Текст книги "Крест короля Артура"
![](/books_files/covers/thumbs_150/krest-korolya-artura-16141.jpg)
Автор книги: Шерит Болдри
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Шерит Болдри
Крест короля Артура
(Аббатские тайны-1)
Глава первая
Под зелёным холмом спит древний король
В скальном чертоге своём
Над дорогой в Гластонбери звенели детские голоса. Тринадцатилетняя Гвинет Мэйсон опустила тяжёлую корзину и повернула голову туда, где сквозь туман проступали смутные очертания Тора. Рядом с этим исполинским холмом, что высился, как остров, среди зелёных полей, нетрудно было поверить, будто король Артур и правда спит где-то там, в подземном чертоге…
And lost knights lie with him
Their swords sleeping still…
И рыцари в латах с ним рядом спят
Долог их сон вековой…
Ребятишки гурьбой подбежали к Гвинет и весело запрыгали вокруг, взявшись за руки. Гвинет рассмеялась. Она знала все эти раскрасневшиеся рожицы, помнила все их синяки и разбитые коленки, которые частенько помогала лечить. Внезапно хоровод рассыпался, и малышня стаей гусят покатилась дальше, шурша подошвами по влажным камням дороги.
Чуть позади её брат Гервард тоже остановился передохнуть. И без того невысокий, парень ещё сгибался под тяжестью двух огромных мехов с элем.
– Давай скорей! – окликнула Гвинет. – Рабочие ждут.
Её корзина тоже была совершено неподъёмной. Можно подумать, она набита железом, а не едой для каменщиков, что восстанавливают аббатство после пожара. Джефри Мэйсон, хозяин единственного в Гластонбери трактира «Корона», ежедневно посылал рабочим сыр, хлеб, эль и холодную грудинку.
– Ещё не опаздываем, – Гервард ободряюще улыбнулся сестре, как будто это он был старше почти на целый год. – Был бы полдень, мы бы услышали, как звонят к службе.
Как и все жители деревни, Мэйсоны привыкли определять время по монастырскому колоколу.
Дождавшись, пока брат поравняется с ней, Гвинет подняла свою тяжёлую ношу и зашагала по направлению к аббатству. Вот уже виднеется над стеной крыша часовни Пресвятой Девы, а вот угол башни, которая когда-нибудь станет частью нового большого храма. Шесть лет назад страшный пожар уничтожил старое аббатство. Гвинет помнила, как выскочила во двор в одной ночной рубашке, помнила холод камней под босыми ногами, крики, треск и пляшущие на фоне чёрного неба языки оранжевого пламени, с жадностью голодного зверя пожиравшего древние постройки. Теперь на месте сгоревшего храма постепенно росли стены нового, ещё более величественного, чем прежний.
Гвинет втащила корзину в ворота и застыла в недоумении. Обычно в это время здесь вовсю стучали молотки и лязгали зубила, но сегодня было необычно тихо. Каменщики в кожаных фартуках небольшими группами разбрелись по двору. Кто-то болтал, кто-то просто глазел по сторонам. Почему они не работают?
Промозглый ветер швырнул в лицо Гвинет копну её рыжеватых волос. Девочка вздрогнула и поплотнее завернулась в плащ.
Подошёл Гервард и со стоном скинул с плеч тяжёлые мехи.
– Что стряслось?
– Не знаю, – вздохнула Гвинет. – Иногда мне кажется, что строительство никогда не кончится.
Гервард промолчал, но Гвинет увидела, как он стиснул зубы. Им было о чём беспокоиться. После пожара в аббатство почти перестали приходить пилигримы. Никто больше не останавливался в «Короне», не покупал еды и безделушек в деревенских лавках. Что станет с жителями Гластонбери, если аббатство не будет восстановлено, и паломники не вернутся?
Дружеский оклик отвлёк Гвинет от мрачных раздумий. Через заросший травой двор к ним спешил невысокий плотный человек. Седые пряди в чёрных волосах делали его похожим на барсука. Гвинет замахала рукой в ответ.
– А вот и дядюшка Оуэн. Сейчас он нам все расскажет.
Оуэн Мэйсон, потирая руки, подошёл к племянникам.
– Обед! – обрадовался он. – Отрадное зрелище в сей стылый день!
– Что случилось? – спросил Гервард. – Почему никто не работает?
Дядюшка Оуэн помрачнел.
– Камня нет. Сегодня должны были прийти новые баржи, но – увы!
Он подхватил один из мехов с элем и зашагал в сторону строящегося храма. Гвинет и Гервард с остальными припасами побрели следом.
– Почему же нет камня? – спросила Гвинет.
Оуэн пожал плечами.
– Никто не знает. Лорд Ральф послал кого-то из своих людей выяснить, в чём дело, но, я думаю, за камень просто не заплатили. А нам остаётся лишь сидеть, сложа руки.
Он повернул руки ладонями вверх – широкие загрубевшие руки каменотёса, покрытые сетью шрамов – там, где резец срывался и вместо камня вгрызался в его собственную плоть.
– Король должен прислать денег! – воскликнул Гервард. – Разве он не хочет, чтобы аббатство было восстановлено?
Дядюшка Оуэн отрывисто хохотнул.
– Все деньги короля Ричарда уходят на войну в Святой Земле, – ответил он. – Плевать ему на то, что с нами будет. Говорят, он продал бы Лондон, если б нашёл покупателя.
Гвинет знала, что дядюшка говорит правду. В первые же месяцы после пожара король Генрих дал денег на восстановление аббатства и даже прислал лорда Ральфа Фиц-Стивена надзирать за работами. Но Генрих умер. Уже год, как Англией правит его сын Ричард, а приток денег в аббатство почти иссяк.
Хмуро глядя на недостроенные стены, Гвинет стала раздавать рабочим хлеб, сыр и копчёную грудинку. Её брат развязал один из мехов и разливал эль в большие рога для питья. Он тоже выглядел мрачным, и Гвинет понимала, что это из-за денег, которых не хватает даже на камень.
– Разве аббат Генри ничего не может сделать? – спросил Гервард, когда они раздали, наконец, всю еду и уселись рядом с жующим дядюшкой на низкой ограде.
– Кто знает?
Дядюшка Оуэн проглотил огромный кусок хлеба.
– Сейчас у него появилась какая-то новая идея – только он сам да Господь Бог знают, что это может значить. Велел нашим ребятам что-то копать на кладбище. Вчера копали, сегодня копали… – дядя снова фыркнул, не поймёшь, то ли от смеха, то ли от отвращения. – Все равно нам делать-то нечего!
– Я не слыхала, чтобы кто-нибудь из монахов умер, – удивилась Гвинет.
– Я тоже. – Оуэн сделал добрый глоток эля. – Да и не могила это. Глубже гораздо. А ещё отец Генри велел все занавесить, чтобы никто не подглядывал.
– Наверное, там что-то зарыто, и это что-то спасёт аббатство!
– Не иначе как сундук с драгоценностями, – усмехнулся дядюшка Оуэн. Гвинет покраснела.
– Ну, что-нибудь… такое! – Она вскочила и потянула брата за рукав. – Пойдём, посмотрим!
– Нас же не пустят! – напомнил Гервард. – Разве ты не слышала, что сказал дядюшка?
– А мы попробуем! – настаивала сестра. – Где они копают, дядюшка Оуэн?
– Прямо возле часовни Пресвятой Девы, – ответил дядя, и, глядя, как Гвинет тащит за собой упирающегося брата, крикнул им вслед, – Осторожней там! Смотрите, чтоб аббат или лорд Ральф вас не поймали!
Часовню Пресвятой Девы отстроили вскоре после пожара, когда деньги ещё текли рекой. И поспешили освятить, даже не расписав стены подобающими сценами из Святого Писания. Пока главный храм не достроен, все монастырские службы будут проходить здесь.
Обогнув часовню, они сразу увидели место, о котором говорил дядя. На кладбище между двумя каменными крестами стояло что-то вроде шатра. Грубое сооружение из наспех связанных шестов было покрыто мешковиной, сквозь которую пробивался слабый свет. Изнутри доносились скрипы, шорохи и приглушённые голоса.
– Тише! – шепнула Гвинет. Опасливо озираясь, она подобралась поближе к шатру. Пока Гервард раздумывал, следовать ли её примеру, Гвинет уже успела найти стык между двумя полотнищами, осторожно раздвинула их, заглянула внутрь и… онемела от удивления.
Внутри было полно народу. Рабочие в фартуках и монахи в подоткнутых забрызганных грязью рясах столпились вокруг зияющего бездонного провала. По крайней мере, Гвинет дна не видела – только отвесные земляные стены. Рабочие, дружно налегая на верёвки, вытягивали что-то из глубины ямы. В тусклом свете двух масляных светильников их грязные лица блестели от пота.
Да, похоже, можно было и не прятаться. Все так заняты, что вряд ли кто-нибудь обратит внимание на непрошеных гостей.
Вон та, похожая на ворону, фигура в чёрной рясе – сам настоятель, аббат Генри. Высокий, сутулый, на худощавом лице – выражение напряжённого интереса.
– Осторожно! Слабину выбирайте!
А это уже лорд Ральф Фиц-Стивен, королевский распорядитель. Руки Гвинет стиснули плотную ткань. И аббат, и лорд Ральф – оба тут. Значит, в яме спрятано что-то очень важное! Жаль, не видно, что…
– Поймают – мало не будет! – прошептал Гервард в самое ухо. Впрочем, опасения не помешали ему заглянуть в проделанную сестрой дырку.
– Брось! Никто нас не поймает! – отмахнулась Гвинет и снова приникла к щели. Над краем ямы показалось что-то тёмное. Какой-то длинный облепленный землёй предмет. Гвинет даже не сразу сообразила, что это почерневшее от долгого пребывания в земле бревно.
В последний раз натянулись верёвки, и загадочный груз улёгся на твёрдую землю. Рабочие переводили дух и растирали уставшие руки. Но постепенно все затихли и только молча смотрели на свою странную находку.
Молчание нарушил отец Генри.
– Отнесите его в часовню Пресвятой Девы, – распорядился он. Двое рабочих шагнули вперёд.
– Нет, не вы! Кто-нибудь из братии.
Несколько монахов поспешили выполнить распоряжение. Аббат брезгливо приподнял край рясы, чтобы не испачкать её липкой землёй, и, аккуратно перешагнув яму, направился к выходу. Гвинет выпустила мешковину и метнулась за шатёр, увлекая Герварда за собой.
– Кому могло прийти в голову закапывать бревно? – прошипела она на ухо брату. – А теперь ещё и выкапывать? И почему отец Генри приказал нести его в часовню?
Гервард молча пожал плечами, но в глазах у него появилось задумчивое выражение. Гвинет частенько раздражала и излишняя, по её мнению, осторожность брата и его вдумчивая манера говорить, но одно она знала точно. Если Гервард заинтересовался проблемой, то рано или поздно он найдёт решение.
Кто-то придержал полог, и шестеро монахов вынесли свою загадочную ношу. Увидев их, Гвинет вздрогнула. Старые грязные бревна носят не так. Они же обращаются с этой штуковиной как с гробом!
Молчаливая процессия медленно продвигалась в сторону часовни. Позади бревна шли отец Генри и лорд Ральф, а замыкали шествие остальные монахи. Когда последний из них скрылся внутри часовни, Гвинет и Гервард тоже покинули своё укрытие и двинулись следом.
– Спорим, это святые мощи! – возбуждённо зашептал Гервард. Глаза его горели от восторга. – Теперь пилигримы наверняка вернутся!
Гвинет надеялась, что брат не ошибся. Святые мощи хранились в каждом храме, как превеликая драгоценность. Это могла быть берцовая кость древнего святого или праведника, или даже кусочек плащаницы, в которую завернули когда-то тело распятого Иисуса. Вера наделяла эти предметы целительной силой, и люди приходили издалека, чтобы только дотронуться до них. Приезжали, надеясь избавиться от оспинок, знатные дамы с прикрытыми вуалью лицами, ковыляли на грубых деревянных костылях нищие калеки… Но ведь монахи Гластонбери сумели спасти от пожара драгоценные мощи святого Патрика и древнюю статую Пресвятой Девы. И даже это не смогло привлечь паломников в сгоревшую обитель. Новая находка должна быть чем-то воистину потрясающим, чтобы…
Гвинет осторожно приоткрыла дверь и проскользнула в часовню. Бревно лежало перед самым алтарём на высоких, по пояс, подмостях. Двое монахов держали зажжённые факелы. Их дрожащий свет был все же намного ярче, чем тот, что просачивался внутрь через узкие щели окон.
Отец Генри и лорд Фиц-Стивен уже стояли возле бревна. Монахи обступили его полукругом. Вид у всех был торжественный и загадочный. Пальцы Гвинет нервно теребили ткань плаща.
– Снимите крышку! – приказал аббат.
– Какую ещё крышку?
Гвинет едва не произнесла этого вслух, но вовремя прикусила язык. Значит, всё-таки не бревно. Не просто бревно. Ствол дерева, который выдолбили изнутри, чтобы сделать – сундук? Нет, не сундук, а гроб! Не зря же он был зарыт на кладбище. Может, Гервард прав, и там внутри действительно святые мощи?
Возня, неясное бормотание – это монахи пытаются выполнить распоряжение настоятеля. Лорд Ральф шипит что-то сквозь зубы от нетерпения. Да что же они там копаются?
Кивнув брату, Гвинет потихоньку двинулась внутрь храма. Держась в тени, они подобрались почти к самым подмостям. Гервард даже шею вытянул – похоже, он совсем позабыл, что боится, как бы их не поймали. Впрочем, монахи были слишком заняты гробом, чтобы заметить притаившихся в темноте подростков.
Святые братья принесли с кладбища инструменты, но обращаться с ними они умели не слишком ловко. Наконец крышку удалось поддеть железным ломиком, и двое монахов осторожно опустили её на каменные плиты пола.
Да, бревно действительно оказалось полым. Гвинет подалась вперёд, пытаясь разглядеть, что же там внутри, но монахи столпились вокруг, загораживая ей обзор. Любопытство её удовлетворил отец Генри.
– Кости, – пробормотал он и поднял глаза на лорда Ральфа. – Это человеческие кости?
– Да, преподобный отец, – ответил брат Патрик. Искусный врачеватель, он лечил как братию, так и жителей деревни, никому не отказывая в помощи. – Вот это, например, голень.
Протянув руку, брат Патрик вытащил из гроба длинную прямую кость.
– Причём очень длинная, – добавил лорд Ральф, забирая кость. – Ну-ка, кто у нас самый высокий?
Он щёлкнул пальцами, подзывая долговязого брата Тимоти. Один из самых юных монахов, брат Тимоти был выше даже отца-настоятеля.
– Иди-ка сюда.
Тот подошёл, покорно склонив голову. Лорд Ральф приложил мёртвую кость к живой ноге.
– Видите? Кость длиннее, по меньшей мере, пальца на три. Этот человек был великаном!
Тем временем брат Патрик вынул из гроба новую кость – на этот раз череп. При виде пустых глазниц и оскаленного рта Гвинет сдавленно ахнула. Брат Тимоти, который как раз возвращался на место, обернулся на звук и прищурился, вглядываясь в темноту.
Гвинет замерла от ужаса. Сейчас брат Тимоти расскажет настоятелю о непрошеных гостях, а потом…
Юный монах улыбнулся, приложил палец к губам и отвернулся с безразличным видом. Гвинет улыбнулась в ответ. Кажется, обошлось. Брат Тимоти был сыном местного гончара. В монахи он пошёл лишь три года назад, а до того они нередко ловили вместе рыбу или лазили за яблоками в монастырский сад. Не забыл, значит, друзей детства…
Брат Патрик долго вертел череп в руках, а потом повернулся к настоятелю.
– Преподобный отец! Видите, как расколот череп? Похоже, этот человек умер от удара по голове.
– Неужели убийство? – ахнул кто-то.
– Не совсем так, – негромко ответил лорд Ральф. – Думаю, этот человек пал смертью храбрых на поле битвы.
– Он что, знает, чьи это кости? – прошептала Гвинет брату на ухо. – Какой-то святой воитель?
– Слушай! – шепнул одними губами Гервард и легонько сжал ей руку.
Отец Генри благоговейно принял череп у брата Патрика, вздохнул и удовлетворённо улыбнулся.
– Ну, теперь мы можем утверждать… – начал он.
– Смотрите! Здесь второе тело!
Говорил старый брат Питер. Он был настолько древним, что Гвинет всерьёз сомневалась, не застал ли он те времена, когда в Гластонбери ещё не было никакого аббатства. Что с того, что с тех пор прошло несколько веков?
Отец Генри нахмурился, но брат Питер, видимо, не заметил этого и продолжал дрожащим от волнения голосом:
– Тут ещё один череп! И волосы!
Брат Патрик вскрикнул и попытался перехватить руку старика, но опоздал. Брат Питер поднял морщинистые узловатые руки и удивлённо поднёс их к глазам.
– Золотые локоны, – прошептал он. – И рассыпались в прах, стоило мне к ним прикоснуться.
– Второй скелет женский? – отрывисто спросил отец Генри.
Брат Патрик снова склонился над гробом, изучая останки.
– Да, преподобный отец. Похоже на то. Тут два скелета, и второй гораздо изящнее. Взгляните сами.
Гвинет и Гервард недоуменно переглянулись. Как это – «женский»? Разве святой может быть похоронен с женщиной? Или они оба святые?
Но отец Генри очень обрадовался, услышав про женский скелет. Словно ангелы ниспослали ему с небес кучу золота на строительство храма.
– Значит, мои молитвы услышаны, и древние легенды не лгут – торжественно произнёс настоятель. Глаза его сияли. – Пусть гроб останется здесь, рядом со спасёнными от огня реликвиями. Капитул[1]1
Капитул – здесь: собрание руководства монастыря. (Здесь и далее прим. перев.)
[Закрыть] решит, что делать дальше.
Гвинет ощутила острый укол сожаления. Похоже, продолжения пока не будет… А интересно, откуда лорд Ральф и отец Генри так много знают про эти кости? Остальные монахи, похоже, понимают не больше неё. Впрочем, можно и подождать. Любые новости рано или поздно будут обсуждаться в «Короне».
Гервард ухватил сестру за запястье и потянул к выходу. Но не успели они пройти и пяти шагов, как лорд Ральф снова заговорил.
– Ваше преподобие, можем ли мы…
– Неужели вы ещё сомневаетесь? – Отец Генри удивлённо вскинул брови: – А как же крест, что мы нашли в первый день раскопок?
Гвинет вырвала у брата руку и остановилась. Какой ещё крест?
Отец Генри кивнул брату Патрику. Тот ушёл в алтарь, вернулся с грубо вырезанным крестом примерно в две пяди длиной и передал его настоятелю. Из-под въевшейся грязи тускло поблёскивал металл. Гвинет показалось, что на кресте вырезана какая-то надпись, но с такого расстояния ей было не разглядеть. Вообще-то Джефри Мэйсон научил дочь читать, чтобы та могла помогать ему вести дела. Но полустёртые, скрытые под слоем грязи буквы – это совсем не то, что чёткий почерк отца на чистом листе пергамента.
Настоятель протянул крест лорду Ральфу.
– «Hic iacet sepultus inclitus rex Arturus in insula Avalonia» – медленно прочёл он.
Монахи так и ахнули от удивления. А Гвинет ничегошеньки не поняла и огорчённо посмотрела на Герварда.
Брат Тимоти скосил глаза в её сторону и принялся переводить. Гвинет даже показалось, будто он нарочно повысил голос, чтобы они с братом могли расслышать.
– "Здесь покоится… славный король Артур… на острове Авалон". Воистину, Господь явил нам великую милость.
Гвинет обернулась к брату, не смея поверить услышанному. Неужели перед ними останки самого короля Артура?
– Легенда говорит, милорд, – продолжал отец Генри, – что в день своей последней битвы смертельно раненый король Артур был перенесён на остров Авалон. И полагают, что Гластонбери это и есть Авалон.
Он помолчал, а потом закончил торжественно:
– Я уверен, что мы нашли могилу короля Артура и королевы Гвиневеры.
Глава вторая
Гвинет толкнула массивную дверь и осторожно проскользнула в зал, двумя руками удерживая тяжёлый поднос с кружками. Кучка местных жителей собралась вокруг дальнего от двери стола. Она подошла поближе. Вдруг кто-нибудь уже обсуждает вчерашнюю находку?
– Генрих из Труро! – проревел кто-то. – Точно говорю!
Гвинет узнала голос разносчика Чепмена. Дядя Джек часто заходил к ним в трактир с товарами на продажу. Около года назад, когда деньги в доме ещё водились, отец купил Гвинет раскрашенную деревянную куклу, а Герварду – бильбоке[2]2
Бильбоке – детская игра, в которой игрок должен поймать кольцо или шарик с дырочкой на палочку или в прикреплённую к ней чашу.
[Закрыть]. Котомка Джека – огромная парусиновая с кожаными лямками – лежала на полу возле него.
– Генрих из Труро? – Дикон Карвер, деревенский плотник, разинул рот от удивления. – Этот злодей? Королевский недруг? Неужто ты его видел, Джек?
– Сам не видал, – разносчик отхлебнул эля из оловянной кружки и удовлетворённо вздохнул. – Поболтал тут кое с кем… Генрих из Труро с дружиной прячется в холмах Уэльса, неподалёку от границы.
– А говорили, что он во Франции, – настаивал мастер Карвер.
– Нет, вернулся.
Маленькие чёрные глазки Джека блестели от возбуждения.
– Все знают, что он пытался убить Ричарда ещё до коронации, а когда заговор был раскрыт, Ричард помиловал его и сослал в Уэльс. Спросили б меня, я бы сразу сказал – жди теперь новых неприятностей! Пока король Ричард в Святой Земле, Генрих обязательно попробует захватить трон.
Несмотря на волнующую тему, Гвинет была разочарована. Коробейник наверняка заходил в аббатство и уже мог бы знать о костях короля Артура. Гвинет так переживала по поводу последних событий, что едва ли вообще могла думать о короле Ричарде, Крестовом походе и том, что может статься со страной, пока её государь сражается в далёких землях.
Ответ Дикона Гвинет не расслышала. Джек Чепмен бухнул кружкой об стол и заявил:
– Генрих – кузен Ричарда. Он хочет быть королём, и ничто его не остановит, помяни моё слово, приятель!
Он снова стукнул кружкой, и Хенкин, один из мальчишек-прислужников, поспешил наполнить её из большого кувшина.
Джек сделал ещё один добрый глоток и вытер бороду рукавом.
– Я вам так скажу, – продолжал он, – Пока что Генриху нужны деньги. И люди. А вот потом…
Джек чиркнул себя по горлу ребром ладони. И тут из погреба появился Джефри Мэйсон. Широко улыбаясь, он поспешил к гостю, на ходу вытирая руки передником.
– Добро пожаловать, Джек. Ты голоден? Айдони засунула в печь пару жирных гусей.
Джек Чепмен потёр руки.
– С удовольствием отведаю, мастер Мэйсон! Вы не поверите! – добавил он. – Как я на днях славно пообедал у декана[3]3
Декан – ранг следующего по старшинству после епископа духовного лица в католической и англиканской церкви; настоятель собора.
[Закрыть] в Уэллсе[4]4
*Уэллс —городок в графстве Сомерсет, неподалёку от Гластонбери. Не путать с Уэльсом – западной частью острова Великобритания.
[Закрыть]…
– У декана? – расхохотался кто-то. – Джек, побойся бога, да ты в жизни ни с каким с деканом не обедал!
– Может, и так, – подмигнул Джек. – Но это же не значит, что я не был у него на кухне! Да, священники в Уэллсе знают толк в хорошей жратве!
Громовой хохот был ему ответом. Джефри Мэйсон, смеясь, повернулся к Гвинет и забрал у неё поднос.
– Скажи матери, чтоб поторопилась с гусями – Джек приехал. Хотя где нам тягаться с деканской стряпнёй! – добавил он, усмехаясь.
Айдони Мэйсон, застелила льняной скатертью кадушку с тестом и пододвинула её поближе к теплу очага, где потрескивали на вертеле два гуся.
– Посмотри только! – воскликнула она, увидев дочь, и сунула ей под нос котелок. – Да в эту дырку кулак пройдёт!
Она недовольно поцокала языком.
– Снеси это кузнецу Тому, Гвинет, попроси, чтоб починил! И смотри, сразу назад! Нам ещё тесто месить!
Гвинет надеялась, что поручение много времени не займёт. Вдруг короля Артура начнут обсуждать без неё! С самого полудня она ни о чём другом думать не могла. Мать бранилась, что она спит за работой, а Гвинет ничего не могла сказать в своё оправдание. Ведь тогда пришлось бы объяснять, что они с Гервардом делали на кладбище.
Она взяла у матери котелок и вышла во двор. Там и сям копошились куры, склёвывая что-то среди камней. У колодца стоял Гервард и крутил ворот.
– Я в кузницу! – окликнула его Гвинет, помахивая котелком. —Идём? Вдруг Том Смит уже слыхал про вчерашнее!
Гервард рывком вытащил ведро из колодца.
– Отнесу на конюшню Джекову мулу, – объяснил он. – Погоди, я сейчас!
Зная, что мать может наблюдать за ней из окна, Гвинет пересекла двор и подождала брата за воротами. Вышел Гервард, вытирая подолом мокрые руки, и они вместе зашагали к кузнице.
– Если я ни с кем не поговорю про скелет Артура, я точно лопну! – воскликнула Гвинет.
– Терпи, – серьёзно ответил Гервард. – Что скажет отец, если узнает, что мы подглядывали! Придётся подождать, пока отец Генри сам всем расскажет.
Гвинет фыркнула.
– Если б я тебя так хорошо не знала, Гервард Мэйсон, я бы подумала, что тебе все равно!
– Конечно, нет! – Гервард стиснул кулаки. – Я понимаю, как все это важно, и для аббатства, и для всех нас!
Он помолчал, и добавил мрачно:
– Я слышал, отец говорил матери, что если так пойдёт дальше, ему придётся закрыть «Корону».
– Что?!
Гвинет застыла посреди дороги и уставилась на брата.
– Но папа никогда….
– У него нет выбора, Гвинет! Подумай сама, откуда у нас деньги? Нам сейчас платят только каменщики из аббатства. А если и их не будет?
Он стиснул кулаки и зашагал так быстро, что сестре пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.
Гвинет прекрасно понимала брата. Как-никак, «Корона» принадлежала семье Мэйсонов вот уже четыре поколения. После дедули Мэйсона хозяином должен был стать дядюшка Оуэн, но тот предпочёл ремесло каменщика, уступив семейный бизнес младшему брату. Джефри Мэйсон охотно взялся за дело. Он широко улыбался постоянным посетителям, зорко следил за порядком и держал буянов на коротком поводке. Гвинет родилась дочерью трактирщика и не мыслила себе иной жизни.
– Не дойдёт до этого, – попыталась она утешить брата. – Пилигримы обязательно придут посмотреть на мощи короля Артура!
Гервард лишь неразборчиво пробурчал что-то в ответ. Похоже, он не разделял оптимизма сестры. Гвинет хотела было отвлечь его рассказом о Генрихе из Труро, но потом решила, что не стоит. Знает она Герварда! Он начнёт переживать по поводу войны, в которую Генрих может втянуть страну. Война съест все деньги, аббату опять не на что будет отстроить храм, а что будет с деревней, даже страшно подумать…
Внезапно Гвинет услышала стук копыт. По дороге из Уэллса приближался всадник. Гвинет отскочила на обочину и потянула Герварда за собой. Всадник пронёсся мимо. Наверное, важный лорд или рыцарь – кто ещё может позволить себе такого коня? Уздечка великолепного чёрного жеребца была украшена серебром, а гордый наездник свысока озирал деревню, презрительно выпятив губу. Но тут Гвинет заметила выбритую голову с кольцом тёмных волос над ушами, рясу под черным плащом и чётки из слоновой кости на поясе. Нет, всё-таки не лорд.
– В аббатство едет, – негромко заметила она, глядя, как всадник исчезает за поворотом дороги.
– Ты видела его коня? – с тоской произнёс Гервард. Пальцы его задёргались, будто тянулись за скребком, навести глянец на без того лоснящуюся шкуру. – Я бы правую руку за такого отдал!
– Не подобает священнику красоваться на такой лошади, – благочестиво заметила Гвинет. – Даже аббат Генри довольствуется мулом.
– Это рыцарский конь, – вздохнул Гервард. – Если бы кто-нибудь хоть ненадолго поставил нам в конюшню такого! Похоже, те кости действительно ценные!
Брат с сестрой завернули за угол, и увидели кучку людей, столпившихся возле кузницы. Над толпой возвышалась могучая фигура Тома Смита. Видимо, кузнец только что пришёл от наковальни – даже молот из руки не выпустил. Все собрались вокруг монастырского эконома брата Барнабаса и брата Питера, того самого старика, что так неосторожно дотронулся до волос королевы Гвиневеры.
Гвинет ускорила шаг. Брат Барнабас – важная птица. Может, он принёс новости из аббатства? А вот и всадник, что обогнал их на дороге. Надо же – придержал коня возле кузни и с интересом прислушивается к разговору.
Пробираясь сквозь толпу, Гвинет задела блестящий бок коня. Тот мотнул головой и переступил с ноги на ногу. Уздечка зазвенела. Гвинет почувствовала, как огромное копыто просвистело в каком-то дюйме от её ноги. Она отшатнулась и почти упала на руки Герварда.
– Осторожно, дитя, – бросил приезжий, успокаивая своего скакуна. Он смотрел на Гвинет сверху вниз, и глаза его были серыми и холодными, как зимнее небо. – Ты испугала лошадь!
Краска бросилась Гвинет в лицо.
– Простите, сэр, – вежливо извинилась она.
Ничего себе! Огромный конь чуть не растоптал её, а этот тип говорит, что она ещё и виновата! Кипя от негодования, она отвернулась и успела расслышать последние слова брата Барнабаса:
– …И приходите завтра, к третьему часу.[5]5
Час третий – церковная служба, около 9 утра.
[Закрыть] Аббат Генри хочет сделать объявление, которое будет интересно всем вам.
– Какое объявление?
Говорил Рис Фримен, хозяин ближайшей к аббатству лавки. Толстый и краснолицый, он и не думал скрывать раздражения.
– Нет у нас времени по аббатствам шататься! Работы полно!
Гвинет обратила внимание, что слова лавочника очень огорчили брата Питера. Старый монах дрожащей рукой осенил себя крёстным знамением и укоризненно посмотрел на мастера Фримена. Но тот ничуть не смутился.
– Рис, время, отданное богу, не может быть потерянным, – упрекнул брат Барнабас. – Я уверен, объявление стоит того, чтоб его услышать.
Гвинет и Гервард радостно переглянулись. Похоже, отец Генри решил рассказать всем о своей находке! Скоро новость узнают повсюду, а в аббатство валом повалят пилигримы. И конец всем бедам!
– Серьёзное заявление!
Гвинет так и подскочила, услышав над головой этот резкий голос. Всадник наклонился к брату Барнабасу.
– И что же случилось? – нарочито растягивая слова, поинтересовался он. – Уж наверное, что-то важное, если ваш аббат намерен рассказать об этом всем без исключения!
Судя по интонации, приезжий даже представить себе не мог, чтобы в такой дыре, как Гластонбери могло что-нибудь случиться. Но добрый нрав брата Барнабаса не изменил ему и на этот раз.
– Так оно и есть, брат. И ты тоже можешь узнать об этом завтра после третьего часа…
Красивое лицо незнакомца исказилось от гнева.
– Ты не ответишь на мой вопрос?
– Простите, сэр, но такие вещи не обсуждают на улице, – вежливо улыбнулся брат Барнабас. – Не соизволите ли вы назвать своё имя и воспользоваться гостеприимством аббатства?
– Меня зовут Годфри де Массар, – сообщил всадник. – Я прибыл из Уэллса с письмами для аббата.
Гвинет взглянула на брата. Если вновь прибывший из Уэллского собора, неудивительно, что у него такой чудесный конь, а ряса сшита из новой плотной шерсти. Все знают, что в Уэллсе обет бедности блюдут не так ревностно, как в Гластонбери. И тем более неудивительно, что гость так заносчив. Церковники из Уэллса всегда старались показать своё превосходство над Гластонбери, а уж теперь, когда аббатство сгорело почти дотла, они и вовсе злорадства не скрывают.
– Тем более мы рады видеть тебя, брат, – вежливо наклонил голову брат Барнабас. – Позволь мне проводить тебя в аббатство.
– Не надо, – отмахнулся отец Годфри. – Дорогу я знаю, а ползти с твоей скоростью мне будет тяжело.
Его тонкие губы искривила улыбка.
– Не сомневаюсь, что аббат мне все расскажет…
Он стегнул коня и вскоре скрылся из вида.
Брат Барнабас с облегчением вздохнул, и, повернувшись к толпе, напомнил ещё раз:
– Приходите все. Завтра, к службе третьего часа.
Он зашагал в сторону аббатства, а потом вдруг обернулся и торжественно воздел руки к небу:
– Господь благословил нас, друзья мои! Грядут лучшие времена! Идём же, брат Питер, – добавил он тише, обращаясь к своему спутнику.
Все уже расходились, но брат Питер ещё стоял, ломая пальцы и бормоча себе что-то под нос. Увы, Гвинет стояла далеко и слов разобрать не смогла. А стоило ей шагнуть вперёд, как старик затряс головой и заковылял по дороге вслед за братом Барнабасом.
Месса в часовне Пресвятой Девы подошла к концу, но двери пока оставались закрытыми. Сегодня здесь собралось необычно много народа – все пришли послушать обещанное объявление. Час третий был для деревенских жителей поздним утром, хотя солнце и взошло всего пару часов назад. Гвинет с братом стояли рядом с родителями. Гвинет печально смотрела на отца с матерью. Какие же они измученные! За последний месяц у мамы прибавилось седых волос, а папина приветливая улыбка стала какой-то вымученной… Она привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть гроб через плечо рослой миссис Флэкс. Выдолбленное бревно лежало там, куда его положили вчера, но крышка вновь была на месте. Гвинет ужасно хотелось рассказать родителям о вчерашней находке, чтобы они больше не боялись за «Корону».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?