Текст книги "Мой личный враг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moy-lichnyy-vrag-60766.jpg)
Автор книги: Ева Бергер
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– А скажи-ка мне, – прошептал он, – леди розовые губки, каре-зеленые глазки и смешной курносый носик, этот нежный ротик кто-нибудь уже целовал?
– Нет, – выдохнула я.
– Я так и думал, – самодовольно сообщил маг.
И захватил в плен мои непослушные, испуганные губы, пресекая попытку избежать поцелуя. Я честно пыталась бороться с этим тайфуном сплошной неприкрытой страсти. Сначала я сжала губы – Инар хмыкнул и начал атаку, добиваясь умелыми ласками того, что я не отдала бы и под угрозами пыток. Я отчаянно пыталась вырваться, но одна рука мага обивала талию, фиксируя ее, вторая нежно, но властно сжимала волосы на затылке, не позволяя даже отвернуться. В какой-то момент безуспешной борьбы я закрыла глаза, отдаваясь лавине незнакомых ощущений. Услышав принадлежащий мне стон, решила возобладать над развратностью собственного тела и остановиться… рука мага перехватила упершуюся в попытке оттолкнуть его ладонь, и его пальцы начали свою отдельную симфонию страсти, лаская внутреннюю сторону запястья, ладонь и снова запястье. Я застонала громче. И это словно стало сигналом к действию для колена Инара, вторгнувшегося между моими ногами и начавшего медленное движение вверх. О мать всего сущего, если так пойдет и дальше, все желаемое он получит здесь и сейчас!
– Ведьмочка моя, – простонал маг, притискиваясь еще ближе, хотя куда уж ближе!
А я… я решила, что если уж пропадать, то хоть не бревном безвольным, и, обвив свободной рукой его шею, попыталась принять более активное участие в поцелуе.
Это было фатальной ошибкой!
Инар замер, потом затрясся. Я тоже замерла, но мага трясло все сильнее, и я уж было подумала, что это его высшая степень наслаждения так кочевряжит, но, увы!..
– Что ты?.. Ты… ведьма! – прошипел парень, падая на пол.
В следующее мгновение вокруг нас что-то взорвалось, и все те, кто безразлично проходил мимо, узрели мой потрепанный вид и извивающегося от боли Инара. Кто-то завизжал, послышались крики, кто-то помчался за целителями. А я в ужасе смотрела на мага со стремительно сереющим лицом и искаженной яростью рожей.
– Ведьма! – это был его последний стон.
– Инар, – я бросилась к умирающему.
Но меня оттеснили, уверенно и гневно. Какие-то две магички начали магичить, а оттолкнувший меня от Инара некромант взглянул на меня и хрипло сказал:
– Лучше уйди, ведьма!
Так как из бокового прохода появились целители, я решила, что это будет разумно. Подхватив упавшую во время натиска ученическую тетрадь, я торопливо направилась в комнату, едва сдерживая рвущиеся рыдания.
Ворвавшись в стан подруг-ведьм, я с надрывом сообщила:
– Я не могу так больше!
Ведьмы в это время с интересом разглядывали вторую меня, которая стояла, прижимая тетрадь к груди, и глупо улыбалась. Рогнеда перевела взгляд с меня улыбающейся на меня рыдающую, ткнула первую пальцем, и иллюзия лопнула.
– Ну вот, – меланхолично проговорила Любава, – я же говорила – мы все умрем!
А потом меня успокаивали, а я, вытирая слезы, все рассказывала и рассказывала под охи-ахи сочувствующей аудитории.
– Ирод проклятущий! – Святомира на эпитеты никогда не скупилась.
– А я тут подумала, – Любава иногда даже думала, – это не мы все умрем, это они все умрут.
Тринадцать ведьмочек залились горьким слезами и попытались снять серьги-амулеты… Не вышло. Мы попытались снова, и опять безрезультатно. И не то чтобы мы были слишком против амулетов, просто маги не выносят угроз своему существованию. А мы теперь были угрозой!
– Мы все умрем, – бледнея, выдала Рогнеда.
– Да заткнись ты, – вспылила Любава.
А я решила еще поплакать, мне можно, я же только ведьмочка. И у меня сердце разбито… и настроение испорчено… и я, кажется, человека убила, а еще:
– Это был мой первый поцелуй… – Истерика началась снова.
В двери постучали, когда ведьмочки уже устали мне доказывать, что я красивая, и что мужиков на свете как кроликов нерезаных, в смысле – завались, и что мага так просто не убьешь. Открывать пошла Бажена, которой мои причитания тоже изрядно надоели.
Как оказалось, с нами хотел пообщаться ректор.
– Доброго вечера, адептки. – Ваэдан Шмидкович старался не смотреть на Бажену, зато на нас направил свой суровый взор. – Итак, амулеты действуют, и сейчас вы не представляете никакого интереса для адептов нашей академии.
Я почему-то после этих слов завыла.
– Адепт Арканэ жив, – поспешил заверить меня руководитель этого общества сумасшедших.
– Правда? – я поспешно высморкалась. – А что с ним было?
– Ваш амулет, – ректор хищно осклабился, – он не позволяет магам впитывать ваш ресурс. А если маг упорствует, амулет выпивает весь его магический резерв.
Тринадцать ведьмочек остолбенели, а ректор, леший его задери, преспокойно продолжал:
– Это хорошо, что на показательное выступление попался Арканэ, он сильнейший студент в академии, и все решат, что если он едва выжил, то остальным лучше и не рисковать. Таким образом, вы в безопасности, и учебный процесс не будет нарушен.
Если говорить откровенно – нам все это не нравилось. Одно дело столкнуться со всеобщей любовью магов, другое дело – с ненавистью, тоже всеобщей, ну и в дополнение – с тщеславием магов, с их презрением и демонстрацией превосходства. Но, судя по лицу ректора, это уже были сугубо наши трудности.
– Доброй ночи, адептки. И вот расписание ваших занятий на завтра.
Лист бумаги был положен на стол, сам ректор удалился… украдкой бросив взгляд на Бажену.
– Мы все… – начала Любава. Под нашими мрачными взорами она подавилась словами и исправилась: – Должны выжить.
Обозленные ведьмы начали укладываться. Расстелив постели и переодевшись ко сну, все как одна уселись, удобно примостившись спиной к подушкам, и открыли ученические тетради. Каждая уважающая себя ведьма перед сном повторяет самое важное из пройденного за день, после делает запись в дневнике и только потом ложится спать.
Спустя час, когда все перешли к записям в дневники, над спальнями понеслись всхлипы и сдержанные рыдания. Раздался откровенный рев – это Любава. Я, вытирая собственные ручьем льющиеся от жалости к себе слезы, украдкой взглянула на Бажену – та тоже писала и давилась слезами. Варвара, напротив, была спокойна, своей аккуратной ручкой с черными ноготками она выводила лаконичные предложения и даже умудрялась видеть происходящее вокруг.
– Хватит себя жалеть, – угрюмо сказала подруга.
Мы с Варварой ходим парой – это про нас. Мы всегда парой были. Еще с детства, когда вместе в луже купались. Потом, уже в школе, к нашему дуэту присоединилась Белинда. Девочка она была хрупкая, белокожая, черноглазая, а волосы зеленые. Мы уж думали, русалка, оказалось – неудачный эксперимент. Зеленые потом отросли и стали нормальными черными, а кожа так белой и осталась.
– Поганка ты наша бледная, – иной раз говорили наставницы.
– Вся в вас, – парировала Белинда.
А потом простаивала на коленях в углу, у нас в школе жесткая дисциплина, не то что у этих.
– Прорвемся, – Белинда отложила дневник, – но нас так жа-а-а-алко…
– И не говори, – отозвалась Рогнеда, – мне нас так жалко не было, даже когда чертополох собирать ходили.
– У-у-у, – завыла Любава.
– Выживем! – хором сказали мы.
А дальше произошло нечто.
Сначала посреди этой объединенной спальни появился стол. Потом на столе расстелилась сама собой скатерть. На скатерке начали проявляться тарелки. Жареный индюк, разносолы, самовар, настоящий и дымящийся, плюшки, пирожки! Мы подскочили от удивления, хотя уже догадывались, кто здесь шалит.
– Здравствуйте, дорогие ведьмы! – из ниоткуда появился домовой. Маленький такой старичок в красной шляпе, смешных коротких шароварах и с носом-картошкой. – Уж не побрезгуйте угощением.
Дневники были отложены до худших времен, а довольные и счастливые ведьмочки бросились… нет, не к столу, к домовому! Мы таких еще не видели, он весь какой-то ненашенский был, да и солидный, и выпить не предлагал.
– Выпьем за встречу! – раздалось разудалое, и появился еще один домовой. Тоже старичок, тоже ростом невелик, зато наш, в портках да рубахе, а еще с бутылью, что больше него самого.
Чего от нас домовые хотят, мы знали, как же не знать. Но для начала нас долго благодарили за двух домових, отпущенных накануне, и уже потом очень осторожно первый домовой начал подводить разговор к сути.
– Да о чем речь, – Рогнеда пила наравне с нашинским домовым, в то время как все уже на чай перешли, ну а я, отлив половину своей горилки, мастерила восстанавливающее силы снадобье. – Поможем, чай, не чужие вам. Да и… ректору насолить охота. Ой как охота, прямо сил нет!
Домовые переглянулись, и нашинский, уже подвыпивший основательно, сипло спросил:
– И что… всех отпустите?
– Всех, – милостиво согласилась Рогнеда, – наливай!
– Девочки, – иноземный домовой распереживался, – да как же… девочки, а вам за это ничего не будет?
– Все равно помрем, – отозвалась Любава и протянула чашку нашенскому домовому, – наливай!
А я зелье на медленный огонь поставила и присоединилась к пиршеству. К нам еще много кого присоединилось – огневки, водяные, духи какие-то, мастеровые, гномы… Гномов вообще набежала тьма-тьмущая.
И так их много было, что мы, ведьмы, в колдовской круг трижды становились. Здание тряслось, но нам, подвыпившим и обиженным, все нипочем было. Это уже потом, когда подруги спать разошлись, до меня начал доходить смысл произошедшего… С другой стороны, ректор сам виноват – мы ведьмы, нас обижать нельзя.
– Эй, послушай, краса девичья, – меня кто-то настойчиво за рукав подергал.
Оказалось, домовые, причем оба.
– Слушаю, – я улыбнулась старичкам.
Ведьмочки уж спали, только я, в платье и простоволосая, остужала зелье. Маг, конечно, был неправ, но, как вспомню его посеревшее лицо, сердце кровью обливается.
– Ты, краса писаная, куды собралась-то? – заботливо спросил домовой с бутылью.
– Ты к Инару не ходи, – подключился домовой в красной шляпе.
– Жалко его, – я носом шмыгнула.
– Нашла кого жалеть, – нашинский укоризненно головой покачал, – ты, Ярослава, головой думай, не попой. Ты на успехи Арканэ не смотри, ты глаза его вспомни.
Вспомнила – мои тут же наполнились слезами.
– Странный он, – сказал старичок в красной шляпе.
– Высокомерный да надменный сверх меры, – поддакнул другой, с бутылью. – В комнату свою никого из наших не допускает, даже гномов.
Трудолюбивые гномики аккурат в этот момент последствия разгула убирали и даже кровати со спящими ведьмами двигали, чтоб все хорошенько промыть. На ведьм малыши не обижались – и так ясно, что умаялись, пока удерживающие заклинания снимали. Я тоже сама не своя от усталости, но почему-то еще на ногах держусь.
– Я тебе так скажу, – домовой в красной шляпе положил свою ручонку поверх моих пальцев, – ты от него подальше держись.
– Токмо его и опасайся, Ярославушка, – подтвердил нашинский домовой.
– А если помощь понадобится, – наставлял меня ненашенский, и на мою ладонь лег маленький засушенный цветочек, – ты в кулачке этот цветок зажми да скажи трижды: «Явись, Генрих, явись».
– И меня зови, – поверх цветочка другой домовой поставил соломинку, – тоже трижды, токмо вот так: «Дядя Федор, не откажи, именем божьим мне поможи».
Домовые имена свои сказали. Это все равно что хозяйкой своей сделали. Я растроганно улыбнулась, поблагодарила обоих, но горло слушалось плохо. Старички понимающе улыбнулись, поклонились да исчезли.
А я открыла медальон, что висел на шее, и в него поднесенные дары-то и спрятала. У меня там и зуб дракона имелся, и чешуйка русалки, и даже перо жар-птицы. И хранила я свои сокровища бережно, да ни разу еще за помощью не обращалась. Мы, ведьмы, ресурсные – всем энергию даем, а для себя нам ничего не нужно, сами справляемся.
– Ведьмочка, – послышалось у моих ног.
Наклонилась, взяла гномика, тот важно нахохлился, даже как-то засмущался, а потом поманил пальчиком ближе.
– Идем, – говорит, – мы вам подарок сделали.
Подарок оказался знатным – шкаф-замерзатель, шкаф-отмыватель, ванна-сама-подогревающаяся. С ванной, правда, косяк – только одна, о чем я и поспешила сообщить гномам; они решили добавить еще три штуки, и теперь у нас четыре ванны, в которых вода сама греется.
– Ну, бывайте, – сказали гномы и с легким хлопком исчезли.
А у нас чисто, хорошо и цветов больше нигде не валяется.
Перелив зелье из котелка в кувшин, я осторожно вышла за двери. Кувшин был теплым, в самый раз пить. Да и зелье справное, по бабушкиному рецепту изготовленное, она им демона одного приблудного отпаивала. Отпоила, на свою голову. Это ж надо, у ведьмы – и одни мальчики родились. Вот так я и стала потомственной ведьмой по отцовской линии. Нонсенс, однако.
Шла я осторожно, руководствуясь картой – у домового еще до начала попойки выпросила. Медпункт тут на первом этаже был, и, пока спускалась, все старалась не шуметь. Дойдя до конца лестницы, свернула вправо и неторопливо пошла вперед, прислушиваясь. А послушать было что – где-то раздавались голоса, смех, кому-то было весело. Я даже не удивилась, когда выяснилось, что шум шел из палаты целителей.
Осторожно подошла к приоткрытой двери и застала такую картину: на узкой кровати лежал Инар, он улыбался и даже негромко сдержанно посмеивался, но лицо все еще было бледным, а дыхание затруднено. Ослаб, бедный. Видимо, его резерв я нечаянно выпила досуха. Не потому ли еще хожу после трех ведьминских хороводов-то? Не потому ли нам удалось столь легко заклинания снять? А ведь в тот момент и помыслить не могли, что не свою, чужую силу используем…
Меж тем среди парней разговор шел. Тут находилось семь магов, болезный восьмым был. Тот самый, хвастливый сверх меры, присел на край подоконника и что-то рассказывал в своей хвастливой манере. Еще присутствовали два некроманта и один заклинатель, остальные боевые маги.
– Это амулеты, – прервал Аниаса заклинатель, – плетение, мне не известное, но ведьмочек ректор защитил знатно.
Я так и застыла у дверей, а ведь войти собиралась.
– Итак, господа, у нас имеется тринадцать живых источников энергии, – проговорил один из некромантов, причем тот самый, к которому я столь неосмотрительно обратилась во дворе академии.
– И они нам понадобятся в преддверии выпускных экзаменов, – продолжил его мысль второй некромант – с длинной шевелюрой до пояса, обведенными сурьмой глазами и странной серьгой в ухе.
– Ведьмочек тринадцать, нас восемь, – сказал один из боевых магов, с ежиком коротко стриженных светлых волос.
И тут заговорил Инар:
– Я себе двух беру.
Аниас хохотнул и полюбопытствовал:
– Зачем тебе целых две?
– Одна для работы, вторая… для удовольствия, – ответил мерзкий, отвратительный и гадкий Инар.
У меня сердце сжалось, а подбородок задрожал.
– Что, приглянулась тебе темненькая? – некромант гадко улыбнулся. – Так совмести работу и удовольствие.
– Такие вещи совмещать нельзя, – Инар лег, закинув руки за голову и сцепив пальцы, – да и смысл? С Ярой наиграюсь, а как надоест, какой смысл ее терпеть? Мне потом от ведьмочки энергия нужна будет, а не ахи-вздохи.
– Так все скучно? – Аниас заржал. – Что, с первого раза и дала?
– Тебе не даст, – отрезал Инар, – а мне отказать ведьмочка не в силах. Амулет, правда, сработал, но в следующий раз я буду готов к подобному.
– Инар, амулеты лучше снять, – высказался кто-то из боевых магов.
– А зачем? – темноволосый хитро улыбнулся. – Тот факт, что для меня сложности эти побрякушки не представляют, лучше держать от преподов в тайне. Сейчас они твердо убеждены, что уж если я не смог, то и остальным не под силу. Пусть так и думают. Мы выждем положенное время, а потом, когда эксперимент с предсказаниями провалится, а его провалом я лично займусь, ведьмы будут наши.
Я дрожащей рукой вытерла слезы и постаралась успокоиться.
А меж тем беседа продолжалась:
– Приглядывать за ними нужно, – Инар сел. – Рсан, изготовь амулеты защиты, а то мало ли, может, наши невесты не так все поймут, и начнется тотальное уничтожение ведьм.
И даже невесты есть! Ну да, маги обычно женятся на магинях!
Больше выслушивать я оказалась не в силах. Ударом распахнув дверь, уверенно вошла в палату!
– Доброй ночи, господа! – мой голос прозвучал отчужденно и как-то приглушенно.
Маги застыли! Аниас так и остался сидеть с открытым ртом, остальные замерли в тех позах, которые приобрели в момент далеко не тихого раскрытия мною двери. И только Инар оказался в состоянии реагировать – с его пальцев сорвалось поисковое заклинание, промчалось до двери и замерло. Темноволосый побелел.
– Да-да, – я, не скрывая злости, подтвердила, – я все слышала! Более того, я внимательно выслушала и, должна сказать, удивлена. Но не особо.
Чеканя шаг, я подошла к его постели. Сидящий на краю некромант невольно подвинулся, уступая мне место. Но я осталась стоять, держа кувшин и пристально глядя на отвратительного мага. Что ж, мне за один день и подарили поцелуй, и разбили сердце! Истинно в духе магов! Правда, я впервые в жизни искренне жалела, что не обладаю магией, – долбануть бы Инара сейчас молнией! Да так, чтобы мало не показалось! Но вместо этого я мило улыбнулась ему и елейным голоском произнесла:
– Это восстанавливающее силы зелье. Сварено по бабушкиному рецепту, очень действенное, кстати. Применяется внутрь… – протянула руку, держа кувшин над темноволосой головой. – Но, знаете, я тут подумала, что оно и для внешнего применения вполне пригодно.
И с невероятным наслаждением я попросту вылила зелье на запрокинутое лицо мага, жалея, что успела отвар охладить.
Инар стерпел молча, только глаза закрыл, но даже не пошевелился. И мне стало жаль… зелья.
– Остальное допьете, – я сунула ему кувшин, и маг взял его медленным движением, словно был в трансе. – Доброй ночи!
Гордо вскинув голову, я покинула магов, чтобы услышать:
– Мы ее что, так просто отпустим? Ведьма все слышала!
И ледяной голос темноволосого:
– Оставь.
– Что? – судя по визгливому тону, это Аниас вышел из ступора.
– Не сметь ее трогать! Ведьма – моя!
И что-то вроде грозного рычания послышалось мне в голосе Инара, это заставило меня ускориться, а еще… я вдруг вспомнила, о чем говорили домовые, и вынуждена была признать, теперь я присоединилась к их подозрениям, да и опасениям.
* * *
Ворвавшись в комнату, первым делом разбудила девочек. Сонно позевывающие ведьмочки подскочили в постелях, едва я начала рассказ. Сон у всех как рукой сняло! В оцепенении дослушали мой рассказ, в ужасе начали переглядываться.
– Убью! – Любава спрыгнула с кровати. – Всех на фиг убью! Они все умрут!
– Фиг тебе, – грустно ответила Рогнеда, – и фиг и фиговое деревце заодно.
Милолика попинала подушку от ярости, потом выругалась. Бажена руганью не удовлетворилась:
– К ректору идти нельзя, он нашу заварушку с домовыми засечет!
И все пригорюнились. А тихоня Ярина печально так запричитала:
– И даже невесты есть? И даже у того, с красным плащом и с девяноста баллами?
Обычно я помалкиваю, так как у нас два лидера – Рогнеда и Бажена. Рогнеда посуровее будет, Бажена, хоть и выеживается, но обычно Рогде уступает. Цветана и Милолика добрым нравом тоже не отличаются. Василиса, Белинда и Видана с Людмилой – они всегда за коллективом идут, а мы с Варварой, хоть и не рвемся в лидеры, но, коли надо, все на себя берем. Вот я и решила, так сказать, принять на грудь.
– Не паниковать, – говорю тихо, но девочки всегда прислушивались даже к моим тихим словам, – мы все-таки ведьмы, и, как у каждой ведьмы, у нас есть своя сила. Великая, непреодолимая и могущественная! И с этой силой никакому магу не справиться!
На лицах растерянных ведьмочек появились понимающие улыбки. В следующую минуту я уже доставала маленький кристалл на черной цепочке, чтобы жалобно так, со слезами в голосе воззвать к этой самой могущественной и неодолимой:
– Василена Владимировна-а-а-а…
* * *
Четыре ванные от гномов, плюс та, что имелась раньше, решили проблему с утренним ожиданием. Оно, конечно, было, но так как Бажену привязали к постели и она не могла занять ни одно из мест омовения на свои излюбленные два часа, то всем хватило времени. Кроме Бажены, ее-то пустили в последнюю очередь.
А потом в двери постучали. Вежливо, но настойчиво. И у всех у нас одна мысль мелькнула – про домовых узнали!
В двери опять постучали и послышалось:
– Ярослава, выйди, пожалуйста.
Инар еще не знал, насколько опрометчивый шаг совершил. Ведьмы после полученной накануне информации были злы на всех магов, но на Инара особенно! Бажена, едва покинувшая ванную, в халате и с полотенцем на голове, рванула к двери, распахнула и началось:
– Ба! Панове! Чем обязаны, вельможный?
Маг, с нормальным уже цветом лица (значит, допил зелье), нахмурился, но произнес все так же вежливо:
– Доброе утро.
– Глядь, а! – Варвара с другой стороны к двери подскочила. – И шо тут у нас?
– Ярославу позовите, пожалуйста, – все еще вежливо попросил Инар.
– Га? – Варвара даже руку к уху приложила. – Кого?
– Дай вона не добучае, – злостно корежила язык Бажена и уже подчеркнуто громко объявила: – Ярослава, к тоби приблудное приветствие пришло. Нада?
– Не нада, – буркнула я, расчесывая волосы.
– Слышь, мужик, – Рогнеда присоединилась к издевательству над магом, – ты тут и даром никому не нужен. Проваливай.
И двери захлопнула.
Но не успели девчонки отойти, а я дух перевести, как дверь осыпалась черным пеплом. А Инар, все еще вежливо, но уже на взводе заявил:
– Ярослава, нам нужно поговорить!
У меня рука с расческой так и замерла на подходе к локонам, девочки тоже подобного развития событий не ожидали, но опомнились быстро:
– Глядь, а! Двери сломал! – всплеснула руками Варвара.
– Они истлели! – важно отозвалась Рогнеда.
– А-а-а, – Бажена уперла руки в боки, – мужик, так ты, мабудь, умертвие. Ярослава, тоби зомбик нужон? Свеженькай ишшо!
– Не нужон. – Я вернулась к работе расческой.
– Ярослава, – послышалось раздраженное, – давай поговорим.
– Опаньки, – включилась Милолика, – а войти-то он и не может!
– Точно, – Бажена потрясла пальцем в воздухе, – алэ це вомпер? Ярослава, вомперами не интересуешься?
– Не интересуюсь. – Я отложила расческу и начала плести косу.
– Ярослава! – донеслось от двери, и маг попытался шагнуть в комнату.
Куда там, три ведьмы встретили его грудью и не только.
– Ой, Ярослава, твой вомпер на меня попер! – продолжила издевательство Бажена.
– А уж как попер, вот она силушка-то молодецкая! – Рогнеда тоже на пути обнаглевшего мага упрямо стояла. – Хотя какая она молодецкая-то? Так, кобель плешивый!
Инар отступил.
– Уходи отсюда, – добила его Варвара. – И не советую приближаться ни ради работы, ни ради удовольствия!
Маг некоторое время стоял и с высоты своего роста взирал на Варвару, затем начал угрожающе:
– А ты ей кем приходишься?
Зря он так с Варварой. Ой зря… потому что, когда обижают Варю, во мне зверь просыпается.
– Слушай, ты, – я подскочила и, продолжая плести косу, рванула к этой сволочи. – Тебе нормальным языком сказали – свалил отсюда, вомпер недоразложившийся, пока чесноком не накормили и осиновым колом не угостили!
Маг вздернул бровь и хмуро осведомился:
– Это угроза?
– Допустим. – Я же все-таки «орель»!
Инар усмехнулся, взглянул на Варвару и задумчиво произнес:
– Так, значит, лучшая подруга…
Нам всем вдруг так страшно за Варю стало. А маг преспокойно развернулся и вышел из нашей комнаты.
– Слушай, ты! – Я вылетела в коридор.
Бах! Это кто-то из девчонок с размаху налетел на дверь, которая аки феникс восстала из пепла. И пока я таращилась на свежие дубовые доски, маг преспокойно подошел, опять-таки вплотную, схватил, и снова я оказалась между ним и стенкой.
– А… а… амулет… – прошептала испуганная подобным оборотом событий я.
Инар аккуратно снял сережку и молча перевесил ее на гвоздик, оставшийся в стене после даже не знаю чего. Затем сжал меня в объятиях, настолько крепких, что даже дышать было тяжело. И в каком-то странном оцепенении я ощутила, как его губы касаются виска, спускаются ниже, осторожно целуя в процессе. Я поняла, что сопротивление снова тает, и перешла к решительным действиям.
– Инар, посмотри на меня… пожалуйста…
Вздрогнул, оторвался от покусывания моего собственного уха, и черные, чуть раскосые глаза оказались напротив моих. Жаль, конечно, но выбора он мне не оставил. И я обняла его лицо ладонями, чуть погладила большими пальцами точеные скулы и вновь посмотрела в его глаза. Улыбнулась, не скрывая грусти, и прошептала:
– Ни в небе, ни на земле, ни на воде, ни под водой, ни в преисподней, ни в облаках не будет тебе покоя, Инар Арканэ. Черной змеей в душу заползу, алой розой в сердце расцвету, острыми шипами разлука изранит, живой влагой встреча станет. Моим дыханием твое обратится, мои радости твоими будут, мое счастье важнее своего сделаешь!
Маг застыл живым изваянием собственной глупости. Нельзя ведьму злить, ох нельзя! Оттолкнув остолбеневшего юношу, я спокойно забрала амулет, вдела в ухо и направилась к двери. А Инар все стоял, видимо, не в силах снять то, что считал чарами. Да не чары это, так, голосовая программа предстоящих действий – предсказание называется.
* * *
Когда я вошла, все девушки испуганно на меня смотрели. Варвара решилась заговорить первая:
– Ты… это сделала?
– Он не оставил мне выбора, – честно призналась я.
Рогнеда нахмурила брови и спросила:
– И как, действует?
– Ну он застыл, и так и стоял, словно громом пораженный, – я поежилась, – значит, действует.
– Значит, будем действовать по плану Василены Владимировны – ищем себе покровителей и защитников.
– Угу, – Варвара хмыкнула, – но не совершаем ошибок Верховной и Ярославы и выбираем тех, кто нам самим не по нраву.
– Это точно, – согласилась Видана.
– А нам только по одному покровителю завести можно? – задумчиво протянула Белинда.
– Желательно, – я поспешила закончить разговор, потому что… не те я слова сказала, коим Верховная обучила. Совсем не те. Да и завершить полагалось, сказав «Раб ты мой отныне и покуда свободу не дам», а я не сказала.
– Предлагаю имена покровителей записывать в единой тетради, – Рогнеда опять взялась командовать. – Открываем на последней странице и пишем имя свое, тире, имя жертвы. Что скажете?
Единая ученическая тетрадь вещь особая – в нее можно записывать все предметы, ее никто, кроме обладательницы, не прочитает, и обмениваться сообщениями также можно, коли посвященные есть. То, что предложила Рогнеда, одно означало – мы должны были получить допуск к той странице, на которой имена начертаем. Встав в круг, тринадцать ведьмочек открыли тетради размером с исторический талмуд, одновременно поранили большой палец правой руки и разом приложили. Свет возник в центре круга, разделился на тринадцать частей и коснулся руки каждой из нас.
– Шестая с конца, – возвестила Рогнеда, – допуск всем в круге!
И мы разошлись, посасывая кровоточащие пальцы.
Неторопливо позавтракали, потому как за нами никто так и не пришел. Доели вчерашние плюшки и пирожные, попили чаю из пузатого самовара. Когда уже убирали за собой, в двери постучались. Получив разрешение войти, показалась расстроенная магиня в зеленом:
– С утром вас, адептки. Не могу сказать, что добрым, но определенно с утром. Следуйте за мной.
И мы последовали. Темноволосый маг уже не маячил в коридоре, но одна странность меня насторожила – на стене, аккурат там, где мы стояли с Инаром, были видны глубокие царапины, которые могли оставить только когти. Варвара оглянулась на меня, и фиалковые глаза ее сузились.
Но это была не единственная странность – мы шли по грязным коридорам, где на полу валялись обрывки листов, остатки перекусов и ошметки вызванных студиозами монстров. В нескольких местах были распахнуты окна, занавески поражали многочисленными проплешинами, а цветы в кадках завяли.
– Это ужасно, – сокрушалась магиня, – за одну ночь, за одну-единственную ночь кто-то уничтожил все иные расы, что были связаны с академией. Даже следов не осталось! Адептки, после занятий вы все должны зайти к ректору и получить амулеты защиты от магических нападений. Наши студенты в состоянии себя защитить, а вы… вы даже магических сил не имеете.
Ведьмочки на выезде хранили почтительное молчание. Мы-то знали две истины – никто на академию не нападал, это раз, и не такие уж мы и беззащитные, это два.
В столовой нам выделили отдельный стол. На сей раз отодвинув подальше от преподавательского, как бы подчеркнув, что в защите мы уже не нуждаемся. По сути, мы и в завтраке не нуждались, особенно в том, который распространял удушающий аромат гари.
– Они руками совсем ничего делать не умеют? – Василиса прикрыла нос.
У нас в школе с этим строго – в порядке очередности дежурим на этажах и в столовой, готовим тоже сами, но исключительно ужины. Домоводство – вещь нужная и полезная, оттого и кашу из топора сварить можем, и улиток в винном соусе запечь, а эти…
– Мы и ведьмам должны прислуживать? – возмутилась магичка с подносом, которую направили к нашему столику.
Ведьмы, то есть мы, собирались отказаться от завтрака аккурат до этих слов, а теперь вольготно все за столом устроились. Кроме Бажены, она ругалась сквозь зубы и нервно мяла край передника.
– Что происходит? – встревожилась Рогнеда.
– Кольцо силы, Аркан, Поцелуй тьмы, – ведьмочка побледнела. – У него совсем совести нет?
Мы все и разом взглянули на заклинателя из учителей, коего Бажена накануне столь неосмотрительно поцеловала.
– Я не могу больше, – запаниковала ведьмочка, – я не успеваю разрушать заклинания с той скоростью, с которой он их плетет!
– Баж, дай руку, – потребовала Рогнеда.
– И мне, – подключилась Святомира.
– Я с вами, – прошептала Цветана.
– Мы все с вами, – уверенно сказала я, и все ведьмочки, пряча ладони под столом, взялись за руки.
Очередное заклинание понеслось к Бажене и натолкнулось на препятствие. Я едва сдержала усмешку, глядя как доселе внешне спокойный и обращенный к нам спиной преподаватель занервничал. Тряхнул головой, напрягся, и Чары Орниса волной понеслись в сторону Бажены. И так же волной пронеслись мимо, даже не задев ее ауры.
– Что-то он слишком грубо действует, – Варвара нервничала.
– Мне кажется, разгадка в словах той магини, что нас сюда привела, – Рогнеда чуть расслабилась. – Она же сказала, что вечером мы получим защиту от магических атак, вот этот заклинатель и усердствует, боясь опоздать.
– Буду действовать по инструкции, – решительно сказала Бажена. – Это нужно прекращать, долго мы не выдержим!
Не согласиться с ней было нельзя. И ведьмы сжали руки, передавая избранной энергию, – теперь Бажена должна продержаться не менее часа перед влиянием любой силы. Мы разорвали круг. Баж стремительно поднялась, поправила воротник, затем откинула косу на спину и, словно случайно, обернулась, бросив взгляд на заклинателя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?