151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Оскверненные"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 11 января 2018, 11:20

Автор книги: Ярослав Толстов


Жанр: Ужасы и Мистика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Как я пришел к этому… что должно произойти с человеком, чтобы он стал таким… я – монстр, я – убийца… и убиваю людей, чтобы спасти свою душу. Судьба не лишена иронии.

Наверное, у каждого убийцы есть своя история о том, как он свернул на темную дорожку. У каждого найдется время и место, чтобы поведать об этом, но далеко не каждый согласится, потому что многие не поймут, а большинство осудят. Не буду вдаваться в размышления, почему это делают другие, вроде маньяков, коим я не являюсь. Мне совершенно не доставляет удовольствия причинять кому-то боль, или тем более отнимать жизнь у безвинного. Я поступаю так просто, чтобы выжить. Чтобы спасти свою душу.

Сумасшедший? Нет, услыхав мою историю, кто-то именно так и подумает, но вы не были на моем месте, и не знаете, что я испытываю глубоко внутри, думаю вам плевать. Никого это не интересует, народ лишь желает увидеть, как поджарятся мои мозги, как затрепещет в объятиях тока мое тело, как я издам свой последний предсмертный вздох, и с этим больным ублюдком раз и навсегда будет покончено. Мир больше не пострадает от его рук. Жалкие эгоисты! Ведь вы сами обрекаете людей на смерть. А я был нормальным. Но ничего, я все стерплю…

Моя история могла бы показаться довольно банальной и не выделяться на фоне остальных, если бы не одно «но». Что подвигло меня совершить столь ужасное преступление, столь низкое. В каком отчаянии должен пребывать человек, чтобы пойти на это? Что должно твориться в его мрачной душе, что принуждало бы к подобному извращению? Все началось с того, что я встретил его.

– Нет! Не приближайся ко мне! – кричала испуганная девушка. – Зачем ты это делаешь!?

Распластанная на полу, с черными, растрепанными волосами, она отползала в угол комнаты, пока не уперлась спиной в стенку. По миленькому заплаканному лицу размазалась тушь. Девушка прижалась к стене всем телом, выставляя дрожащие руки вперед.

– Пожалуйста… не надо… – умоляла она, рыдая и захлебываясь от слез; сотрясаясь всем своим хрупким, прелестным тельцем от сильного плача. Но все было тщетно. Его гигантская хладнокровная фигура возвышалась над ней, как незыблемая гора, как чудовище из старого, черно-белого фильма ужасов. Только здесь все было по-настоящему и куда более серьезней. Тень накрыла ее.

Она знала, что не выберется живой. Он не намерен ее отпускать. Ни за что. Она его пойманная в ловушку волшебная фея. И никто не придет ей на помощь. Мольба только подогревала его интерес к жертве. Выражение страха и беспомощности возбуждало, вызывало похоть и еще большее желание. Он – власть, он – сила.

Мужчина развел руки, и блеснул серебристый предмет, зажатый в его кулаке. Он замахнулся над ней и девушка вскрикнула. Она истошно визжала на весь дом, когда нож вонзался в ее туловище все глубже, сильнее, быстрее, яростнее, желанней, словно хотел погрузиться в нее полностью и познать ее внутреннее содержимое. Коснуться ее хрустальной, чистой души. Кровь страшно хлестала из раны и бежала по кремовой коже. Ее дорогая, белая блузка намокла и порвалась, частично выставляя черный лифчик. Он искромсал ее живот на кусочки, и руки, когда она рефлекторно поднимала их, чтобы защититься. Брызги в бешенстве разлетались в разные стороны, словно за работой какого-нибудь экспрессивного художника. Ее хрип наконец-то прервался. С этим было покончено. На полу образовалась темно-красная лужа; она разрасталась, словно беда.

Его грудь тяжело вздымалась. Тело неимоверно тряслось в экстазе, и он свалился на колени напротив распотрошенного трупа. Чувства обострились до предела. Ласкали и мучили десятикратно. Он наполнился этим. Окровавленный нож выпал из его рук. Кажется, он потерял сознание…

– С каждым днем мое состояние ухудшалось. Я не мог больше этого терпеть. Я чувствовал внутри сильную боль, вину и ненависть ко всему… и унять ее могло только убийство. Жажда крови. Мне нужна была жертва. И я выбрал ее. Так уж вышло, что моей жертвенной овечке я избрал своего одноклассника Николаса Бутча…

В этот момент меня резко прервал возмущенный возглас. И я не успел дочитать главу моего нового рассказа ужасов «Только мертвые заговорят». Как вы уже наверное поняли, я увлекаюсь писательством и обожаю создавать вселенные, в которых есть только один хозяин и бог – и это я.

– Почему это ты решил убить именно меня? – обижено кричал Николас, пытаясь вырвать из моих рук тетрадь с историей.

Каждую неделю я собираю своих друзей за школой в перерывах между уроками, чтобы поведать им очередную идею, пришедшую мне на ум. И с выражением зачитываю ребятам историю, стараясь вызвать у них дрожь или хотя бы мелкий испуг. Сегодня эта история была про маньяка, хотя обычно я пишу про что-нибудь сверхъестественное. Люблю описывать монстров – ну знаете, зомби там, вампиры, и другие твари. Но в последнее время я часто натыкаюсь в новостях, что смотрят мои родители вечерами, на убийства, да и во всех газетах буквально вопят о разыскиваемом маньяке, что обрелся в нашем городе. На его счету уже парочка жертв. Ему даже успели дать прозвище – «Мусорщик». Остроумно, если бы я был маньяком придумал бы что-нибудь пооригинальнее и поострее. Хотя, когда ты становишься таковым, тебя меньше всего заботит, как люди тебя обзывают, ты на другом сосредоточен.

– Потому что ты напыщенный и слабый. А задиристых всегда в первую очередь мочат, – ответил за меня Генри Кетч и дал пятерню Лаймону Гринкли, который охотно поддержал друга.

– Жертвенная овечка? Скорее надменный баран, – сказал он, и они с Генри захихикали.

– Да идите вы, придурки! – огрызнулся Николас, поднимаясь со ступеньки, на которой сидел рядом со мной.

– Успокойся, Ники, – пришлось вторгнуться в беседу между друзьями, чтобы они опять не поссорились. Генри и Лаймон часто любят подкалывать Николаса. – Я только собираюсь тебя убить, никто ведь не говорил, что у меня это получится, – оправдывался я.

– Это же твой рассказ, конечно у тебя все получится! – парировал он.

Я не нашелся чем возразить.

– Постой, Ники!

И он убежал.

Оно и ясно почему они всегда издеваются над ним, я имею ввиду Генри и Лаймона. Лоренцо Бутч – известный мультимиллионер, газетный магнат, и наша городская газета полностью принадлежит ему, а светловолосый мальчишка Николас – его сынишка. У него была голливудская внешность: миленькое личико, сладкая улыбка и солнечные волосы. Все данные для того, чтобы стать первоклассным актером. Его дом располагался в богатом районе Мидл роуд – сборище элиты, именно там обитали высшие слои общества. Хотя в отличие от других, Николас не был испорченным парнем. Думаю он хотел быть, как все, поэтому-то и завел дружбу с нами – простыми детьми, выросшими на просторах неблагополучных улиц Уаганды и Кравц стриит. У нас не было дорогих машин, роскошных домов, дворцовых кроватей и Генри с Лаймоном, как самые настоящие хулиганы с грязных улиц подначивали за это нашего богатенького, разодетого в модные вещички, друга. Конечно это было не справедливо приклеивать на человека ярлык только потому что он не такой, как мы, но очень им хотел стать.

– Ну и что там дальше, Дилан? – заинтересовано спросил меня Генри.

– Потом дочитаю, – сказал я, поднимаясь с насиженного места, и сунул тетрадь подмышку, – сейчас уже урок скоро начнется. Пойдемте в класс.

Мы поспешили в школу.

На уроке я все время пялился на Аманду. Она сидела на первой парте и внимательно слушала мистера О'Мэлли, который стоял напротив доски и вертел указкой, рот его постоянно двигался, словно жил собственной жизнью, но слов я так и не разобрал. Вроде что-то о синусах и выделении… а, нет, делении, точно делении…

Аманда Милдрей – самая умная в нашем классе, и самая красивая девочка в школе. У нее такая миленькая родинка на переносице. Волнистые белокурые волосы спадали ей за спину и мягко ложились на плечи. Она так привлекательно морщит носик, когда смеется, у нее восхитительный смех и замечательная улыбка, от которой на румяных щеках у нее появляются ямочки, а еще большие зеленые глаза – в них отражался весь мой стеклянный мир, который я боялся разбить. Я был тайно в нее влюблен еще с первого класса, но не мог признаться. Боялся услышать отказ, это разорвало бы мое сердце на мелкие кусочки. Поэтому по возможности старался делать все, чтобы развеселить свою королеву: подсовывал разные подарки, выполнял мелкие поручения (например, вымыть доску, когда наступала ее очередь). А однажды подложил в ее парту плюшевого мишку с запиской, типа: «от безумно влюбленного поклонника». Ей это так понравилось, а, как пела от этого моя душа – не передать словами.

Каждое ее обращение ко мне, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, я воспринимал, как благословение и принимал его в полной мере, ибо не знал, когда еще представиться шанс получить такой несказанный подарок свыше.

– Дилан? Дилан!? Ты оглох, что ли?

Мистер О'Мэлли грозно возвышался надо мной, сжимая в руках указку. Его глаза сузились, брови были опущены. Он чем-то недоволен, и я подозреваю чем. Кажется я опять задумался в самый не подходящий момент.

– Э-э-э, эм… простите, что вы сказали? – спросил я, встрепенувшись и часто заморгав.

По классу тут же прокатилась волна хохота. Учитель оглянулся и все замолкли, как будто он нажал на специальную кнопку, которая контролирует учеников. Неплохо было бы иметь такую кнопку, но что-то я опять замечтался.

– Будь добр выйти к доске и решить этот пример, – сквозь зубы повторил он.

Я поднял глаза на классную доску, и в груди быстро забилось сердце. Мы разве уже решаем такие уравнения?

– Ну же, ты тратишь наше время впустую, Дилан, – строго заговорил мистер О'Мэлли. – Ну же, ну же!.. Ну же!

– Э-эм… может быть кто-нибудь еще хочет? – предложил я, хотя понимал, что это бессмысленно. Нет еще тех учеников в нашем классе, кто с радостью согласился бы выйти решать примеры добровольно. За исключением, пожалуй, редких случаев.

Я медленно встал из-за парты, растягивая время, в надежде, что скоро прозвенит звонок, и тогда не опозорюсь перед одноклассниками и друзьями, но больше всего волновало, что думает на этот счет Аманда. Проходя мимо ее парты, я увидел, как она улыбнулась мне, и даже подняла большой палец вверх в знак поддержки. На моем лице мгновенно растянулась глупая нервная улыбка, от чего я покраснел. Стало только хуже. Здравые мысли окончательно покинули меня, просто улетели, как воздушные шарики. Напала одышка. Я вытер вспотевшие ладони о джинсы и нервно сжал рукава рубашки. Что делать?

– Ну же, ну же! – продолжал поторапливать мистер О'Мэлли, словно бракованный робот, пользуясь однообразным набором реплик в своем арсенале. Вот уж действительно мотиватор!

Что-ж, я уже у доски, а звонка так до сих пор не слышно. Деваться некуда.

В глазах отражался пример, а в голове пустота. И только этот тупой, но счастливый голосок навязчиво твердил «Она посмотрела на тебя! Она знает, что ты существуешь! О да, она улыбнулась тебе! Да, ты привлек ее внимание, смотри, не упусти шанс, тупица, покажи себя! Ну же, Дилан, ну же! Покажи себя, Дилан! Ну же! Ну же, Дилан! Сделай же хоть что-нибудь! Ну же!..»

Это было ужасно. Впрочем, могло быть и хуже. Гораздо хуже. Например, я мог бы… умереть? Ну хорошо, я преувеличиваю. Мистер Сраный Ублюдок О'Мэлли мучил меня у доски вплоть до звонка, а потом мы заняли часть перемены, чтобы дорешать пример. Ненавижу его.

– Дилан?

Кто-то окликнул меня из толпы, когда я продвигался по школьному коридору к своему шкафчику. Я резко развернулся и чуть было не столкнулся лоб в лоб с Амандой. И от неожиданности отпрянул, налетев на группу детей, они закричали и мы вместе повалились на пол, как кегли в боулинге. Я хотел исправить положение и встать, как полагается уверенному, крутому чуваку, но поднялся слишком быстро, потерял равновесие и снова упал, сбивая бедных второклашек уже во второй раз! Снова раздались возмущенные крики и стоны.

– Растяпа, – кто-то ругнулся за спиной.

Последовали смешки и укоризненные взгляды в мою сторону. Несколько ребят остановились, чтобы поглазеть. Еще бы, такое представление нельзя упускать. На арене клоун Дилан, аплодисменты, дамы и господа, аплодисменты.

Я залился краской, однако постарался сохранить невозмутимый вид, поднимаясь на ноги, облокотился рукой на дверцу шкафчика, натянуто улыбнувшись. Аманда все видела – этот мой лебединый полет. Молодец, Дилан, ты умеешь произвести впечатление. Что теперь она обо мне подумает? Растяпа! Кретин!

Второклашки, наконец-то освободившись, поспешили покинуть опасную зону, опасаясь вновь угодить под мой удар.

Аманда прожигала меня насквозь своим пристальным взглядом.

– Э-э-м… да, что-то случилось? – спросил я, делая вид, что ничего не произошло.

– Хотела спросить, что ты делаешь в субботу, – сказала она.

У меня взволновано забилось сердце, и жутко вспотели ладони.

– Что я делаю в субботу? – запинаясь, переспросил я. – Ничего, абсолютно ничего. Нет, ничего. Хотя постой, нужно уточнить в расписании, думаю между изучением корейского и игрой на фортепьяно я смогу найти свободное время. – Аманда не отреагировала на мою шутку, поэтому я поспешно добавил: – Я полностью свободен. А что?

С чувством юмора у меня вроде все в порядке. По крайней мере, раньше никто не жаловался. Однажды на семейном ужине я отмочил такую хохму, что все просто повалились со смеху, а дядя Бертрам подавился картофельным пюре… В тот день он умер. С тех пор шутки за столом у нас находятся под большим запретом.

– Знаешь дом тринадцать по улице Мрака? Ты, наверняка, про него наслышан, первая жертва Мусорщика была найдена именно там.

Я кивнул.

– Корман с ребятами собираются идти туда в эту субботу.

– Зачем ему это понадобилось?

Аманда закатила глаза.

– Ты же знаешь Кормана, вечно что-то выдумывает.

– Ну да, – согласился я и нервно засмеялся. – Ох уж этот Корман…

«Что ты несешь, придурок? – одернул внутренний голос. – Скажи что-нибудь остроумное!..»

– В общем, – с энтузиазмом продолжила Аманда, – они хотят устроить там вечеринку в честь Хэллоуина, с ночевкой. Ну, знаешь, как в лагере: палатки, страшные (она использовала воздушные кавычки) истории, только костра не будет. Неплохая идея, как думаешь?

Вечеринка, где орудовал самый безжалостный маньяк, убивший порядка десяти человек, и это еще не точная цифра… И какой только идиот придумал эту затею!? Я не трус, но привык рационально оценивать ситуацию. Мы с друзьями пару раз проходили мимо того дома и вид его внушал какой-то первобытный страх. Серьезно, это не дом – это настоящий склеп, опутанный ветками какого-то причудливого растения. Одно только упоминание об этом месте непроизвольно вызывало у меня дрожь в коленках. А тут еще провести ночь, да еще в Хэллоуин.

– Дилан? – позвала она.

– Да!

– Ну, так что, ты пойдешь?..

– Да, – ответил я замешкавшись. – Ты еще спрашиваешь! Конечно, пойду! Да, я пойду… да. С радостью. Конечно. Плевое дело.

Аманда подозрительно прищурилась.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты живешь в какой-то параллельной вселенной, – сказала она.

– Мне самому иногда так кажется, – тихо пробормотал я.

– Ну, еще увидимся. – Она улыбнулась мне, и на миг даже мысль о проведении ночи в компании холода и сырости, разложения и атмосферы не выветрившегося убийства, показалась мне не такой уж и плохой. К тому же, там будет Аманда. И я наконец смогу произвести на нее должное впечатление. Доказать, что я не слабак, а очень даже неплохой парень. В конце концов, что с нами может там приключиться плохого? Горячую воду отключат? Вместо номера люкс подадут задрипанную комнатушку с крысами и клопами?..

– До скорого. То есть, до встречи. Пока, в общем, – сказал я, помахав на прощание рукой, но Аманда уже слилась с людским потоком. Я сжал руку в кулак и несильно ударил по дверце, скривившись от боли.

Буквально над самым ухом яростно прозвенел звонок, словно маленький, дикий зверь – разбуженный, злой и очень голодный. Все разбежались по своим классам и в коридоре остался я один.

– Ах да! – воскликнул внезапно. – Я же хотел достать учебник. Где он, мой учебник, мой учебник, учебник, – бормотал я, направляясь к своему шкафчику, пока чья-то гигантская тень не накрыла меня и я уперся лицом здоровяку в живот…

Ночью и утром лил дождь. На дорогах образовались большие и малые лужи. Я, Генри и Лаймон шли по тротуару, осторожно обходя каждую из них, стараясь не наступить. Редкие порывы свистящего, морозного ветра срывали с головы капюшон. Уроки закончились и мы возвращались домой, увлечено обсуждая предложение Аманды. Вернее не так, первые десять минут мы говорили об этом, но потом речь зашла вовсе о другом. Даже не помню, как мы так быстро успели поменять тему. С друзьями всегда так, и это нормально.

– Сильно болит? – спросил Лаймон, искоса бросая на меня взгляд.

Я дотронулся кончиком пальца до воспалившегося под глазом места, но тут же отдернул, почувствовав боль. Наверняка, будет синяк.

– Нормально, – сказал я, хмуро шмыгнув носом. – До свадьбы заживет.

– Ты не должен больше позволять ему с собою так обращаться, – сказал Генри, когда мы завернули за угол улицы. Поприветствовали мистера Ранко – хозяина мясной лавки. В пару кварталах отсюда находится улица Мрака.

– Он сильнее меня! – воскликнул я в негодовании. – Что я могу сделать?

– Даже у самого сильного есть слабые стороны. Найди их, и ты обретешь силу.

– Чего? – Сдвинув брови, я недоуменно посмотрел на друга.

– Не обращай внимание, – перебил Лаймон, – Генри, как насмотрится своих дурацких боевиков, потом швыряется цитатами, только прячься.

– Между прочим, – обижено откликнулся Генри, – в этих фильмах можно найти много полезных советов. Они меня можно сказать жизни учат.

Лаймон усмехнулся.

– Понятно теперь почему ты такой болван!

Генри хотел ударить его, но тот вовремя успел увернуться и удар пришелся мне в плечо.

– Ай! – вскрикнул я.

Генри извинился, бросая недобрый взгляд на Лаймона, который довольно улыбался.

– Они бы от Дилана и мокрого места не оставили, – сказал он. – Лучше не ввязываться.

– Преступность процветает, когда общество исповедует терпимость, – с выражением высказался Генри.

Мы с Лаймоном хором застонали, отворачиваясь от него.

– А что!? – воскликнул он. – Разве это не правда? Я что-то не то сказал?

Мы попрощались у моего дома. Ребята ушли, продолжая о чем-то спорить. Когда я шагал по тропинке, заметил припаркованный у подъездной дорожки серебристый Шеврале Круз. Видимо родители уже дома.

Семья у нас маленькая: мама, папа, тетя Лиза – жена покойного дяди Бертрама, и я. Говорят, что я больше похож на маму. Мы с ней длинные и худые, оба кареглазые брюнеты, а папа низенький, упитанный блондин с важными усами, которые забавно колышутся каждый раз, когда он злится или ругается, а ругается он часто и по всяким пустякам.

Я тихо проник в прихожею, осторожно закрывая за собой дверь, чтобы никто не услышал. Не хотел, чтобы родители увидели у меня синяк под глазом, сразу начнутся допросы, от которых уверен сойду с ума.

Судя по звукам, исходившим с кухни, мама и папа были там и о чем-то взволновано беседовали. Возможно, опять ссорились.

Я быстро взбежал по ступеням на второй этаж и внезапно встретился со сгорбленной фигурой тети Лиз, блуждавшей в полумраке коридора. На ней, как всегда, был напялен безвкусный, растянутый, выцветший халат, которым она шелестела по полу, когда медленно передвигалась. Старая женщина бродила по дому закутавшись в свой серый шерстяной платок, словно призрак в пустом поместье.

Она повернулась в мою сторону.

– Здравствуй, тетя, – поздоровался я.

– Дьяволенок пришел, – недовольно ответила она. – Рано ты пришел.

Еще пару недель назад врачи поставили ей серьезный диагноз – не то Альцгеймер или что-то вроде того, – и теперь бедная тетушка Лизи живет в своем маленьком мирке, по большому счету, о нас ей нет никакого дела. Но иногда она говорит очень странные вещи. Меня она называет дьяволенком и не спрашивайте почему.

Я хотел прошмыгнуть мимо нее в комнату, и когда подошел ближе, тетя резко схватила меня и удивительно крепко сжала запястье. Она наклонилась к самому лицу и ее большие, выпученные глаза безумно вытаращились на меня.

– Не ходи туда, Дилан! – закричала она не своим голосом. – Не ходи туда! Дилан, не смей туда ходить! Ты убьешь их всех! Это смерть! Это их боль! Зачем тебе причинять им боль!? Зачем ты причиняешь им боль!?..

– Что вы делаете? – Я активно пытался вырвать руку, испугано пригибаясь под ее взглядом. – Отпустите меня, мне больно!

Наконец-то я сумел вырваться и попятился к двери в свою комнату. Сердце бешено стучало в груди, как колеса поезда. Мне было совсем не по себе.

Тетя Лиза отвернулась и, как ни в чем ни бывало, пошла к лестнице.

– Ходят тут всякие. Глупые дети, – бормотала она недовольно, чем-то напоминая улитку. Я смотрел ей вслед, до сих пор испытывая ужас. – Сколько раз говорить, не бегайте тут! Не даете покоя живым…

В субботу вечером я отправился на вечеринку в заброшенный дом по улице Мрака. Отпроситься у родителей особого труда не составило, тем более Хэллоуин, правда не удалось избежать получасовой лекции на тему «болтание с незнакомцами». Их можно понять – Мусорщик еще на свободе. И кто знает, возможно, эта ночь станет для кого-то последней в этом городе.

Родители отпустили меня, решив, что я с друзьями хочу вспомнить былое старое: ходить полночи в глупых одежках и собирать конфеты – п-ф-ф, мы уже выросли, чтобы этим заниматься. Хотя в своем строгом черном костюме, поверх которого я накинул черный плащ, и с мрачной физиономией, – я очень походил на жуткого вампира, отягощенного злом, – Графа Дракулу, разве что клыки отсутствовали.

Ночь была удивительно волшебной, по-настоящему мистической и прохладной. Когда я вышел на улицу, на беззвездном небе уже восседал яркий серп месяца, поливающий дорогу серебристо-бледным светом. Город наводнила маскарадная нечисть. Из разных уголков улиц то и дело доносились крики и визг детишек, веселый смех и фирменная фраза «Конфеты или жизнь!». Интересно подумать, что было бы, если бы хозяин очередного дома выбрал не конфеты, а именно, что жизнь?

Родители путешествовали, держа малышей за руки и не отходя от них ни на шаг, переходили от одного дома, украшенного паутиной и усеянного по всему газону светящимися тыквами, к другому. Фонари Джека украшали и подоконники, зловеще ухмыляясь каждому встречному, словно приглашали войти в их подземную берлогу, чтобы послушать страшно увлекательную историю. И какой-то карапуз в костюме репы пробежал мимо меня, на ходу набивая рот сладостями. Я, словно оказался в центре чудного карнавала. Повсюду горели огни, по окрестностям разносилась странная заунывно-торжественная мелодия, длинной вереницей тянулась процессия, проходили маленькие группы ребятишек – оборотней, зомби, фальшивых вампиров, гарпий, фурий, ведьм, некромантов, горгулий, призраков, дикобразов (да-да, были и такие персонажи), и прочих, прочих, прочих сказочных существ. Я ощущал этот дух, витавший где-то в воздухе, как никогда лучше. Захотелось остановиться и набрать в грудь, как можно больше свежего воздуха – того самого, пропитанного этим волшебством, наполнить им все нутро и стать частью его, что я собственно и сделал. И не сумел сдержать улыбки, позволив себе чуточку порадоваться казалось бы мелочам, но так трогающим душу. Я люблю Хэллоуин.

Все-таки неплохая идея, размышлял я по дороге, иногда Корман и правду говорит мудрые вещи, пускай редко, но, как выдаст – сто процентов будет что-то захватывающее.

Я прошел мимо закрытой мясной лавки мистера Ранко. Повстречал двух каких-то болотных монстров, прогуливавшихся с ведерками, наполненными до краев конфетами. Но уже вскоре настроение пропало. Так резко, будто бы свалилось с обрыва.

Впереди кромешная темнота. Значит я почти на месте. Добро пожаловать на улицу Мрака. Это наша визитная карточка для туристов, ибо существует не мало мифов и легенд связанных с возникновением и дальнейшей историей этой злосчастной улицы – одна правда хуже другой, и порой просто отказываешься верить в эти суеверные слухи. Однако истинная тайна, веками охранявшая эту землю, навсегда останется для жителей покрытой мраком. Большая часть домов здесь старые, запущенные, покосившиеся и оставлены хозяевами, которые избрали себе более подобающее жилье. По этой причине народ в этом месте появляться не любит, от чего складывается особое мнение, словно здесь никто никогда и не жил, однако будет ошибочным так полагать. Один из моих школьных знакомых, переехавших сюда в прошлом году, живет в доме №28 по улице Мрака. И пока ничего странного я от него не слышал.

Я шел вдоль безлюдной дороги, покрытой брусчаткой, щурясь в темноте и всматривался в вывески домов, чтобы найти нужный мне, пока не услышал за спиной шаги. И обернулся. Мусорщик!? Нет – никого. Ветки деревьев взволновано заколыхались на несильном ветру. Я тревожно огляделся, но как-только продолжил путь, топот тяжелых ботинок зазвучал отчетливее и чаще. Он уже бежал. В груди заколотилось сердце.

«Номер три, четыре, пять, проклятье, шесть… семь, восемь…»

Я ускорился, однако преследователь не отставал ни на шаг. Впереди, как предзнаменование чего-то нехорошего, показался дом №13 – большое, двухэтажное строение с мансардой, сделанное из черного дерева. В окнах не горел свет. И вообще создавалось ощущение, что там нет людей. Дом молчал. Вечеринки не будет, все испугались и передумали идти. Только я, как полный кретин, поперся сюда в надежде найти и осуществить здесь свои несбыточные желания. А вместе с тем буду расплачиваться за свою наивную гордость и храбрость, которые вечно подводят меня. Счастливого Хэллоуина, Дилан, и прощай.

Пока я раздумывал, стоя напротив покосившегося, жуткого Мертвого Дома, вдруг неожиданно для самого себя заметил, что шагов больше не слышно. Они пропали, словно обладатель их растворился в воздухе подобно привидению. Наступила напряженная тишина.

Я собирался войти внутрь. Проверить, быть может все-таки Корман и другие не струсили, и сейчас сидят там, да травят байки, пьют колу и смеются над теми, кто не пришел. В голове вдруг всплыл образ Аманды, как отражение в чистой водной глади. Ее бесподобная улыбка, очаровывающая невинной красотой, блестящие, светлые, зеленые глаза, прекрасный голос достойный певицы и взгляд, под которым все остальное казалось не важным.

Я выпрямил спину и решительно направился вперед, взбежал по ступеням террасы, протягивая руку, чтобы открыть дверь, когда чьи-то холодные, как у мертвеца, пальцы легли мне на плечо. И я вздрогнул, внезапно обернувшись. Если бы у меня в тот момент не парализовало от страха горло, ближайшие пару кварталов смогли бы запросто услышать мой крик. За спиной стоял Ники в изысканном дорогом серебристом костюме, словно готовился на парад. Выглядел он точно принц сошедший с картинки. У меня невольно возникла тайная зависть и опасения за свой успех.

– Ты чего, Дилан? – произнес он изумленно. – Испугался, что ли?

– Какого черта ты так резко подкрадываешься? – со злостью сказал я, выдыхая от облегчения. – Не мог знак какой подать?

– Какой знак? – Он удивился. – Я тебя звал, но ты молчал. Я подумал ты задумался… как всегда, – добавил он тихо и с ноткой недовольства.

– А что ты здесь делаешь? – спросил я, подозрительно вскинув бровь.

– Меня Аманда пригласила, – важно сказал Ники, поправляя свой галстук, который и так был в порядке. И тут в нем взыграла эта его титулованная кровь, от которой он так яро открещивался перед нами. Проскальзывало высокомерие, возможно, он этого не замечал. – Сказала будет весело. По мне так это очень странно веселиться в таком месте. Крысиные бега устраивать будем? Или жарить их на костре? В любом случае отказаться я не мог.

У меня сорвался с губ смешок:

– В твоем представлении мы так развлекаемся, да? Мы не дикари, Ники, запомни это. Ну, чего стоять тут? Пойдем тогда узнаем, что там.

Он вежливо провел рукой по воздуху, как бы пропуская меня вперед. Иногда я прекрасно понимаю Лаймона и Генри. Сдержавшись, я вышел в дверь и оказался в прихожей – длинный коридор, обклеенный безвкусными, старомодными обоями черно-белых лилий, с тремя по обе стороны комнатами и лестницей, ведущей на второй этаж. Тихо играла музыка и доносились неразборчивые голоса откуда-то сбоку, звонкий переливчатый смех. Следуя по коридору, я увидел свет от свечей и длинные тени, плясавшие по стенам; дырявые шторы на окнах, покрытые пятнами и пыльную, нерабочую люстру.

Мы попали в сумрачную гостиную, где несколько ребят сидели в деревянных креслах с высокой спинкой, еще парочка тусовалась у стола с едой и о чем-то беседовали, держа в руках бумажные стаканы с кока-колой. Два пацана, сидя на коленях у камина, пытались его разжечь. Рядом был Корман в мешковатых серых брюках и толстовке с капюшоном, мило болтающий с Амандой. Блики огня от свечи, стоявшей на каминной полке, играли на ее заинтересованном, завораживающем лице. Она была одета в спортивную голубую ветровку и джинсы.

На нас практически не обратили внимания, лишь пару брошенных в сторону взглядов и немых, приветствующих кивков. Ники прошел к столу, а я принялся изучать комнату.

Хотя мне было скучно, и я лишь делал вид, как с любопытством разглядываю ту или иную вещицу, или картину на стене, все-таки это место меня малость пугало и оставляло мрачный осадок на сердце. И кто только согласился бы здесь жить?

Вскоре появились Генри с Лаймоном, а за ними и Честер Маккри, который одним своим визитом умудрился позабавить весь народ, собравшийся в доме. Он пришел в костюме уточки.

– Вы говорили вечеринка будет костюмированной! – брызгая слюной, кричал он. – Это же Хэллоуин! Я потратил на него все свои деньги! Идиоты!

Энергично махал крыльями так, что я думал он взлетит к потолку, и вызывал этим бурную реакцию. Кто-то даже закрякал, имитируя утку.

– Маккри, у меня для тебя есть задание, – поддел его Чарли, смуглый весельчак с длинной прической, сидевший ближе к выходу. – Обойди все дома на этой улице и принеси нам конфет, хоть какая-то от тебя будет польза!

Все вновь засмеялись. Честер беспомощно опустил плечи. Мне стало его жалко, однако я тоже смеялся. Видимо инстинкт. Он перестал спорить, удрученный сел в свободное кресло и понурил голову. Честер продержался не долго и свалил отсюда раньше всех. Видимо не мог больше вынести издевательств и подколов.

На меня опять напала грусть – знакомое тоскливое чувство одиночества и ненужности. Я держался у столика, приглушая стакан за стаканом и внимательно наблюдал за Амандой, не отводя от нее взор. Она увлеченно разговаривала с Корманом. Им было весело вместе. А между тем время стремительно утекало, сокращая мои шансы на успех. Я хотел подойти – уже неуверенно направлялся в их сторону, но в последний момент, встретившись с ее взглядом, передумал, резко поменял маршрут и ноги сами понесли меня прочь из гостиной. Ужасно вспотели ладони. Я закрыл глаза, прислонившись в коридоре к стенке, крепко сжал кулаки. Я карил себя за трусость. Представлял себя на месте Кормана. Хорошо было бы его просто уничтожить, стереть из нашей жизни – так куда проще, чем с ним тягаться. Но это путь слабаков. Отец, одержимый безумной тягой к победам, воспитывал во мне соревновательный дух, который во мне так и не прижился. Он неустанно любил повторять: «Честно сражаться, чтобы всю жизнь побираться. Цель оправдывает средство, Дилан. И если у тебя когда-нибудь будет шанс добиться чего-то и ты не воспользуешься им – значит ты зря пришел в этот мир. Здесь живут голодные львы, привыкай жить с ними или становись их закуской. Они злые и хитрые, но ты должен быть злее и хитрее их. Не позволяй им превратить тебя в ничтожество!»

Страницы книги >> 1 2 3 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации