145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Стертые времена"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 14 июля 2016, 12:40


Автор книги: Владимир Гой


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Владимир Гой
Стёртые времена

Отпечатались следы в слякоть.

Было столько ерунды всякой…

Было столько горьких слов, Лана…

Ты за всё меня прости, ладно?

Вадим Егоров «Ланка»

Генрих тяжело поднялся с прибрежного валуна, не отрывая взгляда от моря. Потом повернулся и пошёл к машине, которая стояла за дюной. Сразу поехать не смог, глаза застилали слезы. Вскоре он опять вышел из машины и поднялся на дюну. Там долго стоял и вслух о чём-то разговаривал сам с собой.

С севера прилетел ветер и поднял на море волну, заодно высушив его слёзы. Небо затянуло тучами, солнце скрылось. Снова пошёл дождь. Генрих не уходил, а просто стоял и смотрел куда-то вдаль, словно пытался заглянуть за горизонт.

И только когда окончательно вымок и его стало трясти от холода, он вернулся к машине, завёл мотор и медленно поехал по узкой лесной дороге к шоссе, а там уже нажал на газ, и машина понеслась в город.

Домой возвращаться не хотелось, он чувствовал себя виноватым перед всем миром. Поэтому поставил машину возле своего подъезда и пошёл в бар у берега моря.

Ветер разгулялся ещё сильнее, заставляя морскую волну биться о берег и длинным языком дотягиваться почти до кустов цветущей вербы. На пляже никого не было, погода разогнала редких в это время отдыхающих по домам.

Застегнув куртку под самое горло, Генрих вышел на пляж и пошёл к бару, обдаваемый мелкими брызгами, которые ветер срывал с пенных бурунов.

В баре никого не было, кроме молоденькой официантки и бармена. Он заказал виски, какого-то сока и, сидя возле окна, улетел в своих воспоминаниях на многие годы назад. Лишь изредка возвращаясь в настоящее, он заказывал очередную порцию и снова погружался в прошлое. Перед глазами, как в кинематографе, беспорядочно всплывали картины из его жизни.

Глава 1

На улице почти над каждым домом развевались новые двухцветные флаги независимой Латвии, которая делала вторую попытку обрести независимость. Один из них гордо реял над дворцом президента. Андрей-хохол посмотрел куда-то вверх и задумчиво сказал:

– Да, мало нас щирых латышей осталось!

Вся компания залилась смехом.

За последнее время возникло ощущение, что всё вокруг менялось к лучшему, в жизни появилось что-то новое, не совсем понятное, но, казалось, наступит удивительно счастливое время. Андрей предложил:

– А не выпить ли нам по рюмочке пива?

Возражений не последовало, и вся компания быстрым, почти строевым, шагом отправилась к самому ближнему кафе под названием «Lasīte» – капелька. Здоровенный швейцар пробкой стоял в дверях, и обойти его можно было только за небольшую мзду из двух-трёх нововведённых латвийских рублей – «репшиков». Нам это было не в новинку, поэтому, без сожаления расставшись с входным налогом, мы прошли в один из укромных закутков ресторанчика.

Заказ был постоянный: водка физ и джин-тоник. Официантка посмотрела на нас с сожалением:

– Есть только бальзам и тминный ликёр.

Янка Имакс не выдержал и пошёл к бармену пошептаться. Вскоре он вернулся с оттопыренным внутренним карманом пиджака:

– Всё в порядке, слышите, как булькает?

Мы довольно заулыбались.

Когорта барменов и официантов всегда пользовалась привилегиями в питейных заведениях. Мы были своего рода советскими бизнесменами. И если кто-то из коллег приходил в бар, ты по возможности его потчевал чем-то редким, чего не было в меню.

Андрюха вместе со своим старшим братом, кроме работы официантом, уже лет пять подпольно шил джинсы под модными лейблами и приторговывал ими на Чиекуркалнском рынке по выходным, после которых его кошелёк раздувался от нововведённой валюты. Поэтому он покровительственно объявил:

– За мой счёт! – и не услышал в ответ ни одного возражения.

Бальзам мы пили из маленьких рюмок, а водку незаметно от посетителей разливали в кофейные чашки, запивая всё это кислым яблочным соком, которого в молодой республике было пока предостаточно.

Одноглазый Рамиль был весёлый выпивоха и мастер подраться. После нескольких рюмок он стал посматривать по сторонам своим зорким глазом, явно выискивая соперника. Второй его глаз, стеклянный, смотрел прямо на меня, и сделан он был настолько профессионально, что порой казалось, что Рамиль видит им тоже. Не удержавшись, я спросил:

– Что уставился?

Чёрный глаз горца повернулся ко мне:

– Да не на тебя я смотрю, видишь, в углу сидят, ну такие, душные.

Янка, наш постоянный арбитр, сразу вмешался:

– Не порти вечер, сиди и пей.

И Рамиль послушно осушил ещё одну чашечку импровизированного кофе.

Я сидел, пил и чувствовал, что наша бесшабашная молодость летит к чему-то непонятному, совершенно другому. И не знал, как мне к этому относиться – бояться или радоваться.

Вышли мы из ресторанчика уже ближе к полуночи в хорошем подпитии и великолепном настроении. Вот тут-то нас и ждали как раз те душные, на которых показывал Рамиль.

Я первым получил по физиономии резким, но непрофессиональным размашистым ударом, отчего сразу оказался на булыжной мостовой. Из глаз брызнули слёзы, и я даже не почувствовал, как тонкий твёрдый нос чьей-то туфли со всего маху врезался мне в бок. Такому же неожиданному нападению подверглась вся наша четвёрка. Второго удара не последовало – я успел перехватить ногу и дёрнуть её на себя. Незнакомец поскользнулся и рухнул на землю, крепко ударившись головой об оловянную водосточную трубу. Я вскочил и со всего маху добавил ногой ему по голове, как по футбольному мячу. Мой нежданный враг, не шевелясь, лежал под трубой, а сверху на него текла дождевая вода.

Рамиль в это время показывал своему противнику уроки карате, которое профессионально изучал в течение многих лет. Сейчас он применил один из своих любимых приёмов, и хулиган распластался посреди улицы. Остальные трое бросились бежать, крича нам:

– Русские свиньи, оккупанты!

Вначале захотелось их догнать и окончательно объяснить, что к чему. Но Янка нас удержал:

– Ребята, я таких повёрнутых знаю, у них с башкой не всё в порядке!

Мы победили, но это не принесло нам никакого удовлетворения – была бы эта драка из-за женщины, а так – чёрт знает из-за чего! Потом мы привели в чувство этих горе-вояк и поставили перед выбором: пойти с нами выпить или получить ещё «банок». Они согласились на выпивку.

Следующим пристанищем было легендарное кафе «13 стульев» на Домской площади. Наших побеждённых звали Вилнис и Юргис. Они сидели, тесно прижавшись друг к дружке, и смотрели на нас непонимающим взглядом, ожидая, что же будет дальше.

Перед ними поставили по целому стакану водки, и Рамиль в приказном порядке, сверля их своим чёрным жёстким глазом, объявил: пить до дна, словно это был не стакан, а рог для вина с его родного Кавказа.

Мне даже стало их немного жаль – они были моложе нас лет на десять, и только боль ушибленного ребра не давала возможности быстро их простить. В них чувствовалась закалка предков – морщась, не переводя дыхания, они одновременно выпили до дна. Рамиль на этом не остановился и заказал им ещё по стакану, а нам – по пятьдесят грамм водки. У парней была безвыходная ситуация, и они снова выпили до дна. Потом Рамиль негромко сказал:

– Вы понимаете, что мы могли бы вас просто закопать, но делать этого не будем, если вы скажете по-честному, зачем всё это было.

Вилнис, кучерявый блондин с осоловевшими, уже не голубыми, а серыми от темноты в баре глазами, почти торжественно произнёс:

– Мы из организации «Гром и Крест».

Мы удивленно вытаращили на них глаза, и Янка спросил:

– И чего, вы грабите прохожих?

От алкоголя у того развязался язык, и, наверное, показалось, что он среди своих:

– Мы хотим очистить Латвию от иноземцев!

Рамиль посмотрел на меня взглядом, в котором явно читалось: «Может, пойдём добьём?» Я отрицательно покачал головой и поинтересовался у борца за чистоту нации:

– А кто у тебя папа и мама?

Он честно признался:

– Мама – латышка, а папа – русский.

Тут мы все засмеялись. Янка грустно посмотрел на него и спросил:

– А папаню ты тоже того, бубенишь?

Тот насупился и ничего не ответил.

– Вот такая фигня, если у тебя один предок не латыш, то всю жизнь надо доказывать свою лояльность.

Потом я почему-то сказал:

– Знаете, ребята, идите-ка по-хорошему домой и прочистите себе мозги. На первый раз прощаем, а если ещё раз случайно пересечёмся – точно закопаем!

Национально озабоченные юнцы осторожно поднялись со своих мест и стали протискиваться к дверям между плотно стоявших столов.

Мы ещё выпили на прощание по рюмочке Рижского бальзама с кофе и стали собираться по домам. Завтра надо было на работу.

Глава 2

Ох, этот легендарный бар «Ленинград»! В нём собирались самые эффектные женщины города и будущие криминальные авторитеты. Каждый выход на работу в бар был всегда связан с новыми, не всегда приятными приключениями. Можно было подцепить на ночь классную девочку, а после работы получить нож в бок от ревнивого бандита.

Да мы и сами были не лыком шиты, но держались довольно осторожно. Под моей барной стойкой лежал добротный немецкий браунинг одной из последних моделей, который не было проблемой достать через нужных людей. Это было необходимой мерой предосторожности. Основная задача – чтобы он оставался «чистым» и из его ствола никого не отправили на тот свет.

Старый мир перевернулся, и на сцене дикого времени появились ранее невиданные персонажи. Поэтому и мы были готовы к любому повороту дел. Конечно, убивать никого не хотелось, но если бы пришлось защищаться, каждый из нас, возможно, нажал бы на этот чёрный воронёный курок.

Публика, которая приходила в последние дни старого режима, постепенно исчезала, и её место занимала другая, более наглая, денежная и продажная.

Мы становились точно такими же, им под стать, стараясь ободрать этих новоявленных нуворишей по полной программе. При заказе коктейлей в стакан вместе с соком шло ровно полпорции алкоголя, а они пили и бахвалились между собой, насколько они крепкие мужики, и делились своими подвигами на новом поприще: кто-то торговал уворованными где-то станками, а то и оружием, кто шил, а кто-то снимал дань и с тех, и с других.

Мы с лакейскими улыбками покачивали головами и делали им всё новые и новые коктейли. А они распалялись от собственного величия в новом мире и начинали нагло через стойку требовать ещё выпивки:

– Давай по-быстрому налей ещё!

Многие из них даже не подозревали, что иногда эта елейная улыбка может превратиться в нечто совершенно другое и придётся удаляться не через парадный выход на своих двоих, а волоком через чёрную лестницу. Поэтому те, кто уже хоть раз совершил такое небольшое путешествие, сдерживали своих начинавших зарываться товарищей.

Зал был забит до отказа, клубы дыма, подобно серым облакам, висели под самым потолком, вентиляция не могла справиться с этим смогом. В конце зала на танцевальной площадке народ отрывался от души, некоторые даже не выпускали бокалов из рук.

– Генрих, сделай мне ещё один физ, – симпатичная брюнетка продвинула в мою сторону по стойке мятую купюру. Было после двенадцати, и тряска шейкером уже сильно осточертела, но кто же отказывается от денег, да ещё от такой приятной особы.

Поставив перед ней коктейль, я налил себе рюмку водки как знак того, что неделя отработана и впереди семь выходных.

– Ну что, малышка, за хороший вечер!

По именам всех запомнить было просто невозможно, и они проходили под временными прозвищами, разными малышками, солнышками, заиньками.

Я опрокинул стопку водки, а она продолжала сидеть за стойкой в надежде на продолжение сегодняшнего вечера. Словно не знала моего прозвища среди местных клиенток – Генрих-динамист, которое по большей части соответствовало действительности.

Когда зал очистился от разгорячённой публики и Янка запер за последними посетителями дверь в бар, мы сдвинули столы, разложили закуску и вылили в большую фруктовую вазу несколько бутылок водки. Это была наша традиция – так заканчивать рабочую неделю и снимать накопившуюся усталость и стресс.

Я усадил поближе к себе эту новоиспечённую подругу, пока ещё даже не зная её имени, да и не слишком интересуясь – всё равно забыл бы ровно через десять минут.

Пили по старшинству: первым отхлебнул наш метрдотель Игорь, после него чаша перешла ко мне, я любезно протянул её новой знакомой, она пригубила и поперхнулась, напустив туда слюней. Янка злобно крякнул, взял у неё вазу и вышел на мойку, оттуда послышался плеск вылитой водки, а затем – звук открываемых пробок.

Вскоре ваза вернулась, но уже до краёв наполненная коньяком. Мы довольно заулыбались – нет худа без добра. Откуда-то появился нарезанный лимон с сахаром, и по кругу пошла гигантская «Николаевка», обходя только нашу новую слюнявую подружку, ей отдельно плеснули ароматной жидкости в фужер для воды.

Пока все окончательно не захмелели, Янка перебрался через высокую спинку мягкого кресла и стал раскладывать по стопкам заработанные за сегодняшний вечер деньги. К его рукам никогда не «прилипало» лишней купюры, мы были уверены в нём на все сто. Этот вопрос не касался метрдотеля, он делил свою выручку со швейцаром, но иногда и мы в удачные дни скидывались ему на премиальные.

Брюнетка, изрядно захмелев, уже перестала обращать на меня внимание и переключилась на официанта Андрея, время от времени призывно заглядывая ему в глаза. Меня это только радовало – не придётся смываться от неё или в крайнем случае платить за такси, чтобы её довезли до дома. «Пора сваливать», – подытожил Янка, одним мощным глотком осушив чашу до дна.

Поставив столы на место, более или менее прибрав, мы пошли к выходу, оставив небольшой бардак в зале на совести ночной судомойки и уборщицы.

После часа ночи город был почти пуст, только редкие такси с жёлтыми и зелёными огоньками сновали по дорогам, развозя подгулявший народ.

Мои приятели расселись по своим машинам, кивнули на прощание друг другу, расставаясь на целую неделю, и разъехались каждый в свою сторону.

Глава 3

Понедельник – самый приятный день после недельной смены у стойки бара. Ты лежишь в постели и наслаждаешься тем, что впереди ещё целых шесть выходных. За окном каждые пятнадцать минут проносятся электрички и скрипят тормозами у ближайшей станции. Если в другое время меня это жутко раздражало, то сейчас даже как-то нравилось. Стук на кухне, возле плиты, где хлопочет с завтраком моя жена, тихие шажки наших двоих малышей, с любопытством заглядывающих в комнату в надежде, что папа уже проснулся.

Я лежу с закрытыми глазами и не подаю виду, что не сплю. Тогда ко мне подходит младший, теребит за волосы.

– Паааап, ты не спишь?

Я открываю глаза, и через мгновение мальчишки оказываются под моим одеялом, обнимая с обеих сторон. И тут на меня наваливается прилив абсолютного счастья. Мы заново засыпаем втроём, но длится это недолго.

– Вставайте, лежебоки, пора кушать!

Я вскакиваю первым – запах жареной яичницы с луком и аромат горячего кофе меня просто подхлёстывают. А братишки продолжают тихонечко сопеть, согревшись под одеялом. Наступила выходная неделя.

Ресторан «Юрас перле» нависал над пляжем, словно корабль на стапелях, готовый в любую минуту сорваться и отчалить от берега в далёкие страны. Мне он напоминал наступившее время: ты ещё полностью привязан к старой жизни, и она удерживает тебя своими незримыми канатами. Но ты уже напрягся и готовишься их порвать, чтобы идти к чему-то новому. Неопределенность пугает, ты всё равно держишься одной рукой за этот воображаемый, но надёжный стапель, как я изо всех сил держался за барную стойку, которая благополучно кормила мою семью и даже позволяла жить относительно безбедно. А тут перед тобой открывается целый океан возможностей с губительными штормами и одинокими волнами-убийцами. Но и с такими же бесконечными возможностями заработать на развале великой империи.

Этого пса мне привезли из Москвы. Чёрный, с жёлтыми носками на лапах и пятном на груди, висячими, как у спаниеля, но более короткими ушами, это был один из первых ротвейлеров в Риге. Он напоминал мне заводную игрушку, которая всё время рычит и без передышки жрёт всё, что попадётся под его чуткий нос и крепкие зубы. Не очень долго думая, я назвал его Стреем, на это короткое и звучное имя он почти сразу стал отзываться.

Мы с ним бежали по пляжу вдоль берега моря. Щенок старался изо всех сил, поскуливая и поглядывая на меня снизу вверх – вдруг я смилостивлюсь и пойду шагом. А он будет путаться у меня в ногах, пытаясь подпрыгнуть повыше и лизнуть мне руку, выражая свою любовь.

Откуда-то с неба камнем свалился большой баклан, едва не задев моего маленького друга острыми цепкими когтями, но вовремя одумался, поняв, что поднять добычу ему будет уже не под силу. И промчался над ним, на секунду накрыв своей тенью, взвился вверх и полетел в сторону моря.

Баклан напомнил мне поговорку старого друга: есть кусок хлеба – отщипывай маленькими кусочками и не пихай целиком в рот, а то подавишься.

Как приятны эти минуты, когда ты можешь медленно бежать, подставив ветру лицо, о чём-то мечтать, ощущать, что жив, полон сил, словно в этом беге к чему-то стремишься!

За моей спиной послышались быстрые, ритмичные удары кроссовок по мокрому песку.

– Привет! Что сачкуешь, бежишь, как старая баба? Давай поднажмём!

Это меня поприветствовал один из работников нашего братства из ресторана «Йома» по прозвищу Кассир. Ему было уже под шестьдесят, но его здоровью и духу мог позавидовать и двадцатипятилетний, которых он часто раскладывал вдоль дверей своего заведения за неуважительное отношение к старшим, то бишь к самому себе. Поэтому он и тренировался изо дня в день: бегал, как лось, вдоль моря, потом стучал кулаками по мешку или висел, как попугай, вниз головой на перекладине, считая, что от прилива крови к голове улучшается работа мозга. В последнее я не верил.

Я поднапрягся и рванул за ним к неудовольствию Стрея, который уже совсем выбился из сил. Через пару километров почувствовал, что мне явно не хватает воздуха, и нашёл отличный повод прекратить это соревнование на выносливость.

– Не могу так быстро бежать – щенок сдохнет.

Кассир любил животных больше, чем людей, и бросил на бегу:

– Тогда не мучай собаку, я на обратном пути вас догоню! – и рванул в сторону устья реки Лиелупе, а я развернулся и перешёл на обычный темп, с благодарностью глядя в глаза своего маленького друга: «Вот ты и спас меня от поражения в беге на длинную дистанцию!»

Уже когда я подбегал обратно к «Юрас перле», за мной послышался знакомый стук кассировых кроссовок о сырой песок. Мы с ним остановились одновременно.

– Ну что, поговорим? – загадочно поинтересовался Кассир.

– Поговорим, – в тон ему ответил я.

– Недавно встретил тут Афганца-мясника, помнишь, что в Афганистане воевал? Предлагает бригаду создать для защиты интересов.

Афганца я знал давно, он был отличным и надёжным другом. Одышка после бега у меня уже прошла, и я наблюдал за своим питомцем, который норовил сожрать какую-то обёртку.

– Какие, на хрен, интересы?! Вы собираетесь трясти начинающих бизнесменов? – без обиняков в лоб спросил я. – Может, и меня трясти будете, если что начну?

Кассир поджал губы, и даже мышцы рук у него напряглись.

– Ну ты скажешь, ты же свой!

Я, чтобы не было никаких обид, по-дружески ответил:

– Ты же знаешь, что я ночами головы не поднимаю от пишущей машинки. Пишу свои рассказы. Ты что, хочешь, чтобы я стал летописцем ваших будущих славных дел? А за себя я и сам постоять могу, ты меня знаешь!

Кассир согласно кивнул головой и перед тем, как мы пожали на прощание руки, сказал:

– Всё равно ты с нами.

– В этом можешь даже не сомневаться, – подтвердил я, и мы пошли в разные стороны.

Я шёл и обдумывал предложение, которое мне было определенно не по душе, но ожидалось уже давно. Каждый из нас выбирал себе дорогу в этом, ставшем новым и старом мире.

Первые дни недели пролетели, как один день, и на носу уже снова была пятница. Ещё два дня, и надо будет снова возвращаться к стойке, трясти шейкером, полным льда, водки и лимонного сока с яичным белком.

В воскресенье уже начинался предстартовый мандраж, как перед выходом на ринг. Перед глазами то и дело представлялись нестандартные ситуации, которые возникали почти каждый день, и их приходилось решать разными способами. В семье я был мягкий и почти пушистый, а как только за мной захлопывалась входная дверь, весь собирался, оставив там, дома, всю свою доброту и человеколюбие.

В фойе ресторана рядом с метрдотелем как гарант безопасности нашего заведения стоял швейцар Марк. Его внешний вид был безупречен: прекрасно подогнанный костюм, накрахмаленная белая рубашка и элегантная бабочка. Женщинам он нравился безумно, как и они ему. Но это совершенно не значило, что кто-то из этих любвеобильных красавиц сможет пересечь линию входа без определённой платы. Заработок и флирт тут путать было нельзя, иначе можно остаться на бобах.

В прежние времена мы почти этой же командой работали на морском вокзале, где по вечерам приходилось успокаивать разбушевавшихся докеров и моряков с ледокола «Красный», на котором служили почти все штрафники Рижского пароходства. И это, как правило, удавалось на славу, только потом всегда оставались небольшие незаживающие ссадины от чьих-то зубов на костяшках кулаков.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации