» » » онлайн чтение - страница 24

Текст книги "Славянский стилет"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 17:29


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Данила Врангель


Жанр: Боевая фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 25

Бизон сидел в своем бронированном автомобиле и внимательно читал рукопись Мэрилин. Она называлась «Теория опосредования аналоговой метки в микромире». Странно, но он даже не помнил, по какому поводу дочь ее написала. Или он сам заказал? Наверное, это многолетнее, хроническое нервное перенапряжение, если вещи подобного рода заказываются у собственной дочери. Хотя собственную мысль понять можно. Дочь он знал и порою даже побаивался неожиданных всплесков мощи ее неведомо откуда являвшегося интеллекта. Даже не интеллекта, а ясновидения, чистоты взгляда – так будет вернее и без мистики.

Много лет опытный, почти гениальный компьютерный инженер по студенческому прозвищу Бизон отдал своему увлечению, хотя давным-давно уже не служил инженером, а работал коммерсантом. Работал – и пытался в одиночку построить быстродействующий процессор. Деньги были. Лаборатория в районе Явы была. Да толку не было. Все время его обгоняли Интел, Ай-би-эм, Эй-эм-ди. Но все равно – хотелось. Хоть Бизон и не рвался, сломя голову, вперед. Он тоже прочел Бобергауза. Идея была, и не одна. Правда, все пока проваливались. И тогда он решил ограничиться единственной: не дергаться и долбить, долбить… Все бывает – может, и снова будет. Основной замысел заключался в создании процессора на основе квантов фотона. Большего быстродействия не достичь. Чего уж мелочиться? И он стал действовать строго по плану. Первая же проблема вскрыла ряд последующих. Оказывается, квантовая частица не обладает одновременно значениями координаты и импульса. Неопределяема! И есть ли она вообще, когда на нее не смотрят – неизвестно. Вот это финт! Неуправляемый хаос! Бизон никогда легко не сдавался, но квантованность материи стала его, пытающегося, как обычно, войти в самую суть проблемы, доводить до сумасшествия. Особенно – электроны, прыгающие во времени назад.

…И вот – «Теория опосредования аналоговой метки в микромире». Ни о чем не говорит совершенно. Работу Маша написала вроде бы год назад, на даче. Когда, подняв с пола, прочла выброшенные им из бешенства теоретические разработки по проблеме регулируемой квантованности фотона. Сложила в стопочку его материалы и положила на стол. А сама работала недели две. Или три? Впрочем, разницы нет. Первый раз он прочел ее записи месяцев девять назад.

Бизон вновь стал перелистывать рукопись со странным названием. Это была копия. Оригинал лежал в сейфе.

Все, к чему стремится хаос, какие бы он формы не принимал, – изначально структурировано, вполне реально и существует в физическом мире. Всякая форма упирается в вопрос длительности. Какова же та длительность сцепления детерминированных цепочек, и как возможно на эту длительность повлиять в аспекте человеческого сознания? Переходом из оценок мегамира в микромир. Хаоса, как такового, в смысловом понятии этого значения, быть не может. Хаос – это чистый лист, в котором есть все. Хаос – это полотно художника. Хаос – это примерзшие патроны в патроннике. Хаос – это кусок мрамора, ждущего, когда от него отрубят все лишнее в угоду иллюзии. Так вот, вопрос длительности заполнения чистого листа или освобождения патронов из патронника сам по себе не решается. Он решается путем опосредования. Посредством третьего звена, единственное назначение которого – изменить неизмененные формы. Это высшая, одухотворенная квазиформа материи. Квазиформа – означает условная форма, принятая только для понятийного аппарата. Одухотворенная – означает инициирующая, дающая начало.

Хорошо отточенная и точно рассчитанная духовно-материальная детерминанта может и через год, и через десять лет, и через сто – завалить слона, породить религиозное движение, возвести пирамиду, обрушить небоскреб или вонзиться сама себе в хвост. Но все это – лишь при опосредованной цепи взаимосвязи; и при наличии обратной связи, уже на постфизическом уровне. Детерминизм – это не принцип домино, хоть и звучит, и работает похоже.

Мэрилин не зря употребила термин «аналоговая метка», означающий начало бесконечной цепи оснований (!). Если две параллельные линии не могут образовать никакого угла, то аналоговая метка – это сбой, точка, момент, с которого линии (остающиеся абсолютно прямыми), уже не параллельны по причине изменения свойств материи. И разница между физическими свойствами пространства до аналоговой метки (АМ) и после АМ – несопоставима и несоизмерима. В расширяющиеся на всю Вселенную «клещи» двух (и много более) уже не параллельных линий, – не сразу, конечно, а в процессе длительности, – вмещается ВСЕ. Все, что может быть вообще. Такова роль опосредования: фактически оно играет определяющую роль и физически не является ничем. Только матерью многомерного вектора – лишь так можно сказать. Опосредование, множенное на себя; опосредование, образованное из деления на себя самого; опосредование, детерминируемое самим собой, – это есть огонь, воспламеняющий одномерность материи и рождающий многомерность, а также (вследствие перехода в свою противоположность и обратно) – самовоспроизводящиеся циклы бытия, первопричиной которых является сдвиг – аналоговая метка. Хаос же является продуктивнейшим материалом, питательным бульоном всего сущего, несопоставимым ни с какими первоосновами, выявленными работой человеческого интеллекта. Ведь интеллект уже частично программируем из-за биологических основ его носителя, требующих оградительных цепей в качестве платы за использование химии тела, за приоритетность, – и потому устанавливает ограничительные рамки в виде страха перед тем же хаосом и кажущейся пустотой. А хаос – это сверхинформативная протоплазма, из которой черпается все. Зачем чего-то добиваться последовательным перебиранием элементов хаоса, когда это «что-то» можно извлечь из него мгновенно, посредством матрицы АМ? Таков главный практический принцип теории аналоговой метки. И все, что до сих пор было выловлено оттуда, обязано этим принципу АМ. Величие хаоса непознаваемо. Хаос есть все. И если идти по его следам и читать его тени (чтобы не сгореть в огне чистого и полного хаоса), то кое-что можно понять хотя бы на изначальном, субстратном уровне.

Бизон отложил рукопись и задумался. Похоже, что Мэрилин метит своей меткой в нужном направлении. Не сознавая этого, естественно. А что она мыслит верно, можно судить хотя бы по тому, что он, Бизон, ничего не может понять. Но смысл чувствует. И концы сходятся, какой бы абракадаброй, на первый взгляд, не выглядела заполненная середина. А это уже много. Он долго перебирал в голове доводы, выведенные в тетради, но ложного логического хода в рассуждениях дочери не находил. Хотя эта его способность – ломать рассуждения, выискав ложную посылку, – была широко известна. Ломались они в зависимости от контекста. Но в работе Мэрилин контекст отсутствовал. Были мыслительные броски, совершенно не связанные логикой, но ассоциативно выводящие на следующую плоскость умозрения. Собственно, основной контекст заключался в отсутствии контекста как закрепителя и убийцы свободного полета мысли, привязанной к бумаге с буквами невидимой нитью интеллектуального рабства.

Аналоговая метка… По большому счету можно сказать – божественная метка! Это точка рождения многомерной Вселенной из одномерной. Как лишение девственности и бесконечное размножение. В общем, теория Большого Взрыва говорит об этом же, а точнее – подтверждает. В момент Большого Взрыва Вселенная лишилась девственности, навечно распространив эту идею и на все иные уровни. Но и Вселенная, и Большой Взрыв – это макроуровень, а длительность макроуровня людьми не постижима. Однако на микроуровне эти принципы могут быть использованы ими в изготовлении копии или аналога микровселенной, т. е. модели саморазвивающегося самоструктурирующегося хаоса. Вся Вселенная под микроскопом… Вот так. А не какой-то там процессор.

Потому за этот месяц Бизон читал рукопись в сороковой раз. Он не мог поверить, что его дочь написала это. Благодаря ее своеобразному стилю написания каждый раз работа обрастала в отцовском воображении все новыми конструктивными деталями и решениями. Но вначале было Слово. И принадлежало оно Мэрилин.

Инфраструктура была уже давно подготовлена ее отцом и работала в таком режиме секретности, который может обеспечить себе человек, не просто имеющий очень большие деньги, но и вмещающий в себя весь спектр технологической цепочки – по крайней мере, ее основные аспекты. Бизон был таким человеком. Компьютерным моделированием, архитектурой логических комплексов, прогнозированием программного обеспечения, а также просто различными конструктивными усовершенствованиями он занимался серьезно и давно. Будучи по глубинной своей духовной сути экстремистом-максималистом, он дальним, загоризонтным зрением провидел конец эпохи цифровых компьютеров. Впрочем, эта мысль не приснилась ему среди ночи, да и яблоко на голову не падало. Революционные взгляды на реальность формировались понемногу: конец операционной системе, конец двоичному коду, конец гигагерцевой азбуке Морзе. А взамен? Да, пока тут пустота… Ну, правда, не совсем пустота. Все было давно проработано, и все ждали прорыва. Прорыв намечался. Но вяло. Хотя, можно подумать, будто прорывы случаются бодро и по Гринвичу. Впрочем, вся конструктивная база была уже изготовлена, включая 90 % разработок, оказавшихся бессмысленными. В идею ушла уйма денег, и продолжала уходить. Не хватало чуть-чуть, чтобы концы сомкнулись, и угол стал основанием, стартом, началом, включением, семенем разраставшейся парадигмы. Но «чуть-чуть» – не считается. И этим постулатом весь вопрос был пока закрыт.

Бизон выглянул в окно, опустив стекло. Моросил дождь. Мимо прошла парочка, прижавшись друг к другу, под большим черным зонтом. За ними угрюмо прыгала на поводке через лужи мохнатая собака, исландский терьер.

Бизон еще раз перелистал все шестьдесят четыре страницы, рассматривая диаграммы и формулы. Чего стоит одно только практическое применение теории S-матрицы и выявление Машей основных взаимодействующих процессов микрочастиц, подчиняющихся универсальной формуле АМ! Одно это – уже на уровне Нобелевской премии. Все шестьдесят четыре страницы заполнены скрытыми суггестивными компонентами, и когда сработает их таймер – неизвестно. Тройное дно здесь налицо. И пока, похоже, до последнего мысли читателя так и не добрались. Бизон хорошо помнил те времена лихорадочно скоростной работы, когда большая часть труда уходила на обеспечение секретности. Приходилось создавать несколько раздельных друг от друга групп, дробить материал, шифровать его. Пусть заведомо работают на 90 % впустую, а на 10 % – по теме… Набирали башковитых студентов, любителей покурить травку. Академическое мышление здесь было ни к чему. Академиков и так развелось валом – решений не хватает. Хотя парочкой твердолобых счетоводов коллектив пришлось разбавлять. Для выравнивания слишком закрученных линий мышления.

Бизон закурил длинную сигару, что делал крайне редко. Но было необходимо чем-то отвлечь тело, освободить мысль, приглушить давивший экстерьер и уйти в тихую муть интерьера, где только ты один – и символы, из которых большинство ловушки. Но выбора нет. Включил кондиционер и вытяжку. Впустил в салон морской воздух и расслабился. Кота не хватает. Его мнение довольно характерно.

Программа. Программа… Само это слово ставит крест на развитии. Едва произнес его – и дальше можно ничего не говорить. Программисты не боги – они сизифы, труд их пуст и, по большому счету, бессмысленен. Они нужны самим себе и подобным. Какое жалкое подобие мышления – программа. Праправнучка шарманки. А ту и не думали одухотворять. Той дубасили шарманщика по голове за надоедливость. За монотонную и, кстати, монопольную программу. Нет, это не путь развития. Программу надо заменить. Тем же хаосом. А почему бы и нет? Мэрилин мыслит в верном направлении. В любом хаосе больше возможностей, чем во всех программах, взятых вместе.

Создайте-ка, господа программисты, программу лотерейного выигрыша с первого раза и по максимуму. Слабо? Хаос дает этот выигрыш моментально. Ощущается разница в подходе? Дробление и множение функций, их многомиллиардное последовательное сложение – это же смех, а не творчество. А спрограммируйте-ка падение авиалайнера в заданное место и время. Нет возможности? Хаос это делает элементарно. Смоделируйте, в конце концов, окончание собственной жизни по одной из множества причин. Ну, не своей – чужой, если свою жалко. Ну, хотя бы лабораторной мыши. Естественно, без внешних воздействий. Ну?.. Хаос это делает элементарно и изящно: бах – и нет мыши. Инфаркт. Вы чувствуете разницу между попыткой поймать рыбу и самой рыбой? Действительно, в хаосе больше, несопоставимо больше возможностей, чем в любой программе. А это уже постулат. Программа отменяется. Вместо тщательных заготовок будущего действия – плавающая аналоговая метка. М-да, это, похоже, гениальное решение. Хотя бы потому, что кажется идиотским.


Бизон так ушел в себя, что не заметил полицейского, лепившего штрафную квитанцию к бронестеклу автомобиля, где сидел исполнительный глава «Транстриумвирата». Функционально это все уже решено. Технически – пока еще доводится до необходимого уровня. Кольцо Мебиуса, сердце АМ, с хаотично расположенными тоннелями и в состоянии сверхпроводимости, – это уже разработано. А остальное будем ждать.

Полицейский пришлепнул свою бумажку и побрел к следующему автомобилю, где сидела охрана Бизона. Что за поколение выводится на глазах? Или это только она одна такая? Вот он читал, все читал, и включиться никак не мог. Наверное, это генный прорыв. А он, Бизон, – уже предыдущее поколение, предыдущего разряда. Как они так легко мыслят? И дочь. Еще ведь совсем ребенок. Почти. Написала и давным-давно забыла. Год прошел. Все, кто разрабатывают практически ее идеи, тоже мало что понимают. Но им ставится задача с конечным результатом и любым путем ее достижения. И достигают!.. Тоже – почти ее возраста.

Еще восемь месяцев назад начальник разведки сформировал через посредников под очень большие гранты четыре группы молодых, одаренных и нетрадиционно мыслящих молодых людей. Почти всех перекупил. Группы по семь человек давно уже были в работе. Условия, испытанные еще на исторической родине, были просты: весь грант работник науки получает полностью только по окончании работы. Критерии предельно прозрачны. Время не ограничено. Авансирование не предусмотрено. Питание и все остальное – бесплатно. Хоть вообще ничего не делай. Но гигантский грант висит над головой на тонкой ниточке, которую стоит лишь перерубить движением мысли – и можно вообще больше не работать. Если большие деньги сводят с ума, то до ума они уж точно должны довести людей с такой профессией. Реальный, реальный подход. Тем более что проживание – в коттеджах закрытого типа в сельской местности, кое-где кишащей крокодилами.

Одна из групп расположилась на одном из Малых Антильских островов. Подальше от соблазнов, поближе к акулам. Для стимуляции воображения. Другая – в районе Гвианского плоскогорья, среди цветущих опунций, цереусов и ядовитых змей. Тоже неплохо для концентрации сознания. Третью расположили на Гаити, в районе массовых явлений зомби и кровожадных местных работников культа – колдунов. Но потом переиграли, рассудив, что это совсем уж сильная стимуляция сознания для ребят из Гарварда, – и перевели в район дельты Амазонки, снабдив на крайний случай вертолетом. Правда, топливо залить забыли. Четвертую группу закинули на северное побережье Канады. В места излюбленных пастбищ гризли. Два дня семь носителей высокого разума окружали трехметровым забором свою хижину-лабораторию, оборудованную всей необходимой для экспериментов аппаратурой. Плюс космическая связь и Интернет. Установили все. А про гризли, больших таких медведей, – забыли. Впрочем, кто его знает: что забыли – чего не забыли. У Бизона свой подход к людям. И на эту канадскую группу он возлагал большие надежды. Ведь основные прорывы в науке сделаны в северных широтах. По его глубокому убеждению, южный климат всегда расслаблял сознание человека, если только поблизости не было достаточных стабилизаторов в виде аллигаторов, гремучих змей, полчищ мух цеце, летучих мышей-вампиров или хотя бы бешеных слонов. Потенциальные получатели грантов подписали соответствующий документ, а он фактически делал их рабами на время работы. Но перо им в руку никто не вставлял. Никто и ничто, кроме суммы гранта.

Впрочем, очень большая экспериментальная работа для создания АМ-технологии была проделана сверхскоростными темпами еще до образования этих закрытых групп. В работе принимал участие и лично Бизон. Вспышка-надежда в сознании настолько мобилизовала его творческий потенциал, в основном спящий в глубинах естества, что он неосознанно индуцировал его мощь всем своим специалистам. Идея использовать кольцо Мебиуса как первичную основу преобразования принимаемой информации в раздробленный хаос – его идея. Молодым же яйцеголовым надо было коммуникативным путем дописать, так сказать, POST SCRIPTUM, а затем удалиться в состояние POST FACTUM – и вперед, залечивать нервное истощение, пристрастие к алкоголю, отвыкать от наркотиков, избавляться от клаустрофобии и заводить личного психоаналитика, пытаясь вновь стать теми, кем они уже никогда не будут. Это – плата за грант.

Допустить утечку информации доктор психотехнических наук не мог категорически, а посему ввел жесточайшие меры для предотвращения этой самой утечки. Настоящей цели научно-экспериментальной работы не знал никто, зато все постоянно пребывали в состоянии неясного, подозрительного бреда. Казалось, что их нанял работать сумасшедший. Больше половины поставленных задач были эффектной технологической дезинформацией. Считалось, что выползет наружу именно она. Впрочем, изоляция групп от внешнего мира до окончания работ была полнейшая. Включая охрану с гранатометами. Создатель знал, что должно у него родиться. Об этом могли узнать и другие.

Каждая группа состояла из четырех женщин и трех мужчин. Идеальное соотношение, на взгляд Бизона. Энергетика такой семерки должна была совершить чудо в созданных им условиях: кругом змеи, над головой – деньги критической массы плюс либидо, как одно из высших движителей духовного мира, сублимирующее все, что угодно, как угодно и где угодно, но самое главное – во что угодно.

Читая еженедельные сообщения из секретных лабораторий, отбрасывая информацию скандально-бытового характера и вникая только в сухие строчки итогов экспериментальной и научной работы, Бизон видел – а все нити сходились только к нему, – что дело идет к реальному достижению поставленной цели. Одних только потенциальных патентов насчитывалось уже под сотню. Сто патентов на открытия и изобретения чуть больше чем за полгода! Да уж, любитель постоять на голове разбирался в штуковине, на которой стоял. Мыслям ведь не прикажешь – идите сюда, друзья, попьем кофе, обсудим жизнь, и вообще… В общем-то, вовсе и не мысль приходит в голову, а как раз наоборот. Это голова натыкается на мысль, которая есть совершенно свободная и самостоятельная сущность, и летает, где хочет. Вот и двигай тело, если хочешь думать. Или хотя бы убеди это самое тело, что оно в полете.

Итак, если процесс А (работа) пошел, идет и подходит к концу, то процесс Б (юридические формальности по ее результатам) обязан быть завершенным. Главное – эмитировать акции ненавязчиво, желательно – в момент отвлекающих фоновых событий, а еще лучше – так, чтобы это восприняли, как игру на повышение. Или понижение. Без разницы. К «Транстриумвирату» с его непонятным международным статусом конкуренты относились с очень большой осторожностью и усиленным вниманием. А лично к Бизону – особенно. Движение его тела и, по возможности, мысли отслеживали даже масонские ложи, чувствуя в нем бешеный потенциал политического магнетизма; коммерческие епархии – видя в нем конкурента по той же причине, что и ложи, только в сфере духовной магнетики, ощущаемой через монитор компьютера; крупнейшие мировые хакеры-одиночки, работавшие сами на себя просто из удовольствия (а если на кого-то и за деньги, то за очень большие) – видя в нем силу, которая может им противостоять очень реально, а не виртуально; представители основных разведок мира – ощущая в нем точку сбора такого количества информации, что были задействованы даже спутники с системами поиска, определения, подавления и сверхточной фотосъемки и видеопередачи. Впрочем, во всем мире война всех против всех давно уже достигла такого технологического уровня, что никто толком не знал – кто, где, как, с кем, зачем. Компьютерное прогнозирование делало потенциальные дорисовки картинки, текста, разговора, и все это медленно превращалось в вялотекущую электронно-разведывательную шизофрению недиагностируемого характера. В общем, работать было тяжело.

Внимание же к себе Бизон привлек, в свое время выкупив контрольные пакеты целого ряда компаний – почти банкротов, которые моментально реструктуризировались, и акции которых, постояв некоторое время на месте, прыгнули и полезли в гору, как шанхайские барсы. Никто ничего не понял. Игры на понижение не было никакой, но дилеры зафиксировали перемену вектора движения курса акций, – а им наплевать на все в жизни, кроме этого вектора, – и стали играть. Привлеченный капитал был использован со стопроцентной отдачей, а робкие пункты подъема курса сменились траекторией взлетающего истребителя. Нокаут. Больше тысячи процентов прибыли. Наркобароны прислали Бизону поздравление и сообщили, что он принят в их клуб почетным членом-советником. Сопоставимые прибыли существуют только у них, но с риском каждую минуту, что плюс уйдет в глубокий минус.

Теперь же ситуация несколько иная. Необходимо самому эмитировать акции, хотя делать этого он не имеет права, как член триумвирата. Новую компанию придется регистрировать на Мэрилин. Впрочем, эта компания будет принадлежать ей и на самом деле. Теоретические разработки Маши легли в основу всего, что сейчас происходит. Папа только вложил деньги. Мыслящая машина АМ-технологии была ее родным ребенком. Повивальные бабки к нему не имеют никакого отношения. Но это – вопросы собственности, причем еще достаточно гипотетической. Пока же все было скрыто мраком секретности, и даже Мэрилин вообще ничего не знала о проводимой работе. Однако все равно где-то что-то уже выползло, Бизон это чувствовал и понимал. Даже если исключить ракетный обстрел, оставалось психотронное воздействие. Ведь пытались же, пытались надавить на голову. Не вышло. Но проблемы создали. Он ждал отчета от Философа. Там будет очень много интересного, не заскучаешь. Бизон знал степень проникновения своего эксперта в глубь анализируемой проблемы. Но тот пока молчит. Значит, работа ведется крайне серьезная.

Коллеги по триумвирату Фридман и Леонардо не входили в предполагаемый проект, так что знать о нем им вовсе ни к чему. Параллельное управление, эта навязанная с самого верха и теряющая смысл структура, тем более не нуждалось в такой информации. Особенно в свете их собственных интересов.

Бизон завел двигатель, и его автомобиль медленно пополз по мокрым улицам Лондона. В ста метрах позади ехал «Роллс-ройс» с охраной.

С центральной дороги свернули на боковую улицу и стали углубляться в дебри старого города. На освещенной мостовой стояли стайки тинэйджеров, или кто они там такие, им видней. Что их единит? Какой магнетизм? Конечно же, коммуникативный щит от других социальных бронемашин. Дорогу медленно перешла девица в прозрачной юбке и сделала знак рукой, понятный любому мужчине. Машины проползли мимо. А Мэрилин? Ей примерно столько же, немного старше, чем эта. Она же не биоробот?.. Ей 23 года! Нет, об этом лучше не думать, как и про ее низкий голос. Она такая, какая есть. И никто никогда не мог на нее повлиять. Единственный раз – психотронная антенна. М-да. Чья? Философ должен это узнать.

…Все-таки аналоговая метка – гениальное решение! Кто раньше придавал особое значение кольцу Мебиуса? А ведь это модель односторонней бесконечности, замыкающейся сама на себя. Сама в себе. Кант должен был бы заинтересоваться этим колечком, но слишком рано съехал в нормальность. Это же модель перпендикулярного перехода в параллельный линейный мир. Мгновенного перехода! Скорость света остается позади, быстродействие квантов фотона забыто, и недостижимый былой Абсолют плетется в хвосте передовых технологий с грустно опущенной головой, с которой слетела корона. Это ли не парадигма? Возможно. Но не исключено, что нечто большее.

Биг-Бен громыхнул половину двенадцатого ночи. Машины медленно двигались друг за другом. Бронированный «Мерседес» и такой же «Роллс-ройс». Туманный Альбион был и, правда, туманен. В смысле коммерческих вопросов. Ожидаемого телефонного звонка не было уже десять минут. Не очень похоже на англичан, хотя они и не немцы. Еще один квартал. Проехали мимо фонтана. Да и народа почему-то полным-полно, хоть и дождь. А-а, да это вроде бы Гайд-парк! Кричи – не хочу…

Вдалеке, в лучах фонарей, виднелась фигурка оратора, который вещал то ли против, то ли за:

– …Тем более, что Япония давно стала той же Европой. Правда, с легкой примесью урбанистического феодализма. Мечи самураев обломаны: их сменили гамбургеры, сложенные из пиццы. Плюс «Биттлз» и агент 007. Ну, а Северная Америка, этот сброд Старого Света со своей доморощенной историей из бандитских разборок, убиенных индейцев и Американской Мечты о первичном накоплении капитала?.. Она всегда оставалась Европой, спроецированной на другой континент, но потерявшей управление, как взбесившаяся лошадь.

– Эй, ты там, поаккуратнее с Америкой, рыжий!

Но рыжий продолжал:

– Какая еще собственная история? Господа, побойтесь Бога! Вы – жалкий придаток или итог пятитысячелетней битвы. Битвы за знания. Битва эта стала тотальным побоищем, когда выяснилось, что знание – сила. А мир был и есть двуполярный: Европа – Азия. Не считая крошечного полупроводникового элемента – Евразии…

«Наш брат, наверное», – подумал Бизон. Двинулись дальше. Свернули еще на одну улицу, выскочили на магистраль, развернулись, поехали обратно.

Зазвонил телефон. Бизон поднял трубку.

– Добрый вечер, мистер Бизон. У меня почти все в порядке.

Детектор анализа голоса, правда, этого не подтверждал.

– Все нормально, – продолжил тот же голос. – Документация почти вся на диске, но я не успеваю. Мне нужно полчаса.

– Николло, я надеюсь, диск стоит моей прогулки в такое время и в такую погоду?

– Мистер Бизон, вы все посмотрите сами. Условия вашей задачи выполнены почти полностью, кроме, как я и предупреждал, пунктов первого и третьего. Мне и всему оборудованию это оказалось не под силу.

– Да, я так и предполагал. Но это не повлияет на оплату вашей работы.

Первый и третий пункты представляли собой дезинформацию. Но они были весьма интересны по поставленным задачам и в случае утечки затмили бы истинное решение. Скорее всего, ведущий инженер английской компании стратегического назначения считал свою задачу полностью не выполненной. Он, конечно, гениален, но очень самонадеян. Наверное, считает русских идиотами с цепями на шеях. Разработал какую-то второстепенную муру, стоящую в конце списка и обозначенную символом «не первостепенно». А тот датчик фиксирования и усиления до визуального изображения астрального тела человека свою функциональность не подтвердил, несмотря на великолепные исходные данные. И сумма оплаты не изменена! «Побольше бы таких заказов, сибирские бараны!»

– Николло, через тридцать минут я подберу вас в условленном месте.

Машины поползли дальше. Николло, Николло… Что-то не очень это все есть хорошо. Серьезное, серьезное ведь дело. Очень большие деньги, наконец. К тебе в гости, на твой вечно дождливый остров приехал очень деловой человек. Сам. Лично. А ты – «полчаса!» Бизон включил монитор и на карте города нашел мерцающую точку – Николло, отметку от его мобильного телефона. Добавил масштаб. Ну, дружок, так ты уже даже и не в лаборатории! А где же ты тогда? Ты, друг, в баре. В трех кварталах от своей работы. А диск где? Надеюсь, у тебя в кармане. Очень надеюсь…

Бизон прибавил скорости, и машины понеслись по ночным улицам. Затормозили возле дорогого ночного бара. Шеф вышел из «Мерседеса» и толкнул дверь в заведение. Двое охранников шли сзади. Выбрали столик вблизи от Николло, заказали пиво у подбежавшей красотки с обнаженной грудью и в крошечном передничке.

Инженер сидел с типом известной харизмы. Тип пил джин, инженер сосал через соломинку сок и что-то нервно говорил. Тип глядел на него, как удав на кролика, ну и, соответственно, наоборот. Бизон и его люди мрачно рассматривали эту картину.

– Интересно, диск при нем? – спросил начальник охраны.

– Будем надеяться. Делал ли он копию – мы определим. Копия ли это – тоже не вопрос.

Шеф вытащил телефон и, отвернувшись от охваченного жаждой исполнителя заказа, проговорил:

– Дима, на случай отхода проверь у входа в забегаловку наличие проблем.

К антисимбиотической паре подсели две красотки. Тип что-то сказал инженеру, и тот подозвал официантку. Через пару минут та принесла два запотевших бокала с соломинками – для дам.

Зазвонил телефон у Бизона. Из «Роллс-ройса» ответили, что все чисто. Кроме охраны бара, у входа никого нет.

Полчаса, отведенные для встречи, истекали.

– Мне кажется, он пытается нас кинуть, – проговорил начальник охраны.

– Да нет, нет, – поморщился Бизон. – Простой пройдоха. Хочет два раза продать один товар. Он плохо себя ведет. Я не ожидал. Все-таки верно: мыслительные способности бывают даны человеку почти исключительно за счет моральных. А почему? Горе от ума, короче.

Он вытащил телефон и набрал инженера. Было видно, как тот дернулся от звонка своего сотового, и как мрачно уставился на него тип, сжав зубами сигарету.

– Да, я слушаю.

– Николло, осталось пять минут.

Тип внимательно прислушивался к разговору.

– Я знаю, знаю. Но тут маленькая проблема. Вирусы. Тест показывает наличие вируса на семьдесят седьмом файле, а на нем – основные расчеты. Я боюсь, как бы они, эти долбаные вирусы, не переползли на диск, хотя у меня десятиуровневая защита. Необходима еще одна очистительная прогонка. Это недолго.

– А ты уверен, Николло, что диск у тебя? Мне тут сообщили, что у тебя его выкрали, а подсунули пустышку.

Инженер машинально хлопнул себя по карману пиджака. Все, прокололся. Шеф мастер на такие штучки.

– Да нет, я уверен… Мистер Бизон, вы меня немного обижаете. Вот он, передо мной, загружается, – инженер посмотрел на открытую грудь дамы напротив. – Если я передам вам его с вирусом, я знаю, что потом будет со мной. Диск в одном экземпляре и невосстановим в случае заражения. На нем – четыре месяца моей непрерывной работы. Я очень волнуюсь и хочу перестраховаться. Я прав? Мистер Бизон, я прав?

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации