112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Приток крови"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 26 января 2014, 01:21


Автор книги: Януш Вишневский


Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Януш Леон Вишневский
Приток крови



Твердое решение исправиться
Mocne Postanowienie Popravi



Самое трудное – выполнять обещания, данные самому себе. Особенно те, что произносишь мысленно или шепотом, втайне от всех. Ведь если мы их не выполним, никто не будет разочарован. Так что вряд ли это кого-то касается, кроме нас самих и нашей совести. Перед собой же мы ловко и убедительно оправдываемся, выдумывая трудности и препятствия, не зависящие от нас объективные обстоятельства, «сопротивление материала» и так далее. А совесть? Совесть крепка, как сталь! Так шутит один мой приятель, знаток советской литературы.

К таким обещаниям относятся и те, что условно можно назвать новогодними. Кто-то подходит к этому очень ответственно и целый год старательно записывает свои намерения в специальный блокнот. У меня есть приятельница, которая в начале января публикует выдержки из такого блокнота в фейсбуке, а в конце декабря в том же фейсбуке по ним отчитывается. Для прочих подобные обещания – скорее привычка, традиция или повторяющийся из года в год ритуал, и они посвящают ему несколько минут перед боем часов в последний день декабря, который принято считать концом года.

С моим приятелем – с закаленной как сталь совестью – я знаком более сорока лет. Мы беседуем с ним о жизни. Люблю его слушать и многому у него учусь. Недавно мы провели шуточный эксперимент: решили отчитаться за свои новогодние клятвы. Он признался мне в своих, а я ему – в своих. Мы договорились, что исключим тривиальные, недостойные внимания, годами повторяющиеся: бросить курить, дочитать наконец «Улисса», начать заниматься спортом, меньше работать, похудеть, пройти тест на рак простаты, меньше пить (к калифорнийскому шардоне это не относится), сделать рентген легких, написать завещание. В ближайшем будущем их вряд ли удастся выполнить, поэтому мы отнеслись к ним так же, как к написанным мелким шрифтом пунктам в договоре с банком или страховой компанией, – то есть, как все нормальные люди, мы их проигнорировали. Сосредоточились лишь на главном, из основного списка обещаний. Один из пунктов, предложенных Анджеем, привлек мое внимание, смутил и заставил задуматься. Я вдруг понял, что плохо знаю моего друга. Анджей сказал: «Обещаю в следующем году перестать быть Нарциссом». Именно так. Мне никогда не пришло бы в голову назвать его Нарциссом. Правда, он часто бывал замкнут. Порой его можно было принять за эгоцентрика, но Нарцисс! Он всегда интересовался судьбами других людей, подавал нищим на улице, многие годы переводил средства во всевозможные благотворительные фонды – и как частное лицо, и как владелец фирмы. Мой друг Анджей – Нарцисс! Быть этого не может! Скорее филантроп. Но оказалось, речь о другом нарциссизме – о его отношениях с женщинами.

У Анджея никогда не было теплых или хотя бы корректных с ними отношений. Он не смог этому научиться. Не должен был. Женщины строили с ним отношения сами, чаще всего без его участия. Сначала – слишком заботливая мать, которая после трагической смерти мужа всю нежность отдала единственному сыну и, опасаясь всевозможных несчастий, заключила его в клетку своей непомерной любви. К тому же еще и постоянно убеждала сына в его исключительности и превосходстве над другими. Не желая обидеть боготворившую его мать, он воспитал в себе болезненную потребность быть лучшим и своими достижениями заслужить еще большую любовь. Сначала целиком зависел от восхищения матери, а позднее – от восхищения других людей. Перестал реагировать на критику в свой адрес. Убедил себя, что его удел – удел либо гения, либо бездарности. Середина неприемлема. И он, конечно, гений. Знает о том с детства, но еще и семь дней в неделю по шестнадцать часов работает, чтобы это подтвердить. Подтверждение своей исключительности искал и в отношениях с женщинами, которых впускал в свой мир. Признавал только тех, которые им восхищались и, как эхо, повторяли слова его матери.

Мифологический Нарцисс разбил множество сердец, а сам никогда не любил, даже влюбленную в него без памяти нимфу Эхо. За это его покарала Артемида, сжалившись над горем умиравшей от любви к Нарциссу женщины. Она сделала так, что тот, увидев свое отражение в источнике, влюбился в него. И каждый раз, когда Нарцисс пытался его поцеловать, отражение исчезало. В отчаянии он покончил с собой. Эхо осталась верна Нарциссу и после его смерти и все повторяла его последние полные боли и жалости слова.

Анджей оставался с женщиной, пока она им восхищалась, была отражением того, что он говорил или делал. Как только женщина начинала требовать внимания, ждать от него похвалы, он без сожаления ее бросал. Почти не замечал или вовсе игнорировал, когда его любили. Был болезненно самолюбив. И теперь захотел измениться, поскольку это заставило его страдать: в прошлом году его впервые оставила женщина – она так же, как и он, была влюблена лишь в свое отражение.




Объединение
Zjednoczenia



Места за столиками в баре отеля на Александерплатц в Берлине нужно резервировать минимум за две недели. А если на субботний вечер – то и за месяц. Восточный Берлин в последние годы стал той частью столицы Германии, которая привлекает больше, чем Западный. Австралийцы, канадцы, японцы, а особенно американцы надеются найти здесь, «на Востоке», следы гэдээровского Берлина прошедших времен.

Ничего они не найдут.

– Абсолютно ничего, – говорит мужчина, сидящий напротив меня. – Теперь в Западном Берлине больше «Востока», чем здесь. В этом отеле от прежних времен остались лишь фотографии на стенах, но и они обработаны в фотошопе. К тому же фотографии цветные, а тогда в Восточном Берлине преобладали оттенки серого. Даже сепия на этих фотографиях была бы ложью. Только люди, и то немногие, оказывались цветными. И из тех немногих большинство составляли женщины. Вы, конечно, видели фотографии женщин, одетых в серо-черное или черно-серое, с кроваво-красными губами… Как у моей Лены, – добавляет он, пригубив бокал с цветным коктейлем.

Мужчине около пятидесяти. Кроме официантки и меня, он – еще один поляк, который в Берлине, в декадентском отеле на Александерплатц, участвует в шумном праздновании полувекового юбилея появления противозачаточных таблеток. 18 августа 1960 года препарат под названием «Эновид» появился в аптеках США. Через год, уже как «Ановлар» – в Германии. Мораль послевоенной Германии предписывала, чтобы таблетки продавались как лекарство от менструальных болей, а врачам разрешалось прописывать его только женщинам, которые могли документально подтвердить, что они замужем. Сейчас в это трудно поверить, но было именно так.

Предусмотрительные немецкие матери, которые давно уже перестали менструировать, брали у гинекологов рецепт для своих подросших дочерей, которые вступали в близкие отношения с мужчинами. Особенно после 1968 года, когда сексуальная революция, провозглашенная в Вудстоке, добралась до Германии и стала – во многом благодаря таблеткам – освобождением и для женщин.

Берлинский фармацевтический гигант, который первым, несмотря на протесты церкви и одной баварской консервативной партии, начал продавать таблетки в немецких аптеках, заработав на них миллионы, организовал в восточно-берлинском отеле этот прием. Ему предшествовал двухдневный научный конгресс, посвященный этому событию. О новых исследованиях говорилось мало. Пилюли давно перестали интересовать химиков и фармакологов, они вызывали интерес лишь у теологов и демографов.

И место, и дата конгресса не были случайны: в этот день, З октября немцы празднуют годовщину объединения Германии. Я спрашиваю мужчину, почему для него так важен день появления противозачаточных пилюль, и вижу, что он не понимает моего вопроса. Он не фармаколог, не химик и даже не теолог. Он – столяр из Ополя. Выпил из своего мини-бара в номере все, что содержало алкоголь, и, расстроенный, спустился в ресторан рядом с ресепшн. Его впустили, потому что он был в костюме. Охранник счел, что он – гость конгресса.

Ежегодно 3 октября этот человек останавливается в этом отеле. Больше двадцати лет. И еще 9 ноября.

– Уже 22 года, – говорит он, – ведь немцы, знаете, на самом деле объединились в четверг вечером 9 ноября 1989 года, между 18.53 и 18.57. Меньше чем за четыре минуты, прямо на моих глазах. Мы с Леной сидели здесь за белым пластиковым столиком, покрытым дрянной клеенкой. Я поднял ее ладонь, поднес к губам и поцеловал. Был влюблен, хотел на ней жениться и любил ребенка, которого она должна была родить через несколько месяцев. Лена и я, мы оба не хотели, чтобы она пила противозачаточные таблетки, – добавляет он, усмехнувшись. – Там, где теперь бар, стоял советский телевизор на деревянном столике. На экране толстый мужик с фамилией, похожей на польскую, Шабловский – отвечал на вопросы журналистов. Я чувствовал: то, что говорит Шабловский, важно для Лены. Она меня не слушала, не смотрела на меня, а вдруг вскочила и с радостным криком вскинула руки.

В зале мгновенно стало шумно. Люди бросались друг другу на шею, плакали, смеялись, вскрикивали. Ресторан вмиг опустел. Все выбежали на улицу. Лена протянула мне руку. Я побежал за ней. Слышал взрывы петард, а через несколько минут – оглушительные сигналы проезжавших машин.

Она подала мне знак, чтобы я подошел к ней. Я протиснулся между машинами. Она прошептала мне в ухо, чтобы я ждал ее под Бранденбургскими воротами и что она должна перейти на другую сторону, хотя бы несколько минут постоять «на Западе» и вернуться. Через минуту она села в «трабант»[1]1
  «Трабант» (нем. – «спутник») – марка восточно-германских малолитражных автомобилей, названных в честь советского спутника. «Трабант» был очень популярен и считается одним из символов ГДР.


[Закрыть]
и уехала. Я ждал ее у ворот. Всю ночь и весь следующий день. И три следующих ночи и следующих дня. Жду до сих пор. В этом отеле мы были вместе в последний раз…




Поколения
Pokolenia



Иошуа приехал в Берлин в начале ноября. Он собирался пробыть в Европе почти три месяца и вернуться в Тель-Авив самолетом из Кракова в конце января. В Берлине он жил в самом престижном районе Шарлоттенбург-Вильмерсдорф, на вилле родителей Яна. Его поездка в Берлин – тоже идея Яна. Сначала тот растрогал этой идеей свою бабушку Беату, потом поразил ею родителей, в течение нескольких недель настойчиво добивался согласия дирекции гимназии, в которой учится, и наконец – что оказалось самым трудным – уговорил самого Иошуа.

Они познакомились случайно, в Тель-Авиве, где Иошуа родился 16 лет назад и куда Яна привезла в покаянное паломничество летом прошлого года бабушка Беата. Ян не чувствовал никакой необходимости в покаянии, но все-таки поехал с Беатой в Израиль. Он ведь не только любил бабушку, но и восхищался ею. Она его воспитывала, ласкала, отгоняла его страхи, читала сказки на ночь. Родители планировали его будущее, а бабушка Беата всегда была рядом в настоящем, которое родители – ему часто так казалось – лишь финансировали.

Он помнил, как однажды вечером бабушка Беата, заплаканная, пришла к нему в комнату со стопкой открыток, уселась на кровать и сказала, что ее отец, а его прадед во время войны был одним из высших офицеров в концентрационных лагерях Освенцим и Треблинка в оккупированной Польше. Она с мамой жила в Дрездене, а ее отец, как она думала, находился на Восточном фронте. Но оказалось, что «Восточный фронт» – это газовые камеры и крематории Треблинки. Ян много знал об Освенциме – о нем говорили в гимназии на уроках истории, а вот о Треблинке никогда не слышал. Он не сразу понял, чем так расстроена бабушка. Его прадед – гестаповец? Ну что ж, бывает. Без прадедов его ровесников не было бы Гитлера. Не было бы Дахау и Освенцима. Без народа, безоглядно поддерживавшего национал-социалистов, всего этого тоже не было бы. Это знают все в его классе. И прекрасно понимают, что бормотание вроде «это не касалось моей семьи, мы ничего не знали» – то же, что вера язычников, будто лопата сама выкопает яму в огороде, пока ее хозяин спокойно спит. Все, что ему известно о том времени, он вычитал в книгах, в Гугле, узнал на уроках. С бабушкой и родителями никогда эту тему не затрагивал. Внутренне ощущал, что им будет неприятно. А учителям давно не верил. Учителя – государственные служащие. И будучи ими, по определению являются носителями некоей идеологии. Гимназические учителя прадеда-гестаповца тоже ими были. Из книг он знает, что нацизм не обрел бы столько приверженцев среди молодежи, если бы не попавшие под его влияние учителя. Нынешние учителя перескочили, как электроны, с одной орбиты на другую. Гитлеризм, нацизм, Освенцим – темы с полки, называемой: «Пафос, вина, покаяние». Эта полка сегодня так высоко, что молодые люди дотянуться до нее не могут, даже встав на цыпочки. Они никогда не видели своих прадедов, те умерли до их рождения, как прадед Яна, как прадед Иошуа. Поколение сегодняшних немецких подростков не ощущает вины. Они хотят знать правду, факты, быть информированными. И все. Поколение Яна не станет посыпать голову пеплом, не чувствует укоров совести. Они плачут, и это нормальная реакция, на экскурсиях в Дахау, но когда едут на автобусе домой, не ощущают диссонанса, слушая музыку в своих айфонах и айподах. Для поколения Яна школьная экскурсия в концлагерь Дахау сродни визиту в этнографический музей чудовищ. Для поколения учителей Яна – это все еще разглядывание старых семейных альбомов.

В классе Яна учится Леа. Ее деды были в конце войны изгнаны из чешского Заользья[2]2
  Заользье – польское название части Тешинской Силезии, располагающейся к западу от реки Ольза. После распада Австро-Венгрии в 1918 г. территория в основном оказалась в границах Чехословакии, хотя значительный процент населения составляли поляки. В 1938 г. Польша захватила всю Тешинскую Силезию. После Второй мировой войны отсюда были депортированы немцы. Большая часть области в границах 1938 г. была возвращена Чехословакии (ныне входит в состав Чехии).


[Закрыть]
. Леа считает, что несправедливо. Она участвует в серьезных проектах, связанных с историей Германии. Даже открыла в интернете «сайт примирения». В прошлом году она ездила в Варшаву. Ее рассказ о поездке на последнем уроке истории слушал и Иошуа. Была в музее Варшавского восстания. Первое, что сказала немолодая женщина-экскурсовод:

«Не беспокойтесь, поляки уже не держат зла на немцев», – привело Леа в ярость. Может, послать к черту эту дуру?! Она – немка, но уже не чувствует ничего общего с теми немцами, которые убили 170 тысяч восставших поляков. Это не ее война и не ее восстание. С тех пор как себя помнит, она протестует против любых войн. Против последней, в Ираке, тоже протестовала. Ее страна к ней не присоединилась, а Польша, например, присоединилась. Учитель, который ее слушал, считал, что Леа неправа. Она не имела и не имеет права так чувствовать. Ведь как немка она связана и еще долго будет связана «с этим», такие события в истории забываются очень не скоро. А Гитлера человечество не забудет никогда.

Иошуа прекрасно говорит по-немецки, но он молчалив и редко высказывается. О том, что прадед Иошуа погиб в газовой камере в Треблинке, должен был рассказать на уроке Ян. И еще о том, что 27 января, в годовщину освобождения Освенцима, они туда поедут. Вместе…




Транзитом
W Tranzycie



– Вкус вина в самолете другой, не так ли? Видимо, из-за воздуха. Нечем дышать. А вино должно дышать. Так говорит мой муж. Поэтому, когда летаю, я обычно пью водку. И здесь и на земле она одинаково противная.

Я улыбаюсь и внимательно смотрю на женщину, сидящую рядом. Видел ее еще в аэропорту. Мы одновременно вышли из такси у терминала. Она тащила за собой алюминиевый чемодан, спотыкаясь на высоких шпильках, и в какой-то момент сбросила их, запихнула в сумку и пошла босиком.

– Извините, что пристаю. Три часа не разговаривала с мужчиной! Чувствую себя оторванной от жизни. Я вижу, вы читаете какую-то серьезную книжку, и я надоедаю. А на каком языке книжка? Не на немецком? Не могу без очков разобрать. Я в последнее время стала немного хуже видеть. И это вполне объяснимо: позавчера мне исполнилось сорок! Но разве это возраст? Вы читаете по-русски! Может, вы русский? У мужа моей подруги любовница в России, в Киеве. Говорят, очень красивая. Правда, что все русские женщины красивы?.. Киев не в России? Но ведь, согласитесь, это почти Россия! Ну ладно, Украина не Россия, вы правы. Как только приземлимся в Вене, позвоню подруге, скажу, что муж изменяет ей с украинкой, а не с русской. Надеюсь, она меня простит.

Выпьете со мной водки? Вы поляк и не пьете водку? Почему? Больная печень или гены деда из вермахта? Извините, пожалуйста! Последние два дня у меня ужасное настроение. Вроде не так уж и много, но эти 40 лет на меня давят. Это как перерыв в матче на жизнь. Если во втором тайме не забью гол, уйду со стадиона поигравшей. Но если матч закончится вничью – тоже ничего хорошего. А я ведь помню свой двадцатый день рождения будто он был позавчера. Вот была гулянка! Один парень упился и его увезли с алкогольным отравлением в больницу, три пары в тот вечер расстались еще до полуночи, а две из них нашли себе – до шести утра – других партнеров и опробовали новый союз в гостиной. Мой отец, наверное, до сих пор уверен, что пятна на креслах – от майонеза, а я-то знаю, что это сперма.

В двадцать я могла есть все что угодно и не толстела. И у меня не было ощущения, что я теряю что-то безвозвратно, кроме моей девственности, но эта потеря меня только порадовала. Обратите внимание: я потеряла ее последней из моих подруг. Недавно смотрела какую-то передачу по телевизору. И вообразите, узнала на экране лицо толстого, слащавого, шепелявого мужика, который своим микроскопическим членом порвал мою плеву. Теперь он министр. Не помню чего. Кажется, сельского хозяйства. Неважно. Но мне стало противно. Потерять девственность с политиком! Чудовищно!

Два дня назад, на сороковой день рождения, я пригласила подруг с их мужчинами. И это означает, что я постарела. В двадцать я приглашала Йо и Свена или Корину и Стефана, даже не зная, что они любовники. И мы просто гуляли, взявшись за руки.

Кроме Патриции, все пришли с мужьями. Патриция тоже замужем, но она пришла с любовником. Впрочем, об этом знали лишь мои подруги и я. Мужчины обычно в подобных вещах не разбираются. Таково их свойство. Мужчины созревают в шесть лет, а потом только растут. Правда не все. Мы сидели за столом и рассказывали о своих достижениях. Когда тебе сорок, за столом можно говорить только о достижениях. Тех, кто ничего в жизни не добился, вообще не принято приглашать.

Никто не бил рюмки, никто не отравился алкоголем. Никто не испачкал кресел – ни жиром, ни спермой. И никто не хватал под столом ничьи коленки. За исключением Патриции. Когда расслабленная Патриция вернулась со своим партнером из ванной на втором этаже, я, чтобы снять напряжение, распаковала подарки. Они меня обескуражили, но, честно говоря, соответствовали моему возрасту. Два купона на сеанс anti-aging в спа, бутылка шампанского, выпущенная в год моего рождения, и билет на самолет в Вену вместе с приглашением в Венскую оперу на «Сон в летнюю ночь». Это был подарок моего мужа, который уже много лет лапает под столом в ресторанах и отелях других женщин. Давно, очень давно, он не лапает меня. Но я все еще помню. Неважно. Пока я буду в Вене, одну из этих баб он разочарует в чьей-нибудь постели.

А вы зачем летите в Вену? А, транзитом… В Минск… Попробую угадать. Это город в России. Нет? На Украине? Ладно. Прогуливала в школе уроки географии. Сегодня вечером пройдусь по Вене. У меня, увы, нет там любовника и, что еще хуже, ночью я не вижу снов. И тех летних снов тоже. В последнее время я вообще не сплю по ночам. Завтра после обеда вернусь во Франкфурт, муж меня встретит, обнимет как сестру, наврет, что скучал, а я навру, что «Сон в летнюю ночь» был великолепен. Вечером, когда пойду в душ, он заглянет и спросит, не нужно ли мне чистое полотенце. А когда у нас еще не было шкафа, полного полотенец, он просто приходил ко мне в душ, целовал меня и ни о чем не спрашивал.




Бог в левом полушарии мозга
Bog W Lewej Pуłkuli Mуzgu



Принесет ли черный кот несчастье, главным образом зависит от того, человек ты или мышь.

По мнению нейробиологов, в мозгу мыши, который чаще всего режут, шинкуют, смешивают со всеми возможными субстанциями мозга во всех лабораториях мира, ни при каких измерениях не обнаруживается чего бы то ни было, указывающего, что для мыши пятница тринадцатое или разбитое зеркало означают несчастье. Только урчание кота, необязательно черного, запах его шерсти или экскрементов связаны у мышей с вероятной опасностью. Если разбить зеркало в пятницу 13-го в клетке с мышами (и такие абсурдные исследования проводились!), никаких перемен в их поведении не произойдет. Все исследования указывают на то, что мыши не верят в несчастья, не верят ни в гороскоп, ни в трубочиста, при встрече с которым следует на счастье дотронуться до его пуговицы. Впрочем, в Бога они тоже не верят. Мыши, как и приматы, как вообще все живое на Земле – от амебы до гориллы, – не обнаруживают никаких склонностей к трансцендентному, к вере в необъяснимое. Это проистекает скорее всего из того факта, что ни амеба, ни мышь, ни горилла не имеют понятия о науке.

А вот люди, создавшие науку, верят в различных богов, а также в гороскопы и пятницу тринадцатое. Католики боятся числа тринадцать из-за Тайной Вечери. Иуда, предавший Христа, пришел последним, именно он – тринадцатый. А пятницы боятся потому, что Иисуса в пятницу распяли. Адам и Ева вкусили запретного плода в пятницу, библейский потоп тоже начался в пятницу. Король Франции Филипп IV Красивый согнал рыцарей-тамплиеров в один из монастырей в пятницу 13 октября 1307 года, чтобы сжечь их живьем.

Люди, в отличие от мышей и других известных Вселенной видов, трансцендентальны, ибо не могут смириться с существованием случайности. Если бы не случайность, не было бы, наверное, никаких костелов, святынь и религии. Некоторые считают, что так было бы гораздо лучше для всех. И мир был бы лучше, было бы меньше войн и бессмысленного страдания. Вышедшая не так давно и посвященная этой теме книга «Бог как иллюзия» британского биолога Ричарда Докинза, ставшая бестселлером, вызвала скандал.

Все религии используют феномен случайности. Необъяснимую, не имеющую смысла случайность всегда можно иррационально отнести к проявлениям так называемой высшей силы. И в состоянии депрессии, в страхе перед очередной случайностью выстроить впечатляющую теорию существования сверхъестественного. Например Бога. Оказывается, то, сколь глубоко люди склонны верить всевозможным теориям, зависит от концентрации неких субстанций в определенных областях мозга. Большинство ученых не в состоянии мириться с магией веры. Они отрицают любую магию, да и Бог не вписывается в их теории. Лишь немногие из них включили бы в свои формулы константу Бога. Это означало бы примириться с поражением и оставить лазейку для поиска истины кому-то другому. Мало кто соглашается ввести Бога в знаменитую формулу E=MC2.

Бога пока не удается описать с помощью уравнения, его ищут в мозгу с помощью томографа, стоящего миллионы долларов. В мозгу у мышей, атеистов, но прежде всего – убежденных верующих – мусульман, буддистов, индуистов и у самых нам близких – христиан. Оказывается, утверждение вроде «ангелы существуют и охраняют нас» ведет к очень схожим реакциям в мозгу как у атеистов, так и у глубоко верующих. Нейропсихологи Сэм Харрис и Джонас Т. Каплан из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе представляют тому неопровержимые доказательства в опубликованных недавно анализах, проведенных с помощью fMRI[3]3
  fMRI (Functional magnetic resonance imaging) – функциональная магнитно_резонансная томография; неинвазивный диагностический метод, обеспечивающий визуализацию глубоко расположенных биологических тканей, структур, например человеческого мозга. Прим. автора.


[Закрыть]
. Установлено: религиозность – это не вопрос знания и сознания (правое полушарие). Явная повышенная активность у всех испытуемых обнаружена в тех отделах левого полушария мозга, которые связаны с эмоциями. Независимо от того, верит испытуемый в ангелов или отвергает их существование. Обе группы восприняли информацию об ангелах не как факт, а исключительно как некий комментарий: атеисты – как ненужный, верующие – как добрую весть. В то же время уровень концентрации допамина[4]4
  Допамин (дофамин) – нейромедиатор, а также гормон, вырабатываемый мозговым веществом надпочечников и другими тканями.


[Закрыть]
(«гормона счастья») у верующих увеличился (как при удовлетворении жажды, голода и вожделения), а у атеистов он остался на том же уровне или даже снизился. Верующие отреагировали левым полушарием мозга на информацию об ангелах – как влюбленный, который неделями ждал желанного письма, в то время как атеисты – как человек, нашедший в почтовом ящике рекламу фирмы, что соблазняет неоправданными обещаниями, а по какому адресу ее искать, неизвестно. Но в обоих случаях на томограмме активность наблюдалась в левом полушарии, что связано с совершенно другими реакциями. К счастью, Бога невозможно обнаружить с помощью томографа…



Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации