Электронная библиотека » Анатолий Ковалев » » онлайн чтение - страница 9

Текст книги "Удар шаровой молнии"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 01:22


Автор книги: Анатолий Ковалев


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Девушка отказалась выпить с ними водки и исчезла так же внезапно, как и появилась. Наутро Аида сомневалась, была ли она вообще или приснилась, но Марк утверждал, что помнит литовскую девушку и что та передала ей какие-то фотографии. Снимки действительно лежали в сумочке.

– Пора нам трезветь, – здраво рассудил Майринг, когда они снова встретились в пивнушке на Васильевском. – Нечаев тебе не звонил?

– Может, и звонил, да только я дома почти не бываю. Отец скоро уедет, а мы с ним толком и не поговорили ни разу Да и о чем нам говорить?

– Значит, не звонил. Что-то уж больно деликатничает.

– Мне наперед известны все его разговоры. Папа прежде всего обвинит меня в смерти мамы. У нее было слабое сердце, ей иногда вызывали «неотложку», а я, несмотря на это, взяла и сбежала из дому. А почему у нее было слабое сердце?

Кто сделал ее жизнь такой невыносимой? Конечно, проще всего на кого-то свалить!

– Как Патимат с твоим отцом?

– Нормально. Моя мачеха – удивительный человек. До сих пор любит отца и всех его детей считает своими. Сказала на днях, что Дуняша плохо одета и я могла бы позаботиться о сестренке. Да какая она мне сестренка?! Я и папашу-то никогда не считала родным!

– А Родион? Родиона ты любила. Не будешь ведь отрицать? А как он гордился тобой! Нам, студентам, все уши прожужжал, мы над ним даже посмеивались.

– Ладно, не береди, – попросила она, – а возьми лучше водки и пива…

Они снова напились и снова пустились в рассуждения о смысле жизни, не находя никакого смысла ни в жизни, ни в рассуждениях о ней. И это бы длилось бесконечно, если бы Майринг ни с того ни с сего не вспомнил:

– А знаешь, я ведь предсказал и Родькину гибель, и встречу с тобой в одном из своих юношеских стихотворений.

– Ты сочинял стихи? Забавно! А ну-ка, прочти!

Марк постарался сделать лицо серьезным и значительным, но мимические упражнения ни к чему не привели, и он принялся за декламацию как есть, с лицом трактирного выпивохи.


В небе трупы маранов

Кровь стекает с карнизов.

Ветер дует с пруда. Вечереет.

Среди лязга трамваев арии канареек,

Я едва различаю твою тень, Элоиза.

Мы бежим коридорами опустевшего здания.

В каждой комнате – свечи да мертвые головы.

<Мараны – в средневековой Испании евреи-христиане, впоследствии уничтоженные инквизицией>


Ты хохочешь, ты бредишь:


"Посмотри же, как здорово!

Эти стены еще берегут вековые предания!"

Элоиза, ты – ведьма, как и сестры твои францисканские!

Я устал поощрять ваши мерзкие прихоти!

Я прошу, больше в келью мою ты не приходи,

Чтоб на утро меня из петли не вытаскивали…


Дочитывая, он закрыл лицо ладонями, пытаясь остудить пылавшие огнем щеки.

Она молчала всего полминуты, постукивая ногтем о пивную кружку, продолжая отбивать ритм услышанных строф.

– Неплохо для юношеских стихов, – с натянутой улыбкой похвалила она. – Только проблемы с ударениями. «Арий канареек» и «в келью мою ты не приходи».

Так нельзя. Зато много страсти и насыщенный готический колорит. В общем, мне понравилось.

Марк сидел понурив голову. Ему было абсолютно наплевать на ударения.

Домой она вернулась раньше обычного. И Патимат, и отец еще сидели на кухне. Мачеха по-восточному суетилась вокруг мужчины, не смея утомлять его бабской болтовней.

– Они на днях уедут, – сообщила она Аиде и добавила шепотом:

– Поговори с отцом. Он ведь к тебе приехал.

Игорь Дмитриевич, разменяв шестой десяток, начал сутулиться, а раньше гордился своей офицерской выправкой. В армию его забрали с факультета журналистики, и он долгое время был военным корреспондентом. Потом стал редактором военной газеты в Дагестане. Там-то и встретил Патимат. И там же родился Родька.

Семь лет продолжалась безоблачная кавказская жизнь, пока он не получил сообщения о смерти мамы. Пришлось оставить военную службу и возвращаться в Казахстан, где осталась престарелая бабушка.

И опять все сначала. От рядового журналиста до редактора местной газеты.

Мать Аиды была обыкновенным корректором, тихой, скромной, малоприметной девушкой, каким-то образом сумевшей завладеть сердцем и мыслями своего начальника.

Игорь Дмитриевич сильно сдал, черты лица заострились, волосы, как всегда подстриженные ежиком, стали серебряными.

– Проголодалась, дочка? – сделал он шаг навстречу Разговор у них никак не получался. – Поздно ты с работы возвращаешься.

Он интересовался у Патимат, чем занимается Аида, но той удавалось уйти от ответа на столь щекотливый вопрос.

– Бывало я тоже так задержусь в редакции, а твоя мама меня потом ругает. Очень она нервничала, когда я задерживался. Думала, изменяю. А тебя пока ругать некому.

– Ты сильно переживаешь на этот счет? – Аида сидела к отцу в профиль и смотрела, как суетится мачеха, подогревая пирог и заваривая чай..

– Наверное, опасно для девушки возвращаться так поздно? Я слышал, в Ленинграде большая преступность.

– Да, папа, большая.

– Вот видишь. Я буду переживать за тебя когда уеду. Может, стоит сменить работу?

– Я подумаю.

– А кем ты работаешь, если не секрет?

– Секрет.

Игорь Дмитриевич опустил голову. Родная дочь давала ему понять, что он зря приехал, что он никому здесь не нужен и что нельзя склеить то, чего нет и никогда не было.

– Когда ты уезжаешь? – спросила дочь.

– Завтра – суббота? Думаю на понедельник взять билет на поезд. Дуняша просится домой, к маме.

– Зачем ты дал ей такое имя?

– Я ведь тебя хотел назвать Дуняшей, чтобы как у Достоевского – Родион и Дуняша. Да бабушка не позволила. Она тебя с колыбели приветила. Моя кровушка, сказала, цыганская. Значит, Аида. И когда ты убежала из дому, бабушка радовалась. Нечего ей тут плесневеть, говорила, ей другая жизнь предначертана.

А матушка твоя не выдержала, померла, царство ей небесное. – Отец перекрестился. – Я ведь в церковь на старости лет ходить стал. Пост соблюдаю, в грехах каюсь. Родька-то некрещеный был, вот и полез в петлю!..

– Шел бы ты спать! – резко оборвала его Аида. – Уже поздно.

Патимат от боли присела на стул и закрыла руками лицо.

– Родя мне написал в письме, что соскучился. А вот поспешил, не дождался нас с Дуйней – Игорь Дмитриевич зарыдал истерично, без слез.

Аида с отвращением посмотрела на отца, но промолчала.

– На тебе я давно крест поставил! Выкормил цыганское отродье, что ж теперь поделаешь? А Родьку я любил! Родька всегда был в моем сердце!

– Как ты смеешь? – зашипела на него Патима – Как у тебя язык поворачивается? Родя с детства был тобой запуган. Дрожал, услышав твой голос.

Так ты его любил? А ее зачем обзываешь? Ты не у меня в гостях, а у Аиды. Это ее дом. А не нравится – убирайся в гостиницу! Как тебе не стыдно, Игорь, ведь уже пожилой человек!

– Ты еще будешь меня учить уму-разуму!

– Иди спать! – вновь оборвала его Аида и посмотрела так, что у Игоря Дмитриевича начал дергаться глаз.

– Иду, Аидушка, иду, – покорно согласился он, – а то развоевался на ночь глядя…

Утром она любила понежиться. Обычно дожидалась, когда отец с Дуняшей уедут на экскурсию или пойдут в музей, и только тогда вставала.

Сегодня она услышала, как Патимат с болью в голосе высказывает бывшему мужу: «Где у тебя голова? Привез ребенка в одних сандалиях! Куда? В Петербург, осенью! В шерстяной кофточке по дождю! Она за ночь не успевает высохнуть! А девочка уже кашляет!»

Аида вскочила с постели и отправилась умываться.

– Отец, отдыхай! бросила она на ходу, взглянув в его сторону. – Сегодня я гуляю с сестренкой.

– У тебя выходной, дочка? – обрадовался Игорь Дмитриевич и, не получив ответа, обратился к девочке:

– Слышала, сегодня ты будешь гулять с сестрой!

Дуняша что-то испуганно пролепетала, но сквозь шум воды Аида не расслышала ее слов.

У сестренки были густые каштановые волосы и большие светло-серые глаза.

А вот одежка, действительно, никуда не годилась. Шерстяная кофточка, изъеденная молью, была раза в три старше девочки.

– Признавайся, от кого получила в наследство? – выпытывала Аида.

– От Ромы.

– Рома-это кто?

– Мой старший брат.

– У тебя есть брат?

– Не родной. У него другой папа. , «История повторяется», – подумала Аида.

Она никогда не интересовалась магазинами детской одежды и пошла наобум, в первый попавшийся. Он оказался дорогим и вокруг были одни иностранцы, но цены мало волновали Аиду. Она одела Дуняшу с ног до головы, прикупив еще пеструю шубку из искусственного меха, пару платьев и кучу мягких игрушек. И заставила девочку выбросить в урну все старые вещи, вплоть до трусиков. Процедура, окрещенная Аидой «Смерть обноскам!», доставила удовольствие обеим.

Замкнутая Дуняша поначалу только пыхтела и удивленно таращила глаза, а под конец развеселилась. Особенную радость ей доставили игрушки и шубка, такая яркая и приятная на ощупь. Она вертелась в ней перед зеркалом, пока Аида расплачивалась с кассиром. Проходившие мимо молодые французы на миг остановились, а один из них сказал другому примерно следующее: «Вот еще одна кокетка, из-за которой мы погибнем».

«Французы, как всегда, в своем репертуаре», – ухмыльнулась про себя Аида, а Дуняша захихикала.

– Что тебя насмешило?

– Дядя сказал… – и она прошептала сестре на ухо смешное слово.

Французское слово «пердю» – «погибший» звучит довольно курьезно для русского уха.

– А что он еще сказал? Сможешь повторить?

– Так не по-нашему…

– А ты не по-нашему повтори! Обычно для детей иностранная речь – это смешная абракадабра. Дуняша на секунду задумалась, а потом с застенчивой улыбкой залепетала. Ее лепет смутно напоминал французскую фразу – Ну-ка, пицике, повторяй за мной!

– Пицике?!

Для девочки это было что-то вроде новой игры. Аида подыскивала несложные венгерские слова, а потом целые фразы, и та умудрялась все в точности повторять за сестрой.

– Заработала мусс и мороженое! – подвела итог Аида.

* * *

По дороге в «Кошкин дом» она размышляла: "А что здесь, собственно, необычного? Ведь Дуняша тоже правнучка старой Аиды. Надо сказать отцу, чтобы отдал ее в специальную школу. – И тут же спохватилась:

– Господи, да какая может быть школа в этой дыре! Да и денег у него нет на обучение дочери!"

В кафе они продолжили игру, используя другие языки. Дуняша лучше слышала романские, чем германские. Особенно плохо было с английским.

«Хотя бы подскажу отцу, чтобы отдал ее на французский, а там видно будет».

Размышляя о будущем сестренки, она расслабилась. А ведь девушка в ее положении, то есть девушка-киллер, за которой идет охота, должна постоянно быть начеку. Между тем на углу Литейного ее уже поджидал вместительный «шевроле» с затемненными окнами, и трое молодых людей в одинаковых серых костюмах многозначительно переглядывались друг с другом у входа в кафе.

– Инга! – окликнули ее.

Она держала в обеих руках огромные пакеты с покупками, да еще Дуняша крепко вцепилась в ее запястье. Более дурацкой ситуации нельзя было себе представить.

Парни окружили их, встав вплотную, чтобы не мешать прохожим.

– Вас хочет видеть Юрий Анатольевич.

– Прямо сейчас? Дайте мне хотя бы отвести девочку домой. Тут совсем рядом.

– Садитесь в машину!

Это было сказано жестким, не терпящим возражений голосом, и Аида решила уступить. Она вдруг поняла, что прижавшаяся к ней девочка, которую еще вчера она не признавала своей сестрой, сегодня ей не безразлична. Теперь она видела в Дуняше частичку старой Аиды и потому готова была стоять за нее насмерть.

Парни держались с достоинством – молча усадили их в автомобиль и уложили покупки в багажник. Дуняша тоже вела себя молодцом. Ни о чем не спрашивала, не хныкала, а смотрела на происходящее глазами взрослого человека.

Первой нарушила молчание Аида, когда на Невском «шевроле» свернул не в сторону Фонтанки, а к площади Восстания.

– А куда вы нас везете?

– Господин Нечаев ждет вас в загородном доме, – коротко ответили ей.

По спине пробежал холодок. В загородном доме Нечаева ее уже один раз расстреляли. Приговорили, не выслушав речь защитника. Не дали даже выйти из машины. Игра, в которую она играет, не предполагает скидок. И никто не будет брать в расчет маленькую девочку, ее обновки, ее мягкие игрушки. Какое им дело до всего этого? Они все трясутся лишь за собственные задницы и за собственных детей, за их обновки, за их мягкие игрушки.

Девушка ничем не выказала своих дурных предчувствий и принялась показывать Дуняше достопримечательности Санкт-Петербурга. А когда достопримечательности кончились и начались серые жилые кварталы окраин, сестренка неожиданно призналась:

– Папа привез меня сюда, чтобы оставить насовсем…

– А как же твоя мама?

– Мама давно уже не живет с нами. Она ушла вместе с Ромкой к Ромкиному папе.

– Вот как! – Аида вдруг рассмеялась зловещим смехом, и парни с тревогой посмотрели на девушку.

– Папа сказал, что ты богатая и мне будет у тебя хорошо, – продолжала Дуняша. – И он хотел, чтобы мы подружились. А я думала, ты злая-презлая и дружить со мной не захочешь.

– Ты зря так думала, – обняла девочку Аида. – Вот мы и дружим, правда?

Вскоре Дуняша задремала, положив ей голову на колени.

Дом Нечаева Аида узнала издалека, хотя вокруг возвышались не менее броские строения. Нечаевский особняк сохранил первозданный вид, и внешняя запущенность только украшала его.

Перед ними открылись ворота, и «шевроле» въехал на территорию дачи.

Нотариус стоял на крыльце с женой, и это обстоятельство порадовало Аиду Она взяла спящую девочку на руки, и Соня выбежала ей навстречу – Я позабочусь о вашей девочке, Инга. – Она протянула руки к ребенку Аида почувствовала, как пальцы Сони втискивают ей в ладонь клочок бумаги. Она зажала его в кулаке и передала сестренку жене нотариуса.

Дуняша тут же открыла глаза и капризно пролепетала:

– Я хочу с тобой…

– Поспи немного, а я поговорю с дядей.

«Дядя» был настроен вполне дружелюбно, он улыбался и старался не выдавать своего страха, но Аида чувствовала, что нотариус ее боится. Шоу в «Амбассадоре» не прошло для него даром.

– Где у вас туалет? – вместо приветствия спросила она.

– Где ваш акцент, дорогая Инга? – в свою очередь удивился он.

– Без акцента вы меня не пустите пописать? Или боитесь, что убегу?

Надеюсь, ваши охранники не будут меня сопровождать?

В туалете она первым делом прочитала записку от Софьи: «Если вас спросят о Марке, скажите, что вы его любовница». Аида порвала бумажку на мелкие клочки и утопила их в унитазе.

С одной стороны как-то обнадеживало то обстоятельство, что в этом зверином логове у нее теперь есть союзница, с другой – настораживало, что Марк до такой степени откровенен с женой нотариуса.

Разговор с Нечаевым состоялся тет-а-тет. Отсутствие Борзого вселяло в нее уверенность, отсутствие Гедиминаса – тревогу. Она не забыла, как Нечаев жаловался ей на своего литовского коллегу. Она даже заработала на их недружелюбных отношениях, о чем нотариус так ни разу и не вспомнил. Видно, десять тысяч для него не деньги, а отношения с литовцем так и не улучшились.

– Надеюсь, вы не очень обиделись на моих ребят? Они обошлись с вами вежливо? – Они не дали мне отвести домой сестру, и это я рассматриваю как угрозу с вашей стороны.

– Напрасно, дорогая Инга. Я вовсе не собирался вам угрожать. Наоборот, все предпринято в Целях вашей безопасности. Не смейтесь! Так оно и есть! У меня появилась информация, что сегодня в город приехали люди Борзого, и именно по вашу душу.

– Что это вы так заботитесь обо мне? Могли бы просто предупредить по телефону, если моя судьба вам не безразлична.

– О, милая моя! С недавних пор вы у нас на первых ролях! Хотите верьте, хотите нет, но от вашей судьбы, как вы изволили выразиться, теперь зависит и моя судьба. Вы, сами того не сознавая, замешаны в высокую политику. Борзому выгодно поссорить меня с Гедиминасом, и поэтому он жаждет вашей смерти. И не где-нибудь, а в Петербурге. Чтобы потом все свалить на меня. Поэтому отныне я буду вас беречь как зеницу ока.

– Почему вы, а не Гедиминас?

– Он далеко.

Нечаев не упомянул об ожидающемся визите Гедиминаса в Питер. Или ничего не знал об этом, или специально скрыл от нее.

– Вам придется немного пожить в этом доме.

– Сколько?

– Может, неделю, а может, две. Все будет зависеть от обстоятельств.

– Я не люблю зависеть от обстоятельств, я привыкла подчинять обстоятельства себе.

– Ну, милая моя, я насмотрелся на ваши художества!

– На мои? Я только оборонялась.

– Будем считать, что Дон поступил не умно, за что сам и поплатился в конце концов. Но вы все забываете, что в городе Петербурге, впрочем, как и в других городах России, еще существует милиция. И художества могут выйти боком.

Мне стоило большого труда уладить последствия вашего шоу в «Амбассадоре». Я уж не говорю о деньгах! Поэтому не будем подчинять себе обстоятельства, как вы изволили выразиться, а постараемся жить мирно и спокойно…

– В этом доме?

– Я же сказал недельку, от силы – две.

– Вы думаете, я смогу здесь жить спокойно? Здесь, где расстреляли мою подругу!

– Ах, вот вы о чем! – Нотариус достал из кармана брюк носовой платок и протер им вспотевшую лысину. – Инга, я должен принести вам свои соболезнования, но я тут совсем ни при чем. Вы прекрасно знаете, что в это время я находился в Испании. Здесь жил Борзой. Он и раньше приезжал ко мне в гости, а тут они решили пойти на мировую с Донатасом. Я не мог ему отказать. В общем, Донатас распорядился вашей жизнью. Это было одно из условий их договора. Если бы я знал, что они затеяли на моей даче! В смерти вашей подруги повинны только Дон и Борзой. Я бы никогда не принял в этом участия.

– Где трупы?

Нечаев поморщился, будто трупный запах ударил ему в нос.

– Трупы – это улика, дорогая Инга. И об этом никто не расскажет. Я понятия не имею, где их закопали. Надеюсь, не на моем участке. Хотя от Дона с Борзым можно ожидать любой подлости.

– Какая роль сейчас отводится Гедиминасу? – Незаметно для себя Аида увлеклась допросом.

– Большая роль. Вы ему здорово подсобили. Парню просто повезло. У них с Доном давняя вражда. А вы взяли и убрали Дона с его пути.

– Значит, он мне должен кругленькую сумму? – сообразила она. – Я не люблю убивать бесплатно.

– Если так рассуждать, то мы все вам должны, и Борзой в том числе. Не представляете, чего нам стоило сесть вчетвером за стол переговоров. Донатас был вредным мужиком. И очень жадным. Я долго уговаривал его пойти на этот договор.

– И что теперь?

– Да все то же самое. Снова вражда.

– У Гедиминаса оказался самый жирный кусок? – догадалась девушка. – И все благодаря моим стараниям? А вы хотите заставить его поделиться с вами, так?

И поэтому взяли меня в заложницы? На этой неделе вы снова сядете за стол переговоров. Уже втроем. И, наверное, не в «Амбассадоре». И там разыграете меня в вашей грязной игре. И если Гедиминас не согласится на ваши условия, меня закопают рядом с моей подругой.

– Я просто потрясен вашей фантазией! – Теперь он вытирал носовым платком не только лысину, но и лицо и шею, хотя в гостиной, где они сидели за рюмкой коньяка, вовсе не было душно. – Тяжело говорить, когда тебе не верят.

– Ничего больше не говорите. Я согласна подождать, но только держите меня в курсе ваших переговоров, черт возьми! Я не желаю оказаться в ловушке, какую устроил мне Донатас!

– Обещаю поставить вас в известность о любых изменениях в наших судьбах. – Он произнес это, скривив рот. – А теперь и мне позвольте задать вам вопрос. Давно ли вы знакомы с человеком по имени Марк Майринг?

– О, это вопрос сугубо личный!

– Разве? – Еще бы! Вы спрашиваете меня о моем любовнике, а ведь он человек женатый, и разглашение тайны нежелательно для нас обоих.

– Надо же! Как повезло этому Майрингу! – Это говорите мне вы? А я думала вы равнодушны к женскому полу! – Аида позволила себе расхохотаться. – А я думал, что вы равнодушны к мужскому, – не остался он в долгу. – Может, выпьем за однополую любовь? – кокетливо подмигнула она. – Не морочьте мне голову! Я вас конкретно спросил, давно ли вы знакомы с Майрингом?

– Недавно. Он когда-то учился в одном институте с моим братом. И мой брат всегда высоко ценил его как врача.

– Как врача? Да он всего лишь аптекарь.

– Фармацевт, – поправила Аида. – Так это бизнес. Вы ведь тоже бизнесмен, а не нотариус.

– И в какой же области он врач?

– Гинеколог.

– Умеют же некоторые устроиться! – протянул Нечаев. – А теперь ответьте, что нужно вашему любовнику, аптекарю-гинекологу, от моей супруги?

– Оп-ля! Я вам что, маг-прорицатель или машина для ответов на все вопросы? Спросите у своей супруги.

– Спрашивал. Она говорит, что не знает такого. А у меня имеется вот что. Думаю вам как любовнице Майринга будет любопытно взглянуть.

Он протянул ей фотоснимок, на котором был изображен дом на Фонтанке. На балконе стояли Марк и Софья. Оба курили. Сбоку высвечивалась дата и время.

Снимок сделан на прошлой неделе в тринадцать часов пятнадцать минут. Обеденный перерыв в нотариальной конторе.

– Их засняли с реки? – сообразила она.

– По всей видимости, с проплывавшего мимо катера. А потом снимок увеличили. Или пользовались специальной фотокамерой.

– Вы так говорите, будто не знаете фотографа.

– Так и есть. Я никого не нанимал следить за моей женой. Снимок принес доброжелатель, и я купил его.

– А негатив?

– Я не настолько щепетилен и не настолько дорожу честью супруги. Меня интересует совсем другое. Вы понимаете? Поэтому я установил за аптекарем слежку. И след привел к вам, дорогая Инга.

– Разумеется. Но не надо придавать этому такое значение. После гибели Дона я – безработная. Я А у вашей жены могли возникнуть женские проблемы…

– Не смешите меня! Ваш аптекарь решает женские проблемы Софьи на моем балконе, во время ее обеденного перерыва!

– Не понимаю. Если вы не ревнуете Софью, почему вас так заинтересовал этот снимок? И что вы хотите услышать от меня?

– От вас, дорогая Инга, я хотел бы услышать правду. А именно, что Майринг собирал для вас информацию, которую узнавал от моей жены.

– Я просто потрясена вашей фантазией! – передразнила его Аида. – Я одалживаю любовника другой женщине ради какой-то паршивой информации!

– Если мужчины значат для вас столько же, сколько для меня женщины, то я не вижу в этом большой беды.

– Не надо всех мерить одной мерой! – возмутилась девушка. – Я одинаково отношусь и к мужчинам, и к женщинам и не выношу никакой дискриминации в этом вопросе. Впрочем, как и в других. Марк мне дорог настолько, насколько я еще способна кем-то дорожить. И этот снимок мне доставил больше страданий, чем вам.

Я бы хотела приобрести негатив. Передайте тому человеку мое пожелание, если он снова появится. Извините. – Она тоже достала носовой платок и вытерла глаза, полные слез.

Нечаев с интересом наблюдал за ней, но слезы его несколько обескуражили. Слезы – это было слишком, перехлест.

– Я со своей стороны позабочусь о том, чтобы вы не встречались с моей женой, пока будете гостить в этом доме. Это может доставить вам страдания. – Он явно издевался над ней, но Аида промолчала.

Им с Дуняшей отвели спальню наверху. В их распоряжении находились также ванная, туалет, гостиная с камином, кухарка, два охранника и две немецкие овчарки. Нотариус с женой в тот же день уехали в город. Нечаев предупредительно запер несколько комнат, в том числе и ту, где находился телефон. Она служила ему кабинетом и располагалась на втором этаже, через два окна от Аидиной спальни. Попасть туда не было никакой возможности. На окне кабинета была решетка, а кроме того, собаки постоянно бродили по двору Овчарок звали Магда и Макс, и Аида решила в первую очередь найти с ними контакт. У нее всегда получалась дружба с собаками, но тут ситуация осложнялась тем, что Магда и Макс получили команду стеречь девушку. Именно девушку.

Конкретный объект. И они не подпускали ее близко. Зато сразу же полюбили девочку. Дуняша оказалась не из трусливых. Она целые дни напролет играла с собаками, и Магда ночью приходила под дверь спальни стеречь свою любимицу.

Дуняше нравилась жизнь в богатом доме, ее не напугала перемена обстановки. Она не поняла, что они находятся в заключении, и даже однажды поинтересовалась, не придет ли к ним в гости отец. Об отце она вспоминала изредка, но сразу начинала грустить.

Аида гадала, вернулся отец домой или сдал билет на поезд. Хоть он и собирался сбагрить дочку, но их внезапное исчезновение не могло не задеть его.

Возможно, он решил, что «цыганское отродье» похитило Дуняшу, чтобы приобщить к своей цыганской вольнице? Больше всего она переживала за Патимат и очень надеялась на Марка, что он свяжется с мачехой и как-то ее поддержит. Скорее всего, Майринг тоже не в курсе происходящих событий, потому что нотариус теперь установил строгий контроль за женой. И вряд ли «аптекарь», как окрестил его Нечаев, способен что-то исправить в создавшейся ситуации. А вот напортачить – сколько угодно. Нельзя же быть таким неосторожным! Подставился среди бела дня!

(Она всегда поражалась, как могут люди настолько расслабляться и терять контроль. Даже напиваясь в кабаке, она всегда контролировала обстановку. Она считала, что мир враждебен по отношению к людям и только ждет момента, чтобы застать человека врасплох. Так было, когда она ушла из антикварного, очарованная сухарницей в стиле «модерн», и ее тут же сцапали парни Борзого. И то же самое вышло в «Кошкином Доме». Они с Дуняшей ели мусс и мороженое и радовались жизни, а «враждебный мир» уже готовил. Беспомощность доводила до отчаяния. Собаки следили за ней пуще охранников. Она не могла бороться с собаками. Слишком любила этих тварей. В гостиной, в шкафу, Аида нашла несколько книг. Нотариус хотел пустить кому-то пыль в глаза. Подборка состояла сплошь из античных авторов. А между тем книги, изданные двадцать-тридцать лет назад, оказались совершенно нечитаными, так что ей приходилось расклеивать страницы, Ее увлек Еврипид. В характере Медеи она обнаружила много близких себе черт. Эта женщина пленила ее своей страстью, решительностью, смелостью. Правда, она считала себя не такой смелой и намного более холодной.

Время шло. Нотариус дважды навестил свою пленницу. Рассказывал какие-то несмешные анекдоты из жизни нотариальной конторы и просил потерпеть еще немного. О делах ни разу не обмолвился. Оба раза он приезжал один, без Софьи и ее подмывало спросить, с кем он оставил супругу, надежна ли охрана.

Кухарка, женщина в годах, строгая, не умеющая улыбаться, пожаловалась хозяину, что в последние дни недомогает, и ей хотелось бы обратиться к врачу. И что припасов достаточно, и «молодая особа» могла бы сама приготовить себе и девочке, Вместо того чтобы целыми днями валяться с книжкой на диване. Это немного обескуражило Юрия Анатольевича, но Аида успокоила его. Она действительно сама может приготовить пищу.

Старая грымза следила за каждым ее шагом. Одним тюремщиком будет меньше.

Он пожелал ей приятного отдыха, пообещал навестить через день и, посадив в машину кухарку, уехал.

Шел пятый день заключения. Она стояла у окна спальни и смотрела, как «шевроле» нотариуса выезжает за ворота. Этот визит внес корректировку в ее унылое время препровождение. Теперь она завладеет кухней. Что это даст? Пока ничего. Кухня находится прямо под кабинетом нотариуса. В ней имеется дверь, ведущая в кухаркину комнату, И которую та наверняка заперла. Опять же, пока & ничего. Трудно расшевелить дремлющий мозг. В этом старом гадюшнике она скоро вся покроется паутиной!

Старый гадюшник. Кухаркина комната. Что-то странное она заметила у него в кабинете.

Аида воспользовалась случаем и заглянула в кабинет, когда нотариус шелестел там какими-то бумагами.

– Не помешаю?

– Что вы! Что вы, дорогая Инга! О чем-то хотели спросить?

Она вошла и уселась в кресло. Телефон стоял прямо перед ним, на столе.

– Мне совсем нечего читать, – пожала она плечами, – в гостиной у вас только античная литература, а здесь полно книг.

Замок на двери кабинета изнутри открывался совсем просто, без помощи ключа. К сожалению, она мало что понимала в замках.

– А здесь, в основном, книги по юриспруденции. Это еще скучнее, чем Гомер. Хотя было и что-то художественное, надо только поискать.

В проеме двери показалась Магда. Она легла на пороге. Аида поняла, что собака недовольна ее присутствием в кабинете хозяина. Может, она и мысли умеет читать?

– Чего тебе? – обратился он к собаке, и та зарычала на девушку. – Иди на место! Здесь все свои!

Магда нехотя повиновалась. А в коридоре раздался звонкий голосок Дуняши: «Магда, как тебе не стыдно рычать? Здесь все свои!» – Забавная у вас сестренка. Сколько ей лет?

– Шесть.

– Скоро в школу А вот, кажется, то, что нам надо! – Нечаев стоял на стремянке и копался в какой-то рухляди. – Правда, без обложки. Так она здесь с древних времен. «Дневник горничной», некоего месье Октава Мирбо. Читали?

– Нет, – соврала она. Родион еще год назад хвастался перед ней этой книгой. «Купил всего за сто рублей, а удовольствия на сто тысяч!»

Аида поблагодарила нотариуса за находку и уже собиралась покинуть кабинет, но он ни с того ни с сего предложил:

– А не желаете коньячку?

– Когда я отказывалась от коньячка?

– Вот и прекрасно! А у меня есть повод похвастаться своим баром.

И тогда она увидела нечто странное, на что до сих пор не обращала внимания. Вроде бар как бар. Деревянный, полированный. Из напитков, правда, одни коньяки. Видно, Юрий Анатольевич предпочитал их всему остальному. Но что-то необычное было подведено к бару, какая-то квадратная труба, заклеенная обоями. Она хотела полюбопытствовать, что это за диковинное сооружение, но вовремя остановилась. Уже знакомый внутренний голос шепнул: «Это ключ».

Аида отошла от окна спальни и опустилась в кресло.

«Что бы это могло быть? Похоже на вентиляционную трубу. В вентиляционной трубе бар? Нечаев не похож на психа. Эта штука тянется от самого пола. Возможно, что она ведет вниз, в кухню».

Она приказала себе оставаться на месте.

Слишком резкое передвижение по дому сразу после отъезда хозяина может вызвать подозрение у охранников, не говоря уже о собаках.

Раньше ей приходилось пару раз заглядывать на кухню, когда там копошилась кухарка. Никакой трубы она не видела. Может, труба в кухаркиной комнате? По всей видимости, это совсем крохотная конура. Зачем же там лишнее нагромождение в виде трубы?

Бесполезно было сидеть сложа руки и загадывать себе загадки без отгадок. Аида дождалась, когда Дуняша, наигравшись, попросила есть. Только тогда она спустилась вниз, и Магда тут же последовала за ней. Эта овчарка стала ее постоянным кошмаром.

Аида принялась хозяйничать. Заглянула в холодильник, изучила содержимое всех ящичков и шкафчиков буфета. Ничего сложного ей сегодня делать не понадобилось. В большой кастрюле были вчерашние голубцы и требовалось только разогреть их, но девушка хотела все тщательно исследовать. Первые результаты оказались плачевными. Трубы и в помине не было, а комната кухарки заперта. Она поставила кастрюлю на плиту и завела разговор с Магдой:


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации