» » » онлайн чтение - страница 15

Текст книги "Дети вампира"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 22:24


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Джинн Калогридис


Жанр: Ужасы и Мистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Нагнувшись, Арминий почесал волка за ухом. Зверь закрыл глаза и от удовольствия засучил задней лапой. Я отважился встать, кося одним глазом на хищника, и взял протянутую рубашку. От изумления (я до сих пор удивлялся, как остался жив и попал к Арминию) мой голос превратился в шепот:

– Как ты меня нашел?

Мне никогда не была свойственна фамильярность в обращении с незнакомыми людьми, особенно если они значительно старше меня. Но Арминия я с первых же минут стал называть на "ты". Он принял это как должное, не выказав и тени недовольства.

Услышав мой вопрос, Арминий, не переставая улыбаться, пожал плечами, словно ответ был не так уж и важен.

– Я умею находить тех, кто нуждается в моей помощи. Пойдем-ка есть. Ты, я вижу, проголодался.

Арминий был прав. По правде говоря, я даже забыл, когда в последний раз ел. Он повел меня на кухню, где топился громадный очаг, над которым висел чугунный котел. Кивком головы мой хозяин указал на грубо отесанную деревянную скамью возле такого же незатейливого стола. Я сел. Арминий достал глиняную миску, наполнил ее почти докраев содержимым из котла и поставил передо мной, добавив ломоть ржаного хлеба. Я ждал, что следом он даст мне ложку, но ложки не было. Пришлось взять миску в обе руки и осторожно через край пить горячее варево.

Еда была по-крестьянски простой, но вкусной. Похлебка представляла собой жидкую ячменную кашу с мелкими кусочками капусты и свеклы. Я съел, одну за другой, две полные миски. Арминий примостился на корточках перед очагом. Пришел волк и улегся рядом с хозяином на теплые камни приступки. Арминий глядел на огонь, рассеянно поглаживая зверя. Удивительно, как здорово они дополняли друг друга и внешне, и, наверное, внутренне. От этой пары исходило странное умиротворение.

Я ел, пока не почувствовал, что похлебка больше не лезет в горло. Тогда я отодвинул миску. Арминий сразу же повернулся ко мне и сказал с добродушной улыбкой:

– Думаю, тебе хочется кое-что мне рассказать.

Мне этого очень хотелось. Еще в первый раз, после недолгой вспышки моего высокомерия, я вдруг понял, что безраздельно доверяю этому человеку. Все в нем и вокруг него располагало к возникновению этого чувства, даже необычная "волчья преданность" Архангела.

Я стал рассказывать ему о своей амстердамской жизни, о том, как счастливо жила моя семья вплоть до недавнего времени. Потом я поведал о появлении у нас Аркадия, о похищении Стефана и маленького Яна, о гибели брата и превращении сына в вампира. Естественно, я не умолчал и о гибели Аркадия. Под конец я признался, что был ошеломлен, узнав о своем истинном наследии. Души, погубленные Владом, ждут моей помощи, а у меня нет ни сил, ни знаний, чтобы им помочь.

В отчаянии я стал умолять Арминия отправиться со мной в замок, чтобы освободить моего несчастного сына и уничтожить Влада. Я интуитивно ощущал: этот старик неопределенного возраста – опытный маг и сильный оккультист. У него должно хватить знаний и сил, чтобы расправиться с Колосажателем.

У меня часто прерывался голос. Несколько раз я снимал очки, чтобы вытереть слезы. Я бы выплакал их целый океан, если бы с их помощью я мог убедить Арминия помочь мне. Почему-то мне казалось, что он наверняка знает, в какой именно помощи я нуждаюсь.

Мой эмоциональный рассказ Арминий слушал молча и даже отрешенно, хотя и не сводил с меня своих кротких глаз. Когда я умолк, он вновь повернулся к огню. Проснувшийся волк ткнулся мордой ему в руку. Арминий несколько раз погладил зверя по голове, и тот вновь уснул.

– Я не могу отправиться с тобой, Абрахам, – наконец сказал он. – Видишь ли, как и Влад, я до некоторой степени ограничен окрестностями своего жилища. Но в любом случае я не смог бы поднять руку на Влада. Друг мой, это твоя миссия, тебе ее и исполнять. Знал бы ты, сколько поколений ждали, пока появится человек, подобный тебе.

Меня опять захлестнуло отчаяние. Не собираясь его скрывать, я довольно сердито бросил Арминию:

– Неужели ты не видишь, что мне недостает сил?

Он кивнул огню, будто разговаривал с ним, а не со мной.

– Сейчас недостает. Но если ты выберешь правильный путь, силы появятся. – Он вдруг коротко вздохнул. – Конечно, когда ты узнаешь, что от тебя требуется, ты воспротивишься.

– Нет, – с жаром возразил я, думая только об отмщении. – Я готов сделать все необходимое, только бы уничтожить Влада. Скажи, что я должен сделать?

Арминий повернулся спиной к огню и, обхватив руками колени, внимательно посмотрел на меня.

– Будь у тебя склонность ко злу, я бы отправил тебя в Шоломанчу. Это особая школа, где сам дьявол учит своих последователей премудростям черной магии.

– Но если существует школа для приверженцев зла, должна существовать и другая – для тех, кто выбрал путь добра.

Арминий улыбнулся.

– Зло никогда не позволит существовать такой школе. Едва она возникла бы, как черные силы немедленно атаковали бы ее. В том-то вся и загвоздка, Абрахам. Добро не воюет со злом недозволенными методами, а для зла все средства хороши. И еще: чтобы бороться со злом, мы должны знать его природу. Чтобы победить Влада, ты должен стать равным ему по силе – только тогда ты защитишь себя и тех, кто тебе дорог. Но вместе с этой силой к человеку приходит и ужасное искушение.

– Если я должен расправиться с Владом, у меня нет иного выбора.

– Ты прав, – ответил Арминий, и лицо его погрустнело. – Иного выбора нет. Многие пытались одолеть Влада, и все потерпели неудачу.

– Ты тоже пытался?

В его глазах мелькнуло недоумение, будто я коснулся запретной темы. Арминий порывисто встал и наполовину повернулся к очагу. Оранжевые языки слабеющего пламени резко очертили его профиль и придали удивительный оттенок седым волосам.

– Нет, я не пытался, хотя и направлял в его логово с этой целью других. Но ни у кого из них не было одного редкого качества, каким обладаешь ты.

Меня разобрало любопытство.

– Какого же?

Арминий и на этот раз помедлил с ответом. Словно не желая встречаться со мной глазами, он повернулся к огню и долго молчал. Я нетерпеливо ждал дальнейших объяснений.

– Ты унаследовал от матери очень сильную волю. Это хорошо, ибо воля тебе очень и очень понадобится. Видишь ли, Влад всегда отличался хитростью, коварством и кровожадностью. Давным-давно, когда он еще был обычным человеком и правил небольшим государством, которое называлось Валахией, ему доставляло удовольствие издеваться над людьми и подвергать их мучительным пыткам. Владу многое прощалось за его храбрость в сражениях с главными врагами – турками. При этом люди как-то забывали, что он одинаково жесток и на поле боя, и в обращении со своими подданными, которых он казнил за малейшую провинность. У него было только две страсти: стремление к власти и к кровопролитию.

Арминий глядел поверх меня, будто где-то над моей головой его взору открывались картины прошлого. При этом он говорил с такой уверенностью, что я не удержался и вставил:

– Ты говоришь про Влада так, словно знаком с ним.

Арминий вздохнул; казалось, ему было неловко признаваться в этом.

– Представь себе, да. Он родился под знаком Стрельца, в год, когда англичане сожгли Жанну д'Арк как еретичку и колдунью. Впечатляющее знамение грядущего зла.

Он снова вздохнул.

– Я знал его отца, которого тоже звали Владом. Сигизмунд I[17]17
  Сигизмунд I (1368 – 1437) – король Венгрии с 1387 по 1437 г.


[Закрыть]
несколько лет продержал его в Буде заложником. Я знал его деда – Мирчу Старого[18]18
  Мирча Старый (? – 1418) – господарь Валахии.


[Закрыть]
; тот правил много лет. Знал и его прадеда – Басараба Великого[19]19
  Басарабы – династия господарей Валахии, правившая (с перерывами) с XIV по XVII век. Вероятно, Арминий имел в виду Басараба I, умершего з 1352 г.


[Закрыть]
, разгромившего татар.

Волк зарычал во сне. Арминий погладил его и сказал:

– Не волнуйся, Архангел, об этом я обязательно скажу. Все представители рода Дракул всегда отличались незаурядной смышленостью, такой же незаурядной изворотливостью и ненасытным стремлением к власти. Однако всем им недоставало мудрости, хотя многие из них принадлежали к шоломонариям.

Я не верил своим ушам. Может, Арминий просто меня разыгрывает? Если он знал предков Влада, значит, сам он по меньшей мере на сто лет старше Колосажателя! Я не решился спросить его напрямую и вместо этого задал вопрос о шоломонариях.

– Так их назвали по имени царя Соломона[20]20
  Соломон (евр. Шеломо) – царь Израильско-Иудейского царства в 965 – 928 гг. до н. э. Славился необычайной мудростью. Согласно преданию, он являлся автором нескольких книг Библии (в том числе и «Песни песней»).


[Закрыть]
, – пояснил Арминий. – С давних времен шоломонарии были самыми просвещенными и образованными людьми Восточной Европы. Они занимались алхимией, пытаясь разгадать тайну бессмертия, или, если угодно, философского камня. Но с определенного времени многие шоломонарии отвратились от добра и начали служить злу. В окрестностях города Сибиу, на берегу горного озера Германштадт они создали свою школу, которую называли Шоломанчей Дьявола. Говорили, будто сам повелитель тьмы наставляет их, учит заключать договоры с собой. Одни стремились таким способом достичь временных выгод, другие – постоянных. И Влад, и его отец, и дед – все они были шоломонариями. И все они использовали черную магию, дабы упрочить и расширить собственную власть.

Раньше я отказался бы даже слушать подобное. Но сейчас я сидел, ловя каждое слово Арминия.

– Влад своей жестокостью и стремлением к власти превзошел отца и деда. Ничего удивительного – он с ранних лет познал жестокость на себе. Ребенком отец сам отдал его турецкому султану в заложники. От турок он заимствовал свой излюбленный вид казни – сажание на кол. Влад жаждал вечной жизни и вечной крови, на чем и был основан его договор с дьяволом Подобно предкам, он без колебаний жертвовал своими близкими, если это обещало ему выгоду.

Меня вдруг пронзила жуткая мысль.

– Если в мире было и есть множество шоломонариев, значит, мир наводнен вампирами?

– В известной степени – да, – кивнул Арминий. – Но вампир вампиру рознь. Кровопийцы, с которыми ты столкнулся, изначально порождены Владом, а потом уже теми, кого он сделал подобными себе. Однако существуют вампиры иной природы. Все зависит от того, какой характер носил их договор с дьяволом. Разные люди преследуют разные цели. Влад жаждал бессмертия, сопряженного с кровью и мучениями, поскольку это доставляло ему удовольствие.

Я не выдержал и, ломая всякие рамки приличия, напрямик и достаточно грубо спросил:

– Но откуда ты все это знаешь? Про Шоломанчу, шоломонариев, Влада?

Я не ждал ответа. В голове кружились какие-то глупые романтические мысли. Я вообразил, будто существует и другая, тайная ветвь шоломонариев, приверженцев добра, и Арминий – из их числа. Естественно, он дал клятву никогда и никому не раскрывать источник своих обширных оккультных знаний. Но Арминий решил, что я должен знать правду. Он наклонился к спящему волку, погладил серебристую шерсть, а затем я услышал ответ... Я ожидал услышать что угодно, только не такое:

– Дорогой Абрахам, я знаю все это потому, что я – тоже вампир.

Глава 18

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДНЕВНИКА АБРАХАМА ВАН-ХЕЛЬСИНГА

Я уставился на Арминия, сраженный его признанием. Мне стало страшно. Неужели я так фатально ошибся, поверив этому тихому отшельнику? Неужели весь покой, вся доброта хозяина оказались не более чем умело расставленными ловушками? Получается, бежав от одного вампира, я прямиком угодил в когти другого?

Арминий заметил мое состояние. Его тонкие губы тронула грустная самоуничижительная улыбка. Затем его лицо вновь стало серьезным и даже несколько мрачным.

– Я не собираюсь тебя пугать, но это правда.

– Так кто же ты на самом деле? – прошептал я и, только услышав звук собственного голоса, сообразил, что задаю ему вопрос.

– Тот, кого ты видишь перед собой: смиренный еврей, родившийся в Буде, еще в те далекие времена, когда там даже и не помышляли ни о каком мосте через Дунай.

– Что значит "в те далекие времена"?

Он пожал плечами, будто я спрашивал о пустяке.

– Я родился на несколько веков раньше Влада. Добавлю, что мне пришлось покинуть мою родную Венгрию, спасаясь от "черной смерти"[21]21
  «Черная смерть» – эпидемия чумы, поразившая Европу во второй половине XIV века. По приблизительным подсчетам, вспышки эпидемии унесли жизни около 25 миллионов человек.


[Закрыть]
и начавшихся гонений на евреев. Я нашел себе тихое пристанище в глуши Валашского леса. Там я заинтересовался алхимией и знаниями, которые теперь называют оккультными.

– Так, значит, ты тоже был шоломонарием? – поинтересовался я, уже не стыдясь бесцеремонности своих вопросов.

После столь ошеломляющего признания Арминия я решил, что имею полное право вторгаться в его личную жизнь.

– Да. В те времена было принято брать себе латинские имена. Я назвался Арминием и ношу это имя до сих пор.

Он тяжело вздохнул, наверное, ему было не слишком-то приятно вспоминать собственное прошлое.

– Алчностью я ничем не отличался от Влада, только я ставил перед собой совершенно иные цели. Я не жаждал ни крови, ни власти. Мне хотелось достичь бессмертия и развить в себе особые силы. Я поступил так, как поступали до меня, вокруг меня и как будут поступать всегда: я использовал свои магические способности и заключил договор с дьяволом Правильнее сказать – сделку. Но дьявол никогда и никому ничего не дает просто так – ему нужно платить. Я тоже расплачивался душами ни в чем не повинных людей.

Арминий замолчал и резко отвернулся. Возможно, ему не хотелось, чтобы я сейчас видел его лицо.

Архангел проснулся и принялся тыкаться мордой ему в руки, будто утешал хозяина.

Совладав со своими чувствами, Арминий продолжал:

– Да, подобно Владу, я приносил в жертву души невинных людей и этим покупал себе бессмертие. Но я не хотел делать заложниками своих близких и заставлять потомков служить моим прихотям. К тому же мне была нужна лишь сила, а не кровь. Я высасывал у своих жертв жизненную энергию.

– Жизненную энергию? – с нескрываемым скептицизмом переспросил я.

– А разве Аркадий не просветил тебя относительно всего этого? Он что, ничего не рассказал тебе о телесной ауре, о жизненной силе?

– Он вскользь упомянул о каком-то жизненном свечении, – нехотя признался я.

– Это и есть аура. Я не цепляюсь за старые названия, а пользуюсь языком современных оккультистов.

Да, непросто мгновенно превратиться из завзятого скептика в истово верующего. Я не мог отрицать существование вампиров, поскольку видел их собственными глазами. Однако все эти разговоры об ауре, животном магнетизме и психических силах по-прежнему вызывали у меня усмешку.

– Вижу, ты до сих пор не веришь в подобные вещи. Жаль. Оккультисты владеют знаниями, которые наука не желает признавать лишь из высокомерного упрямства. Аура – не сказка. Если ты хочешь стать сильнее Влада, тебе придется научиться оберегать свою ауру и, когда надо, приглушать ее, – сурово отчеканил Арминий. – Мои жертвы не обладали такими знаниями, потому и умирали. Я умел проникать в их ауру и черпать оттуда жизненную энергию. Так я обретал могущество, а жертвы медленно слабели и в конце концов умирали. С каждой новой жизнью, которую я поглощал, увеличивались мои знания, возрастали силы. Ты видел, как ими пользовались и Влад, и твой отец. Я обрел сверхвидение, сверхслышание, сверхобоняние и многие другие способности вплоть до чтения чужих мыслей. Я прекрасно знал, о чем думают мои жертвы. Кровь – грубый способ получения сведений. Влад ухватывает обрывки, довольствуется крохами. Я же узнавал все до мелочей. Я раскрывал сокровеннейшие глубины чужого разума и присоединял его к своему. Поначалу это мне доставляло удовольствие. Чужие души, словно драгоценные камни, разворачивались передо мной всеми своими гранями. Мне открывались сокровища знаний, собранные в чужой памяти. Но со временем похищенная красота перестала меня радовать, более того в моей душе зашевелилось непонятное беспокойство. Похищенные сокровища все сильнее тревожили совесть. И наконец мне стало невмоготу жить с беспрестанным сознанием вины.

– И что же ты сделал? – спросил я, в который раз ошеломленный словами Арминия.

– Я покаялся, – просто ответил он. – И возместил нанесенный ущерб.

У меня заколотилось сердце. Я сразу же подумал об Аркадии. Если бы отец смог покаяться и тем самым спасти себя...

– Арминий, душа моего отца заперта. Могу ли я хоть как-то ему помочь?

– Только одним способом. Думаю, ты и сам догадываешься, каким именно.

– Догадываюсь. Убить Влада, – хмуро буркнул я.

Арминий столь же хмуро кивнул в ответ, а то, что я услышал дальше, напомнило мне мой призрачный сон в заснеженном лесу.

– Договор, Абрахам, имеет двоякую силу. Уничтожь Влада, и ты вызволишь душу отца из ада, а с нею и души всех твоих предков. Только ты один можешь их спасти. Знай же: самопожертвование Аркадия, по сути, спасло тебе жизнь. Каждый раз, когда кто-то из Дракул побеждает зло и выбирает путь добра, Влад лишается части своей силы. Если бы не жертва отца, тебе не удалось бы покинуть замок. Гипнотическая сила Влада заперла бы тебя внутри.

Я задумался над его словами, потом спросил:

– Арминий, так ты вновь стал смертным человеком?

Он вдруг громко расхохотался. Архангел проснулся и, резко вскочив, одним прыжком оказался возле хозяина.

– Откуда мне это знать? Думаю, все зависит от того, удалось ли мне найти философский камень. Ты ведь считаешь себя человеком науки, веришь фактам и доказательствам. У меня нет доказательств, кроме вот этого.

Арминий провел руками по своему щуплому телу и изобразил на лице неподдельное удивление.

– Кажется, я еще не умер.

Все еще смеясь, он достал из шкафа грубо сработанную глиняную кружку. Из небольшого котелка, который тоже висел над очагом, Арминий налил в нее какой-то темной жидкости и поставил на стол.

– Пей, – велел он тоном, не терпящим возражений. – Это то, что тебе сейчас нужно.

Я осторожно поднял кружку и принюхался к странному напитку.

– Что ты мне дал?

– Отвар из лекарственных трав. Он вылечит твои тревоги.

Я нахмурился.

– Мои тревоги не лечатся травяным отваром.

Арминий был готов расхохотаться, но сдержался.

– Доктор Ван-Хельсинг, даже ваша медицина признает силу лекарственных трав. Или ты мне не доверяешь? Если бы я решил тебя отравить, зачем бы мне нужно было тебя спасать, перевязывать рану, укладывать спать на теплую постель, кормить до отвала?

Я колебался, чем еще больше развеселил Арминия. Мне, честно говоря, было не до смеха.

– Я вполне доверяю тебе, – ответил я, сдерживая раздражение. – Просто хотелось бы знать, какое действие оказывает этот отвар. Профессиональное любопытство, знаешь ли.

– Он сделает тебя сильнее, друг мой. Чтобы вернуться в замок, тебе нужны силы. Ты еще сомневаешься в благотворных свойствах этого питья? Но скажи, разве за все время, что ты здесь, я причинил тебе хоть малейший вред?

Вопрос был вполне резонным. Я же без опасений съел несколько мисок похлебки. Вдобавок, заботами Арминия я волшебным образом избежал обморожения, не говоря уже об утихшей боли в плече.

Тем не менее я всегда настороженно относился к так называемой народной медицине, способной (так мне представлялось) с одинаковым успехом и излечить, и отправить на тот свет. Содержимое глиняной кружки не вызывало у меня ни малейшего желания его отведать. На вид отвар очень напоминал обыкновенный черный чай, но его запах был отнюдь не чайным, а каким-то земляным. Я сделал маленький глоток и сморщился, еле сдержавшись, чтобы не выплюнуть "чай" обратно в кружку.

Моя гримаса слегка позабавила Арминия, однако он был непреклонен.

– Да, отвар горек. Многие лекарства горьки, но это не умоляет их лечебной силы. Пей. Пей же!

Вот уж не ожидал от "смиренного еврея" такой настойчивости! Вряд ли это был каприз Арминия, наверное, зелье и в самом деле чем-то полезно. Я хотел поподробнее расспросить его о свойствах "чая", но мой гостеприимный хозяин заговорил первым:

– Возможно, ты считаешь современную медицину вершиной научных знаний о болезнях и способах их лечения. Я повидал достаточно перемен в медицинской науке: и благотворных, и не слишком. Но вы, современные врачи, утеряли многое из того, чем владели знахари прошлого. А тебе было бы нелишним добавить их знания к своему научному багажу.

– Знахарские премудрости? – удивился я.

Арминий выразительно поглядел на чашку. Я кисло улыбнулся и сделал еще один крошечный глоток. Ой, какая горечь! Я опасался, что меня вытошнит. Не доверяй я так Арминию, счел бы это зелье отравой. Но Арминий только улыбался моим мучениям.

– Да, друг мой, знахарские премудрости. Они существуют. Постигнув их, ты узнаешь, как правильно применять, ну, скажем, траву аконита. Или чеснок. Или цветки шиповника собачьего. Мы еще поговорим о травах, когда ты вернешься.

Я искоса поглядел на Арминия и под его бдительным оком снова глотнул "чая". Как понимать его слова? Я ждал объяснений, но их не было. Тогда я спросил сам:

– Значит, мне скоро придется тебя покинуть?

Арминий не ответил. Переменив тему, он завел пространный разговор о гомеопатии. Морщась, я потягивал его отвратное зелье, а он рассуждал о том, что подобное лечится подобным и что крошечные дозы ядов нередко являются лекарствами.

Я больше не мог оставаться молчаливым слушателем и принялся защищать современные научные достижения. Я привел немало примеров, но Арминий их все опроверг. Я не понимал: то ли он намеренно упрямится, то ли просто не понимает, о чем речь. Наконец мне в голову пришло впечатляющее сравнение.

– Знаешь, лечить подобное подобным – это все равно что спасаться от вампира, позволив ему чуть-чуть тебя укусить.

Арминий сразу же замолчал и испытующе поглядел на меня.

– Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Абрахам. Чтобы "вылечить" вампира, ты сам должен стать вампиром.

От этих слов у меня пробежал мороз по коже. Руки озябли, и я принялся их растирать. Арминий ободряюще улыбался, будто отпустил невинную шутку.

Но меня удивила не столько его улыбка, сколько метаморфозы, которые начали происходить с пламенем в очаге за его спиной. Оно вдруг начало менять цвет, из красного сделалось оранжевым, затем зеленым, голубым и, наконец, фиолетовым. Кухня тоже вдруг выросла до громадных размеров. Изменился и сам Арминий: из седовласого старика он превратился в белого волка, похожего на Архангела, продолжавшего мирно спать возле огня.

Самое удивительное, что я тоже изменился! Моим глазам открылось странное свечение вокруг Арминия и Архангела; оно вздымалось и опадало в такт их дыханию, меняя при этом цвет. У меня невероятно обострился слух, теперь я слышал и наше дыхание, и биение наших сердец. Я слышал, как в желудках каждого из нас переваривается пища, и даже то, что за окном прекратил падать снег.

Меня охватило чувство дикой, необузданной свободы. Я побежал к двери и вдруг обнаружил, что у меня изменилось тело. Прежний Абрахам Ван-Хельсинг исчез; я теперь находился в теле молодого и сильного волка. Открытие не только не ужаснуло меня, а наоборот – наполнило радостью и ликованием. Наверное, так чувствует себя выпущенный на свободу узник, который даже не подозревал о своем заточении.

Я побежал к двери. Достаточно было моего желания, и она распахнулась.

Меня встретила тихая и светлая ночь. На небе сияла луна, но к ее привычному цвету добавились сиреневые, розовые и голубые тона. Еще выше мерцали звезды, под ногами искрился снег. Я помчался, сам не зная куда, и почувствовал, что не бегу, а лечу, несомый холодным ветерком. Мое новое волчье тело тоже исчезло.

Вместе с ветром я летел через заснеженные вершины гор, проносился над сонными лощинами с редкими крестьянскими домишками. Через какое-то время я заприметил внизу городок. Оттуда исходило приятное теплое сияние. Его распространяли и дома бедняков, облепившие холмы, и жилища тех, кто побогаче, стоявшие в долине. Словно перышко, я летел мимо неказистых зданий с закрытыми ставнями, удивляясь, что слышу громкое дыхание их спящих обитателей и стук их сердец. Мой нос безошибочно улавливал запахи теплых человеческих тел...

Увидев невдалеке вывеску постоялого двора, я полетел к нему. Звуки и запахи, исходившие оттуда, были особенно манящими. Опустившись перед дверью, я вновь ощутил себя в теле человека.

Я взглянул на руки – они были чужими, как и все тело. Я протянул их к свету, и меня охватил ужас вперемешку с любопытством: бледная кожа мерцала. Я вертел рукой, будто женщина, наслаждающаяся блеском своего бриллиантового колечка. Только вместо ярких вспышек, какие дает драгоценный камень, я с детским изумлением наблюдал нежные оттенки голубого, розового, зеленого и серебристого, которые незаметно перетекали друг в друга.

В доме послышались шаги. Меня захлестнуло новой волной непонятного ликования. Мне не терпелось, чтобы дверь поскорее открылась. Ко мне, сонно переставляя ноги, приближалась моя жертва. Время еле ползло. Мне казалось, что прошел не один час, прежде чем деревянная створка со скрипом приоткрылась.

На пороге стояла женщина средних лет в длинной мешковатой ночной рубашке: крепкая, но раздавшаяся в бедрах после неоднократных родов. Из-под белого платка выбились две темные косы, доходившие ей до пояса. Над верхней губой я заметил крупную родинку с торчащими волосками. Подперев рукой мясистый подбородок, женщина недовольно воззрилась на меня.

– Принесла нелегкая в такую позжину! – проворчала она.

Женщина говорила по-румынски. Невероятно, но я понял каждое слово, как будто она произнесла эту фразу на безупречном голландском.

Вокруг нее разливалось неяркое красное сияние, похожее на дымку или марлевую накидку. Я мгновенно догадался: это и есть жизненное свечение, или аура. Та, что окружала эту женщину, говорила о ее природной силе и решимости дать мне отпор. Темно-коричневые искорки отражали ее недовольство.

Должен сразу сказать: женщина была явно не во вкусе доктора Абрахама Ван-Хельсинга и не вызвала бы в нем ни капельки желания. Но тот, кем я сейчас являлся, почти сходил с ума от ее восхитительного запаха. Он был сладостный и горький одновременно, теплый запах земли и природы, запах здоровой крови. А какой дивной музыкой звучали ровные удары ее сильного сердца, скрытого под большой, тяжелой грудью. Женщина в самом соку, полная замечательной, пьянящей крови. Я почти утратил дар речи. Желание привело меня в полуобморочное состояние. У меня подгибались колени. Так было сомной, когда я впервые опустил Герду на наше брачное ложе и поцеловал.

Самое странное, что все эти ощущения я испытал прежде, чем женщина успела заговорить. Я едва сдерживал свое нетерпение. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее, но какая-то неведомая сила удерживала меня. Я понял: надо дождаться ее приглашения.

– Я ищу ночлег и готов хорошо заплатить, – промолвил я в ответ и удивился звуку своего голоса.

Он был чужим, но приятным – глубоким и мелодичным. Я с нескрываемым вожделением смотрел на эту крепкую телом, простую и недалекую женщину, испытывая к ней эмоциональное и чисто физиологическое влечение, хотя последнее и не было откровенной похотью. Мне требовалось не ее тело, не минутное наслаждение, а нечто большее – ее сущность, ее жизнь.

Желание переполняло меня и изливалось ярким светом из глаз. Взглянув на женщину, я увидел, что окружавшее ее защитное красное свечение ослабело, особенно возле сердца. Постепенно оно вообще погасло, словно задутая свеча.

Я торопился, чувствуя, что желание все равно меня опережает. Оно окружило предмет моего вожделения темно-синей мерцающей дымкой. Глаза хозяйки постоялого двора сразу же потускнели, а взгляд утратил осмысленность. Я сразу вспомнил глаза худенькой смуглой служанки в замке Влада, она смотрела точно с таким же выражением. Думаю, такой же взгляд был и у меня в купе поезда, когда я едва не стал жертвой Аркадия... Женщина покорилась моей воле, теперь я мог повелевать ее разумом.

– У нас найдется где переночевать, – ответила она на мою просьбу.

Взгляд ее широко распахнутых глаз был обращен только на меня. Ответ меня не удивил, ибо это я приказал ей ответить так. Когда женщина широко отворила дверь и жестом позвала меня в тускло освещенный коридор, мое вожделение стало еще сильнее. Я ощутил дрожь во всем теле. Часть моего сознания попробовала было воспротивиться, и тут я вдруг понял природу своих ощущений. То была жажда, безумный голод, охвативший все мое существо. Всякая попытка сдержать себя отзывалась мучительной болью.

И все же некоторое время я еще продолжал сопротивляться, не понимая, каким образом очутился в шкуре вампира. У меня не было ни малейшего желания убивать эту женщину. Но боль сделалась невыносимой; она сжимала своими тисками каждую клетку моего тела. И она не шла ни в какое сравнение с болью, какую испытывает смертный человек.

Разум и здесь подсунул спасительную уловку. "Это всего лишь сон, – мысленно твердил я. – Сон человека, занесенного снегом и умирающего в лесу". Впрочем, может, и лес мне тоже приснился? Арминий с его белым волком, таинственная долина – все это сон, а Влад, Аркадий – не более чем его персонажи. И Стефан по-прежнему жив и здоров, а Ян-младший тихо сопит в своей кроватке. Мне просто снится, будто я где-то в Трансильвании, хотя на самом деле я лежу у себя дома и мечусь в лихорадке. Все ужасы минувших недель – не более чем бред. Быть может, даже папа жив, а его смерть и похороны мне привиделись.

Уловка не сработала. Более того, я, поддавшись жажде крови, решил овладеть женщиной прямо в коридоре. Я прижался к ее плотному телу, наслаждаясь его теплом, мягкостью кожи на шее, запахом волос. Сначала я коснулся ее шеи губами, потом языком (солоноватый от пота привкус немытого тела возбудил меня еще сильнее) и, наконец, зубами. Женщина вздрогнула и тихо вскрикнула от боли и блаженства, которое охватило нас обоих.

Я встал у нее за спиной и обнял ее, словно возлюбленную (наше слияние было намного теснее, чем при соединении двух тел). Поскольку сделанная мною ранка находилась спереди, чуть выше ключиц, мне пришлось нагнуться. Помогая себе губами и языком, я пил божественный нектар, самое чарующее из всех вин. Кровь хозяйки постоялого двора была удивительно сладкой и пьянящей. Я совершенно потерял голову, целиком отдавшись восхитительному пиршеству. То, что я сейчас испытывал, не поддавалось никакому сравнению, поскольку мне было просто не с чем сравнивать, ибо в обычной жизни я не позволял себе напиваться до потери самоконтроля и не отличался особой страстностью в любви. Но сейчас я крепко прижался к широкой спине женщины, обхватил ее руками, которые легли на большие, чуть дрябловатые груди. Я чувствовал, как неистовое биение ее сердца становится медленнее, еще медленнее, еще...

Звук крови, струящейся в ее венах, напоминал нежный плеск морских волн. На них островками пены покачивались ее мысли; достаточно было легкого усилия воли, и я уже знал их содержание. Ее покорило мое обаяние, ей хотелось обвить мои ноги своими. Я поймал сердито-презрительную мысль о пьяном муже, храпящем наверху. А еще женщина была не прочь заработать на любовных услугах и припрятать эти деньги от своего благоверного...

Я мог полностью распоряжаться и ее разумом, и ее телом, но меня притягивала только кровь – пьянящая сильная кровь. Я пил и не мог насытиться, мечтая, чтобы эти мгновения длились вечно. Честно говоря, поглощение чужой крови по глубине наслаждения не уступало оргазму. Точнее, это и был оргазм, растянутый во времени.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 3.5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю

Рекомендации