» » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 15:27


Автор книги: Андрей Серба


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Зато скалы у Орлиного гнезда хорошо известны мне, поскольку тамошний боярин Мануш мой добрый друг, и я часто гостил у него. Будьте с Цветаной подле скал в полночь, мы с сотником сами найдем вас. Услышите два крика филина и три коротких лая шакала – знайте, что это мы.

– Завтра в полночь мы будем в назначенном месте, – сказал Ангел. – Воевода, я не вижу твоего дружинника, а мне, ежели он идет через перевал пешим с тобой и Всеславом, надобно взять его коня.

– Забудь о нем, Ангел, я отправил слугу домой в свой замок. Скоро конец нашего пути, и я смогу обойтись без его услуг.

– Тогда я и Цветана выступаем в дорогу немедля. До встречи в Орлином гнезде, воевода и сотник…

Когда Ангел с девушкой исчезли в лесу и среди кустов стих стук копыт их коней, боярин повернулся к Всеславу.

– Знаю, о чем хочешь спросить, посему прошу – не говори покуда ни слова. Мне самому еще не все ясно, однако я понял главное – постоянно рядом с нами идет смерть. Сейчас нам с тобой предстоит проверить это. Готовься.

Радул перебросил щит из-за спины палевое плечо, обнажил меч. Поймав на себе удивленный взгляд русича, посоветовал:

– Изготовься к бою тоже. Заодно знай, что всякий, кого повстречаем в лесу на пути, – наш недруг, поэтому бей его первым… без всякой жалости и насмерть.

К величайшему изумлению Всеслава, боярин повел его к месту их прежнего лагеря. Они спустились в овраг, где провели предыдущую ночь и время до сегодняшнего полудня, нашли пепелище своего костра. Здесь Радул остановился.

– Сотник, после нас здесь были чужие. Ищи их следы.

Он первым опустился на корточки и, словно собака-ищейка, начал всматриваться в землю. Все еще ничего не понимая, его примеру последовал Всеслав. Ярко светившая луна помогла в их поисках, и через несколько минут боярин подошел к русичу.

– Что молвишь, сотник?

– Ты прав, боярин, после нашего ухода у костра побывали чужие. Причем в немалом числе.

– Кто это был? Крестьяне, пастухи, воины?

– Воины, вот следы сапог одного из них. Смотри, как глубоко вошли каблуки в землю. Выходит, хозяин сапог был в тяжелой броне. А рядом со следами сапог вмятина от древка копья, на которое он опирался. Теперь взгляни на этот дуб. Видишь, на нем порез от обнаженного клинка, которым кто-то случайно задел по коре? Я обнаружил следы больше десяти человек, все они сходятся с разных сторон вокруг костра. Это значит, что неизвестные воины хотели окружить нас, дабы никто не смог ускользнуть от них.

Радул удовлетворенно усмехнулся.

– Всеслав, только что ты сам ответил на один из собственных вопросов, которые недавно хотел задать мне. А вскоре ответишь и на все остальные. Пошли.

Теперь боярин повел сотника вдоль дороги в направлении Чертова ущелья. Возле последнего поворота перед висевшим над пропастью мостом он остановился, прислушался. Затем, не выходя из леса, трижды прокуковал кукушкой и протяжно взвыл по-волчьи. Однако вокруг, как и прежде, продолжала царить тишина. Радул еще раз повторил условленный сигнал, и вновь в ответ не прозвучало ни звука.

– Сотник, я поищу охотничьего, а ты приготовь лук и стрелы. В случае малейшей опасности для себя или меня стреляй без промедления. Услышишь мой свист – ты его знаешь, – ступай ко мне.

Согнувшись, прячась за щитом, с мечом в правой руке Радул быстро перебежал дорогу, исчез в кустах у поворота, где их должен был ждать охотничий. Положив стрелу на тетиву, Всеслав весь превратился в слух, и вскоре из кустов, где пропал боярин, прозвучал его свист. Не выпуская из рук лука и стрелу, русич тоже пересек дорогу, встретился с болгарином.

– Сотник, ты хороший следопыт, – с мрачной усмешкой произнес Радул. – Поэтому сейчас расскажешь о том, что произошло возле поворота перед мостом. Начни с этого.

Он протянул руку к ближайшему дереву, указал на торчавшую из его ствола стрелу. Рядом на земле валялся сломанный наконечник еще одной. Сотник поднял его, поднес к глазам. Нахмурился, отбросил в сторону, убрал на место свой лук и стрелу. Обнажил, как Радул, меч.

– Жди меня здесь, боярин, я скоро вернусь. И расскажу о том, что случилось на этом месте.

Всеслав отсутствовал несколько минут, а когда возвратился, его лицо было таким же мрачным, как у Радула.

– Здесь была засада, боярин. Не меньше десятка стрелков сидели на деревьях и прятались в кустах, поджидая группу конных. Когда те появились у поворота, лучники расстреляли всех в упор, затем сбросили их тела в ущелье.

– Это все, что ты смог понять, сотник? – с заметным разочарованием в голосе спросил Радул.

– Стрелы византийские, значит, в засаде находились ромеи, – добавил к сказанному прежде Всеслав, самолюбие которого было задето. – Но кого они ждали и почему именно здесь – ответа я не знаю. Коли ты, боярин, смог увидеть и понять больше, слушаю тебя.

– Ты, сотник, увидел все, что только можно было увидеть, и все-таки мне известно о случившемся у моста гораздо больше твоего. Здесь на самом деле была устроена засада и в ней действительно сидели ромеи. Но ждали они не просто группу конных, а подстерегали наш отряд, Всеслав. Это мы должны были быть расстреляны ими на месте, где надеялись встретиться с охотничьим, и только счастливый случай спас нас от смерти.

– Твой вещий сон, боярин?

Радул тихо рассмеялся.

– Нет, Всеслав, никакого сна я не видел. Все гораздо проще, я сейчас расскажу тебе обо всем. Только сначала давай уйдем отсюда.

Они снова перебежали дорогу, забрались в глубокую скальную расщелину. Положили из предосторожности рядом с собой обнаженные мечи, сдвинули головы как можно ближе.

– Помнишь, как Ангел предложил нам помощь своего родственника-охотничьего? – шепотом спросил Радул. – Как я поверил ему, и он ускакал вместе с Цветаной?

– Да, боярин.

– Цветана любит Ангела и не отходит от него ни на шаг. Когда они прибыли в усадьбу охотничьего, десятский оставил ее у ворот, наказав следить за дорогой. Не знаю, что взяло в Цветане верх – ревность или подозрительность, – но она тайком пошла за Ангелом и слышала весь его разговор с мнимым охотничьим.

– Почему мнимым?

– Во всей усадьбе Цветана не видела ни одной женщины. Там находились только четверо мужчин-воинов, с которыми и разговаривал Ангел. Ни один из них не был калекой, каковым, по словам десятского, являлся охотничий. Зато все четверо собеседников Ангела были в болгарских плащах, однако в византийских доспехах под ними, и говорили с десятским по-ромейски. Прежде чем начать разговор, Ангел и один из чужаков показали друг другу свои перстни.

– Ты веришь этому, боярин?

– Почему бы и нет! Тем более что мне сразу припомнился один случай. Еще весной наш соглядатай, давно живущий среди ромеев, передал комиту Шишману, что один из сотников боярина Самуила, изменившего Болгарии, под чужим именем был заслан лазутчиком к русам. Недавно в Доростоле болгары казнили группу болгар-изменников, но упомянутого сотника среди них не оказалось. И я подумал, а не личину ли нашего Ангела принял сотник-предатель боярина Самуила?

Всеслав не мог сдержать возглас удивления.

– О чем говоришь, боярин? Ангел спас жизнь мне и Цветане! Я сражался с ним против ромеев в Преславе и на македонских перевалах! Он предупредил воеводу Сфенкела о возможной измене болгарских бояр – и не ошибся. О том же он предостерегал через меня в Доростоле великого князя Святослава, и тоже оказался прав. Я верю ему, как себе, боярин! – запальчиво закончил русич.

– А я точно так доверяю тебе, сотник, – тихо проговорил Радул. – Поэтому твое мнение об Ангеле для меня куда значимее, нежели рассказ Цветаны и даже мои собственные подозрения. Однако на всякий случай я решил все-таки проверить десятского. Для начала сегодня в полдень я изменил место привала и предпринял все, чтобы Ангел не смог отлучиться с него ни на миг. Этим я обезопасил наш отряд от возможного нападения ромеев, с которыми, по словам Цветаны, десятский беседовал ночью, и лишил его новой встречи с ними.

Настоящую проверку я устроил ему вечером. Оставив вас в лесу, мы со слугой выехали к дороге, дождались там небольшую группу воинов-болгар, скакавших в сторону Чертова ущелья. Я велел слуге присоединиться к ним и на последнем перед мостом через ущелье повороте дороги крикнуть трижды кукушкой, после чего взвыть по-волчьи. Если все случится так, как обещал Ангел, слуга должен был тотчас вернуться ко мне. Однако, как тебе известно, он не возвратился до сих пор. Думаю, что он разделил судьбу расстрелянных у моста из засады воинов и покоится сейчас вместе с ними на дне ущелья. Томимый дурными предчувствиями, я прибыл к вам, избавился от Ангела и Цветаны, отправив их верхом через перевал, а с тобой, Всеслав, от которого у меня нет тайн, решил проверить свои подозрения. Как я это делал и что обнаружил, ты знаешь.

– Да, боярин, я видел все. Но при чем здесь Ангел? Отчего я должен верить словам Цветаны больше, чем поступкам, совершенным десятским на моих глазах? Разве случившееся сегодня не может иметь иную причину, кроме предательства Ангела?

– Я тоже думал об этом, сотник, – задумчиво сказал Радул. – Знай, что Ангелу я не верю вот еще почему. Недавно Цветана мне рассказала, как однажды на ее глазах он изрубил мечом деревянные фигурки наших старых языческих богов. Я тоже, как и он, христианин, но никогда не осквернял и не глумился над верой своих отцов и дедов. Она свята для меня, как всякая иная память о предках. А тот, кто не уважает и не чтит прошлого собственного народа, не может иметь честную, незапятнанную душу. Поставив тот и сегодняшний случаи в единый ряд, я говорю тебе, Всеслав: у меня нет веры Ангелу.

– А у меня есть, – упрямо проговорил русич. Радул пожал плечами.

– Значит, кто-то из нас ошибается. Если прав я, это грозит большой бедой делу, с которым мы скачем в Доростол. Ты согласен еще раз проверить Ангела, дабы навсегда покончить с моими сомнениями?

– Согласен. Причем, как можно скорее.

Глаза Радула стали жесткими, в них появился стальной блеск.

– Даже в случае, если это опять может повлечь за собой чью-то смерть? – изменившимся, словно чужим голосом спросил он. – На сей раз уже не моего слуги, а кого-то из нас, оставшихся в живых?

– Даже в случае, если это будет грозить гибелью мне самому, – решительно ответил Всеслав.

– До этого, сотник, дело покуда не дошло. Хотя, думаю, что рано или поздно, дабы раскусить Ангела до конца, нам придется бросить вызов смерти. Что из этого получится, сказать трудно. За неверие Цветане я заплатил гибелью своего вернейшего слуги, посмотрим, во что обойдется твоя излишняя доверчивость Ангелу.


Широкая лесная поляна с трех сторон была окаймлена густым лесом, и лишь четвертая, выходившая к Дунаю, была отделена от воды редкими кустами лещины. Строгими рядами раскинулся на поляне лагерь византийской конницы. Белели походные палатки, последними языками пламени вспыхивали уголья в догоравших кострах. Опершись на древка копий, дремали часовые.

Встававшее из-за Дуная солнце золотило верхушки деревьев, заставляло сверкать разноцветными бликами капли росы на траве. Со стороны густого непролазного камыша, скрывавшего берег реки, доносился слабый плеск воды, птичий гомон.

Внутри большой, роскошно убранной палатки виднелись следы недавно закончившегося пиршества. За столом, на скамьях, во всех углах храпели застигнутые пьяным сном византийцы. Положив голову на руки, спал за столом и сам легат, начальник расположенного в лесном лагере отряда. Рядом с его головой стояли узкогорлый глиняный кувшин, недопитая чашка с вином, была набросана куча обглоданных куриных и бараньих костей. В полумраке палатки царила сонная тишина, изредка нарушаемая чьим-либо пьяным бормотанием или вскриком.

Внезапно в эту идиллию ворвался резкий свист, негромкий короткий звук удара по дереву, звон разбитой посуды. По старой солдатской привычке моментально проснувшись, легат вскинул голову, вытер с лица капли забрызгавшего его вина, открыл глаза. Перед ним, разбив кувшин, торчала из стола стрела. Ничего не понимая, легат вытаращил от удивления глаза, уставился на еще дрожащее оперение смертоносной гостьи. Громкий крик за спиной заставил его вскочить на ноги и обернуться. Позади, схватившись обеими руками за бок, стоял молодой центурион. По его белой тунике расплывалось красное пятно, между пальцами торчала вошедшая в тело стрела.

Тотчас в углу слева раздался новый вскрик, а перед ногами легата воткнулась в пол еще одна стрела.

Вмиг протрезвевший легат несколькими прыжками достиг входа в палатку, распахнул полог и замер. Лежал у его сандалий с торчавшей из горла стрелой часовой, вскрикнул и упал замертво в двух шагах от него спешивший к палатке дежурный центурион, однако легат ничего этого не замечал: его взгляд был прикован к другому. Окружив поляну с трех сторон, заняв позицию между византийским лагерем и лесом, оставив свободным только путь к Дунаю, стояли три шеренги славян. Их щиты были заброшены за спину, копья воткнуты у ног в землю, в руках виднелись луки. Свистели по всему начавшему просыпаться лагерю сотни стрел, очередная их туча неслась в воздухе, а русы и болгары уже накладывали на тетивы новые.

– Проклятие! – прошептал легат. – Откуда они? Ведь это конец… верный конец.

Он бросился назад в палатку, судорожными движениями сорвал со стены свои доспехи, торопливо облачился в них. Рванул из ножен меч, снова выскочил наружу.

Не было на берегу Дуная уже ни ровных рядов белых палаток, ни аккуратных коновязей, ни предутренней тишины. Ломая изгороди и коновязи, опрокидывая палатки, сбивая с ног и втаптывая в землю встречавшихся на пути легионеров, носились по лагерю обезумевшие кони. Выскакивали из палаток полуодетые и полусонные люди, валились с ног под ливнем стрел и ударами копыт. А славянские стрелы все летели, падали под ними кони и люди, метались из стороны в сторону в поисках спасения. Крики боли и ужаса, перемешанные с конским топотом и ржанием, висели в воздухе.

Но вот из лагеря вырвалась под командованием легата группа в несколько десятков всадников, во весь опор помчалась на шеренги славян, надеясь с разбега прорвать их. Из группы византийцев лишь, один легат был в полном боевом снаряжении. Остальные мало чем походили на воинов: половина в одних туниках, доспехи надеты только на трех или четырех, лишь у некоторых в руках заметны мечи либо копья, почти все без касок. Скакавший впереди группы легат старался не оглядываться и не смотреть по сторонам, дабы не видеть спутников: ему, известному во всей армии храбрецу, было стыдно, что впервые в жизни он скачет на врага не среди верных боевых товарищей, а рядом с полуобезумевшими от страха трусами, мечтавшими о спасении собственной шкуры.

Едва группа оказалась за чертой лагеря, навстречу ей тотчас понеслись стрелы и одновременно с этим стали валиться на землю кони и всадники. Полетел через шею раненой лошади в траву и легат, поднявшись на четвереньки, стал искать выпавший из руки меч. И вдруг лицо его вытянулось.

Из рядов славян выступил вперед богатырского роста воин, выхватил из ножен меч. Из рук стрелков вмиг исчезли луки, в мгновение ока щиты были переброшены из-за спин па левое предплечье, копья выдернуты из земли. Взмах меча вышедшего вперед славянского воина, и вражеские шеренги, укрывшись за щитами и выставив копья, быстрым шагом двинулись с трех сторон на остатки византийского лагеря.

Конец его отряду – забывших о дисциплине и не помышляющих об организованном сопротивлении легионеров ждут полный разгром и беспощадное уничтожение. Ведь не для того совершили из Доростола русы и славяне вылазку, чтобы обременять себя в чужом тылу пленными? Да, отряду конец, но не конец ему, легату, не склонявшему головы ни перед какими ударами судьбы! Он вырвется из вражеского окружения, проберется к своему старому боевому другу, командиру соседствующей с его отрядом конной таксиархии, и вместе с ней примет участие в преследовании и уничтожении славянского отряда. Он достойно покажет себя в этих событиях, и пусть за потерю полутора тысяч «бессмертных» император лишит его звания легата, он готов начать службу простым легионером – главное, чтобы ему была сохранена жизнь. А ум и отвага вновь возвратят его через некоторое время в круг военачальников! Но для всего этого необходимо любой ценой уцелеть сегодня…

Без каски, с залитым потом и кровью лицом, жадно хватая широко раскрытым ртом воздух, мчался в толпе беглецов легат. Еще десяток шагов, и за стеной камыша блеснет спасительная вода. Но что это? Легионеры, что раньше него вбежали в камыши, стали разворачиваться обратно. Их лица были искажены страхом, они постоянно оглядывались назад. Ничего толком не понимая, легат с разбега врезался грудью в камыши и остановился как вкопанный. В сотне шагов от берега двумя рядами стояли русские ладьи со славянскими лучниками вдоль бортов. Снова засвистели рядом с легатом стрелы, стали падать вокруг в камыши люди, цвет воды у ног из голубого превратился в розоватый. Надежд на спасение не оставалось никаких!

Тогда, не отдавая отчета своим поступкам, легат вырвал из чьих-то рук меч, бросился навстречу надвигавшейся на него с берега щетине вражеских копий. Он успел обрушить на щит идущего впереди всех руса-великана два страшных удара, однако прежде чем ему удалось еще раз взмахнуть мечом, клинок воеводы Икмора вошел ему в грудь…

Висело над Дунаем огромное яркое солнце. Медленно плыли над синью воды белоснежные облака, ласково и призывно шумела прибрежная волна. Ничто не нарушало покоя великой реки, снова легла тишина на ее берега.

7

Всеслав, сложив руки у рта, дважды крикнул филином, трижды взвыл шакалом. Ангел, сидевший на щите у костра рядом с Цветаной, от неожиданности вздрогнул, протянул руку к лежавшему неподалеку копью. Сотник вышел из кустов, приблизился к огню.

– Где боярин? – спросил Ангел, не видя с русичем Радула.

– Здесь, по эту сторону перевала, – ответил Всеслав. – Но ему плохо, поэтому он не смог прийти со мной.

– Что с ним? – насторожился десятский.

– Упал, оступившись на камнях. Наверное, подвернул ногу.

Ангел вскочил, подхватил с земли свой щит, копье.

– Чего мы медлим? Надобно идти к боярину. Это далеко?

– Пешему часа три ходу, верхом – вдвое быстрее. Радул велел, чтобы я всех привел к нему. Там решим, что делать дальше.

Боярина они нашли в маленькой пещере на куче свежесрубленных веток. Правая нога Радула была неестественно согнута в колене, лицо искажено от боли, лоб покрыт испариной. Цветана, на ходу соскочив с лошади, бросилась к нему. Присела на корточки, принялась осторожно ощупывать больную ногу Радула.

– Болит? – участливо спросила она.

– Что боль, коли идти не могу, – ответил боярин. – А ведь князь Святослав ждет вестей от Шишмана, причем доростольским сидельцам дорог каждый час. Дабы не терять понапрасну время, поступим так. Ты, Ангел, поскачешь утром к здешнему боярину Манушу, моему побратиму. Попросишь у него для меня лекаря-костоправа, а заодно, разузнаешь все о рыщущих поблизости ромеях.

– Все сделаю, как велишь, – сказал десятский.

– Теперь, Цветана, слушай меня ты, – обратился Радул к девушке. – Нас осталось всего трое воинов, из них я сейчас не в счет. Место здесь опасное, в любой миг могут появиться ромеи, поэтому я не могу рисковать доверенной мне комитом Николаем грамотой. Завтра утром передам послание тебе и объясню, в каком укромном месте станешь нас ждать. Поставит костоправ меня на ноги – прискачем к тебе все трое, если лечение затянется – прибудут Всеслав и Ангел. Но сколько бы нас ни явилось, а может случиться так, что не прискачет никто, во всех случаях через двое суток отправишься с грамотой в Доростол. Через двое суток и ни минутой позже, – строго повторил боярин. – Знай, что послание комита Шишмана столь важно для Болгарии, что все наши жизни по сравнению с ним ничего не стоят. Надеюсь, ты поняла меня?

– Да, боярин, – ответила Цветана.

– Тогда всем почивать, – распорядился Радул. – А ты, сотник, – повернулся он к русичу, – становись па стражу. Заступаешь на всю ночь, отдохнешь днем…

Первой, еще затемно, место ночлега покинула Цветана. Радул, как и обещал вечером, достал из-под кольчуги и отдал ей грамоту комита Николая Шишмана. После этого он назвал и подробно объяснил девушке, как попасть на место, где ей надлежало двое суток ждать остальных спутников. Примерно через час после отбытия Цветаны в замок боярина Мануша ускакал Ангел. Всеслав проводил десятского к ближайшей дороге, что вела к замку, пожелал скорейшего возвращения. Затем долго стоял на месте, следя взором за скачущим в сторону видневшегося вдалеке замка всадником. Лишь когда тот превратился в едва различимую на дороге точку, русич пришпорил своего скакуна и в полный намет помчался к пещере, где оставил боярина.

Едва увидев Всеслава, больной преобразился. Куда только девалась его немощь! Радул быстро вскочил на ноги, опоясался мечом, одним махом взлетел в седло.

– Десятский не сможет перехитрить нас и вернуться обратно? – поинтересовался он у Всеслава.

– Нет. Я следил за ним до тех пор, покуда мог его видеть. Ангел на самом деле поскакал к замку.

– Тогда быстрей в погоню…

Они скакали несколько часов, лишь далеко за полдень боярин остановил коня, спрыгнул на землю. Тропинка, по которой они только что спешили, уходила дальше вниз, в долину: Радул, держа коня в поводу, свернул с тропинки в сторону, углубился в густой подлесок. Спешившись, Всеслав последовал за ним. Через некоторое время они оказались у подножия высокой скалы с крошечной плоской вершиной. Здесь, выбрав заросли погуще, Радул привязал коня к дереву, повернулся к Всеславу.

– Прискакали, сотник. Можно и отдохнуть.

Хватаясь руками за каменные выступы, пучки травы и ветви кустарника, кое-где растущих в трещинах скалы, они взобрались на ее вершину, осмотрелись. Внизу прямо под ними подножие скалы огибала полукругом дорога, к которой вела покинутая ими тропа. Будучи сами невидимыми, Всеслав и Радул со своего места могли наблюдать за всем, что происходило на дороге и окрест ее.

– Не опоздали? – тревожно спросил русич, ложась на траву рядом с боярином.

Тот спокойно снял с головы шлем, расстегнул пояс с тяжелым мечом, глянул на солнце.

– Нет, сотник, прибыли как раз вовремя. Я потому и привел вас в здешние места, что знаю их как свои родные. К сей скале одинаковое расстояние как от оставленной нами пещеры, так и от замка боярина Мануша, куда ускакал Ангел. Так что Цветана и десятский должны очутиться здесь примерно в одно и то же время.

– Но Цветана выехала на час раньше. К тому же Ангел потеряет время в замке, куда должен обязательно явиться, дабы не вызвать твоего подозрения. Ведь кто знает, вдруг ты пожелаешь лечиться в замке у друга-боярина, и тогда любая ложь Ангела раскроется.

– Да, какое-то время он пробудет в замке, – согласился Радул. – Зато у десятского конь намного резвей, чем у Цветаны. Да и сам он куда более ловкий наездник, нежели наша попутчица. Будь спокоен, я учел все.

– Даже то, что Ангелу нужно повстречаться со своими сообщниками? Цветана – честная, открытая девушка, и Ангел мог понять, что она не доверяет ему. Поэтому десятскому куда сподручней и надежней действовать не одному, а вкупе с дружками.

– Учел и это. Но я уверен, что изворотливый Ангел умудрился повстречаться с сообщниками, когда преодолевал с Цветаной перевал. Поэтому они сейчас где-то неподалеку от Орлиного гнезда, и десятскому потребуется не столь много времени, дабы повидаться с ними.

– Но Ангел, если он действительно лазутчик, может перехватить Цветану не обязательно на дороге. К примеру, в том самом месте, где ей надлежит ждать нас следующие двое суток.

Радул хитро усмехнулся.

– Той лесной хижины, куда я отправил Цветану, не знает ни Ангел, ни его сообщники, ни единый человек в замке Мануша, где десятский наверняка постарается разузнать о ней. Ничего не известно о хижине даже Господу Богу, поскольку ее попросту не существует. Я ее придумал, чтобы вынудить десятского к немедленным решительным действиям, которые ясно покажут, кто он. У него сегодня имеется прекрасный случай завладеть грамотой комита Шишмана – догнать Цветану в пути к неизвестной ему хижине. Это случится на дороге у скалы на наших с тобой глазах, сотник.

– Разве Ангел не может настигнуть Цветану в другом месте?

– Я все обдумал и рассчитал, Всеслав, – который раз терпеливо повторил Радул. – Встреча Цветаны и Ангела произойдет именно здесь, потому что за скалой дорога сразу раздваивается, там же с ней сходится несколько лесных троп. Если помнишь, путь от скалы к хижине я объяснял только Цветане, отведя ее от тебя и Ангела к костру. Поэтому, не зная, где находится хижина, а, потому рискуя упустить Цветану после скалы, десятский поневоле вынужден перехватить ее прежде, чем дорога раздвоится и соединится с тропами. А раньше, чем у скалы, они не повстречаются потому, что от замка Мануша к дороге, по которой скачет Цветана, имеется один-единственный путь, выводящий на дорогу как раз у нашей скалы. Это та самая тропа, которую мы недавно оставили…

Воевода оборвал себя на полуслове, прислушался. Напряг слух и Всеслав. Вначале оба услышали далекий, приближающийся топот копыт, затем у подножия скалы в направлении дороги на бешеном галопе пронесся десяток всадников. Все были в длинных темных плащах, шлемах, с копьями в руках.

– Те, кого мы ждем, – сообщил Радул. – Легки на помине.

– Не торопись, боярин, – отозвался Всеслав. – У меня зоркие глаза, однако, я не смог разглядеть ни лиц конников, ни лошади Ангела. Посему проскакавшие могут быть кем угодно.

Но Радул был непоколебим.

– Ничего, сотник, сейчас ты увидишь главное – свершение дела, которое привело их сюда. Смотри внимательней.

Прискакавшие всадники вынеслись на дорогу, остановились. Двое, низко свесившись с седел, тотчас принялись осматривать следы на проезжей части и на обочинах, другие отъехали в тень скалы. После возвращения пары следопытов всадники какое-то время что-то обсуждали, затем разбились на две равные группы и скрылись в кустах по обе стороны дороги. Едва они успели исчезнуть, вдалеке на дороге появилось и стало быстро приближаться к скале облачко пыли. Вот уже хорошо виден рослый гнедой жеребец и прильнувший к его шее миниатюрный всадник в развевавшемся алом плаще.

– Цветана, – проговорил Всеслав осевшим голосом.

Ни он, ни Радул не слышали звуков и не видели полета поразившей девушку стрелы. Но та вдруг резко вздрогнула, выронила из рук поводья, повалилась под копыта жеребца. Из придорожных кустов выехали находившиеся в засаде всадники, окружили тело Цветаны. Один, соскочив на землю и склонившись над трупом, тщательно обыскал его. Обнаружив грамоту, полученную утром Цветаной от Радула, всадник внимательно осмотрел ее, спрятал за пазухой, вскочил па коня. Оттащив труп Цветаны подальше в кусты и прихватив с собой ее жеребца, отряд тронулся мимо скалы в обратный путь. Всеслав, закусив губу, не сводил глаз с завладевшего грамотой всадника.

– Что молвишь теперь, сотник? – угрюмо спросил боярин.

Всеслав не ответил. Напрягшись, он столкнул с места большой камень, пустил его вниз по склону. Всадники, скакавшие в это время как раз под ними, услышали грохот падавшего камня, пугливо повернули головы в направлении шума. И в человеке, который обыскивал мертвую Цветану, Всеслав безошибочно узнал Ангела. Недобро сузив глаза, русич схватил в руки лук, рванул из колчана стрелу. Но рука боярина тяжело легла на тетиву.

– Не спеши, сотник. Предатель сполна ответит нам за все содеянное, однако, не сейчас и не здесь.

– Когда же? – простонал русич, провожая взглядом удалявшийся от скалы вражеский отряд.

– Немного позлее. Ибо предателя мало убить, его надобно заставить вначале искупить тот вред, который он причинил. И мы с тобой свершим это, Всеслав. Верь мне.

Страдальчески скривив лицо, русич опустил лук.


Подгоняя изрядно уставшего коня плетью, Ангел спешил к пещере, где оставил утром боярина и сотника. Неожиданно откуда-то сбоку раздался голос Всеслава.

– Не торопись. Мы здесь.

Ангел придержал коня, удивленно посмотрел в сторону, откуда прозвучал голос русича. Из-за громадного валуна рядом с тропой, по которой он скакал, виднелась голова Всеслава. Когда же десятский подъехал к нему ближе, то увидел, что на земле у валуна лежит боярин Радул.

– Почему вы здесь? – спросил Ангел, спрыгивая с коня. – Зачем ушли из пещеры? Ведь боярину необходим покой.

– Я встретил недалеко от пещеры чужого, – ответил Всеслав. – Кто знает, что это за человек? Поэтому на всякий случай мы решили переменить место.

На самом деле они покинули пещеру из опасения, что Ангел мог направить туда врагов. Покуда боярин лежал у валуна, Всеслав поджидал десятского в кустах у дороги, ведущей из замка Мануша. Лишь убедившись, что тот скачет один, русич снова вернулся к Радулу и встретил Ангела уже у валуна.

– Чужой? – переспросил десятский. – Вы поступили правильно, поскольку неведомый человек для нас страшнее зверя. Как себя чувствуешь, боярин? – спросил он у Радула. – Я был в замке, боярин Мануш кличет тебя к себе. Он встретит нас как дорогих гостей, приставит к тебе своего лучшего лекаря.

– Спасибо, Ангел, – тихим голосом ответил Радул. – Но мне стало легче, и я решил обойтись без посторонней помощи. Думаю, что утром смогу сесть на коня и продолжить путь наравне с вами. Жаль только, что отпустил Цветану, – теперь надобно будет заезжать за ней.

Ангел почувствовал, как радостно заколотилось в груди сердце. Болезнь боярина, равно как всякая иная задержка в пути, совершенно не входила в его планы. Дело в том, что от придворного священника комита Николая, являвшегося соглядатаем императора Цимисхия в Охриде, Ангелу было известно, что в Доростол послан с грамотой не только боярин Радул. Зная сложность пути и опасности, что подстерегали гонца, Шишман отправил к русам еще двух верных бояр с такими же посланиями. И десятский опасался, что те могут опередить его в дороге и прибыть к князю Святославу раньше. Коли так, то ответная грамота великого киевского князя окажется в руках этих более быстрых и удачливых гонцов, а ее содержание интересовало византийцев намного больше, нежели послание комита Николая князю Святославу.

Пока дела у Ангела шли как нельзя лучше. Грамота комита Шишмана находилась уже у него, он сам держал ее в руках и собственными пальцами ощупывал печати охридского властителя. Сейчас это послание под охраной копной византийской центурии мчалось в лагерь императора Иоанна. Теперь мнимому десятскому следовало как можно скорее попасть к осажденному в Доростоле русскому князю и получить от него ответ комиту Николаю. Тогда порученное ему задание будет выполнено полностью, и он сможет получить обещанную боярином Самуилом руку его единственной дочери, богатое приданное и должность воеводы вновь собираемой дружины будущего тестя.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации