» » » онлайн чтение - страница 10


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:13


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Барбара Делински


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Как ты думаешь, он болен?

Дэниэл пожал плечами.

– Вполне возможно. Но не слишком серьезно. Меня, знаешь ли, всегда очень трогали и волновали дети. – Он говорил, будто обращаясь к самому себе, к тому, что было глубоко скрыто в его душе. – Они так невинны, когда просят о чем-нибудь – вроде этого автографа. И ты можешь быть уверен, будь ты хоть тренером – как я, или игроком из команды юниоров – вроде Джона Доу, что мальчик эту карточку сохранит и будет любоваться ею, как святыней.

– Ты любишь детей?

– Они куда более искренние и преданные существа, нежели взрослые.

– А как же те двенадцатилетние, которые кроют тебя почем зря из задних рядов?.. – осведомилась Ния, решив слегка поддразнить его упоминанием о его же собственной жалобе.

Лицо Дэна расплылось в добродушной улыбке.

– Это уже, собственно, не дети. Это двенадцатилетние чудовища во плоти. – Сделав паузу, он пристально посмотрел на Нию, сидевшую напротив и отделенную от него пространством ресторанного столика. – Ну а ты сама, Ния, что скажешь?

– А что я?

– Что-то тебя беспокоит. Это было заметно по твоим глазам еще там, в редакции. Это и сейчас проглядывает, хотя ты тщательно пытаешься скрыть свою озабоченность за напускным оживлением.

– Ты очень проницателен – надеюсь, тебе уже об этом говорили? – спросила Ния, обескураженная его вопросом.

– Да, говорили. Это особенность моей личности. Боюсь, я уже не в состоянии что-либо с этим поделать.

– Ты стал таким, потому что изучал психологию?

– Опять ты касаешься этой темы… – проворчал Дэниэл, хотя начал разговор по поводу столь тонких материй сам. – Ответь лучше, что у тебя стряслось?

– Да так, ничего особенного… – Она нахмурилась и принялась с повышенным вниманием рассматривать белую накрахмаленную скатерть и покоившуюся на ее поверхности белоснежную пепельницу из фарфора. – Одна из моих статей наделала в определенных кругах шума. Вот и все.

– Что же в этом дурного? Шум, так сказать, лучше, чем… ничего…

Ния хмыкнула:

– Недурно сказано. А главное – справедливо. Но только для этого случая не годится.

– А что же в этом конкретном случае такого особенного?

Она подняла глаза и серьезно на него посмотрела.

– Я бы сказала, что у этого дела две особенности: первая – Джимми Мэхони. И вторая – клевета.

– Стало быть, здесь задействован Джимми Мэхони – в роли мэра… и клевета… как предлог для обвинения и судебного иска?

– И то, и другое совершенно справедливо.

– Значит, все так плохо?

Бросив в его сторону острый взгляд, который должен был подтвердить его догадки, Ния занялась изучением меню.

– Нам придется заказать разные блюда. – Она тихим голосом принялась обучать его искусству составления ресторанного рейтинга. – Ты выбираешь то, что тебе нравится, а я делаю свой заказ из блюд, названия которых отпечатаны на другой странице.

– А мы сможем при этом поделиться друг с другом? – спросил он, останавливая наконец свой выбор на лососине в кисло-сладком соусе, в то время как Ния решила заказать пирог с начинкой из крабов.

Улыбнувшись при мысли об интимном характере, который имело подобное предложение, Ния вспомнила, как он прижал ее к себе, когда они стояли в нише, дожидаясь, пока им накроют стол. Теперь к этому приятному чувству прибавилось сознание того, что он в любой момент готов ее поддержать – во всем.

– Разумеется, если мы при этом не вывалим содержимое наших тарелок на скатерть. Некоторые блюда в этом смысле весьма коварны – возьми, к примеру, спагетти или фасоль…

– Понял тебя, – произнес он с усмешкой. – Мы не станем заказывать ни того, ни другого. Кроме того, хочу тебе сообщить, что я чрезмерно аккуратен. Даже в колледже я ждал, когда на столике в столовой сменят скатерть.

– А я навидалась этих величественных ресторанных презентаций, когда на кухне заранее готовят больше, чем следует, чтобы компенсировать то, что валится на пол.

Смех Дэниэла порадовал Нию и согрел ей душу, поскольку имел отношение к тому, что происходило с ним в прошлом.

– Нет, в колледже все было не так плохо. К тому же я был лучше многих в этом смысле – ты ведь сама видела, как я ловко управляюсь с некоторыми продуктами.

– С салатом, к примеру? – подхватила Ния, напомнив тем самым о единственном вечере, который они провели у нее дома.

Он усмехнулся:

– И с салатом тоже.

– Расскажи мне лучше, с чего началось твое увлечение баскетболом. Не с того ли, что ты учился забрасывать апельсины в миску с фруктовым салатом?

– Я лучше расскажу тебе, как я жарил яичницу, подкидывая при этом на сковородке яйца. Моей матери это не слишком-то нравилось. Кстати, о глаголе «забрасывать»… – Он направил разговор в привычное русло, сопроводив этот маневр ослепительной улыбкой. – Откуда он вдруг появился в твоем лексиконе? Уж не смотрела ли ты, часом, вчерашний матч?

Ния мгновенно вспомнила о Дэвиде и ощутила легкий укол в области сердца. Так бывало всякий раз, когда Дэниэл заговаривал о баскетболе. Но если она и дальше хотела общаться со Стрэйхеном, ей необходимо было помнить о том, что он тренер. Иначе – все насмарку. Дэниэл уже ясно ей показал, что баскетбол занимает слишком большое место в его жизни, и эту игру не удастся полностью исключить из разговоров.

– Сегодня утром я просмотрела газету, – сообщила она ровным голосом. – А вчера вечером стала свидетельницей интервью, которое ты давал до начала игры.

– И о чем ты подумала?

Она занялась поисками подходящего слова, чтобы коротко и ясно охарактеризовать то, что увидела.

– Я подумала, что оно было хорошо срежиссировано.

Теперь в голосе Дэниэла можно было явственно различить вызывающие нотки.

– И больше ничего? – При этом он смотрел на нее и улыбался.

– Почему у меня такое чувство, что ты надо мной издеваешься?

Дэниэл наконец разразился смехом.

– Нет, ты просто восхитительна! Пытаешься подобрать слова, чтобы, не обидев меня, описать то, что, по большому счету, не заслуживает вообще никакого внимания.

– Неужели я сказала именно это? – мягко упрекнула его Ния.

– Ты слишком вежлива. Давай-ка я тебе помогу. Почему бы не назвать мое интервью «бесцветным»?

Ния заколебалась:

– Ну… по правде сказать, ничего нового я из него не почерпнула.

– Уж конечно.

– Но ведь ты перед собой именно такую задачу и ставил.

– Правильно.

– Тогда я вынуждена повторить: твое интервью было хорошо срежиссировано.

Дэниэл наклонил голову:

– Благодарю вас.

Ния ожила окончательно еще до того, как принесли заказанные ими блюда. На сегодняшний день нежданный визит Дэниэла стал для нее лучшим подарком. Ради этого даже стоило поддержать разговор о баскетболе… чтобы избежать другого, еще более неприятного.

– Мне кажется, я понимаю, какого рода неприятности могут у тебя возникнуть в случае, если ты станешь давать более пространные интервью, – сказала Ния. – Кстати, каков на вкус лосось?

– Очень даже. – Теперь внимание Дэниэла было сосредоточено целиком на изучении собственных ощущений при пережевывании куска, который он положил себе в рот. Он медленно и сосредоточенно жевал его, стараясь подключить к процессу дегустации все имевшиеся в его распоряжении вкусовые рецепторы.

– Мясо довольно плотное. Очень хорошее. И соус не пересластили. И кислого, и сладкого ровно столько, сколько требуется. Правда, блюдо успело немного остыть. – Он нахмурился. – Теперь что касается Джонса. – Ния без труда следила за ходом беседы, хотя темы разговора с легкостью менялись. – Не мог же я заявить во всеуслышание перед телеаудиторией, что его уже не один раз штрафовали за попытку монопольно владеть мячом. Но об этом знаем только я и он. Некоторые вещи лучше хранить в секрете… хотя бы для того, чтобы поддержать моральный дух игроков. Ведь команда – это все равно что семья. – Взгляд Дэниэла вспыхнул страстью. – Ведь ваш брат журналист тоже не любит крыть коллег на публике почем зря.

– Расскажи мне лучше о своих, – ласково попросила его Ния. Она чувствовала удивительную близость с Дэниэлом, поэтому ей было очень важно знать, как он жил до встречи с нею.

– О родителях, что ли? – спросил тихим голосом Стрэйхен. Он уже заметно поубавил пыла и казался абсолютно спокойным. – Тут и рассказывать особенно нечего.

– Немного – лучше, чем ничего.

– Надеюсь, ты не станешь ничего записывать? – мрачно бросил он, мгновенно превращаясь в настороженное недоверчивое существо.

– Почему же? Я, например, отмечу у себя в блокноте, что в этом ресторане в салат льют слишком много масла. А ты как думаешь?

Дэниэл всем сердцем желал истолковать ее совершенно искреннее оживление как доказательство невинности ее намерений. Поэтому он потыкал вилкой у себя в тарелке, откушал помидор с цикорием и сказал:

– И в самом деле. Масла многовато.

Потом он замолчал, и Ния решила, что в его прошлой жизни существовало нечто такое, от чего он до сих пор испытывал чувство неловкости. Ния ничего не знала об этом, но кое-какие соображения у нее имелись. Какой же, интересно, скелет скрывался у него в шкафу? Откуда у Дэниэла такая чрезмерная тяга к скрытности? Или он все еще ей не доверяет?

– Ты вырос в Орегоне? – начала она, осторожно нащупывая почву для разговора.

Дэниэл поднял на нее глаза:

– А ты времени даром не теряешь!

– Но ведь ты ничего мне не рассказываешь. А я люблю разгадывать тайны и по этой причине вечно сую свой нос куда не просят.

– Но что все-таки ты хочешь отыскать?

– Мне хочется узнать о тебе как можно больше.

Когда он спросил: «Зачем?» – от его голоса повеяло арктическим холодом.

Время, казалось, вернулось вспять и перенесло Нию в прошлое – в тот самый день, когда они с Дэниэлом только что познакомились. Тогда, помнится, она сидела в его кабинете и выслушивала его речи, которые он произносил таким же ледяным голосом. Неужели с тех пор ничего не изменилось?

Она ответила на его вопрос своим, который, правда, был задан куда более мягким тоном и излучал подлинную печаль, что шла прямо от сердца:

– А ведь ты мне не веришь, не так ли?

Его глаза встретились с ее взглядом. В них полыхнул неприкрытый вызов.

– А что, я могу тебе довериться?

– Можешь.

– С какой стати?

– Глупый вопрос… – Ей вспомнился их не столь уж давний разговор на подобную тему. Тогда он сказал, что доверяет ей. Но вот теперь снова. Почему? Ее сердце судорожно сжалось, столь сильно, до боли, что она сама удивилась этому.

– Тем не менее я снова вынужден его задать. – Дэниэл не собирался сдавать позиции.

Ния положила вилку – еда вдруг потеряла для нее всякий интерес. Теперь, без сочувствия со стороны Дэниэла и без того видимого интереса, который он проявлял к ней, она чувствовала себя особенно одинокой.

– Ты должен мне верить… потому… потому что ты… мне нравишься. И кроме того, – тут она отважилась на робкую улыбку, надеясь тем самым изменить и душевный настрой Дэниэла, – ты должен наконец понять, что мотивы моих поступков просты и понятны и в их основе лежит всего лишь обыкновенное женское любопытство. Тем, что ты пытаешься сохранить события своей жизни в тайне, ты лишь побуждаешь меня к поступкам, направленным на то, чтобы это любопытство удовлетворить. Бог мой! – вдруг воскликнула она, охваченная странным подозрением. – Уж не для того ли ты так скрытничаешь, чтобы еще основательнее меня заинтриговать?!

– Ничего подобного, – решительно отверг он ее предположение, начиная между тем успокаиваться прямо на глазах. – Но теперь ты навела меня на мысль, что это вполне приемлемо, чтобы удержать привязанность женщин. А я-то думал, что в вопросах стратегии выше меня никого нет…

– Дэниэл… – радостно воскликнула она, увидев, что ее тактика принесла плоды в виде ослепительной улыбки, блеснувшей у него на лице.

– Да, – шутливо прорычал он. – Спрашивай! Что бы тебе хотелось узнать?

– Ты это серьезно? – Охватившее ее волнение выделывало странные шутки с ее лицом – уголки рта почему-то самым предательским образом стали подергиваться.

– Конечно. Почему же нет? Если моя биография вдруг окажется на страницах «Истерн Эдж», я всегда смогу… – Тут он замолчал, едва не сказав чрезвычайно обидной для Нии фразы, особенно в данный момент, но она сразу поняла, на что он намекал.

– Ты всегда сможешь вчинить мне иск – так, что ли? – закончила она за него и помрачнела. – Давай, говори. Не стесняйся. Это будет не первый случай в моей жизни – ничего, уже приходилось сталкиваться.

– Чем обижаться, лучше расскажи мне о случае с Мэхони. Ведь тебе разрешено об этом говорить, не так ли? Разумеется, если это конфиденциальная информация, больше я не стану приставать к тебе с вопросами.

– Да нет. Я имею полное право рассказывать. – Ей и в самом деле давно хотелось выговориться, чтобы освободиться от охватившего ее тягостного чувства. – К тому же об этом деле немало написано в прессе.

– Как, уже? Что-то я не припомню.

– Это было давно. Если ты и читал описание этого дела, то наверняка уже про него забыл. Собственно, весь этот предполагаемый процесс так и остался на страницах газет… тогда.

– И когда же это произошло?

– Два года назад.

– Ну, и…

Ния краешком глаза заметила, что к ним приближается официантка.

– Ты будешь заказывать десерт? – осведомилась Ния, всем своим видом напоминая, что она здесь находится не просто так.

– Мне нужно с тобой поговорить, сладкое успеется, – отмахнулся Стрэйхен.

– Ну, Дэн, мне нужна твоя помощь, – настаивала она, – ты что, совсем забыл про рейтинг, мы же еще не составили мнение.

Потом они принялись шептаться, как заядлые заговорщики, и занимались этим до тех пор, пока над ними не нависла тень официантки. Ния повернулась и обратилась к ней с самым невинным видом:

– Есть ли у вас в ресторане фирменные блюда, которые вы могли бы порекомендовать на десерт.

Потом Дэниэл с Нией принялись обсуждать достоинства предложенных лакомств – тортика со свежей клубникой и шоколадного мусса с добавлением мяты. Когда заказ был сделан и официантка удалилась, Дэниэл повторил ей свой вопрос:

– Что же такое случилось два года назад? Чем так обеспокоен мистер Мэхони спустя столь долгое время?

– Я написала статью в честь первой годовщины его воцарения в Бостоне в качестве мэра.

– Звучит очень мило… попробуй-ка, – сказал он, подцепив на вилочку кусочек торта и протянув его Нии. Проследив за тем, как ее губы сомкнулись вокруг приношения, он с удовлетворением хмыкнул.

– Мммм… Вкусно. – Но что так нравилось ей в этом кусочке – его свежесть и нежность… или обезоруживающее обаяние дарителя, – осталось неизвестным.

– Ну, ты остановилась на том, что… – настоятельно потребовал продолжения рассказа Дэниэл.

– К сожалению, в моей статье не было ничего особенно милого. Я хочу сказать, что она была неплохо написана и хорошо аргументирована. Но в ней утверждалось кое-что не слишком лестное для мэра и затрагивавшее его интересы.

Из голоса Дэна мигом исчезла всякая игривость. Он нахмурился.

– Погоди-ка. Я, кажется, припоминаю. Не шла ли в твоей статье речь c некоем лакомом кусочке собственности, об участке земли на набережной?

– У вас отличная память, Профессор, – сказала Ния, в очередней раз подивившись широте его интересов. – Джимми Мэхони имел до выборов собственную адвокатскую практику и владел на паях участком земли под застройку. Через три месяца после его инаугурации по постановлению городского совета было решено выстроить там целый комплекс городских зданий – центр развлечений, торговый центр и гостиницу. Городской совет обещал предоставить застройщику значительные налоговые льготы. Теоретически мэр мог извлечь из этого контракта несомненную для себя выгоду.

– Теоретически, – согласился Дэниэл. – И ты, стало быть, так в своей статье и написала?

– И даже слишком живо… вот, закончи-ка за меня. – Она протянула ему через стол тарелочку с муссом, едва не сбив при этом стоявшую в центре вазу с нераспустившимися розами. – Я, похоже, уже сыта.

– Ты не паникуй зря. Я лично ничего страшного во всем этом деле пока не вижу. – Отведав мусса, он продолжал: – Проводилась ли пресс-конференция по застройке – для того хотя бы, чтобы в городе не было ненужных толков?

– Эти самые толки появились как раз по той причине, что Мэхони не удосужился официально зарегистрировать тот факт, что, вступая в должность мэра, он отказывается от своей доли собственности на землю. Также не было упомянуто, что он лично знает прочих владельцев и застройщика. Скорее всего в этом не было злого умысла с его стороны, а одно только недопонимание ситуации.

– Тебе, разумеется, пришлось принести извинения в прессе?

– Да, мы принесли извинения! Казалось, что они вполне его устроили. И устраивали все два года – до сегодняшнего дня! – Потом Ния коротко рассказала Дэниэлу о беседе с Биллом Остином.

В темных глазах Дэниэла полыхнул гнев.

– Мне кажется, с его стороны неэтично возобновлять старое дело, которое два года назад полюбовно разрешилось.

– Это своего рода политическая стратегия – а ты, наверное, знаешь о стратегии все. По крайней мере, право возобновить дело он имеет. Со стороны это может показаться несправедливым, но… – Поскольку теперь она еще глубже осознала всю тяжесть свалившейся на нее беды, ей только и оставалось, что уныло покачать головой. – Не хочу я проходить через все это разбирательство снова, понимаешь? Не хочу!

Дэниэл смотрел на нее в упор, и во взгляде его отражалось полнейшее понимание всех ее проблем – и еще, пожалуй, сочувствие. Все это вполне оправдывало ее усилия, затраченные на то, чтобы снова оживить неприятные воспоминания. Дэниэл почти машинальным жестом взял серебряный кувшин с кофе, оставленный официанткой, и наполнил их с Нией чашки.

– Это как-то плохо соотносится с образом «Истерн Эдж». Я всегда считал ваш журнал совершенно безобидным.

– Отсутствие уколов и острот делает периодику скучной. А скучная периодика не продается. Нет, мы совершенно сознательно вставляем в каждый номер разоблачительную статью, имеющую непосредственное отношение к самым насущным проблемам сегодняшнего дня. Но особенно мы ведем речь о фактах – часто весьма прискорбных, – но не называем имен. Редакция не имеет ни малейшего желания судиться с кем бы то ни было. В моей же статье были приведены не только ошибочные факты – хотя и не по моей вине, – но и не слишком лестные отзывы персонально о Джимми Мэхони. А он в нашем городе обладает огромной властью.

Дэниэл нахмурился и тыльной стороной ладони потер себе нос.

– В каком-то смысле я понимаю его озабоченность. С другой стороны, он, как фигура значительная, мог бы и не мараться, возобновляя довольно зыбкое дельце.

– Я очень надеюсь, что он, как ты выразился, в самый последний момент откажется от судебного преследования журнала и его сотрудников. Если теория Билла верна, Мэхони не так волнует результат процесса, как сам процеес. Стоит ему во время досудебного разбирательства добиться симпатий избирателей, как дело снова может быть приостановлено.

– Скажи, а чем, собственно, тебе все это грозит? Ну, если дело вдруг сложится наихудшим образом? – спросил Дэниэл почти нежно, но его вопрос в очередной раз пробудил самые неприятные из ее страхов.

– Не хочу даже думать об этом. – Ния закатила глаза к потолку.

– И все-таки – какие могут быть для тебя последствия?

Ния глубоко вздохнула и выразительно посмотрела на Дэниэла.

– Худшим исходом явилось слушание дела в суде. Если в результате будет еще и вынесено определение, что по причине клеветы репутация Джимми Мэхони безнадежно пострадала, то на основании определения журналу «Истерн Эдж» придется выплатить истцу весьма значительную сумму. Хотя в моей статье содержались определенные гарантии на такой случай, боюсь, что после упомянутого решения суда Антонии Филлипс придется подыскивать себе новую работу.

– Что не будет столь уж сложной задачей для упомянутой Антонии, не правда ли? – заметил он довольно бодрым тоном, в котором явно проглядывало намерение ее поддержать. Ния сразу поняла, к какой мысли он старался ее приучить.

– Нет, Дэниэл, это, конечно, не станет для меня концом света. – Она решила взглянуть на возможность потери работы более-менее рационально. – Но моя карьера от этого в значительной степени пострадает.

– Ничего. Ты, безусловно, сумеешь все восстановить, – объявил он с такой уверенностью в голосе, что Ния почувствовала себя значительно лучше. – Но ведь все это в худшем случае. Есть шансы – и довольно значительные, что дело до слушания так и не дойдет. Если Мэхони возобновляет его исключительно по политическим соображениям, он может и сам не захотеть доводить его до суда. Вдруг он проиграет? Что тогда?

«Меткое замечание», – подумала Ния и улыбнулась.

– Он и впрямь может ограничиться одним только шумом, – уверенно продолжал он, – который возникнет вокруг всей этой истории. Кстати, шум этот будет весьма полезен для него еще в одном – поможет ему напугать прочую журналистскую братию и заставит ее воздержаться от публикации порочащих Мэхони статей. Это будет еще и очень своевременно.

Ния буквально ожила, прослушав эту тираду, и заявила:

– Ты прав, Дэн. Когда ты облекаешь свои мысли в слова, я самым искренним образом начинаю верить, что все произойдет так, как ты предсказываешь. Но… предсудебное разбирательство все-таки состоится. Уж и не знаю, как я все это переживу.

Перегнувшись через стол, Дэниэл накрыл ее сжавшуюся в кулачок руку своей теплой ладонью.

– Будь спокойной и сосредоточенной и старательно подготовь все необходимые для процесса материалы. Делай свое дело хорошо – и положись на судьбу. Тем более что альтернативы у тебя нет.

Ния неожиданно для себя пришла к выводу, что судебная повестка, едва не сделавшаяся причиной нервного срыва, тревожит ее теперь все меньше и меньше. Возможно, у нее просто притупилась острота восприятия. Шок, так сказать, изжил сам себя. Но всего вероятнее, что разговор с Дэниэлом помог ей увидеть все в не столь уж ужасном ракурсе. Как хорошо было обсуждать с ним всевозможные дела. Он был так рассудителен, так хорошо умел сочувствовать. Слишком много времени прошло с тех пор, когда в моменты слабости ей на помощь спешили мужские разум и сила. Возможно, именно по этой причине – за его готовность ей помогать – она обожала его еще больше.

Ния разжала кулачок и охватила его ладонь, укрывшую ее руку.

– Спасибо тебе, Дэн, – сказала она. – Мне это было очень нужно! – В ее улыбке можно было обнаружить следы легчайшей иронии и… и нечто большее. В ней снова пробудилось женское начало, которое заново открыл в ней Дэниэл, и, хотя разум ее вопил во весь голос: «Не обольщайся!», она проявила безрассудство и не обратила на эти вопли никакого внимания.

Пальцы Дэниэла почти намертво сцепились с ее тонкими пальцами.

– Пойдем-ка, Ния. Позволь мне проводить тебя в офис.

Они снова отправились по ставшей уже знакомой дороге до офиса, но на этот раз не торопились, стараясь продлить удовольствие от совместной прогулки. Дэниэл продел ее руку через сгиб своего локтя в надежде сохранить и поддержать установившуюся между ними близость.

– А знаешь ли ты, Дэниэл, что тебе снова это удалось? – сказала Ния, испытывая мстительное желание его поддеть.

– Что именно, детка?

– Ты опять заставил меня рассказывать о себе. Так происходит всякий раз, когда мы встречаемся. Думаю, в один прекрасный день ты станешь адвокатом.

– Очень может быть, – улыбнулся Стрэйхен.

– Нет, в самом деле – в искусстве разговорить человека тебе просто нет равных. В твоем присутствии мне было так комфортно, что я просто не могла удержаться и не рассказать тебе о том, что меня волновало.

– А я и рад. – Он одарил ее взглядом, куда более теплым и нежным, чем это бывает, когда человек просто «рад». Если Ния была в восторге от второй половины дня, то Дэниэл, надо сказать, наслаждался общением с ней ничуть не меньше.

– Как было бы хорошо, чтобы мы были откровенны друг с другом. Я так много тебе рассказываю, а ты… – с упреком начала Ния. – Мне просто необходимо знать о тебе побольше. Неужели ты всегда хотел стать баскетболистом?

Он вдруг стал отвечать очень охотно, видимо, тема его устраивала.

– Представь себе, эта игра действительно нравилась мне с детства. Однажды отец повесил корзину на дерево в конце подъездной дорожки. Я радовался от души. Но что-то понял я значительно позже. Появилось серьезное отношение к игре. Баскетбол мог помочь мне заработать на учебу, да и во многом другом.

– Например?

– Например, когда я поехал в Индиану, мне была предоставлена стипендия. Если бы я ее не получил, сомневаюсь, что мне вообще пришлось бы учиться в колледже.

– Твои родители, должно быть, очень тобой гордились.

– А как же! Они и сейчас гордятся. Они вообще такие – гордые и упрямые.

Они вышли за пределы Правительственного центра и медленно побрели вниз по Тремонт-стрит.

– То есть как это? – спросила Ния, надеясь услышать наконец хоть что-то определенное.

– Мой отец в течение многих лет служил на почте, а мать преподавала музыку. Они экономили буквально на всем, чтобы дать мне возможность жить, как мне хочется.

– А у тебя есть сестры или братья? – поинтересовалась Ния, задирая голову, чтобы видеть его лицо.

– Моя мать родила девочку, когда мне было три года. Моя сестра умерла через восемь месяцев, я даже не успел почувствовать, что я теперь не один у родителей. Тогда никто не знал, отчего девочка умерла. Теперь это синдром внезапной смерти. Звучит очень страшно. И до сих пор, в общем, неизвестно, в чем там дело. Как бы то ни было, – тут он крепко сжал ее руку, словно для того, чтобы лишний раз убедиться в ее присутствии и почерпнуть из этого уверенность и спокойствие, – они не могли себе позволить потерять еще и меня. С меня просто сдували пылинки. Родители вложили в мою скромную особу все свои силы и наличные средства.

– Да уж, любили тебя, наверное, свыше всякой меры.

– Любили и тем самым портили. – Он криво улыбнулся, и в улыбке его проступила тщательно скрываемая от посторонних глаз печаль. Ния заметила это, и у нее от сочувствия к нему сжалось сердце. – Ну вот. Они квохтали надо мной до тех пор, пока… не заболела мать. Тогда наступила наша с отцом очередь сдувать пылинки с матери.

– Что с ней произошло?

– Болезнь трудноизлечимая, тяжелая. Она обрекла мою мать на жизнь в сплошных мучениях. Прогрессирующий суставный артрит. Мой отец постоянно возил ее по врачам, но, как выяснилось, необходимо было хирургическое вмешательство. – Стоило Дэниэлу заговорить о матери, как резкие черты его лица смягчились. Ния обращала внимание на любую мелочь, которая могла ей помочь понять Стрэйхена.

– Ей делали операцию за операцией, заменяя то этот, то тот сустав искусственным. И хотя ей стало полегче, передвигаться она могла теперь только в инвалидном кресле.

– Сколько же тебе было лет, когда все это началось?

– Я уже учился в школе высшей ступени. Теперь тебе понятно, отчего я изо всех сил старался учиться как можно лучше. Мне было необходимо получить стипендию, чтобы продолжить образование. Хотя из-за этого мне пришлось уехать из Салема, гордость, которую предки испытывали от моих успехов, вполне оправдывала все мои тяготы.

Они уже находились в середине Бикон-стрит и продолжали идти весьма неторопливо, не прерывая беседы.

– Все-таки я никак не возьму в толк, в чем уж так упрямы твои родители? – спросила она, вспомнив о характеристике мистера и миссис Стрэйхен, выданной им ранее.

Дэниэл посмотрел на нее чуть ли не с гордостью:

– Ну до чего же ты пробивная дама, Ния. Гнешь свою линию, что бы ни случилось, верно?

– Перестань, Дэн. Мы уже почти пришли. – И действительно, им предстояло завершить беседу в самое ближайшее время.

– О'кей. Итак, об упрямстве родителей. В тот год, когда я подписал свой первый в жизни контракт, я, естественно, начал отсылать деньги домой. И представь, довольно быстро обнаружил, что, вместо того чтобы их тратить, они все, вплоть до последнего цента, откладывали на банковский счет. Каковы?! Хотели оставить денежки своим будущим внукам. Никаких внуков, однако, у мистера и миссис Стрэйхен до сих пор не было – это уж точно. Да и будут ли когда-нибудь, одному богу известно.

– Я очень хорошо понимаю, отчего ты на них злишься, Дэн. И что же, удалось тебе хотя бы раз их в этом смысле надуть?

До сих пор ей не приходилось видеть у него на лице более задорной улыбки.

– Ну а ты сама что думаешь?

– Ладно, Дэн, не тяни. – Она тоже улыбнулась. – Что ты придумал?

– Я сам поехал в Салем и купил на их имя небольшой домик в стиле ранчо в пригороде. Я стоял над душой у строителей, когда они прокладывали по всему дому аппарели. Потом я выкинул на помойку старое инвалидное кресло и заменил его новейшей моделью с моторчиком. А еще я купил микроавтобус, полностью оборудованный и вполне комфортабельный, чтобы у них была возможность путешествовать со всеми удобствами.

– Вот здорово!

– Точно. Здорово, – заявил он нарочито сердитым голосом. – Тем более что они до сих пор кладут на счет все, что я им посылаю. Зато теперь, если я вижу нужную им вещь, я уже знаю, что делать.

– При этом ты, наверное, испытываешь весьма приятные чувства. – Она просто лучилась от гордости за него.

– А как же. – Он снова улыбнулся, но уже более сдержанно, потому что наткнулся на ее сияющий взгляд. – Теперь мне осталось только где-нибудь раздобыть им внучат…

Они наконец добрались до здания редакции «Истерн Эдж» и поднялись на лифте на ее этаж, направившись прямо в ее офис. Ния знала, что в этот день, кроме своего терпения и сочувствия, Дэниэл преподнес ей куда более значительный дар. Это был кусочек его личной жизни, его подлинной сущности, который представлял для нее тем большую ценность, что она знала: об этой стороне его бытия осведомлены очень и очень немногие. Похоже, у нее появился друг – очень умный, привлекательный и сексуальный.

Со вздохом разочарования – уж так ей не хотелось возвращаться – Ния швырнула сумочку на свой стул. И сразу же вслед за этим зазвонил телефон. Дэниэл и Ния, однако, еще не успели попрощаться. После рассказа о родителях он вновь замкнулся и не произнес больше ни слова. Хотя молчание и не было тягостным, оно подталкивало к продолжению разговора – слишком много еще вопросов не было задано, а ответов не получено. Поэтому Ния подняла палец, предлагая тем самым Дэниэлу чуточку подождать, пока она не отделается от того, кто ей звонил.

По иронии судьбы, звонившим оказался литератор из Вермонта Томас Рейсс – еще один «завидный жених Восточного побережья», с которым у нее имелась договоренность о встрече на следующей неделе. Назревал конфликт, поскольку означенный литератор потребовал, чтобы встречу перенесли.

Ния крутанулась на стуле, чтобы лучше видеть висевший на стене календарь. Вторник через неделю – как раз на следующий день после досудебного разбирательства по делу Мэхони. Что ж, отлично. Она нарисовала стрелочку, которая указывала на новую дату встречи и написала в кружочке нужную фамилию. С любезным «Спасибо, что позвонили, мистер Рейсс» она повесила трубку и снова повернулась к Дэниэлу.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации