» » » онлайн чтение - страница 7


  • Текст добавлен: 11 марта 2014, 18:39


Автор книги: Дмитрий Лоза


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Необычный поединок

К середине декабря сорок четвертого года линия советско-германского фронта подошла к южной границе Чехословакии, проходившей по реке Игшель. Шоссе и железная дорога, проложенные по ее левому берегу, в районе населенных пунктов Хонт и Гомок зажаты горами и водной преградой. Командир 46-й гвардейской танковой бригады гвардии подполковник Николай Михно решил небольшим передовым отрядом прорваться через это узкое место и южнее города Шахи захватить мост через реку…

Для выполнения этой задачи была выбрана рота первого танкового батальона бригады и тридцать автоматчиков, посаженных на броню. Возглавить этот «летучий» отряд приказано мне – старшему лейтенанту, заместителю командира батальона.

Вторая половина дня 11 декабря. По небу плывут отдельные небольшие белые облака. Погода летная. Идет бой за северо-западную окраину Дрегель – Паланка. Отряд на максимальной скорости проскакивает деревню по ее центру и устремляется к Хонту. Опыт прошлых боев показывал, что выгодное дефиле противник без боя не отдаст. Схватка наверняка предстоит жаркая. Вперед я выслал разведку – два «Шермана» взвода гвардии лейтенанта Федора Данкина. Спустя несколько минут командир дозора доложил по рации: «В Хонте – фашисты. Открыли сильный огонь». Я приказал разведке остановиться и провести тщательное наблюдение за гитлеровцами, засекая их огневые точки… С подходом к Хонту отряд немедленно откроет по разведанным целям пушечно-пулеметный огонь. Так было мной задумано, но вскорости обстановка потребовала совсем иных действий отряда…

До Хонта оставалось не более 700 метров, когда в воздухе послышался нарастающий гул авиационных моторов. Спустя несколько минут над нами появились вражеские самолеты. Как только они стали разворачиваться для захода на бомбометание, танки отряда один за другим свернули с дороги и, втянувшись в дугообразный карьер на склоне покрытой лесом горы, остановились. В ситуации ограниченного пространства нельзя было действовать по «методу Якушкина». Девять «юнкерсов» кружились над рекой и дорогой, но сбросить прицельно бомбы никак не могли. Не раз неприятельские летчики пытались лечь на боевой курс с наиболее удобного северного направления. Но достаточно яркое зимнее солнце слепило им глаза. Боясь врезаться в высокую гору, они отворачивали в сторону. Сброшенные бомбы рвались, чаще всего, на линии железной дороги, не причиняя отряду никакого вреда. Неоднократные попытки зайти для пикирования с юга оказались безрезультатными: вершина горы и густой лес не позволяли летчикам видеть танки, а следовательно, и точно сбрасывать смертоносный груз на выбранную цель. Изгиб шоссе, а особенно отроги горы, исключали выход «юнкерсов» на отряд с востока и запада. Благодаря удачно выбранному месту, наши «Эмча» оказались надежно укрытыми. Спасибо природе и рукам человека за удобное спасительное углубление в северном склоне горы.

Отряду необходимо было двигаться вперед, выполнять поставленную задачу, ибо время работало на противника, который мог спокойно подтянуть резервы в Хонт, продолжить инженерные работы в этом населенном пункте с целью укрепления обороны. Несмотря на все это, нам ничего не оставалось делать, как ждать наступления темноты.

Я периодически по радио докладывал комбригу о том, что мы стоим на месте из-за налета авиации противника. Он был сердит, требовал двигаться вперед. Мне была понятна его тревога, неудовлетворенность нашими действиями, однако у меня язык не поворачивался отдать команду на выход из укрытия и на атаку Хонта. Здесь, на переднем крае, было видно, что нам не удастся пройти и половины разделяющего с противником расстояния, как запылают, застынут подбитые «Шермана». Сверху навалится авиация, неизбежно наткнемся на плотный противотанковый огонь обороняющегося. Потерь, и немалых, не избежать!

А в эфире продолжал бушевать гневный голос гвардии подполковника Михно: «Ты разучился воевать? Что, первый раз над твоей головой висят „юнкерсы“?» Все эти тирады сопровождались отборным матом.

Напомню, что одной из особенностей радиосвязи танковых войск в годы Великой Отечественной войны являлась работа раций всех танков подразделений бригады на одной длине волны. А раз так, то содержание переговоров с командиром бригады, его нелицеприятные упреки в мой адрес становилось достоянием каждого командира танка и взвода. Налет вражеской авиации, несмотря на ее малую эффективность, продолжался. На смену первой группе «Ю-87» пришла вторая, а за нею – третья. Самолеты в течение полутора часов кружились над отрядом, ничего не могли сделать, но «закупорили» нас в огромном, давно заброшенном карьере под горой…

И вдруг один «Шерман» рванул к железнодорожной насыпи. По нанесенному номеру на башне я сразу определил, что это машина гвардии лейтенанта Григория Вербового. На мои требования: «Остановись! Вернись назад!» – он ответил коротко: «Сейчас их проучу!»

Фашистские летчики сразу заметили вышедший из укрытия танк и ринулись на него. Начался необычный поединок одной «Эмча» с шестью бомбардировщиками противника. Ведущий «юнкерс» закончил заход и вошел в пике. В этот момент механик-водитель гвардии сержант Михаил Кораблин вздыбил носовую часть «Шермана» на высокую железнодорожную насыпь. Длинноствольная пушка смотрела в небо, почти как зенитное орудие. Головной самолет продолжал стремительно пикировать, за ним с небольшими интервалами неслись другие бомбардировщики… Секунда, вторая… Самолеты неумолимо приближались к танку Вербового. Когда казалось, что уже ничто не спасет «Шермана» от прямого попадания вот-вот сброшенной серии мощных бомб, грянул пушечный выстрел. Танк вздрогнул и немного сполз вниз. Ведущий «Ю-87» взорвался, и его бесформенные куски, покружившись в воздухе, рухнули в реку и на землю. Громкое «Ура-а!» танкистов эхом разнеслось по лесу.

Мгновенная гибель ведущего ошеломила остальных неприятельских летчиков. Они кинули самолеты в разные стороны, поспешно сбросили «фугаски» куда попало и, круто развернувшись, ушли на северо-запад. Авиация противника не появлялась в воздухе ни 11 декабря, ни в последующие дни. Как выяснилось несколькими днями позже, среди немецких солдат и офицеров поползли слухи о «сверхмощном зенитном оружии русских танков».

Я, не мешкая, тут же доложил командиру бригады об исключительном мужестве экипажа гвардии лейтенанта Григория Вербового.

После боев Вербовой рассказывал однополчанам подробности своего необычного поединка… Он слышал, как командир бригады материл командира передового отряда за пассивность перед Хонтом, вызванную почти непрерывными налетами гитлеровской авиации. Хотелось быть максимально полезным в столь непростой ситуации. Думал, думал… И никак не находил нужного способа единоборства с назойливым воздушным противником. В очередной раз взглядом скользнул по насыпи железной дороги. Подобно молнии сверкнула мысль – поднять танк на дыбы, и можно из пушки поражать самолеты! Выдвинул танк, сам сел за орудийный прицел и сбил-таки немца!

Два дня шли ожесточенные бои в районе Хонт – Гомок. Рано утром 13 декабря бригада пробилась, наконец, через это дефиле, овладела мостом через реку Иппель и ворвалась в чехословацкий город Шахи.

Спасибо, ледок!

У каждого ветерана есть «своя» деревня, поселок, город, высота и высотка, отрезок полевой или шоссейной дороги, где боевая ситуация устроила проверку на мужество и стойкость, где он пролил кровь. Этот уголок или несколько подобных остались в памяти на всю жизнь. Вспоминая о них много десятилетий спустя, мысленно благодаришь суровую военную судьбу за то, что она тебя пощадила. Пусть даже тебя на этом трудном рубеже тяжело ранило, но остался жив, а твои друзья-однополчане там полегли…

Таких «точек» у меня немало. И на Западе и на Дальнем Востоке. Ниже речь пойдет об одной из них.

…Последняя военная зима. Советские войска перемалывают гитлеровцев в Северной Венгрии и на юге Чехословакии. Медленно, но неумолимо соединения 2-го Украинского фронта продвигаются в северо-западном направлении, сжимая кольцо окружения вокруг немецко-венгерских войск в Будапеште.

Командующий фронтом Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский, учитывая, что на правом фланге 7-й гвардейской армии ее стрелковые корпуса успеха не имеют, 21 декабря сорок четвертого года поставил перед 6-й гвардейской танковой армией задачу: прикрывшись частью сил с севера и северо-запада на рубеже Левице – Шалов, главными силами нанести удар на юг вдоль реки Грон и во взаимодействии с 7-й гвардейской армией уничтожить противника в междуречье реки Ипель и Грон (ЦАМО РФ, ф. 339, оп. 13262, д. 12, л. 19).

Выполняя поставленную задачу, ударная группировка танковой армии в составе двух танковых и двух механизированных бригад к исходу 21 декабря, сменив направления на 180 градусов, начала продвижение на юг…

Из частей, предназначенных для выполнения поставленной задачи, 46-я бригада оказалась наименее втянутой в схватку с противником на подступах к Батовцы, быстро выйдя из боя. Командир бригады гвардии подполковник Николай Михно собрал комбатов, ознакомил с новой задачей. Мне приказал вновь, как и несколько дней назад, возглавить небольшой передовой отряд. Нам следовало, продвигаясь в направлении Садлице – Залаба, с ходу захватить населенный пункт Салка и организовать его удержание, обеспечив правый фланг бригады. В состав отряда вошли танковая рота, взвод автоматчиков и отделение саперов. На все сборы нам давалось сорок минут…

Командир батальона гвардии капитан Иван Якушкин приказал для выполнения задачи передового отряда готовиться подчиненным гвардии старшего лейтенанта Григория Данильченко, чему я был рад, поскольку это был опытный, решительный и грамотный командир роты, с которым я воевал еще на Украине.

Время торопило. Быстро дозаправились, пополнили танки боеприпасами и – вперед! Ночь – хоть глаз выколи. Командиры танков сели на левое крыло «Шерманов», рядом с механиками-водителями, чтобы смотреть за дорогой. Так делали всегда – в непогоду, в темноте…

Проскочили Садлице. Южнее этого населенного пункта в четырех километрах смяли какое-то вражеское обороняющееся подразделение. В условиях ограниченной видимости ни мы, ни противник не разобрались, каковы силы сторон. Доложил обстановку в штаб бригады и рванулись к Залабе. В боевой разведывательный дозор ушли два танка с автоматчиками на броне во главе с гвардии лейтенантом Григорием Крикуном. Главные силы 46-й бригады «на скоростях» двигались за передовым отрядом на расстоянии пяти-семи километров.

А в это время (об этом мы узнали несколько позже) неприятель, стремясь сорвать наше дальнейшее наступление, в ночь с 21 по 22 декабря сосредоточил отдельные части 6, 8 и 3-й танковых дивизий в районе Сакалоша (до 160 боевых единиц) и нанес сильный удар по правому флангу 7-й гвардейской армии, который вследствие слабо организованной разведки оказался неожиданным.

Подразделения отряда шли к Залабе. Наш левый фланг надежно прикрывался рекой Ипель и горами Бержень. Расчет был на внезапность удара, и он оправдался. В Залабе, как установила разведка, находилось какое-то крупное тыловое учреждение гитлеровцев. Дозор неслышно подошел к ее северной окраине, и Крикун сразу же послал пешую разведку, пять танкодесантников, которые огородами пробрались во двор одного из крайних домов. Осмотревшись, увидели на улице несколько автомашин с грузами. Кругом стояла тишина. До линии боевого соприкосновения – 15–20 километров…

Бой в районе р. Ипель

Данные разведки диктовали беспроигрышный способ действий – стремительную атаку колонной вражеского объекта. В короткий срок смять, раздавить, расстрелять, захватить документы и пленных и без задержки к конечному пункту боевой задачи – Салке.

Григорий Данильченко спросил меня: «А может, включим сирены?» Я даже обрадовался такой мысли: «Давно мы их не использовали. А не заржавели они?» Ротный, как мне почудилось, с обидой в голосе ответил: «Такого у нас не бывает! Все действует как часы». – «Григорий, не обижайся, я пошутил!»

Гвардии лейтенант Крикун встретил нас на подступах к населенному пункту. Сообщил, что в расположении немцев по-прежнему спокойно. Несколько минут было потрачено на уточнение характера действий в Залабе. Командиры танков и взводов разбежались по своим машинам. Взревели моторы. Броневой «таран» рванулся вперед. Ударил по барабанным перепонкам вой сирен… Ревущую, огнедышащую ночную атаку «Шерманов» трудно описать. Ее надо видеть, пережить. Постараюсь только в общих штрихах, крупными «мазками» показать «лицо» этого натиска. Все, что встречалось на пути движений многотонных «Эмча», опрокидывалось, беспощадно давилось гусеницами, выскакивающие из домов тыловики встречались пулеметными очередями.

В третьем доме справа во дворе стояла легковая машина. Явный признак нахождения здесь важной персоны. Автоматчики вмиг окружили дом, в который вошел я с несколькими гвардейцами. Спальня. На спинке стула мундир немецкого полковника. В постели – дама. А где же хозяин мундира? Оказалось – под кроватью. Нашел «надежное» убежище!.. Хороший улов.

Прибежал посыльный от Данильченко – в соседнем доме взяли в плен интендантского генерала. Два отличных «языка»! Потом допросим… Тороплю танкистов, требую не задерживаться в Залабе – шум подняли большой, надо спешить в Салку…

Позади остались последние дома южной окраины только что взятого населенного пункта. Разведка Крикуна давно ушла вперед, но противника пока не обнаружила. Обстановка благоприятствовала решению поставленной задачи. Теперь главное – скорость. Учитывая условия темного времени, надо следить, чтобы не завалился «Эмча» на поворотах дороги или на обледенелых участках маршрута. В нашем положении каждая боевая машина – на вес золота. Сил у нас немного, а мы в глубоком тылу противника, и в случае чего на помощь рассчитывать не придется.

Важных пленных поместили в моем танке, посадив их на пол боевого отделения. Генеральский и полковничий комфорт окончился. Хотя «Шерман» командира отряда в основном выполнял роль управленческого, но в сложной ситуации экипаж и я не останемся в стороне от боя. Итак, в моем танке уже, можно сказать, два экипажа – основной и «дополнительный» – всего 10 человек…

Прошли около пяти километров, как вдруг поступил приказ: «Выполнение задачи прекратить! Повернуть обратно и выйти к Лонтову. Захватить его с ходу и удерживать до подхода главных сил!»

Как мне стало известно позже, бригада была уже остановлена и перенацелена на новое направление наступления. Отряд – стоп! Поворачиваем на 180 градусов и возвращаемся в Залабу. Теперь надо торопиться в другой район – к Лонтову.

Причиной такого изменения задачи стало то, что противник, развивая успех на север, к утру 22 декабря вышел на подступы к Шахи. В сложившейся обстановке командующий фронтом решил нанести удар во фланг и в тыл прорвавшейся вражеской группировке. Для этой цели намечалось использовать 21-ю и 46-ю гвардейские танковые бригады, достигшие к этому времени района Тргиня. Вот почему возглавляемый мною передовой отряд подполковник Михно срочно перебросил на другой участок фронта.

Раннее утро. Боевой разведывательный дозор гвардии младшего лейтенанта Александра Соколова доложил, что он повернул направо – к Лонтову. Основной состав отряда двигался со скоростью не более 30 км в час, поскольку на шоссе гололед. Достигли развилки дорог, и тут опытный механик-водитель гвардии старшина Алексей Клюев допустил непростительную ошибку. Не погасил, в принципе, невысокую скорость, не переключился на первую или в крайнем случае на вторую передачу. К несчастью, именно в этот момент «Шерман» оказался на обледенелом участке пути. Он «заплясал», левой гусеницей ударился о какую-то кочку и лег на бок. Искры посыпались из глаз у нас, танкистов, не новичков. А каково «высоким» пассажирам – пленным? Не останавливаясь, мимо меня проскочили «Эмча» отряда и укатили в Лонтов. Только машина командира роты Данильченко остановилась, чтобы помочь поставить танк «на ход».

Задержался я на этом злосчастном перекрестке не более чем 15 минут, пересел на другой танк, и отряд устремился на восток к объекту, который надлежало захватить. Но за это время в Лонтове и перед ним разыгралась страшная трагедия. Или из-за усилившегося снегопада разведка не обнаружила противника, а вероятнее всего, немцы специально не тронули дозор, пропустив его в населенный пункт, который оказался забит неприятельскими войсками. «Эмчисты» на полном ходу влетели в логово врага. Три «Шермана» были расстреляны фаустпатронами в упор, часть экипажей погибла, оставшиеся в живых захвачены в плен. Тут же их связали проводами, облили бензином и сожгли. Эту душераздирающую картину гвардейцы обнаружили, взяв Лонтов во второй половине 22 декабря. Машины, проскочившие мимо моей опрокинутой «Эмча», на подступах к Лонтову попали в засаду, которая не тронула боевой дозор. Головной танк был изрешечен фаустпатронами и загорелся. Ни один человек из экипажа не спасся…

К нашему подходу взвод младшего лейтенанта Николая Бабушкина вел огонь с места в 2 км западнее Лонтова. Отряд развернулся и начал атаку, но наткнулся на плотный огонь неприятеля с западной окраины поселка. Нашим шести «Шерманам» и полуроте автоматчиков узел сопротивления гитлеровцев оказался «не по зубам». Доложил об этом комбригу, который приказал удерживать захваченный рубеж, обеспечив тем самым развертывание на нем главных сил части…

С тяжелым сердцем хоронили мы обгоревшие останки боевых друзей. В эти траурные минуты подумалось: «Не завались мой „Шерман“ на развилке шоссе, наверняка пришлось бы и мне „выпить с ними горькую чашу до дна“. Признаюсь, мелькнула грешная мысль: „Спасибо, ледок…“

«Заколдованный» «Шерман»

На войне нередко приходилось чем-то поступаться во имя достижения главного, решающего. Обидно, если на это вынуждены были идти из-за собственной небрежности, невнимательности. Виноватым в излагаемой истории оказался один из младших технических специалистов, давший неправильный шестизначный номер сгоревшей «Эмча». Не рассмотрел последнюю его цифру, спутав «3» и «8». Из-за этого в декабре сорок четвертого года был составлен акт, в котором «живой» танк с номером, оканчивавшимся на «3», списали, а «восьмерка», сгоревшая под Надьороси, что на подступах к городу Шахи, продолжала числиться в строю первого батальона 46-й бригады.

На первых порах с этим «мертвецом» особой головной боли не было. Командир, штаб и зампотех знали о допущенной промашке, но надеялись, что в предстоящих боях вражеский снаряд «спишет» уже списанную «Эмча». Тем более что накал схваток с неприятелем на подступах к Будапешту с каждым днем нарастал. Однако фронтовая судьба хранила этот танк, и за время «маневрирования» по восточному берегу Дуная в январе сорок пятого года двигатель этого уже «немолодого» «Шермана» выработал положенный моторесурс. Пришло время его списывать, но этому воспротивился заместитель командира бригады по технической части гвардии майор Григорий Макаренко – подразделения в боях потеряли более половины танков, и каждая машина ценилась на вес золота…

Началась подготовка к Венской наступательной операции. Бригада была доукомплектована новыми «Шерманами». В первом батальоне оказалось 15 танков «с иголочки», 5 – со средней выработкой моторесурса и один, тот самый, – дышал на ладан. Он-то и принес мне, командиру батальона, немало хлопот и упреков от старшего начальства.

17 марта бригада получила приказ в составе корпуса совершить сорокакилометровый марш и сосредоточиться на западной окраине Будапешта. На таком небольшом отрезке маршрута «старушка» «Эмча» гвардии младшего лейтенанта Виктора Акулова дважды останавливалась: сначала обнаружилась сильная течь масла; затем выявились неполадки в системе охлаждения. Одним словом, рвалось, лилось, пробивало, подтекало – моторы стали словно решето… Батальон давно находился в районе сосредоточения, когда этот танк еле доковылял. Мне пришлось от командира бригады выслушать нелицеприятные упреки и строгое требование впредь подобного не допускать: «Маршрут движения – ничтожно мал, а батальон не может его быстро преодолеть». Приняли срочные меры по ремонту «инвалида». Все, что могли, сделали: заменили соединительные шланги систем смазки и охлаждения, подкрутили-довинтили различные узлы дизелей. И все же стопроцентной уверенности в том, что проведенный ремонт избавит нас от неприятности, не было. В тот же день пришлось пройти еще пятьдесят километров, и танк Акулова снова отстал, хотя и не надолго, поскольку ремонтникам и экипажу быстро удалось устранить неисправность. Честно говоря, эта безнадежная «Эмча» стала мне поперек горла, постоянно отвлекая от решения важных вопросов организации боя в сложных условиях горно-лесистой местности северного Прибалатонья. К тому же она бросала тень на неплохую в общем боевую историю первого батальона, которой личный состав подразделений очень гордился.

Вечером этого дня я вызвал Виктора Акулова к себе и с глазу на глаз отдал ему категорический приказ: «В первом же бою сделай все возможное, чтобы злополучный „Шерман“ сгорел, но при этом постарайся сберечь экипаж!» За все время пребывания на фронте такое жесткое распоряжение пришлось отдавать впервые, но другого выхода я не видел. Мы чувствовали, что через сутки-двое нам предстоит вступить в ожесточенную схватку с неприятелем. Сломав его сопротивление, танки начнут развивать успех в глубину обороны, постепенно наращивая темп наступления. Машине Акулова такая тяжелая «ноша» явно не под силу.

19 марта 6-я гвардейская танковая армия была введена в сражение. Она должна была во взаимодействии с другими армиями разгромить танковую группировку противника между озерами Веленце и Балатон…

К середине дня части 9-го гвардейского мехкорпуса подошли к населенному пункту Бодайк, расположенному в 60 километрах юго-западнее Будапешта, являвшемуся важным узлом сопротивления неприятеля на подступах к горам Баконь. Бой сразу же принял ожесточенный характер. Акулов вывел своего «Шермана» на опушку небольшой придорожной посадки. Остановился на несколько минут, рассматривая в бинокль местность. За рекой Мор виднелись дома Бодайка. Мост через водную преграду был цел, но наверняка противник подготовил его к взрыву. Слева развертывались остальные танки батальона. С короткой остановки они дали два орудийных залпа, а артиллерия накрыла взрывами вражеские позиции по реке Мор… Прозвучал сигнал атаки.

Танки рванулись вперед. Десантники распластались на жалюзи моторного отделения. Я приказал их командиру держать подчиненных бойцов на броне до моей команды. Хотелось, чтобы они не отстали, были с нами в одном строю при взятии Бодайка. Ведь танки без пехоты в населенном пункте, как известно, очень уязвимы. Уцелевшие противотанковые орудия гитлеровцев вели частый огонь по атакующим. Подбита «Эмча» гвардии младшего лейтенанта Сергея Лодкова. Экипаж продолжал с места вести огонь… Акулов направил свой танк прямо на мост, прекрасно понимая, что переправа должна быть надежно прикрыта огнем и живой силой противника. Механик-водитель гвардии старшина Александр Клюев, умело применяясь к местности, быстро сокращал расстояние до реки. Увлеченные стремительной атакой машины Акулова «Шермана» гвардии младших лейтенантов Владимира Юрченко и Николая Кудряшова устремились за ним. Две противотанковые пушки противника открыли огонь, и одна из выпущенных ими «болванок» угодила в башню «Эмча» Акулова, срезав слой брони. Ее осколком был ранен десантник. Танк Юрченко, оставив позади левую разбитую гусеницу, накренился набок. С башни тотчас вылетело две дымовые шашки, прикрывшие поврежденный танк от огня противника. Чем ближе подходили к Бодайку, тем плотнее становился огонь всех видов оружия. Продвижение замедлилось. Десантники спешились и под прикрытием танков приближались к реке. Но наступление захлебнулось – лобовая атака на Бодайк не принесла результатов. Командир корпуса генерал Михаил Волков приказал 46-й танковой бригаде закрепиться на достигнутом рубеже, возложив основную задачу по взятию этого населенного пункта на 30-ю гвардейскую механизированную бригаду, действующую правее нас. К вечеру 19 марта сосед обошел Бодайк, а мы поддержали его фронтальным ударом и ворвались в населенный пункт.

Эшелон с танками «Шерман» в Румынии. Сентябрь 1944 г.
Танк М4А2 «Шерман» ст. лейтенанта Сумарокова. 3-й Украинский фронт, 1944 г.
Танки «Шерман» 2-й танковой армии в румынском городе Ботошаны
Колонна танков М4А2 из состава 5-й гвардейской танковой армии. Май 1944 г.
Танки «Шерман» 6-й танковой армии в Румынии. Август 1944 г.
«Шерман» из состава 7-го гвардейского кавалерийского корпуса в польском городе Люблин. 26 июля 1944 г.
Танки «Шерман» из состава 71 – го отдельного танкового полка в румынском городе. Сентябрь 1944 г.
Подбитые или брошенные советские «Шерманы» в районе Ковеля. Апрель 1944 г.

Итак, «приговор» танку Акулова в прошедшем бою не был приведен в исполнение. Хотя огонь врага оказался довольно плотным, виртуоз-водитель сумел «спрятать» свой «Шерман» в неровностях рельефа местности, и танк отделался лишь одной отметиной на башне…

20 марта подразделения 46-й бригады продолжали медленно развивать успех в направлении на Балинку по левому берегу реки Майя, все глубже втягиваясь в горы Баконь. Их вершины имели высоты от 470 до 575 метров. Местность для наступления танков была весьма неблагоприятная: дороги находились в плохом состоянии, не было никакой возможности для маневра с целью обхода опорных пунктов противника. Приходилось «прогрызать» вражескую оборону, расходуя большое количество снарядов… Танк Акулова на скорости наскочил на минное поле. Взрывом разорвало гусеницу и немного повредило каток. Но уже через час он был в строю. Именно здесь у меня мелькнула мысль: «Не заколдована ли акуловская машина? Ведем второй день тяжелые бои, а она цела».

Понимая невыгодность использования танков в горном районе, командир корпуса вывел 46-ю бригаду во второй эшелон. Весь день 21 марта она продвигалась за 18-й гвардейской мехбригадой, наступающей на Теш, расположившийся в 18 километрах юго-западнее Бодайка.

Гвардии подполковник Михно распорядился иметь на танках полную заправку горючего и боеприпасов, чтобы по приказу командира корпуса быть готовыми к маневру в южном направлении. Я приказал зампотеху батальона гвардии капитану Александру Дубицкому держать при «Шермане» Акулова ремонтную летучку с бригадой мастеров, чтобы не позволить ему отстать при предстоящем передвижении.

В ночь на 22 марта бригада получила приказ выйти в район Инота (18 километров западнее Секешфехервара) и подготовиться к действиям в направлении Хаймашкер, Веспрем. С рассветом подразделения начали наступление на юго-запад, продвигаясь по шоссе Варпалота – Веспрем. Впереди находился первый танковый батальон, в головном дозоре которого шли два «Шермана» взвода гвардии лейтенанта Сергея Крикуна и танк Акулова. В 3 километрах севернее Эшкю гвардейцы были обстреляны «Тигром» из засады. Вражеский снаряд угодил в «Эмча» Акулова, которая задымилась. Командир приказал подчиненным покинуть машину.

Прямая обязанность каждого танкиста во что бы то ни стало спасать своего «железного коня» – тушить пожар штатным огнетушителем, песком или землей. На этот раз «иномарочники» отступили от принятого правила. Они отбежали около 50 метров и залегли, не отрывая глаз от оставленного «Шермана». Прошло несколько томительных минут, но «заколдованный» перестал дымить. А в это время танки Крикуна уходили влево, стремясь зайти «Тигру» во фланг. В сложившейся ситуации экипаж непременно должен вернуться к «Шерману». Акулов принял другое решение, приказав механику-водителю старшине Клюеву добраться до танка и увести его в укрытие. Александр по-пластунски быстро достиг «Эмча», мгновенно заскочил в нее. И на одном моторе стал сдавать назад. «Тигр» ударил по уходящему «Шерману», и он загорелся. С каждой секундой пламя все разрасталось, но Клюев не показывался. Два «эмчиста» кинулись на помощь товарищу. Добежали до «костра» и увидели Сашу, с трудом выползающего из-под танка. Комбинезон на левом плече был в крови. Схватили однополчанина и стремглав кинулись обратно… Огонь охватил моторное отделение «Шермана», а вскоре перекинулся на башню. Наконец-то танк был списан окончательно. Вот только при этом мы потеряли прекрасного товарища Александра Клюева.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации