112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Ради счастья дочери"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 16:17


Автор книги: Сандра Мартон


Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Сандра Мартон

Ради счастья дочери

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В день свадьбы своей дочери Энни Купер не могла удержаться от слез.

– Я только взгляну на себя в зеркало, милая, – сказала она Дон несколько минут назад, когда почувствовала, что глаза опять защипало.

И вот она вытирает слезы скомканными намокшими салфетками, закрывшись в кабинке дамского туалета в прекрасной старинной церкви Коннектикута.

– Обещай, что не будешь плакать, мамочка, – просила ее Дон вчера поздно вечером, когда они сидели вдвоем и пили горячий шоколад с корицей. Им обеим совсем не хотелось спать. Дон была слишком возбуждена, а Энни жаждала продлить последние часы общения с дочерью перед тем, как она станет женой Ника.

Энни пообещала, проглотив комок в горле, и тут же разрыдалась.

– Ну, мама, ради Бога, – проговорила Дон, как будто была еще подростком, а Энни отчитывала ее за то, что она задержалась на школьной вечеринке.

В том-то и дело, что она все еще подросток, думала Энни, вытирая бежавшие ручьем слезы. Ей ведь только восемнадцать, она слишком молода, чтобы выходить замуж. Как раз это Энни попыталась объяснить дочери в ту ночь, когда Дон, сияя от счастья, вернулась домой с обручальным кольцом на руке, подаренным Ником.

– А сколько лет было тебе, когда вы с папой поженились? – тут же возразила Дон.

Энни должна была бы ответить: «Восемнадцать, как и тебе; но посмотри, к чему это привело». Однако Энни промолчала. Плохой аргумент… Дон не виновата в том, что ее родители разошлись.

Через открывшуюся дверь дамского туалета до Энни донесся гул голосов и звуки органа.

– Энни? Ты здесь? – Это была Дебора Кент, ее лучшая подруга.

– Нет, – всхлипнув, ответила Энни.

– Энни, – мягко сказала Деб, – выходи.

– Нет.

– Энни, – таким тоном Деб, наверное, разговаривала со своими учениками-третьеклассниками, – ты несешь вздор. Ты не можешь спрятаться здесь навсегда.

– Почему бы и нет, – шмыгнула носом Энни.

– Тебя ждут семьдесят пять гостей.

– Сто, – поправила подругу Энни. – Ну и пусть ждут.

– Священник нервничает.

– Терпение есть добродетель, – ответила Энни и выбросила мокрые салфетки в корзинку.

– Кроме того, твоя тетя Джинн только что принялась соблазнять одного из друзей жениха.

После долгого молчания Энни выдохнула:

– Скажи, что ты пошутила.

– Я говорю тебе то, что видела. У нее было такое выражение лица… ну, ты знаешь. И она направилась к этому светловолосому мальчику. – Голос Деборы стал мечтательным. – В общем, я ее не обвиняю. Ты видела, как он сложен?

– Деб! Ты что! – Энни открыла дверцу кабинки и направилась к раковине. – Тете Джинн восемьдесят лет. Ей простительно. Но тебе…

– Слушай, если мне сорок, это не значит, что я умерла как женщина. Ты можешь притворяться, что не помнишь, чем хороши мужчины, но я-то этого не забыла.

– Сорок три, – поправила подругу Энни, роясь в сумочке. – Меня ты не проведешь, мы с тобой ровесницы. А насчет того, чем хороши мужчины… Поверь мне, я знаю. Ничего особенно хорошего в них нет, разве что детей могут делать. Но в том-то и проблема. Дон сама еще ребенок. Она слишком молода, чтобы выходить замуж.

– Есть еще кое-что, о чем я хотела тебе сказать. – Деб кашлянула. – Он здесь.

– Кто?

– Твой бывший…

Энни застыла.

– Нет.

– Да. Пришел минут пять назад.

– Нет, он не мог. Он же где-то в Джорджии или во Флориде. – Энни посмотрела на свою подругу в зеркало. – Ты уверена, что это Чейз?

– Рост – шесть футов два дюйма, темно-русые волосы, впечатляющее лицо с чуть скошенным носом и сплошные мускулы над… – Деб покраснела. – Ну, в общем, я такие вещи замечаю.

– Не спорю.

– Это Чейз, точно. Не знаю, почему ты так удивлена. Он сказал, что обязательно будет на свадьбе Дон и не позволит никому другому вести ее к алтарю.

Энни скривилась. Она пустила воду, намылила руки и стала их ожесточенно скрести.

– Чейз всегда легко дает обещания. Вот только выполнять их не может… – Она закрыла кран и вытерла руки полотенцем. – Это он во всем виноват.

– Энни…

– А он сказал Дон, что она совершает ошибку? Нет. Точно нет. Этот подонок благословил ее. Он ее благословил, ты представляешь, Деб? – Энни скомкала бумажное полотенце и выбросила его в мусорную корзинку. – Я выбиваюсь из сил, уговаривая ее подождать, закончить образование. А он целует ее и говорит, чтобы она поступала так, как считает нужным. Это в его стиле! Чейз всегда все делал мне назло.

– Энни, успокойся.

– Когда он не появился вчера, во время подготовки, я решила, что нам повезло.

– Дон не согласилась бы с тобой, – сказала Деб спокойно. – И ты знаешь, что она ни минуты не сомневалась, что он приедет.

– Это только лишний раз доказывает, что она еще слишком молода и ничего не понимает, – проворчала Энни. – А что, моя сестра так и не появилась?

– Пока нет.

Энни нахмурилась.

– Надеюсь, что у Лорел все в порядке. Опаздывать – это на нее не похоже.

– Я уже звонила на вокзал. Поезд опоздал. Но ты лучше подумай о священнике. Ему через два часа надо быть на другом венчании, где-то в Истоне.

Энни кивнула и разгладила юбку своего бледно-зеленого шифонового платья.

– Ну ладно, пошли… В чем дело?

– Может, ты сначала посмотришь на себя в зеркало?

Энни пожала плечами, повернулась к зеркалу – и побледнела. Тушь потекла, и зеленые глаза были обведены кругами. Маленький, чуть курносый нос стал ярко-розовым, а светлые волосы, которые утром были уложены мягкой, причудливой волной, теперь торчали в разные стороны.

– Энни, думаю, мы можем поинтересоваться у органиста, знает ли он музыку из «Невесты Франкенштейна».

– Не шути, пожалуйста! Меня там ждет сотня людей. – И Чейз, подумала Энни неожиданно для себя самой и моргнула.

– В чем дело?

– Все в порядке, – быстро ответила она. – Просто помоги мне как-то справиться с этим.

Деб открыла сумочку.

– Умойся, – сказала она, доставая косметику, которой хватило бы на небольшой магазинчик. – А остальное я сделаю.


Чейз Купер стоял на ступеньках маленькой англиканской церкви и старался придать своему лицу непринужденное выражение, что было нелегко. Никогда он не чувствовал себя настолько не в своей тарелке, как сейчас. Он привык жить в большом городе, в многоэтажном доме. Когда Энни продала их квартиру и сказала ему, что они с Дон переезжают в Коннектикут, это его чуть не убило.

– Стратэм? – прохрипел он. – Где это, черт возьми? Городишки даже нет на карте.

– А ты посмотри в одном из тех больших атласов, которые тебе так нравятся, – холодно сказала Энни, – в тех, где ты обычно подыскиваешь себе местечко, чтобы скрыться в очередной раз.

– Я уже объяснял тебе, – скрипнул зубами Чейз, – у меня нет выбора. Если я не буду это делать сам, все рухнет. Мужчина, который должен содержать жену… семью, не может поступать иначе.

– Ну, теперь тебе незачем меня содержать, – ответила Энни, гордо тряхнув головой. – Я ведь отказалась от твоих алиментов, помнишь?

– У тебя всегда были куриные мозги. Черт побери, Энни, ты не можешь продать эту квартиру. Здесь выросла Дон.

– Я могу сделать все, что захочу. Квартира моя. Согласно договору.

– Но это же наш дом, черт возьми!

– Не смей на меня кричать! – взвизгнула она, хотя он даже не повысил голоса. Чейз никогда не кричал на нее. – Это больше не наш дом. Это просто куча комнат внутри груды кирпичей, и я все это ненавижу.

– Ненавидишь? – повторил за ней Чейз. – Ты ненавидишь дом, который я построил своими собственными руками?

– На самом деле ты построил двадцатичетырехэтажное здание, в котором, в частности, находились наши семь комнат, и заработал на этом миллионы… миллиарды долларов. Да, если хочешь знать, я все здесь ненавижу. И жду не дождусь, когда уеду отсюда.

Да, думал теперь Чейз, переминаясь с ноги на ногу и первый раз за многие годы жалея, что бросил курить, да, она быстро съехала оттуда. А потом вообще перебралась вместе с Дон в эту дыру – несомненно, для того, чтобы он перестал навещать свою дочь по выходным.

Она ошиблась. Он проделывал сто пятьдесят с лишним миль в каждую сторону по субботам. Ни одну не пропустил. Он любил свою малышку. И Дон любила его. Случившееся между ним и Энни не могло тут ничего изменить. Неделя за неделей он приезжал в Стратэм, чтобы не потерять свою дочь. И видел, что его жена – его бывшая жена – создала себе новую счастливую жизнь.

У нее были друзья. Маленькое, но процветающее дело. И в ее жизни были мужчины, говорила Дон. Ну что ж, прекрасно. В его жизни тоже были женщины, не так ли? Столько, сколько он хотел, все красотки. Это одно из преимуществ холостяка, особенно если ты возглавляешь известную в стране строительную компанию и преуспеваешь.

В конце концов он перестал ездить в Стратэм. Так было проще. Дон выросла и могла сама навещать его. Она становилась все красивее. И выросла – кстати, у него на глазах.

Чейз закусил губу. Но все-таки не настолько выросла, чтобы выходить замуж. Нет, черт возьми. Ведь ей восемнадцать! И она будет чьей-то женой?!

Это Энни во всем виновата. Если бы она поменьше думала о себе и обращала чуть больше внимания на их дочь, он бы не стоял здесь в этом клоунском костюме, дожидаясь минуты, когда отдаст свою дочь какому-то мальчишке, который только вчера начал бриться.

Ну, не совсем так… Нику двадцать один год. И парень ему в общем-то понравился. Ник – Николас, говоря точнее, – был симпатичным и перспективным молодым человеком из хорошей семьи. Они познакомились, когда Дон с женихом прилетели к нему во Флориду на выходные. Молодые люди смотрели только друг на друга, как будто мир вокруг них не существовал, и в том-то заключалась проблема. Мир существовал, и дочь его слишком мало имела опыта в этом мире, чтобы понимать, что она делает.

Чейз попробовал объяснить ей… Но Дон была непреклонна. В конце концов он сдался. Дон совершеннолетняя. Ей не нужно его согласие. И она сразу сказала ему, что Энни одобряет их свадьбу.

Так что он поцеловал дочь, пожал руку Нику и дал им свое благословение – хотя на самом деле они в нем не так-то и нуждались. Женитьба – особенно для молодых людей – это всего лишь законное оправдание безумия гормонального свойства.

– Сэр?

Чейз оглянулся. В дверях церкви стоял юноша, почти мальчик, который и обращался к нему.

– Меня просили сказать вам, что церемония сейчас начнется, сэр.

Сэр, подумал Чейз. Он помнил времена, когда обращался так к старшим. Это было не столько вежливое обращение, сколько синоним слова «старик». Сейчас он ощущал себя именно стариком.

– Сэр?

– Я слышал, – ответил он раздраженно. И тут же постарался улыбнуться, ведь этот розовощекий юноша ни в чем не виноват. – Извините, – сказал он. – Я просто очень волнуюсь.

Продолжая деланно улыбаться, он похлопал парня по спине и вошел следом за ним в прохладный полумрак церкви.

На протяжении всей церемонии Энни хлюпала носом.

Дон была красавицей, ожившей принцессой из сказки. Да и Ник не мог не вызвать слезы умиления у всех тех, чьи глаза еще оставались сухими – за исключением, пожалуй, стоявшего рядом с ним опекуна, выражение лица которого было красноречивее всяких слов.

Такое же выражение застыло на лице Чейза. И глаза его тоже были сухими. Он улыбнулся всего один раз, и эта улыбка предназначалась Дон, когда он передавал ее из рук в руки жениху.

Затем он занял свое место рядом с Энни, пробормотав:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Энни почувствовала, как все ее мускулы напряглись. Чейз неисправим. В чем он ее обвиняет? В том, что эта церковь недостаточно велика, чтобы он мог пригласить сюда своих клиентов, больших шишек, и превратить семейное торжество в деловую встречу?

Может быть, он считает, что платье Дон слишком старомодно, а букеты цветов, которые она составляла сама, выглядят слишком провинциально? Ее бы это не удивило. Чейзу не угодишь. Она наблюдала за ним краешком глаза: Чейз, высокий и мужественный, держался очень прямо.

– Правда, папа выглядит потрясающе во фраке? – шепнула Дон.

У Энни задергалась щека. Ну да, такой тип мужчины нравится женщинам. Но она, Энни, уже не глупая девочка, сердце которой бьется от одного взгляда на крепкое мужское тело и красивое волевое лицо.

Хотя ведь так было когда-то… Когда-то просто стоять рядом с ним, чувствовать его руку на своем плече, вдыхать легкий запах одеколона – этого было достаточно, чтобы… чтобы…

Хлоп! Энни вздрогнула. Двери церкви распахнулись. Удивленное жужжание пронеслось по рядам гостей. Священник замолчал и, как и все остальные, обратил глаза к проходу, в котором появилась чья-то фигура.

– Это моя сестра Лорел, – с облегчением прошептала Энни священнику. – Я так рада, что она наконец-то здесь.

– Обычный для Беннеттов спектакль, – пробурчал Чейз сквозь зубы.

Энни покраснела.

– Прости, я не расслышала, что ты сказал?

– Ты все слышала.

– Да, конечно, и…

– Мама, – резко оборвала ее Дон.

– Извини. – Щеки Энни пылали.

Священник откашлялся.

– А теперь, – сказал он торжественным тоном, – если среди присутствующих есть те, кому известны причины, по которым Николас Скоурас Беббитт и Дон Элизабет Купер не могут сочетаться законным браком…

Спустя секунду церемония была завершена.


Довольно любопытно быть на свадьбе отцом невесты, когда мать невесты – уже не твоя жена.

Дон настояла на том, чтобы ее родители сидели вместе с ней за главным столом.

– Ты ведь сможешь держать себя в руках, папочка, правда? – спросила она. – Я хочу сказать, ты не против посидеть возле мамы часа два?

– Конечно, нет, – ответил Чейз.

Он не притворялся. Он – воспитанный человек, и Энни, несмотря на все ее недостатки – а их немало, – тоже воспитанная женщина. Уже пять лет, как они разведены. Раны зажили. Конечно, они с Энни смогут вежливо улыбаться друг другу и болтать в течение двух часов.

Но на самом деле все оказалось не так.

Он даже не предполагал этого… Энни стояла у алтаря, рядом с ним, невозможно молодая и… невероятно красивая в своем бледно-зеленом платье, с копной шелковистых кудряшек соломенного цвета, которые никогда ей не нравились и которые он так любил… Она шмыгала носом и ревела всю церемонию. Черт побери, и у него раза два перехватило горло. А когда священник начал нести всю эту чепуху о согласии и мире, у него даже было искушение обнять Энни и сказать, что все хорошо, что они не теряют дочь, а приобретают сына.

Только это неправда. Они теряли дочь, и это была вина Энни.

К тому моменту, когда они принимали поздравления, оказавшись притиснутыми друг к другу, как сиамские близнецы, он чувствовал себя львом, в лапу которого вонзилась заноза.

– Вы, двое, улыбайтесь, – прошипела Дон, и они подчинились, хотя улыбка Энни была такой же фальшивой, как и его.

По крайней мере в гостиницу они ехали на разных машинах. Но потом им пришлось сидеть рядом за столом.

Чейзу казалось, что улыбка примерзла к его лицу. По-видимому, со стороны это выглядело так же, потому что брови у Дон полезли вверх, когда она посмотрела на него.

Ничего, Купер, говорил он себе, держись. Ты же можешь завязать разговор с любым незнакомцем. Конечно, тебе удастся поддержать разговор с твоей бывшей женой.

Он посмотрел на Энни и прочистил горло.

– Ну, как поживаешь?

Энни повернула голову и взглянула на него.

– Извини, – вежливо проговорила она, – я не поняла. Ты со мной разговариваешь?

Чейз прищурился. А с кем же еще он разговаривает? С официантом, наливающим шампанское? Держи себя в руках, повторил Чейз.

– Да. Я спросил, как ты поживаешь.

– Очень хорошо, спасибо. А ты?

Очень хорошо, спасибо… Что за ханжеский тон!

– Не могу пожаловаться. – Он все улыбался и ждал, что Энни примет мяч. Она не сделала этого, и он снова нырнул в омут разговора: – Не знаю, говорила ли тебе Дон, что мы на днях заключили большой контракт.

– «Мы»? – переспросила Энни ледяным тоном.

– Ну, компания «Купер констракшн». Мы давно пытались получить этот заказ…

– Очень мило, – сказала Энни и отвернулась.

Чейз почувствовал, как кровь прилила к голове.

Вот тебе ответ на твою вежливость. Энни его не просто убила, она его похоронила – отвернувшись и глядя куда угодно, но только не на него.

Внезапно на ее лице появилась улыбка, на этот раз настоящая.

– Эй, привет, – мягким голосом воскликнула она, помахав рукой, и… какой-то клоун за соседним столиком помахал рукой ей в ответ.

– Что это за чудак? – вырвалось у Чейза.

Энни даже не взглянула в его сторону. Смотрела на чудака и улыбалась.

– Этот «чудак», – проговорила она, – Милтон Хофман. Профессор, преподает английскую литературу в университете.

Чейз наблюдал, как профессор поднялся и стал продвигаться к их столику. Высокий и тощий, в блестящем голубом саржевом костюме и в галстуке бабочкой, он был похож больше на мертвеца, чем на профессора.

«Чудак» тоже улыбался, направляясь к Энни, и именно эта улыбка, больше, чем что-либо другое, внезапно привела Чейза в ярость.

– Энни, – проговорил Хофман, – Энни, моя дорогая. – Та протянула ему руку, которую он взял в свою, бледную и пухлую, и поднес к губам. – Это было чудесное венчание.

– Спасибо, Милтон.

– Цветы были великолепны.

– Спасибо, Милтон.

– Музыка, украшения… все было чудесно.

– Спасибо, Милтон.

– И ты потрясающе выглядишь.

– Спасибо, Милтон, – ответил Чейз.

Оба повернулись к нему. Чейз улыбнулся, показав все свои зубы.

– А разве нет? – спросил он. – Разве она выглядит не потрясающе?

Глаза у Энни опасно загорелись, но Чейз не обратил на это внимания. Он наклонился к ней и обнял ее за плечи.

– Мне особенно нравится этот низкий вырез, детка, ты же знаешь. – И он ухмыльнулся Милтону. – Некоторые парни любят ножки, правда, Милти? Но я всегда…

– Чейз! – Краска залила лицо Энни.

Хофман моргнул своими темными и водянистыми за стеклами очков глазами.

– Вы, должно быть, муж Энни.

– Ты очень спешишь, Милти, я сам должен был тебе это сказать.

– Он мне не муж, – твердо произнесла Энни, выворачиваясь из его объятий. – Он мой бывший муж. И я его никогда больше не увижу. – Она одарила Хофмана солнечной улыбкой. – Надеюсь, ты надел туфли для танцев, Милтон, я собираюсь танцевать весь день.

Чейз ядовито улыбнулся.

– Ты слышишь, Милти? – Он радовался как дикарь, видя, что лицо Милтона становится все бледнее.

– Чейз, – сквозь зубы сказала Энни, – прекрати.

Чейз наклонился над столом.

– Наша Энни прекрасно танцует, но нужно следить, чтобы она не перебрала шампанского. Правда, детка?

Энни хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

– Чейз, – проговорила она наконец задушенным шепотом.

– В чем дело? Ведь Милти – твой старый приятель? У нас не может быть от него секретов, детка.

– Перестань называть меня деткой. И перестань лгать. Я никогда в жизни не напивалась.

Губы Чейза скривились в ленивой плутовской усмешке.

– Ну ладно, милочка, не говори мне, что ты забыла тот вечер, когда мы познакомились.

– Предупреждаю тебя, Чейз!

– Я, тогда первокурсник, танцевал со своей девушкой на балу в ее школе, в День святого Валентина. И тут я замечаю нашу Энни, которая выходит из двери нетвердой походкой… держась за живот, как будто она только что съела десять килограммов зеленых яблок.

Энни повернулась к Милтону Хофману.

– Все было совсем не так. Парень, с которым у меня было свидание, испортил мне весь праздник. Откуда я знала…

Звук барабана и тарелок заглушил ее пояснения.

– А сейчас, – торжественно объявил голос в микрофон, – мистер и миссис Николас Бэббитт станцуют свой самый первый танец как муж и жена.

Все начали аплодировать, когда Ник обнял Дон, и они пошли на танцевальную площадку, не отрывая глаз друг от друга.

Энни бросила умоляющий взгляд на Милтона.

– Послушай, Милтон…

– Все в порядке, – быстро сказал тот. – Сегодня семейное торжество, Энни, я понимаю. – Он протянул к ней руки, но потом быстро отдернул их. – Я позвоню тебе завтра. Было… любопытно познакомиться с вами, мистер Купер.

Чейз вежливо улыбнулся.

– Зови меня Чейз, пожалуйста. Не нужно лишних формальностей, ведь у нас столько общего.

Энни не знала, кого из них ей больше хочется ударить: Чейза – за его невыносимое поведение или Милтона – за то, что его так легко испугать. Через секунду она решила, что Чейза… Она взглянула на него, пока Хофман пробирался к своему месту, и сказала:

– Ты низкая тварь.

Чейз вздохнул:

– Энни, послушай…

– Нет, это ты послушай. – Она ткнула в него дрожащим пальцем. – Я знаю, чего ты добиваешься.

Знает? Чейз покачал головой. Тогда она знает больше его. У него не было никаких причин вести себя таким подлым образом. Даже если между Энни и этим типом что-то есть. Даже если тот выглядит так, будто может упасть в обморок при виде мыши. Даже если Энни привиделась ему, Чейзу, в постели с этим сукиным сыном…

Она могла делать все, что хотела. И с кем хотела. Это его не касается.

– Ты меня слушаешь? – спросила Энни.

Чейз посмотрел на нее. Лицо ее все еще горело. Пятна были на скулах и на переносице, которую золотой россыпью покрывали крошечные веснушки. Он вспомнил, как любил целовать эти теплые золотые точечки после того, как они занимались любовью.

– Я знаю, чего ты добиваешься, Чейз. Ты стараешься испортить свадьбу Дон, потому что я все сделала не так, как хотелось бы тебе.

Брови Чейза поползли вверх.

– Ты что – спятила?

– Ладно, брось! – Ее голос звенел от гнева. – Ты хотел большую свадьбу в большой церкви, чтобы пригласить на нее всех своих необыкновенных друзей.

– Ты точно спятила! Я никогда…

– Не кричи!

– Я не кричу. Это ты…

– Позволь мне кое-что сказать тебе, Чейз Купер. Дон хотелось именно такую свадьбу.

– И свадьба действительно удалась. Если бы все решала ты, то наша дочь венчалась бы босоногой на каком-нибудь холме…

– О, что бы тогда подумали о мистере Чейзе!

– …а какой-нибудь идиот при этом играл бы на сатире.

– На ситаре, – хмыкнула Энни. – Инструмент называется «ситар», Купер, хотя ты, по-видимому, о сатирах знаешь больше, чем о музыкальных инструментах.

– Мы снова об этом? – огрызнулся Чейз, и Энни покраснела еще сильнее.

– Нет, не «снова». Что касается меня…

– …родители невесты, мистер и миссис Чейз Купер.

Они посмотрели на эстраду. Дирижер доброжелательно улыбался в их сторону, и все – даже те, кого слегка удивило это объявление, – начали аплодировать.

– Вперед, Энни и Чейз, – деланная улыбка дирижера стала еще шире, – присоединяйтесь к жениху и невесте.

– Нет, – сдавленно прорычал Чейз.

– Еще чего не хватало, – выпалила Энни.

Но аплодисменты стали громче, а Дон только пожала плечами, когда Энни бросила в ее сторону умоляющий взгляд.

Чейз отодвинул стул, протянул к ней руку и решительно произнес:

– Хорошо, давай поскорее покончим.

Энни вздернула подбородок, скованно поднялась и вложила свою руку в его.

– Я действительно ненавижу тебя, Чейз.

– Это взаимное чувство, мадам.

С горящими ненавистью глазами оба глубоко вздохнули, нацепили улыбки на лица и закружились в танце.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации