» » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 15:27


Автор книги: Андрей Серба


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Уже через несколько минут после завершения рады славяне были готовы к бою против нового врага.

Посредине дороги по двое в ряд стояло несколько распряженных возов из обоза, доверху нагруженных камнями и бочонками со смолой и дегтем. За возами виднелись шеренги упрятанных за щитами русских дружинников. В первой шеренге четверо тысяцких держали на плечах концы копий, на которых покоилось тело воеводы Святополка. Сотни глаз с ожиданием смотрели на Владимира, который с обнаженным мечом встал перед шеренгами. Воевода повернулся к дружинникам.

– Русичи и болгары! Братья! – далеко разнесся в тишине его голос. – Я обещал вам отмщенье за смерть воеводы Святополка! Я сказал, что сам поведу вас в этот бой! Я держу свое слово! – Он поднял меч, указал вдоль дороги в сторону, противоположную перевалу. – Там – ромеи, за их спиной – место погребального костра воеводы Святополка! Путь к нему лежит по вражьим трупам! Там, на священном огне, вознесутся к Перуну души воеводы Святополка, и сотен других русичей, наших братьев, павших вместе с ним! За мной, други! Смерть ромеям!

– Смерть! – словно раскат грома, пронеслось над славянскими рядами.

Уже на подходе к завалу византийцы начали обстреливать славян из луков и пращей. Однако те, не обращая внимания на потери, неудержимой лавиной продолжали двигаться вниз по дороге. Когда впереди четко обрисовались контуры завала, дружинники, сдерживавшие до этого катившиеся в передних рядах атакующих возы на ремнях и веревках, по команде воеводы Владимира одновременно отпустили их. Возы, с каждой секундой набирая скорость, понеслись вниз, со всего разгона обрушились в выкопанный перед завалом неглубокий ров.

Раздался треск дерева и грохот камней, из разбитых бочонков струями брызнули деготь и смола, обдавая горючим составом завал и спрятавшихся за ним легионеров. Тотчас десятки горящих стрел унеслись из славянских рядов в направлении завала, в мгновение ока превратив его в море огня. А в отсветах пламени, выставив впереди себя копья, наплывала из темноты ночи на разбегавшихся от пылавшего завала византийцев сплошная стена червленых щитов…

Утром после короткого отдыха воевода Владимир собрал русских и болгарских военачальников на воеводскую раду.

Вопрос был один – что делать дальше? Прорываться, несмотря ни на что, через перевалы к Дунаю или, оставаясь в Македонии, привлечь к себе как можно больше легионеров? Сложность положения заключалась в том, что минувшей ночью славяне утратили своего надежного союзника – внезапность действий, а замысел их прорыва к великому князю был полностью разгадан. Теперь, зная расположение славянских войск во всех подробностях и не выпуская ни одной их группировки из своего поля зрения, византийцы всегда могли обнаружить любой их маневр, немедленно предприняв собственные контрмеры.

Как предполагал воевода, мнения присутствовавших не совпали. Владимир, ставший после гибели Святополка главным воеводой объединенного славянского войска, внимательно выслушал каждого говорившего, и когда последний из них смолк, встал сам.

– Теперь мое слово, братья, как молвлю – так тому быть. Князю Святославу нужна не наша смерть, а подмога его войску. Ее мы окажем, не только пробившись к Доростолу, но и в случае, ежели ни один сражающийся сейчас супротив нас ромей не очутится на Дунае. Посему сегодня наши силы разделятся. Мы, русичи, свяжем ромеев боями на перевалах, вы, болгары, небольшими отрядами уйдете тайными тропами на ту сторону гор. Это ваши земля, горы, солнце! Так бейте ворога, жгите, душите! Не давайте ему ни минуты отдыха, ни часу передышки! Пусть ни один ромей не покинет эти горы живым.

Вскоре после воеводской рады Всеслав и Ангел незаметно покинули славянский стан. Надежный проводник, побратим воеводы Струмена, скрытными козьими тропами повел их в Охриду, где комит Николай Шишман с сыновьями поднимал западных болгар на борьбу с Византией. Сотнику и его спутнику-болгарину предстояло выполнить вторую половину задания великого князя Святослава.


Раскинулся перед Доростолом огромный византийский лагерь, напоминавший по величине город: со рвами и валами, частоколом и воротами, императорским шатром посредине.

Напротив ближайших к лагерю ворот осажденного города выстроились ряды готовых к бою легионеров. Растянулись за ними шеренги имперских лучников, без устали посылавших рои свистевших над крепостными стенами стрел. Под их защитой, не опасаясь ответной стрельбы славян, подтягивались к стенам Доростола тараны, метательные машины-катапульты, громадные самострелы. Суетясь и командуя, бегал возле них Иоанн Куркуас.

И вот уже принялись бить в крепостные стены остроклювые тараны, начал жарко пылать на башнях и заборолах «греческий огонь». Полетели в город камни и огромные горящие стрелы, поднялся над Доростолом в нескольких местах дым…

Сквозь узкую щель стрельницы князю Святославу была видна перекопанная широким рвом дорога, ведущая из городских ворот, у которых разбивали крепостную стену византийцы. Великий князь мог отчетливо рассмотреть стоявшие за рвом ряды легионеров, готовых в любую минуту защитить свои стенобитные и метательные машины от возможной вылазки славян. Вдоволь насмотревшись на врагов, князь Святослав повернулся к молодому, статному, с выбивавшимися из-под шлема густыми русыми кудрями новгородскому воеводе Икмору.

– Император Иоанн повелел разрушить стены крепости, дабы легче было взять город приступом, – промолвил Святослав. – Но разве не могут гореть его машины? Или не смертны ромеи, что заставляют их бить в стены? А, воевода?

Икмор отбросил со лба прядь волос, смело глянул на Святослава. Он уже догадался, для чего понадобился великому князю.

– Согласен с тобой, княже. Ромеям и их машинам не место под стенами. Чем скорее их там не станет, тем лучше.

Князь Святослав нисколько не сомневался, что услышит от воеводы именно этот ответ. Еще он знал, что Икмор выделялся среди других русских витязей не только богатырской силой и неустрашимостью в бою, но и воинской сметкой. Как раз последнее качество заставило великого князя отобрать для выполнения задуманного плана новгородского воеводу.

– Это не так просто. Видишь, как ромеи охраняют машины? Дежурный легион всегда готов к бою, а конница из лагеря без промедления прискачет ему на подмогу.

– Великий князь, нелегко быть целый день готовым к бою. Особенно после обеда, во время которого ромеи пьют вино и когда так печет солнце. Кто не хочет в эту пору отдохнуть?

Глаза Икмора весело смотрели на князя, и по губам Святослава тоже скользнула улыбка. Он не ошибся в своем выборе и на сей раз…

Полдень. Жара. На небе ни облачка. Воздух раскален и неподвижен. Напротив крепостных ворот, перерезая по всей ширине выбегавшую из них дорогу, чернел глубокий ров, за которым возвышался насыпной земляной вал. Гребень вала и пространство между городскими воротами и рвом были густо утыканы острыми кольями. За валом томились от безделья и скуки изломанные линии солдат дежурного легиона. Борясь с жарой и сном, часть византийцев сняла каски, насколько можно, расстегнула доспехи. Многие, опершись на древка копий и прикрыв в истоме глаза, стоя дремали. Никто не помышлял всерьез о возможной близкой опасности.

Неожиданно крепостные ворота распахнулись, в них появились русские дружинники. С устрашающим криком, прокладывая себе путь среди кольев широкими секирами, они ринулись в ров, дружно полезли на вал. Возникшие за заборолами и в бойницах крепостных башен славянские лучники вмиг засыпали полусонных легионеров тучей стрел…

Расположившийся в башне самого большого тарана Иоанн Куркуас презрительно ухмыльнулся в бороду. Неужто русы всерьез надеются взять приступом вал, пробиться сквозь мечи и копья тысяч легионеров и уничтожить находившиеся под его командованием стенобитные машины? Тщетные потуги! Оглянувшись назад, он увидел, как из ворот византийского лагеря уже выносились в поле ряды тяжелой панцирной конницы. Поднимая клубы пыли, она широким скоком мчалась на помощь вступившему в бой под стенами Доростола дежурному легиону. По лицу Иоанна расплылась довольная усмешка, он снова глянул в направлении городских ворот, и его глаза остекленели от ужаса.

Крепостная стена, в которую только что били тараны и поливали огнем трубы-сифоны, кишела русами. Обутые в высокие латные сапоги, они стояли по колено среди бушевавшего пламени и швыряли вниз веревки с навязанными на них узлами, опускали штурмовые лестницы. Едва те касались земли, русы с щитами за спиной быстро лезли по веревкам и лестницам к подножию стены и бросались к византийским осадным машинам. Иоанн моментально оценил грозившую опасность и, стуча сандалиями, прыгая сразу через несколько ступеней, стремглав помчался вниз, выскочил из башни тарана наружу. Почти у всех осадных машин уже кипели схватки, и Куркуас бросился к своему коню, дрожащей рукой схватился за поводья. Опоздал! С торчавшей в боку стрелой скакун упал на колени, а перед Иоанном вырос русский дружинник. В его правой руке сверкала секира, в левой шипел, разбрасывая по сторонам искры, горящий факел. Выхватив меч, Куркуас с ревом бросился на врага, но брошенное кем-то копье с силой ударило его в грудь…

Пригнувшись к гривам коней, грозно потрясая оружием, мчались вдоль стен Доростола «бессмертные» Однако в поле не было уже ни одного руса, крепостные ворота наглухо закрыты, глубокий ров до половины засыпан телами мертвых легионеров. Смрадно пылали и рушились на землю осадные машины, а из башни городских ворот зловеще уставилась на всадников мертвыми глазами отрубленная и поднятая на копье голова Иоанна Куркуаса.


Заложив руки за спину, быстро ходил по шатру Цимисхий. Страшась поднять на императора глаза, замерли вдоль стен византийские полководцы.

Круто развернувшись, Иоанн подскочил ко входу, распахнул полог, указал пальцем на видневшийся невдалеке Доростол.

Перед открытыми во всю ширь городскими воротами стояли, прикрытые щитами, шеренги славян, надвигались на них боевые порядки пеших легионеров. Закипел рукопашный бой, часть крепостной стены у ворот и место схватки заволокла туча пыли. Через непродолжительное время она начала светлеть, постепенно осела, и снова можно было различить нерушимо высившиеся у ворот славянские шеренги, против которых выстраивались отступившие, заметно поредевшие когорты.

Цимисхий опустил полог шатра, повернул к военачальниками побелевшее от негодования лицо.

– Видели? Там опять русы! Они отбили сегодня третью нашу атаку! Так было вчера и три дня назад! Это же происходило месяц назад! Почему вы, мои прославленные полководцы и стратеги, не можете разбить, уничтожить их? Разве не вы постоянно хвалились мне, что сильнее вас нет никого в мире? Так отчего не можете избавить Империю от явившихся на Дунай северных варваров?

Он остановился против магистра Петра, едва сдерживая ярость, впился в него глазами. Тот затаил дыхание, отвел взгляд куда-то поверх головы императора.

– Магистр, ты принес Византии много славных побед. Почему не радуешь своего императора успехами сейчас? Ты несколько раз водил мои лучшие легионы под стены Доростола, и каждый раз возвращался обратно в лагерь ни с чем. Ответь, отчего русы князя Святослава сильнее моих солдат? Ты, старый и опытный воин, имел достаточно времени, чтобы понять это. Не криви душой и говори только правду. Слушаю тебя, магистр.

Петр прекрасно понимал, что сказанная в глаза правда, особенно в присутствии многих людей, совсем не тот способ, которым можно завоевать благосклонность кого-либо из сильных мира сего. Однако вопрос был поставлен прямо и требовал такого же ответа. К тому же Цимисхий находился в том не поддающемся точной оценке состоянии духа, когда неизвестно, как поступить лучше. Высказать вслух то, что вряд ли могло являться тайной для далеко не глупого Иоанна? Уклониться от честного ответа и, перестраховав себя от неприятностей, предстать в глазах императора лицемерным, а может, и недалеким человеком? Магистр решил положиться на здравый смысл своего бывшего боевого товарища.

– Мой император, наши солдаты не верят в победу. Они не знают, за что умирают на Дунае. У них еще никогда не было такого врага, как русы князя Святослава.

По тому, как спокойно отнесся Цимисхий к его ответу, Петр понял, что вся подноготная сложившегося в византийской армии положения была известна Иоанну не хуже, чем самому магистру.

– Не знают, за что умирают? – переспросил император. – Разве для них не достаточно, что они сражаются с врагами Византии? С моими врагами? Разве не ждет их в городе добыча?

– Мой император, твои легионы прошли с боями всю Миссию. Она за их спиной, лишь в этом проклятом Богом Доростоле находится князь Святослав со своими страшными русами и мятежными болгарами. Твои солдаты не понимают, зачем Империи этот ничтожный клочок земли, когда вся Миссия с ее городами и крепостями уже твоя?

– Здесь князь Святослав, а покуда он на Дунае – Болгария ничья. Неужели ты этого не понимаешь, магистр? Пока на этой земле будет находиться хоть один рус, Империя не может считать Болгарию своей и почивать на лаврах.

– Император, это понимаю я, но не твои солдаты. Они хотят в города, мечтают о вине и женщинах, их разговоры только о добыче. Они пролили много крови и считают, что вполне это заслужили.

– Скажи легионерам, что всю добычу в Доростоле я отдаю им. Даже часть, принадлежащую по праву нашей святой церкви, я уплачу патриарху из собственной казны.

– Император, многие твои солдаты не первый раз сражаются с русами. Они знают, что те равнодушны к богатству и ничего с собой не имеют, кроме крепких щитов и острых мечей. Поэтому наши солдаты не хотят напрасно погибать под крепостными стенами.

– Однако я не могу уйти из-под Доростола, – тихо произнес Иоанн. – Стоит мне снять осаду и отступить, как к князю Святославу придут через Дунай свежие многочисленные дружины. А, увидев силу русов, под их знамя вновь встанет вся Болгария. – Цимисхий разгладил бороду, недобро усмехнулся. – Что ж, если против русов бессильны мои легионы, посмотрим, так ли они будут храбры против голода.

5

Взоры всех находившихся в личной опочивальне комита были вопрошающе обращены на Николая Шишмана, спешно собравшего их, несмотря на глубокую ночь, у себя. Подобное могло быть вызвано лишь крайней необходимостью, что случалось довольно редко. Поэтому несколько охридских бояр и воевод, а также придворный священник комита, составлявшие его ближайшее окружение и постоянных советчиков, с плохо скрываемым нетерпением ждали объяснений.

– Час назад я получил грамоту от великого киевского князя, – начал Николай Шишман. – Князь Святослав предлагает Охриде союз и помощь в борьбе с Византией. Оттого собрал я вас в неурочный час, верные мои советчики, – глянул Николай на бояр и воевод, – и тебя, мудрейший святой отец, – склонил он голову в сторону священника. – Хочу немедля обсудить с вами предложение великого киевского князя и решить, какой ответ ему дать.

Едва он смолк, с места поднялся высокий, с густой черной бородой воевода Огнен.

– Князь Святослав прав, – громко сказал он. – Восточно-Римская Империя – злейший недруг славян, особенно балканских. Если болгары и русичи желают остаться свободными, они должны стоять рядом. Киевский князь предлагает нам боевой союз – примем его. Покуда ромеи сражаются с русичами на Дунае и в Македонии, мы можем без помех ударить императору Иоанну в спину.

Огнена поддержал другой охридский воевода, Гадж.

– Дружины русского воеводы Владимира находятся недалеко от нас в Македонии, с ним тысячи балканских славян, не желающих признавать власти Византии. Нам не составит особого труда напасть с тыла на ромеев, что перекрыли для них перевалы. Соединившись с войсками воеводы Владимира, мы сообща можем выступить на подмогу великому князю Святославу.

– Многие болгары поднялись против Византии, – вступил в разговор один из бояр. – Хватит и нам в Охриде сидеть без настоящего дела, пора перейти от проклятий Империи к вооруженной борьбе с ней. Если мы соединимся с дружинами воеводы Владимира, что сейчас сражаются на перевалах, то сможем зажать ромейские войска на Дунае с двух сторон и разгромить их. Я за союз с Русью и ее князем.

Негромкий дребезжащий, словно надтреснутый колокольчик, смешок заглушил последние слова боярина – это смеялся придворный священник комита Николая. Его маленькое, круглощекое, румяное личико могло бы казаться лицом ребенка, однако узкие, остро смотревшие из-под густых клочковатых бровей глазки были настолько неприятны, что сразу отталкивали от их обладателя.

– Значит, союз с Русью? – вкрадчивым голосом спросил он. – Против кого? Против наших братьев-христиан, исповедующих истинную веру. Поднять меч против веры Христа заодно с язычником киевским князем? К этому нас призываете, воеводы Огнен и Гадж?

– Империя – наш извечный враг, святой отец, – твердо произнес Огнен. – Она хочет отнять у нас, славян, в первую очередь у болгар, землю и свободу. Я зову к союзу с киевским князем не против Христа, а супротив кровожадного ромейского императора недруга Охриды.

– Византийский император такой же христианин, как ты, воевода, – с шипящим присвистом выталкивал из себя слова священник – Вы с ним оба братья по вере. Если император Иоанн был вынужден, явно помимо собственного желания, явиться в Болгарию с мечом, то только для ее спасения от поганых язычников.

– Для спасения? – повысил голос воевода. – Святой отец, разве тебе неизвестно, что ромеи жгут наши города и села, грабят и насилуют, гонят болгар в рабство. После этого ты называешь их нашими братьями-христианами? Так ли себя ведут русы князя Святослава? Им не нужны наши богатства, они не осквернили ни единого нашего храма, не обидели ни одного болгарина, будь он знатный боярин или нищий пастух. Они пришли защитить собственную свободу от наступающей на славян Империи и хотят помочь в этом нам, братьям по крови. Болгары на Дунае давно это поняли и вместе с русичами уже защищают Родину.

Священник с силой ударил богато украшенным посохом в пол, его глаза метнули в Огнена молнии.

– Будь они прокляты, вероотступники! – тонким голосом прокричал он. – Их души покинул свет истинной веры и страх перед судом Божьим, в них вселился дьявол! Да падет проклятие на их головы! Гнев Божий, низвергнись на них!

– Пусть он лучше низвергнется на голову христианина Цимисхия, который явился грабить и убивать своих братьев по вере, – с неприязнью глядя на священника, сказал Огнен. – Но, может, святой отец, тебе жаль его – ты ведь и сам ромей. Что тебе до Болгарии? Она для тебя чужая, отчего тебе, возможно, ближе захватчики-ромеи, нежели поднявшиеся на защиту своей земли болгары? И вовсе не о вере Христовой печешься ты сейчас? Почему молчишь, святой отец?

Священник опустил глаза в пол, раздул ноздри большого хрящеватого носа.

– В тебя вселился бес, воевода Огнен, – едва сдерживая себя, ответил он. – Поэтому я не стану больше говорить с тобой. – Священник поднял посох, указал на одного из не принимавших участия в разговоре приближенных комита. – Боярин Радул, ты много раз встречался с русами князя Святослава и хорошо знаешь их. Расскажи воеводе Огнену об этих язычниках и их нравах.

Все находившиеся в комнате повернулись к боярину Радулу. Тот степенно поднялся с места, кашлянул, разгладил бороду

– Да, я знаю русичей, – неторопливо проговорил он. – В минувшем году вместе с великим князем Святославом я ходил на ромеев. Мы наголову разбили их под Адрианополем и, если бы император не обманул нас, взяли бы на копье Константинополь.

Священник нахмурил брови, ударил концом посоха в пол.

– Не о том молвишь, боярин, – перебил он Радула. – Расскажи нам о самих русах. Кто эти язычники, как живут?

– Я был с русичами все время похода, я сражался вместе с ними, – спокойно продолжал Радул, не обращая на священника внимания. Я беседовал со многими из них – как простыми воинами, так и прославленными воеводами. У русичей нет рабов, они все равны, каждый смерд имеет собственную землю, каждый их мужчина – воин, поэтому может носить или держать дома оружие, с которым идет в дружину великого князя, когда тот призовет подданных в поход. Русичи не знают слова «неволя», они свободны сами и не отнимают свободу у других. Они не жадны до золота и иного богатства. Самое дорогое для них – Русь, и в бою за нее они страшны.

Священник часто застучал посохом в пол. Его глазки зло блестели, губы были искривлены.

– Хватит, боярин, хватит, – прохрипел он. – Ты уже все сказал.

Священник поднялся со скамьи, опираясь на посох и семеня ногами, приблизился к воеводе Огнену. Остановившись против него, вскинул подбородок, снизу вверх посмотрел на воеводу-великана.

– Все слышал, воевода Огнен? Что все русы свободны и у каждого, будь он князь или обычный смерд, своя земля? А имеется ли она у твоих париков?[4] Или хочешь, чтобы они, по примеру русичей, потребовали ее у тебя? Или чтобы твои повинники[5] стали свободными, во всем равными тебе, их хозяину?

Огнен, опустив Глаза, не промолвил ни слова, и священник, язвительно усмехнувшись, направился к воеводе Гаджу. Встал напротив, сложил руки на посохе.

– Тоже слышал Радула, воевода? О том, что все русы, смерды и бояре, воины великого князя и горожане вправе иметь оружие? Может, и в Болгарии ты желаешь такого? Тогда зачем ждать появления русов в Охриде, раздай сам оружие рабам, а мы посмотрим, что из этого получится. Возможно, кто-то из твоих закупов сам захочет стать боярином вместо тебя, а другой, возомнив себя равным во всем тебе, возжелает твою красавицу-жену? Скажи, ты этого ждешь от союза с язычниками?

Гадж, отвернувшись, промолчал тоже, и священник, торжествуя, огляделся по сторонам.

– Что затихли, бояре и воеводы? Отчего не говорите больше о братьях-русичах? Потому что они – друзья вашим повинникам и простым воинам, а не вам, кметам и боярам. Поэтому в Доростоле у князя Святослава нет ни одного знатного боярина, даже кмет доростольский Ганко покинул город. Зато у киевского князя тысячи болгарских дружинников и толпы черни, которым язычник киевский князь ближе и дороже вас, их бояр-христиан. Сегодня ваши смерды идут против Христа, держателя небесной власти, а против кого они взбунтуются завтра? Против земной власти, против вас, их бояр, воевод, кметов. Рассадник сей заразы на нашей земле – русы. Неужто вы хотите вырыть себе могилу собственными руками? Ответствуйте, бояре и воеводы?

Присутствовавшие безмолвствовали, и священник переместился на середину комнаты, вперил взгляд в самого комита.

– Что молвишь ты, комит Николай? Мы ждем твоего слова, слова нашего комита и доброго христианина. Ответь, что мыслишь о князе Святославе и его русах-язычниках?

Комит недобро прищурил глаза. Сейчас он не думал ни о чем, поскольку все важное и необходимое было передумано не раз прежде и окончательное решение принято задолго до сегодняшнего разговора. Будь его воля, он сию минуту вскочил бы на верного коня, рванул из ножен острый меч и очутился на Дунае под стягом великого князя Святослава рядом с его русичами, перед которыми дрожала хищная Империя и которые несли свободу его Болгарии. Однако что толку от него одного, даже если он прибудет со всеми сыновьями и личной дружиной? Ведь сила комита – в его боярах с их многочисленными дружинами. Именно поэтому не может он сказать сейчас вслух того, о чем так болит душа, что так хочется свершить. Но он никогда не пойдет на поводу у тех, кто начисто забыл о чести Болгарии, а, возможно, никогда о ней и не думал.

Комит поднялся над столом, за которым сидел, оперся ладонями о крышку. Взгляд Николая был неприветлив и тяжел, лоб перерезала глубокая складка.

– Я слышал вас, воеводы Огнен и Гадж. Не пропустил ни слова и из того, что поведали нам боярин Радул и святой отец. Отвечу всем так. Я – славянин, и потому русичи князя Святослава мои браться по крови. Однако я – христианин, и оттого ромеи императора Иоанна Цимисхия мои братья по вере. Те и другие уверяют, что пришли защитить Болгарию и желают ей только добра и счастья, и я не знаю, кому из них больше верить. Посему ответ князю Святославу на его послание пусть даст тот, кто хорошо знает русичей и ромеев, для кого одинаково дороги интересы родной земли и нашей святой христианской веры. Пусть этот человек решит судьбу Охриды.

– О ком говоришь, комит? – сразу насторожился священник. – Кто этот человек, которому ты намерен доверить наши судьбы?

– Он – первосвященник всей Болгарии, се патриарх Дамиан.

– Но он проклят Константинопольским патриархом! – в ужасе воскликнул священник. – Сейчас он, христианин, нашел защиту в Доростоле у язычника киевского князя.

– Да, святой отец, патриарх Дамиан сегодня действительно в Доростоле, – согласился Шишман. – Так заставили его поступить император Иоанн и патриарх Константинопольский, которые смотрят на всех славян как на врагов Империи и хотят уничтожить независимо от того, кто они – христиане или язычники. Оттого патриарх Дамиан призвал честных болгар, свою паству, встать на защиту родных очагов против ромеев, этих подлых убийц и насильников.

Священник открыл рот, чтобы ответить, однако Николай Шишман шагнул к нему из-за стола. Могучими руками оторвал от пола, поднял, отставил, словно вещь, в сторону, к стене. Теперь комит стоял лицом к лицу со своими боярами и воеводами.

– Сейчас мы решаем судьбу не только Охриды, но и всей Болгарии. Давайте забудем обо всем остальном, мелком и суетном по сравнению с этим. Сегодня ночью я отправлю одного из вас с грамотой к патриарху Дамиану, и да будет слово его священно для всех нас.

– Да будет! – хором откликнулись присутствующие.


На широкой доростольской площади были выстроены огромным четырехугольником конные и пешие болгарские воины. Внутри строя, в окружении десятка конных русских дружинников, сидел на лошади великий князь Святослав. Перед ним были брошены на колени несколько связанных болгарских бояр.

– Братья-болгары! – далеко разносился по площади голос князя Святослава. – Вчера вечером вы привели ко мне этих людей, – кивнул он на бояр, – и сказали, дабы я, киевский князь, судил и покарал их. Поэтому хочу знать, что свершили они, в чем провинились. Воевода Стоян, ответь мне.

Стоян, находившийся в первом ряду конной болгарской дружины, выехал из строя.

– Эти люди звали нас, болгар, изменить тебе, великий князь. Они уговаривали нас внезапно ночью напасть на твоих воинов, а когда между нами и русичами началась бы сеча, они собирались отворить ворота Доростола и впустить в него легионы императора Иоанна. Вот почему мы связали их и привели на твой суд, великий князь Святослав. Воздай им по заслугам.

Взгляд киевского князя остановился на лице одного из поверженных на землю.

– Это правда, боярин?

– Я исполнял волю своего кесаря, – угрюмо ответил тот.

– Я спрашиваю, правда ли то, в чем обвиняет тебя воевода Стоян? – нахмурив брови, снова спросил Святослав.

Стоявший на коленях вскинул голову, с неприкрытой ненавистью глянул на князя Святослава.

– Это правда, киевский князь. Ты – мой враг, поэтому я жажду твоей смерти. Жаль, что мой замысел не удался.

– Боярин, коли мы с тобой враги, зачем явился ко мне, а не к императору Иоанну или своему кесарю? Разве я звал тебя или неволил служить мне? Зачем ты клялся быть со мной?

Боярин не ответил, и на лице князя Святослава появилось выражение брезгливости.

– Боярин, я – воин и уважаю всех честных воинов, даже если в каком-то бою от них отвернулось счастье. Однако ты не воин, а змея, готовая исподтишка ужалить в спину. Ты преступил собственную клятву и продал честь, поэтому твою судьбу решит не острый меч, верный друг отважных воинов, и не боевая удача, которую даруют нам боги, а людской суд. Будь готов к нему.

От бессильной злобы лицо связанного свела судорога, он скрипнул зубами.

– Замыслил судить нас, великий князь? – прохрипел он. – От чьего имени? Киева, Руси? Но ты, великий князь Святослав, не на Днепре, а на Дунае, и судить хочешь нас, болгарских бояр, на чьей земле сейчас находишься. Скажи, по какому праву ты, русский князь, собираешься вершить подобное?

Все с той же брезгливостью князь Святослав глянул на изменника, заставил скакуна сделать шаг назад от приблизившегося к нему на коленях бывшего соратника.

– Боярин, я немало прожил, многое видел и еще больше слышал. Однако я никогда не видел русича, стоявшего перед врагом на коленях, ни разу не слышал, чтобы русич когда-либо изменил своей клятве. Я не знаю, как судить вас, поэтому не сделаю этого.

Среди связанных бояр возникло радостное оживление.

– У нас свой кесарь…

– Над нами лишь один судья – небесный….

– С нами Христос…

Заглушая эти выкрики, снова зазвучал суровый голос князя Святослава:

– Рано предались веселью, бояре. Да, я сказал, что не стану судить вас. Это так. Однако не суд кесаря Бориса или вашего небесного Христа ждет вас, поскольку мне, а не им клялись вы всем для вас святым и целовали в том крест. Не им, а мне вы изменили! И все-таки не от имени Руси будут судить вас, и не я, великий киевский князь, сделаю это. Пусть судят вас они, – указал князь Святослав на замершие вокруг него ряды болгарских дружинников, – с кем вы клялись быть до конца и кому изменили так же, как мне и русичам. Пусть они судят вас от имени тысяч мертвых воинов-болгар, что легли с моими русичами под стенами Преславы и Доростола! Услышьте свой приговор от тысяч живых болгарских дружинников, что встанут завтра насмерть с моими полками против имперских легионов! Каким бы приговор ни оказался, я не отменю его. Вот мое последнее слово, бояре!

Князь Святослав тронул поводья скакуна, вместе с русскими дружинниками покинул площадь.

Была глухая ночь, когда из ворот замка комитов Охриды выехали пять всадников. Все в длинных темных плащах, кольчугах и шлемах, с копьями и мечами. Сразу за крепостным мостом, переброшенным через ров с водой, они взяли в полный намет и, не жалея плетей, скакали весь остаток ночи. С наступлением утра остановили взмыленных лошадей у придорожной харчевни.

В маленькой полутемной комнатенке с дымным очагом в углу они уселись за грубо сколоченный стол, вытянули затекшие ноги, сбросили с голов капюшоны. Это оказались сотник Всеслав, десятский Ангел и посланный с грамотой комита Николая Шишмана к патриарху Дамиану в Доростол боярин Радул. Остальными двумя всадниками маленького отряда были верные слуги боярина, которых он взял с собой для охраны и оказания услуг в далекий и трудный путь.

Спутники выпили по стакану красного терпкого вина, принялись за вяленую медвежатину. Вдруг прислуживавшая им молоденькая девушка выронила из рук деревянную миску, широко открыла глаза.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации