потребуют внимания. «Тесса, проснись! Не отвлекайся!» Можно подумать, что она спит. Или что отвлекается.

В такие моменты, когда ветер шевелит траву и обнимает Тесс огромными прохладными ладонями, ей казалось, что мир вокруг такой же, как и она сама, еще одно живое существо, что у ветра и у травы есть голоса и она способна услышать их разговоры.

Автобус с желтыми окнами остановился у КПП. За ним подъехал еще один. Сейчас охранник их пропустит. Сменных работников в Слепом Озере было чуть ли не тысяча человек – клерки, обслуживающий персонал, продавцы в магазинах, – и охранник каждый день выпускал наружу автобус за автобусом.

Только сегодня остановившиеся у ворот автобусы почему-то дальше не ехали.

«Тесс!» – окликнул ее ветер. И она сразу вспомнила про Зеркальную Девочку и про все то, что из-за нее случилось в Кроссбэнке…

– Тесс!

Она подскочила на месте от неожиданности. Голос был настоящий. Мамин.

– Прости, я тебя напугала…

– Ничего-ничего!

Тесс повернулась и с радостью увидела, что это и в самом деле мама – идет к ней по широкому, аккуратно подстриженному газону. Мама у Тесс высокая, длинные каштановые волосы спадают на лицо чуть наискосок, ветер игриво треплет юбку. В лучах заходящего солнца все выглядит чуть красноватым: небо, домики, мамино лицо.

– Ты собралась?

– Вещи в прихожей.

Мамин взгляд тоже скользнул в сторону дороги. Подошел еще один автобус, теперь все три неподвижно стояли у КПП.

– Ворота сломались? – спросила Тесс у мамы.

– Не знаю. Вряд ли что-то серьезное. – Однако мама нахмурилась и не сразу отвела глаза от дороги. Потом взяла Тесс за руку. – Ну что, домой?

Тесс кивнула: ей вдруг очень-очень захотелось оказаться в тепле маминого домика, где пахнет свежей стиркой и едой из кафетерия. Где гораздо уютнее, чем на открытом пространстве.

Три

Комплекс зданий Национальной обсерватории «Слепое Озеро»: жилые домики, научные и административные здания, склады и торговые точки – возвели на склоне ледниковой морены, таком древнем, что перепад высот был практически незаметен. С воздуха комплекс ничем не отличался от недавно застроенного пригорода, необычным была лишь его уединенность: сюда вела одна-единственная дорога в две полосы. В самом центре, по соседству с наполовину крытой улочкой, где были магазины – ее называли пассажем, – расположилось кольцо из десятиэтажных бетонных зданий с зеленой лужайкой в центре, «Хаббл-Плаза». Здесь занимались интерпретацией результатов наблюдений. За узкими, похожими на бойницы окнами «Плазы» находился мозговой центр всего комплекса. А сердце его билось в миле к востоку от городка, в подземном сооружении, над которым в морозный осенний воздух вздымались две огромные охладительные градирни.

Официально это место именовалось Вычислительным Центром «Слепое Озеро», однако все называли его Глазной Впадиной, а совсем уже запросто – Оком.

Чарли Гроган занимал пост главного инженера Ока с того самого момента, как его ввели в строй пять лет назад. Сегодня он опять задержался на работе – если это слово вообще применимо к тому, у кого вошло в привычку болтаться в здании, когда дневная смена давно уже отправилась по домам. Разумеется, на ее место заступала ночная смена, у которой был собственный старший инженер (Энн Костиган, способности которой он давно научился уважать). Однако в этом и заключалось удовольствие от вечерних бдений – постоянный контроль за происходящим от него в это время не требовался. Можно поработать с документами, не опасаясь, что тебя вот-вот оторвут. Хотя существовал и вариант получше: спуститься в аппаратные или в галерею к БЭК-кольцам и там в неофициальной обстановке потрепаться с лаборантами. Чарли любил проводить время рядом со своей техникой.

Сегодня он закончил наконец заполнять закупочную ведомость и отдал серверу команду отправить ее по назначению завтра утром. Как раз без десяти девять, у ребят должен быть перерыв. Только разок все обойду, пообещал себе Чарли, а потом домой – кормить своего престарелого пса Бумера и, может быть, посмотреть на сон грядущий что-нибудь из недавно загруженного. Замкнутый круг.

Он вышел из кабинета и спустился на лифте еще на два этажа под землю. Ночью в Оке было тихо. На нижних этажах ему вообще никто не встретился. Единственными звуками были его собственные шаги и позвякивание передатчика в бейджике, когда он проходил сквозь зоны ограниченного доступа. Зеркальные двери словно задались целью каждый раз напоминать Чарли про возраст: в январе ему исполнилось сорок восемь. Про увеличивающуюся сутулость, про свисающее над ремнем брюшко. На фоне темной кожи отчетливо выделялись седеющие волосы. Отец Чарли, светлокожий англичанин, умер от рака двадцать лет назад. Мать, иммигрантка из Судана и исследователь суфизма, пережила его лишь на год.

Чарли выбрал дорогу в обход, через галерею БЭК-колец – хотя «дорога в обход» в данном случае имела не больший смысл, чем «задержался на работе». Обычно он каждый вечер именно так и ходил.

Галерея больше всего напоминала анатомический театр, в котором забыли поставить сиденья для студентов – кольцеобразный кафельный коридор, внутренний периметр которого состоял из герметично закрытых окон. За окнами открывался вид на зал, уходивший на десяток метров вглубь. На самом дне зала находились три огромных тора БЭК-колец, окруженных устройствами для подачи переохлажденного газа, пучками световодов и контрольной аппаратурой. Внутри каждого кольца находились массивы микроскопически тонких пластин из арсенида галлия, погруженные в жидкий гелий при температуре минус 268 градусов.

Чарли был инженером, а не физиком. Он поддерживал работу оборудования, которое в свою очередь поддерживало процессы в кольцах, однако его понимание этих процессов было, мягко выражаясь, не совсем полным. «Бозе-эйнштейновский конденсат» представлял собой высокоупорядоченное состояние материи, в БЭК-кольцах из связанных между собой электронов создавались квазичастицы под названием «экситоны», и частицы эти служили квантовыми транзисторными затворами для безумно быстрого и безумно сложного компьютера. Во всем, что находилось за пределами этого краткого научно-популярного курса, Чарли предоставлял разбираться молодым теоретикам и аспирантам – эти задумчивые, но не слишком-то общительные специалисты прибывали и убывали с завидной регулярностью, словно Глазная Впадина была модным курортом. Перед Чарли стояли более приземленные задачи: оборудование должно работать, холодильные установки – поддерживать нужную температуру, устройства ввода-вывода – обеспечивать требуемую ширину канала, а мелкие проблемы со всем этим – решаться, пока они не успели превратиться в большие.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации