Электронная библиотека » Анатолий Ковалев » » онлайн чтение - страница 10

Текст книги "Удар шаровой молнии"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 01:22


Автор книги: Анатолий Ковалев


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Ну что ты все следишь за мной? Чем недовольна? Ты видишь, я не собираюсь никуда убегать. Видишь?

Собака зевнула и отвернулась к окну, не желая общаться. Однако уши ее подергивались, и она не пропустила ни одного слова, – Вместо того чтобы строить из себя курляндскую принцессу, помогла бы лучше отыскать эту чертову трубу, что ведет наверх!

В тот же миг Магда встала и медленно пошла по периметру кухни, приближаясь к девушке. Аида старалась не двигаться и по возможности не дышать.

Ни одно существо в мире не вызывало в ней такой страх, как эта овчарка.

Она зашла ей за спину, и там улеглась. Аида повернула голову. Магда теперь лежала возле двух неказистых дверок, на которых висел замок, а из замка торчал ключ. «Кладовка! – сразу сообразила девушка. – Труба в кладовке! Ну, спасибо, дорогуша, за подсказку!»

Она захотела проверить свою догадку, но не тут-то было. Магда оскалила зубы и залилась таким лаем, что прибежали оба охранника.

– Фу, Магда, фу! – кричала Дуняша, опередившая охранников. – Как тебе не стыдно? Здесь все свои!

– Уберите из дома собаку! – попросила парней Аида. – Она не дает мне шагу ступить. А я теперь должна сама готовить. Кроме того, хочу немного прибраться на кухне.

– Это еще зачем? – вытаращил глаза один из парней.

– Не понимаете? Чтобы не помереть со скуки, нужна какая-то деятельность.

– Включите лучше телевизор, – посоветовал второй.

– Меня уже тошнит от телевизора. – Тут она не кривила душой: телевизор терпеть не могла. А в доме нотариуса эти средства распространения информации стояли в каждой комнате и даже на кухне. Аида включала только детские фильмы и мультики для Дуняши. – Все равно иначе как через ворота я убежать не смогу. Да и куда я побегу с ребенком? Так зачем держать в доме собаку?

Ее доводы показались охранникам убедительными, и отныне Магда составила компанию Максу и была посажена на цепь во дворе, что явилось первой и довольно крупной победой затворницы.

Они ели на кухне, и Дуняша весь обед провздыхала.

– Что с тобой? – поинтересовалась старшая сестра.

– Без Магды теперь совсем скучно будет.

Очарование первых дней улетучилось, и огромный пустой дом казался тоскливым и заурядным местом, несмотря на свою красоту и богатство.

– Мы сейчас займемся уборкой, и тебе не будет скучно, – пообещала Аида.

– А когда мы уедем отсюда? – впервые спросила девочка. Она едва сдерживала слезы. Ей совсем не хотелось капризничать, но вышло как-то само собой. – Папа не говорил, что ты меня куда-то увезешь. Я с ним не попрощалась.

Я хочу к папе.

– Глупенькая, пицике, – грустно улыбнулась Аида. И Дуняша тоже улыбнулась сквозь слезы, услышав смешное слово. Сестра вытерла ей платком глаза и рот. – Ты думаешь, мы здесь по своей воле? Ты думаешь, я знала об этом заранее? Я даже не могу позвонить твоему отцу, а телефон…

– В кабинете у дяди, – быстро сообразила сестренка.

– Правильно. Но дядя злой и противный. Он не разрешил мне позвонить твоему папе и запер кабинет на ключ. Поэтому сегодня весь вечер будем заниматься уборкой, а на самом деле игран в шпионов.

– А как это?

– Мы должны добраться до телефона, так чтобы никто об этом не знал.

Аида налила в ведро воды и начала протирать плиту. Она включила телевизор, а Дуняшу усадила так, чтобы та могла наблюдать в окно за передвижением охранников.

Наконец настала очередь кладовки. Она была заставлена банками с вареньями и соленьями. Непонятно только, кто все это заготавливал?

– Варенье! Варенье! – закричала Дуняша и бросилась к сестре.

– Это так ты играешь в шпионов? – укоризненно произнесла Аида, но в ее голосе слышались веселые нотки. Долгожданная труба все-таки нашлась, она предстала перед ними в своем изначальном виде, жестяная, покрытая ржавчиной.

– Мама всегда давала мне варенье, если я хорошо себя вела, – недвусмысленно намекнула сестренка.

– Какое ты любишь?

– Вишневое, клубничное и абрикосовое. Она открыла ей банку с вишневым варен налила чаю и строго предупредила:

– Не забывай смотреть в окно!

Надежды на шестилетнюю шпионку, уплетающую варенье, было немного, но и в том, что они залезли в кладовку, пока еще не было ничего криминального.

Аида занялась изучением трубы. Она тянулась от потолка и не доходила до пола примерно метра полтора. Чтобы увидеть конец трубы, ей пришлось разобрать баррикады из банок, стоявших на специальных этажерках. И когда она сделала это, ей открылось истинное предназначение жестяного уродца. Труба заканчивалась окошком, а сбоку было привинчено колесо с ручкой, как на старых швейных машинках.

«Это бар-лифт! Я видела такой в каком-то французском или американском фильме. Действие разворачивалось как раз в начале века».

Затея представлялась безумной. Механизм наверняка уже не действовал. Не зря же лифт загнали в кладовку при поздней реконструкции. Она попробовала подвинуть колесо, но усилия оказались тщетными. Починить механизм вряд ли удастся, а сама она в трубу не пролезет. А вот сестренке это вполне по силам.

Но как поднять ее на высоту более чем три метра? И что там наверху? Бар, которым хвастался нотариус, не выглядел очень старым. Скорее всего, поздняя надстройка. Но лифт должен иметь вверху такое же окошко, как внизу! Где же окошко? Под обоями? А может, оно заделано кирпичной кладкой или забито фанерой?

И вообще, почему никто до сих пор не избавился от этого сооружения? Природная российская лень „ или надежда на то, что новый хозяин починит? Новый хозяин…

Когда Нечаев купил этот дом? В а Питер он приехал из Литвы семь лет назад. Обои в его кабинете не выглядят новыми. Знает ли он о существовании лифта? Похоже, что такие вещи о мало волнуют. Ей показалось, что и книги в кабинете остались от прежних хозяев. Как-то неуверенно он чувствовал себя среди книг. Тогда можно предположить, что окошко просто заклеено обоями. Это самый лучший, самый оптимистический вариант.

«Господи! – воскликнула про себя Аида. – Так ведь нет ничего проще! В кабинете нотариуса сейчас светло, и если окошко заклеили обоями, то внутри трубы, на самом верху, должен высвечиваться квадрат. Правда, при наличии стекла будет тот же эффект».

Она сунула голову в трубу, чтобы посмотреть наверх, но не тут-то было.

Над самой ее головой застрял железный поднос. Наверное, это произошло лет сто назад. Она попыталась сдвинуть поднос с места, но вышло то же самое, что и с колесом, – только перепачкалась в копоти и в жире. Труба оказалась крепким орешком, а главное, полная неизвестность, что там наверху. Стоит ли игра свеч?

Ведь она никогда не действовала наобум!

Аида вымыла руки и села рядом с Дуняшей, подперев кулаком подбородок.

– Не получается? – спросила сестренка.

– Не-а! Никудышные из нас шпионки!

– Ты смотри в окно! – приказала Дуняша. – А я попробую что-нибудь сделать!

Играть так играть. Девочка вошла в кладовку и тоже заглянула в трубу Аида поймала себя на мысли, что с удовольствием наблюдает за ней.

– Да-а! – протянула Дуняша. – Грязноватый червяк! Надо вымыть руки после него.

Повторив за Аидой процедуру умывания, она уселась напротив, точно так же подперев кулачком подбородок.

– Вот ведь мартышка!

– А Ромка говорит, что у червяка две головы. Это правда? И если его разрезать пополам, то подучится два червяка и оба будут жить…

Она умела почерпнуть полезное даже из детской болтовни. В мозгу высветились два слова «червяк» и «пополам». Труба состояла из звеньев. Звенья были привинчены шурупами к стене. Если убрать самое верхнее звено под потолком, появится еще одно окошко. И это самый короткий путь в кабинет нотариуса.

Останется всего около полутора метров трубы.

Выдался первый славный денек сентября. Начиналось бабье лето. Охранники сидели на веранде и, попивая пиво, резались в карты. Магда и Макс были равнодушны к картам и пиву, они лежали под воротами в ожидании подозрительных незнакомцев.

Кладовку пришлось полностью освободить от банок, чтобы поставить там стремянку. С инструментами проблем не возникло. В кладовке имелись отвертки на любой вкус. Сложности были с освещением, и Аида прибегла к помощи обыкновенных свечей, установив подсвечник из гостиной на одной из этажерок.

Шурупы на удивление легко поддались, потому что штукатурка наверху отсырела и отваливалась целыми кусками. Аида теперь не обращала внимания на пыль, а копоть и жир. Она заранее переоделась в халат, принадлежавший, по всей видимости, хозяйке. – Да простит меня Соня! – сказала она, оторвав от стены звено трубы, подождала, когда осядет пыль, и наконец заглянула внутрь.

Солнце клонилось к закату, а окна кабинета нотариуса смотрели на запад.

Верхнее окошко лифта, заклеенное обоями, отбрасывало на стену розовый квадрат света. Оно казалось совсем близко, но пролезть в трубу мог только ребенок.

Девушка спустилась вниз.

– Как дела? – по-взрослому спросила Дуняша.

– У меня нормально. А у тебя как?

– Они ушли в свой домик.

Это означало, что охранники теперь находятся во флигеле.

– Мне скоро понадобится твоя помощь.

– Я должна залезть в этого червяка? Там страшно?

– Вовсе нет. Наверху окошко, а в окошке свет.

– Это такие стихи?

Аида и сама не поняла, как у нее получилось в рифму.

Следующим ухищрением шпионок стала швабра со штыком, то есть ножом-хлеборезом, примотанным к швабре изолентой. Порвать этим приспособлением обои оказалось делом нелегким, потому что они были наклеены в три слоя. Это еще раз подтверждало версию, что Нечаев не подозревает об уязвимом месте своего кабинета. – Эй, шпионка, ты готова? – вытирая пот со лба, спросила она малышку.

Но требовалось еще унять дрожь, ведь предстояло держать девочку на вытянутых руках, а это килограммов двадцать, не меньше. И еще, она заметила, что Магда во дворе напряглась, вытянулась в струнку и смотрела в сторону их окна.

– Черт! Она может все испортить!

– Я сейчас!

Дуняша сорвалась с места и побежала к дверям.

– Куда ты?

– Я ей все объясню! Скажу, что мы не воры, что нам надо только позвонить, потому что папа волнуется!

– Не смей!

Но было уже поздно. Девочка вышла во двор, и Магда тут же завиляла хвостом. Они шептались минут десять, а между тем солнце уходило и в трубе становилось темнее.

– За Магду не переживай, – успокоила сестренка, вернувшись в дом, – Она разрешила нам влезть наверх.

Дуняша легко преодолела все препятствия, была легка как пушинка и подвижна. Она нырнула в кабинет нотариуса и через секунду высунула из окошка свою довольную мордочку.

– Вот ведь мартышка! – Аида едва держалась на ногах. – А теперь открой мне дверь…

* * *

Первым делом она позвонила домой. Патимат расплакалась прямо в трубку.

Сказала, что отец уехал, как и намечал, еще в понедельник. Сильно матерился, называл случившееся «цыганскими штучками». – На самом деле ему на всех наплевать, а я себе места не находила все эти дни. Не знала, что и подумать, хотела в милицию заявить, но Марк меня успокоил. Сказал, что вы целы-невредимы и скоро вернетесь домой. Да, звонил какой-то мужчина. Очень плохо говорит по-русски. Спрашивал Ингу. Я потом поняла, что это ты. А ему ответила-"Здесь такая не проживает".

– Ты за нас не переживай, мама. Мы выпутаемся. Дунька – мировая девчонка. Мы с ней горы свернем. А папаша… Да пошел он!.. Жила десять лет без него и еще проживу!

С Марком ее постигла неудача. На квартире Виктора телефон не отвечал, а на Васильевском трубку взяла жена и недвусмысленно заявила: «Не надо больше сюда звонить, девушка!»

Получается, что все их с Дуняшкой труды оказались напрасными. Хотя из рассказа Патимат можно было сделать вывод, что Марк знает, где она. Неужели ему удалось связаться с Софьей? Все они знают о ней, но никто не может помочь.

Не успела она хорошенько это обдумать, как услышала шум мотора. За окном уже достаточно стемнело, но не настолько, чтобы не разглядеть «шевроле»

Нечаева.

– Черт возьми! Он ведь должен был завтра приехать!

Не очень-то приятно быть застигнутыми врасплох. Дыра в кабинете нотариуса, полный бардак на кухне и сестренка вся в копоти, как чертенок.

Они бросились вниз, в гостиную. – Дядя нас заругает! – испугалась Дуняша.

– Не бери в голову, – посоветовала старшая сестра.

Но вместо Нечаева в дом ворвалась Соня и, ничего не объясняя, крикнула Аиде:

– Быстро собирайтесь и в машину! Сама же побежала наверх, в кабинет мужа.

Им особо нечего было собирать, только вещи девочки, купленные в дорогом магазине, да игрушки, разбросанные по всей спальне. На пороге комнаты появилась Софья с толстой папкой под мышкой.

– Постарайтесь ничего не оставлять, – сказала она. – Завтра здесь может быть обыск.

Аида ни о чем не спрашивала. Главное – убраться подальше от этого проклятого дома.

Ошеломленные охранники пытались о чем-то расспросить хозяйку, но та только отмахивалась от них. Собаки заливались лаем. Их будоражила общая нервозность.

Аида бросила пакеты на заднее сиденье и услышала знакомый голос:

– С освобождением, девочки! – Шофер сидел в солнцезащитных очках.

– Марк?

– Тише! Я здесь инкогнито! Соня торопливо забралась на сиденье рядом с Майрингом и скомандовала:

– А теперь гони!

Дуняша все-таки успела высунуть наружу руку и помахать Магде. Овчарка умолкла и проводила уезжающих грустным взглядом.

Выехав на шоссе, Марк вздохнул:

– Кажется, пронесло!

Софья закурила.

– Почему кабинет мужа был открыт? – спросила она.

– Я звонила Марку, – пояснила Аида. – Только что.

– А дверь не взломана…

– Мы вошли через знаменитый бар Юрия Анатольевича.

Никто ничего не понял, а у девушки не осталось сил что-либо объяснять.

К тому же она сама ждала разъяснений.

– Юрия Анатольевича сегодня утром арестовали, – сказала Софья.

– За что?

– Для «хорошего» человека всегда найдется причина, – усмехнулась жена.

– У Сони имелись копии кое-каких бумаг, компрометирующих деятельность нотариуса, – инициатива рассказчика теперь перешла к Марку, – и она передала их мне еще неделю назад. А когда муж посадил ее под домашний арест, я передал эти бумаги в органы. Ситуация анекдотическая. Муж арестовал жену, а жена арестовала мужа.

– Да, неожиданный поворот! – засмеялась Аида. – Но, по-моему, Соня, вы слишком рискуете. Если дело дойдет до суда, до конфискации имущества, что тогда останется от вашего наследства?

– О чем вы говорите, Инга! До какого суда? Дружки его через неделю выкупят, и дело закроют. В первый раз, что ли?

– Тогда что он сделает с вами, когда выйдет на свободу?

– А я подам на развод, как советовал Марк.

– Ничего я не советовал, – нахмурился Майринг.

– У меня есть свидетельница. Инга, вы присутствовали при этом, так ведь? Кстати, куда делся ваш литовский акцент?

– Он всегда при мне, – сказала она с акцентом.

– И снимите этот черный парик! Ваши настоящие волосы вам больше к лицу!

У них было много поводов для смеха, но сердце отчего-то щемило. Сердце предчувствовало новые катаклизмы, и разум уже метался в поисках решения, как уберечь от беды близких людей.

Квартира на Фурштадтской становилась ненадежным убежищем. А еще она чувствовала ответственность за маленькую сестренку. Папа здорово удружил. Если бы он только знал, чем она занимается!

– Борзой в городе? – поинтересовалась Аида.

– Вчера наша троица заседала, – откликнулась Софья, – кроме насущных вопросов, должны были решить, что делать с вами. Целый день штаны протирали, но так ни до чего и не договорились. Насчет того, уехал Борзой или нет, ничего конкретного сообщить не могу. Думаю, сейчас, в отсутствие Нечаева, они с Гедиминасом начнут настоящую охоту за вами. Вы у них что-то вроде переходящего вымпела.

– Скорее, талисмана, – поправил Марк и на миг обернулся к Аиде. – Тебе опасно возвращаться домой. Может, поживешь у Виктора?

– Только не сегодня, – попросила она. – Хочу провести ночь в своей комнате.

Всю ночь она курила, пила водку и слушала «Пинк Флойд». Время, проведенное в заточении, выбило ее из колеи. За пять дней она устала больше, чем за пять лет. Больше ничего не хотелось от жизни. Было единственное желание уехать туда, где ее никто не знает. Желание, преследовавшее Аиду с детства и гнавшее из города в город. Было и еще кое-что. Ей вдруг до боли захотелось послушать литературную болтовню Родиона. Впервые она плакала о брате, снова и снова перечитывала его немецкое послание к ней.

Алена в тот день поехала на Волковское кладбище, а не в больницу к брату. Что ее вдруг потянуло туда? Это только упростило Аиде задачу. Кладбище – место тихое, укромное. Подходящее для злодейства.

Поэтесса никуда не торопилась, гуляла в свое удовольствие и что-то бормотала себе под нос. Она, наверное, хотела дождаться конца рабочего дня, чтобы встретить Родиона при выходе из больницы и пожаловаться ему на сестру. А перед этим выпросить у кого-нибудь деньги или жетон на метро. Как Аида ненавидела в этот момент эту нищебродку! Во время своего бродяжничества она никогда не опускалась до попрошайничества. Она научилась воровать, грабить, убивать. Она умела цепляться за жизнь каждой клеточкой, каждым нервом своего существа.

Все разрешилось очень просто. Алена вдруг наткнулась на могилу какого-то поэта. Присела на скамейку и принялась вслух читать стихи, то ли того самого поэта, то ли свои собственные. Аида подкралась к ней сзади. Та ничего не почувствовала. Слишком была занята собой. Ее вообще никогда не интересовало, что творится вокруг. Какой-то одуванчик, а не женщина. Аида выстрелила ей в затылок, не потревожив кладбищенскую тишину. Пистолет с глушителем – незаменимая вещь в таких случаях. Алена не шелохнулась. Только жестикулирующая рука безвольно упала на колено, а голова неестественно дернулась и уткнулась подбородком в грудь.

«Пусть бы жили себе, – думала теперь Аида, заливая водкой тоску по брату. – Он бы разобрался потом. Нет, именно Алена ему была нужна! Именно нищебродка! Именно Кобейн! Именно мазохизм!»

Она уснула в кресле, уронив пустой стакан на ковер.

С утра надрывался телефон, но Патимат боялась брать трубку. Аида же никак не просыпалась. Наконец явился перепуганный до смерти Майринг.

Ему пришлось прибегнуть к некоторым фармацевтическим ухищрениям, чтобы избавить бедную девушку от похмелья.

– Мы вчера с Соней вовремя подоспели. Ночью на даче нотариуса побывали люди Борзого. Они бы не пощадили ни тебя, ни девочку.

– Знаю. Как мне найти Гедиминаса?

– Этот сам тебя найдет, если захочет. Он остановился в «Прибалтийской».

Может, съездим туда?

– А не опасно?

– Нелепый вопрос, Марк. Для меня каждый новый день опасен. Для тебя, кстати, тоже. Ты зря полез в это дерьмо. Я тебя предупреждала.

– Я это слышу от тебя не в первый раз, – напомнил он.

– И услышишь еще, – пообещала Аида. – Нечаев мне показывал снимок…

– Я в курсе…

– Что ты думаешь по этому поводу?

– Думаю, что каждый зарабатывает на жизнь как может.

Человек, сделавший снимок, сначала предложил его Соне, и, когда она отказалась ему заплатить, обратился к нотариусу. Ко мне он прийти постеснялся, потому что мы с ним знакомы. Соня описала мне этого парня. И по ее описаниям я узнал нашего старого приятеля Сашу.

– Какая сволочь! – в сердцах воскликнула девушка.

– Сволочь? Нам больше не потребовались его услуги, и он решил на нас заработать. Разве ты никогда не прибегала к шантажу?

– Я убью этого гада! – негодовала она.

– Ты собралась убивать всех, кто хоть раз в жизни оступился?

– Оступился? Ты не понимаешь, Марик! Ты мыслишь литературными, гуманитарными категориями. Родька мыслил точно так же. Ты мало сталкивался с «враждебным миром», а у него свои законы. Если не ты его, то он тебя! Этого гада необходимо пристрелить, иначе он причинит нам непоправимое зло!

– Ты, Аидка, – сумасшедшая, вот что я тебе скажу! Все зло, которое мог причинить, этот раздолбай Саша, он уже причинил. И на большее не отважится.

– Ошибаешься! Ох, как ты ошибаешься, дорогой! Такие люди входят во вкус, и «враждебный мир» использует их на полную катушку!

«Вихри враждебные веют над нами, – запел он, – темные силы нас злобно гнетут. В бой роковой мы вступили с врагами, нас еще судьбы безвестные ждут…»

Подъезжая к гостинице «Прибалтийская», Майринг поинтересовался:

– Ты теперь хочешь работать на Гедиминаса?

– Не знаю. Послушаю, что он мне предложит. Он тебе предложит руку и сердце.

– Думаешь?

– У него серьезные намеренья. Так утверждала Софья.

– Вряд ли.

– Ты не веришь в свои женские чары?

– Просто я хорошо знаю этих людей. Вся его любовь – маскировка. Не может же он открыто сказать коллегам по бизнесу: «Мне нужна эта отчаянная девка, чтобы вести тайную войну против вас. Она справлялась и не с такими лохами, как вы!»

– Может, ты и права, – грустно произнес Марк. – И опять все вернется на круги своя? Убийство – деньги – убийство?

Она курила и молчала. Они уже приехали, но выходить из машины не торопились.

– Марик, я была с тобой откровенна, как ни с кем другим, но это не значит, что ты должен учить меня уму-разуму.

– Извини… Но эта девочка… Твоя сестра…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Да, я подвергаю ее опасности. И любому дураку понятно, что маленькая девочка – это ахиллесова пята. И кто-нибудь обязательно попробует этим воспользоваться. Но ничего другого я пока не придумала. Поверь, Марик, мне все надоело. Я вымоталась за эти годы и чувствую себя дряхлой старухой. Моя мечта – не поверишь – уйти в монастырь. «Элоиза, ты – ведьма, как и сестры твои францисканские!» Видишь, я запомнила твои стихи.

Да, это действительно про меня написано. Что ж, принимай меня такой, какая я есть. Только, ради бога, не лезь в петлю!

Она вышла из машины и резко захлопнула дверь.

Портье за небольшое вознаграждение удостоверил, что действительно некий литовский гость проживает в гостинице «Прибалтийская». За новое вознаграждение он даже сообщил, что в данный момент интересующий даму субъект отсутствует. И уже без вознаграждения нацарапал на клочке бумаги телефонный номер субъекта, а также согласился передать для него записку.

С Гедиминасом пришлось говорить по-литовски, а она давно не упражнялась в языке и некоторые слова подзабыла. Их выручил немецкий. Господин из Литвы знал его лучше, чем русский.

Они сидели в летнем кафе, напротив Гостиного Двора; литовско-немецкую речь заглушал симпатичный оркестрик, в репертуаре которого были сплошные вальсы, и кое-кто даже танцевал. За соседним столиком расположились охранники Гедиминаса. Они вальяжно потягивали пиво и глазели по сторонам, высматривая злоумышленников.

– Неужели вы и есть «шаровая молния»? – Он смотрел на нее с обожанием.

– Много слышал о вас еще до нашей встречи в «Амбассадоре». И очень жалел, что вы работаете на этого проходимца, а не на меня. Вам очень идет быть блондинкой, хотя я знаю, что вы брюнетка, и не литовка, и даже не Инга. Я не люблю, когда меня пичкают всякими небылицами о суперменах и суперфрау, но вас я увидел в деле. И это было настоящее чудо. Я сразу сказал этому отпетому гомику, что вас недооценили и что настоящему бриллианту положено быть в настоящей золотой оправе.

– Вы – поэт, а я простая девушка, с шестью классами образования…

– …которая свободно изъясняется на двадцати шести языках.

– Вы неплохо поработали над моим досье, – оценила она, – но я не слишком падка на лесть и предлагаю перейти к делу.

– А мы уже к нему перешли. – Гедиминас загадочно улыбнулся. – Разве вы не поняли, что я делаю вам предложение? Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Аида оказалась застигнутой врасплох, хотя Марк и предупреждал о намерениях литовского господина.

Она пристально всмотрелась в лицо Гедиминаса, по которому раньше едва скользила взглядом. Ничем не выдающаяся внешность. Блондин, густые брови, светлые глаза, прямой нос, губы чуть-чуть толстоваты. Она не любит такие губы.

Впрочем, все эти детали ни о чем не говорят. Что там внутри у этих господ, она примерно представляет.

Пауза несколько затянулась. Его глаза смотрели на нее с обожанием, а губы улыбались.

– Вы хотите немедленного ответа?

– Я мог бы подождать. Я – парень молодой, мне нет еще сорока. Спешить некуда, в отличие от вас.

– Что вы имеете в виду?

– Что имею в виду? – Он вдохнул полной грудью воздух и неожиданно произнес:

– Ах, какой чудный вечер! Ветерок с Балтики расслабляет мышцы! У вас, Инга, такой красивый, такой большой город, но вам некуда пойти. За дальним столиком, который ближе всех к оркестру, сидят люди Борзого. Наш уральский друг привез нынче в Питер целую банду. Его парни томятся в подъезде вашего дома. И ваш новый адрес им тоже сегодня стал известен. Борзой заявляет на вас свои права. Так они договорились с Донатасом. Чем я могу помочь в создавшейся ситуации? Во-первых, провести с вами ночь в моем гостиничном номере. Во-вторых, пойти завтра с утра в ЗАГС. Мои люди договорятся, и оформление документов пройдет без лишней волокиты. Фамилию вы можете не менять. Если захотите, можем даже обвенчаться. Здесь или у меня, в Каунасе. На жену Гедиминаса никто не посмеет поднять руку. Соглашайтесь, Инга. У вас нет другого выхода. Брак по расчету – не великое горе, особенно, когда предъявлен такой счет. Это избавило бы вас от многих проблем.

Аида оглянулась. За столиком, на который указал Гедиминас, сидели двое парней в «косухах». У них не было в руках табличек «Мы – шестерки Борзого», и оригинальное предложение литовского господина могло оказаться блефом. Почему-то все – и Мадьяр, и Нечаев, и вот теперь Гедиминас в отношении ее выбрали тактику запугивания.

Борзой, конечно, здорово подходит на роль пугала, но ведь и она – стреляная ворона.

– Предположим, я согласилась, – начала она разыгрывать привычную для себя партию, но неожиданно засмеялась. – Надо отдать должное вашей смелости. Не боитесь жениться на лесбиянке? – О! Наоборот, я нахожу это пикантным!

– Было бы еще пикантней, если бы вы оказались геем! Так вот, предположим, я согласилась. Какие вы можете дать гарантии в отношении моей матери и сестры?

– Насколько я понимаю, речь идет о вашей мачехе и о вашей сводной сестре?

Аида снова удивилась его осведомленности.

– Степень родства для меня не имеет значения. Я делю всех людей на чужих и близких. Если мать и сестра окажутся в заложниках у Борзого, я не смогу принять вашего предложения.

– Понимаю. – Гедиминас задумался. С минуту он сидел понурив голову, а потом произнес:

– С такой привязанностью к родственникам, вам будет трудно…

– …быть вашей женой? – подхватила она.

– Вы не так меня поняли. И вообще, мы теряем время. Борзой на этот раз побрезговал гостеприимством Нечаева и остановился в «Прибалтийской». Поэтому все вопросы будем решать на месте, согласны?

Она согласилась, но попросила дать ей возможность отлучиться на пару минут, чтобы предупредить своего друга, ожидающего в машине. Гедиминас ничего не имел против, только дал ей в сопровождающие двух своих молодцов. Заодно она убедилась в правдивости его слов, парни в «косухах», мирно проводившие время за столиком возле оркестра, вдруг встрепенулись, один расплачивался с официантом, а второй, казалось, считал сколько она сделает шагов, чтобы потом не ошибиться и сделать столько же. Она села в машину Майринга.

– Вы с Соней оказались правы. Он сделал мне предложение, – сообщила Аида.

– И что ты ответила?

– Пока ничего, но я в дурацком положении. В самом дурацком, какое только можно придумать!

– Чем я могу помочь?

– Ты по-прежнему намерен оставаться в этом дерьме?

– Во всяком случае, пока в нем остаешься ты.

– Спасибо. – Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Не хватало еще впасть в сентиментальность! – Тогда слушай меня внимательно. Я сейчас еду с ним в «Прибалтийскую». Там же находится Борзой. Его люди ждут меня на Фурштадтской.

На квартире Виктора тоже засада. Как мы договоримся, одному только Богу известно. Помолиться я не забуду. Ты поедешь к моим и будешь с ними до конца. – В этом месте она сделала паузу и посмотрела ему в глаза. – Марк, я не имею права просить тебя об этом! Ничего не надо! Поезжай домой к детям! Сама как-нибудь разберусь!

– Кончай ныть! – сказал он резко. – Я – взрослый человек, и не надо решать за меня! Я еду на Фурштадтскую. Что дальше?

– А дальше – вот… – Она вытащила из сумочки пистолет и положила ему на колено. – Думаю, в квартиру пройдешь беспрепятственно. Если начнут вламываться, звони в гостиничный номер Гедиминаса. Все. Пожелай мне выпутаться из этой истории.

Она уткнулась головой ему в плечо, он крепко сжал ее руку.

– Ни пуха!

– К черту!

Пистолет так и остался лежать у него на колене.

В гостиничном номере литовца можно было устраивать танцы.

– А почему нет? – сказал он по-русски. – Объявим помолвку…

– …И пригласим шестерок! – усмехнулась невеста.

– Пригласим Борзого.

Гедиминас развалился в кресле и поставил себе на колени телефонный аппарат. Она воспользовалась этим, чтобы заглянуть в свою сумочку.

– Олег? Добрый вечер! Она – у меня. Приходи. Но без всяких-разных штучек. – Гедиминас пользовался небольшим количеством русских слов и поэтому всегда был виртуозно лаконичен.

– Его зовут Олегом? – удивилась Аида, когда он положил трубку.

– Да, у нас обоих княжеские имена.

– У Нечаева – тоже. Так что особенно не задавайтесь.

– Может, перейдем на «ты», – предложил он , – а то Борзой не поверит, что мы жених и невеста.

– Разумно, – согласилась девушка. – Ты бы заказал чего-нибудь выпить.

Помолвка, все-таки.

– Правильно! Как я не додумался сам? Шампанского?

– Красного вина и обязательно сухого. Лучше французского. Итальянское тоже сойдет. И пусть не вздумают покупать дешевку, которую французы пьют вместо воды! Инга не каждый день выходит замуж!

– Представляю, что ждет меня впереди! – рассмеялся жених.

– Да, милый мой, сумел заарканить – сумей раскошелиться!

Не вставая с кресла, он сделал по телефону заказ, блеснув перед ней знанием французских вин и небывалой щедростью.

Борзой явился с мефистофельской ухмылкой на устах.

– А вот и наша красавица! Сейчас устроим торг, лапушка, а потом нехорошие дяди…

– Торг не уместен, Олег, – с ходу заявил Гедиминас. – Завтра Инга станет моей женой. Не могу же я тебе продать собственную невесту. Я пригласил тебя для того, чтобы ты поздравил нас и выпил с нами, а еще для того, чтобы обсудить дела. Тебе достанется неплохой куш. Я умею платить за хорошую дружбу И чтобы ты не имел никаких претензий к Инге! Покончим с этим!

– Неожиданный поворот! – с неудовольствием отметил Борзой и даже присвистнул.

Аида все это время сидела на краешке кресла, выпрямив спину, как при приеме в балетную студию, и хранила молчание. Товар не должен вмешиваться в разговоры торговцев.

– Она же обведет тебя вокруг пальца! Вот увидишь! – зарычал от бессилия Борзой. – Уже был один претендент на ее руку и сердце. Сдох накануне свадьбы!

Что она с ним сделала, до сих пор никто понять не может! Гедиминас, не валяй дурака! Это ведьма, а не женщина! И место ей не в твоем литовском замке, а возле параши! – Он так усердствовал, что уродливый шрам на его шее вздулся и побагровел.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации