154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "Распутный век"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:38


Автор книги: Ги Бретон


Жанр: История, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Я лежал словно на раскаленных углях. Между тем у подруги моей помимо ее воли возник ко мне прилив нежности, вызванный магнетическим прикосновением. Отвечал столь же живо и страстно на источаемые на меня ласки. Эта невинная игра все больше раззадоривала миледи. Я был весь в поту, и мне стало все труднее соблюдать правила игры.

– Знаете ли, – нежно обратилась она ко мне, – милорд был чрезвычайно любезен с вами. Меня это не удивляет – вы так прекрасны…

– Миледи льстит мне… Но, чтобы быть откровенной с вами, друг мой, должна вам признаться: милорд непостоянен… Обмануть вас! Вас – такую красивую, любезную, милую… Непростительное преступление! И оно должно быть отмщено!

– О да, конечно, – согласилась англичанка, – но как?

– А если бы я взялась вам помочь?

Миледи с удивлением посмотрела на меня, словно предчувствуя что-то. Я держал ее руку в своей и чувствовал биение ее сердца… Взгляд ее увлажнился, грудь вздымалась, она с трудом переводила дыхание… Что еще сказать? Милорд был наказан…»

Наказание это имело самые благоприятные последствия для короля Франции…

* * *

Рассказанные здесь анекдоты вовсе, однако, не означают, что д'Эон проводил все время в постели с дамами. О нет! Он отнюдь не пренебрегал порученной дипломатической миссией и пользовался связью своей с императрицей, чтобы лишний раз превознести исключительные выгоды франко-русского соглашения. И когда 1 мая 1756 года Австрия и Франция подписали знаменитый союзный договор, который долженствовал перевернуть все на европейской шахматной доске, ему удалось подружить Елизавету с нашей страной.

Вопреки влиянию Бестужева, всегда мечтавшего о союзе России и Англии, русская государыня пообещала Д'Эону присоединиться к Франции и Австрии. Ею дано было ему письмо для Людовика XV, собственноручно написанное. В этом письме содержалась просьба немедленно прислать в Россию официального поверенного в делах, а при нем – основные пункты союзного договора, который она с готовностью подпишет.

Кавалер провел последнюю бурную ночь с государыней, несколько часов – с миледи, минуту – с Надеждой и, обессиленный, но довольный, уехал во Францию. Миссия его была окончена: он вез письмо Елизаветы и добился для принца де Конти обещания сделать его командующим русской армией и управляющим инвеститурой Курляндии.

Можно представить, с какой радостью встретили его в Версале. Король, м-м де Помпадур и принц де Конти сразу же принялись за текст договора. Когда договор был готов, Людовик XV позвал кавалера.

– Мсье, я в долгу перед вами за оказанную мне огромную услугу. Вы блестяще выполнили сложное и столь необычное поручение. Чтобы выразить вам мою благодарность, я назначаю вас поверенным в делах и прошу вернуться в Россию – вы сами дадите императрице на подпись этот договор. На этот раз миссия ваша будет официальной, и вы оденетесь в подобающее вам мужское платье. Вы сообщите в Санкт-Петербурге ваше истинное имя. Дабы объяснить сходство – ведь оно может кое-кому показаться подозрительным – вы представитесь братом мадемуазель Лиа де Бомон.

Итак, кавалер снова отправился в Россию, несмотря на противодействие министра иностранных дел М. Руйе, – ничего не зная о предыдущих событиях, тот недоумевал, почему король доверяет столь важное дело лицу неизвестному.

В Санкт-Петербурге царица рада была увидеть своего любовника в мужской одежде. Надежда, смущенная неожиданностью, все краснела… Что же касается миледи, она так при первой встрече смешалась, что супруг ее внимательно стал приглядываться к этому французскому поверенному… Никогда еще ему не доводилось видеть, чтобы брат столь походил на сестру. Сомнения возникли сами собой. Воспоминания о ночи, которую жена его провела рядом с м-ль де Бомон, так сильно его мучили, что он не смог долее оставаться в России. Сделавшись больным от ревности, он срочно выехал с женой из Санкт-Петербурга в Англию.

Его отъезд осчастливил кавалера д'Эона: ему не придется теперь противостоять влиянию злокозненного англичанина, это так облегчало собственную его задачу… Через несколько недель Елизавета публично, перед взбешенным Бестужевым, объявила, что склоняется к тому, чтобы присоединиться к Франции и Австрии. Далее последовал приказ: договор, заключенный ее премьер-министром и кавалером Вильямсом, расторгнуть; восьмидесяти тысячам русских, что находятся в Литве и в Курляндии для помощи Англии и Пруссии, выступить против них и присоединиться к армиям Людовика XV и Мари-Терезы.

Ну а дабы по-своему отпраздновать этот союз, она увела поверенного французского короля в свои апартаменты…

* * *

В апреле 1757 года кавалер д'Эон выехал из Санкт-Петербурга в Версаль. Он привез Людовику XV подписанный Елизаветой договор и план военных действий русских армий. Перед отъездом он горячо простился с императрицей, и та, не переставая тяжело дышать, вызвала всемогущего канцлера Бестужева:

– Передайте мсье д'Эону триста золотых дукатов – это подарок за оказанные им мне услуги.

Кавалер мог бы оскорбится, но, к счастью, у него хватило ума забыть, что золото рассыпала счастливая любовница, и принять этот подарок из рук всемогущей императрицы.

В Версале его приняли еще ласковее, чем в первый раз. Король долго его поздравлял, подарил золотую табакерку, украшенную жемчугом, значительную денежную сумму и звание лейтенанта драгун. Тогда д'Эон открыл небольшую красную кожаную папку, что была у него под мышкой, и, доказывая свободу, которую предоставила ему в своем дворце императрица, передал Людовику XV копию тайного завещания Петра Великого. Монарх, м-м де Помпадур и принц де Конти были в восторге. Для того, кто хотел понять и даже предвидеть русскую политику, этот документ имел важное значение.

– Вы перевыполнили данное вам поручение, мсье д'Эон, – с важностью изрекла м-м де Помпадур, – мы вас поздравляем.

Фаворитка давно уже некстати употребляла это местоимение в разговорах о политике, и не находилось никого, кто возразил бы.

Кавалер поклонился и рассыпался в комплиментах маркизе. Они несколько минут состязались в этом занятии. Забавно представить себе два этих персонажа лицом к лицу… Они не были похожи, но одно качество их сближало – склонность к адюльтеру. Не будь этого, ни одна, ни другой не оказались бы в королевском кабинете.

* * *

Кавалер д'Эон отправился отдохнуть от тягот путешествия у графини де Рошфор, сохранившей к нему нежную привязанность. В первый же вечер с ним произошло любовное приключение, достойно позабавившее двор.

Когда он улегся в огромную кровать, поджидая, чтобы к нему присоединилась графиня, в дверь постучали… Кавалер мгновенно спрятался под одеялом. Несколько удивленная, графиня пошла открывать – и лицом к лицу столкнулась со своей камеристкой, которую забыла отпустить домой. Опасаясь, как бы девушка не догадалась о присутствии д'Эона, она позволила ей войти и приступила к вечернему туалету.

Д'Эон съежился на постели и еле дышал… Но вот он услышал, как открылась дверь – служанка, видно, ушла, – скинул одеяло и вылез из своего укрытия. То, что он увидел, его поразило: камеристка все еще раздевала м-м де Рошфор, но… в комнате находился еще третий. То был молодой придворный аббат – он явно близко был знаком с хозяйкой… Раскрыв объятия, он приближался к почти раздетой графине… Сильно смущенная, она жестами пыталась объяснить, что ему следует незаметно уйти… Тогда вмешался д'Эон:

– Вы ведь видите, месье аббат, что м-м де Рошфор не расположена принять вас нынче вечером.

Изумленный священник повернулся и увидел на кровати обнаженного д'Эона…

– Кто это? – пробормотал он растерянно. Д'Эон с достоинством ответил:

– Я исповедую м-м де Рошфор.

Тот не нашелся что возразить… и невольно попятился.

– Но я прошу вас, сын мой, – добавил кавалер, – не судить обо мне слишком поспешно. Я здесь на службе, существуют грехи, тяжесть которых не понять, если не узнаешь их очень близко.

Аббат удалился, что еще он мог сделать? Как только исчез, д'Эон рассмеялся – и графиня поняла, что неверность ее прощена. Уже через минуту они улеглись рядом, им было что вспомнить…

Разумеется, весь Версаль узнал об этом приключении от восхищенной камеристки.

* * *

В конце сентября д'Эон вернулся в Россию. Елизавета была так счастлива его видеть, что сделала все, что он хотел. Посланник Людовика XV сразу же воспользовался своим положением: по его просьбе арестовали канцлера Бестужева, находящегося на жалованье Лондона, выслали в Сибирь двух ненавидящих Францию генералов, а с ними – тысячу восемьсот их сторонников. Наконец, по его указке Воронцов, друг Франции, был назначен в канцелярию.

Несколько месяцев кавалер прожил в Летнем дворце. Днем служил он Людовику XV, а ночью – императрице. В конце концов она предложила ему остаться атташе при русском дворе. Д'Эон вежливо отказался.

Когда почти минул 1760 год, он окончательно покинул Санкт-Петербург, оставив Елизавету в слезах, и вернулся в Версаль. Людовик XV назначил ему месячную пенсию в две тысячи ливров из королевской казны и дал звание капитана драгун. Вскоре д'Эон ушел на войну и храбро сражался.

Но последняя миссия кавалера оказалась бесполезной, так как через несколько месяцев после его отъезда императрица Елизавета умерла, оставив трон Петру III и Екатерине, которые поспешили выйти из франко-австрийского «союза». Выход России ускорил наше поражение, и Семилетняя война, стоившая нам стольких жизней, закончилась подписанием губительного Парижского договора.

Вот тогда-то Людовик XV заметил исключительно вредное влияние м-м де Помпадур, вспомнили, что именно она развязала эту войну. Уединившись в своем кабинете, он задумался о том, как исправить положение без ведома министров и особенно – надоедливой маркизы. В голову ему пришла мысль о реванше (дерзкая идея, позже подхваченная Наполеоном и Гитлером), конечно! Десант на южных берегах Великобритании. К тому же он задумал реставрацию Стюарта и возрождение Ирландии.

Чтобы воплотить этот проект, королю опять потребовался д'Эон. Кавалер был снова призван к его величеству.

– Вы, я думаю, знаете новую королеву Англии Софи-Шарлотту?

– Да, сир!

– Вы были ее любовником, когда она была Меклембург-Стрелитцкой принцессой?

– Да, сир!

– Где вы с ней встретились?

– В Германии, во время моего первого путешествия в Россию.

– Как вы думаете, сохранила она к вам свое расположение?

– Разумеется, сир.

– Превосходно.

Людовик XV дал кавалеру официальное поручение в Англии, которое позволяло ему свободно перемещаться и отмечать все полезные для высадки французских войск сведения. Король уточнил, что никто, кроме графа де Брогли, возглавляющего Тайный отдел, и месье Терсье, его личного секретаря, не должен знать об этом деле – никто, даже м-м де Помпадур.

Д'Эон, получив код переписки, отправился в Лондон, где он намеревался выразить свое почтение Софи-Шарлотте. Молодая королева встретила его исключительно любезно, предоставила комнату во дворце и даже, говорят, была столь гостеприимна, что однажды вечером навестила его в постели <Некоторые историки утверждают даже, что король Георг IV, родившийся через девять месяцев после этой встречи, был сыном д'Эона.>. Подобное гостеприимство должно было значительно облегчить кавалеру выполнение задания.

* * *

Через несколько месяцев м-м де Помпадур, у которой повсюду были шпионы, проведала о тайной переписке короля и д'Эона. Ее, стало быть, держали в стороне от политических дел, это разгневало маркизу. Она приняла все усилия, чтобы узнать содержание получаемых Людовиком XV писем. Обыскав понапрасну все шкафы и секретеры, она задумала нечто другое. Вот как рассказывает об этом д'Эон:

«Мадам де Помпадур заметила, что Людовик XV всегда носил при себе золотой ключик от элегантного секретера, что стоял в его личных апартаментах. Фаворитка никогда, даже во времена наибольшего своего влияния, не могла добиться, чтобы король открыл его. Это было что-то вроде святилища, где обитала воля монарха. Людовик XV управлял лишь этим секретером, он оставался королем лишь этой мебели. Это была единственная часть его владений, не захваченная и не оскверненная куртизанкой.

«В нем государственные бумаги», – так отвечал он на все ее расспросы. Эти бумаги были не что иное, как наша переписка с графом де Брогли. Маркиза стала догадываться. Однажды вечером, во время ужина со своим монаршим возлюбленным, она вдруг сделалась предупредительной, любезной, обворожительной – как никогда… Продажная, давно уже утратившая женскую честь, супруга эта, бывшая супруга Ле Нормана д'Этиоля, призвала на помощь все свои ловушки и чары – между нами говоря, порядком уже поблекшие, – чтобы подчинить себе монарха. Для пущего эффекта она принялась его подпаивать, что должно было разгорячить не только глаза, но и голову его величества.

После всех этих излишеств, этой оргии, когда потерявшая всякий стыд куртизанка хладнокровно выполняла все желания старика, ею же разожженные, обессиленный монарх забылся глубоким летаргическим сном. Этого только и ждала коварная вакханка. Пока король, разомлевший от действия вина и бурных ласк, был погружен в сон уставшего животного, она вытащила у него заветный ключ, открыла шкафчик и нашла там полное подтверждение своих домыслов. С этого дня мое падение было предрешено».

Эту историю подтверждает депеша мсье Терсье кавалеру от 10 июня 1763 года: «Король сегодня утром вызвал меня к себе. Бледный и возбужденный, с тревогой в голосе он поделился со мной своими опасениями, что тайна нашей переписки раскрыта. Он рассказал, что, поужинав несколько дней назад наедине с м-м де Помпадур, не без ее помощи в результате некоторого изящества заснул. Маркиза скорее всего воспользовалась этим, чтобы завладеть ключом от заветного секретера который его величество держит от всех закрытым, и узнала о ваших отношениях с графом де Брогли. Его величеству дал повод для этих подозрений тот небольшой беспорядок, в котором оказались бумаги. Вследствие чего монарх поручает мне посоветовать вам соблюдать величайшую осторожность и сдержанность по отношению к его послу, отправляющемуся в Лондон. Он считает его преданным герцогу де Праслеку и м-м де Помпадур».

Людовик не зря опасался мести своей фаворитки…

* * *

В течение нескольких дней маркиза с хмурым видим прогуливалась по Версальскому дворцу, что заставляло дрожать министров и придворных. Глаза ее пожелтели, рот дрожал, подбородок перекашивался от тика. Короче, как сказал один мемуарист того времени, «она казалась жертвой зверски скверного настроения, которое поднималось откуда-то снизу к лицу и страшно его изменило».

Английское дело, по правде говоря, было не единственным поводом к неудовольствию фаворитки. Вот уже некоторое время Людовик XV был в постоянной любовной связи с девушкой из Гренобля м-ль де Роман. Он поселил эту красотку в доме на улице Пасси и проводил с ней бурные ночи, о которых говорил весь Париж. «Иногда по вечерам, – пишет современник, – их игры становились такими шумными, что напуганные соседские собаки начинали лаять». Людовик XV, очарованный такой страстностью, вскоре оставил своих содержанок из Парка-с-Оленями и полностью посвятил свое время м-ль де Роман. Он так был ею увлечен, что многие придворные видели уже в ней будущую официальную фаворитку: уважительно здоровались, посылали поэмы, прошения…

Появление соперницы вызвало у м-м де Помпадур болезненную ревность. Она лишилась сна, высохла и стала похожа на затравленное животное. В конце 1763 года страхи ее подтвердились: тщеславная м-ль де Роман предпринимала усилия, чтобы узаконить своего сына от Людовика XV. Она уже добилась, что кюре в своем приходе представил его под именем Людовика Бурбонского; требовала, чтобы его называли «монсеньер».

Однажды чуть ли не потерявшая рассудок от ревности и тревоги м-м де Помпадур вознамерилась посмотреть на ребенка, который мог стать причиной ее опалы. Вместе с верной м-м дю Оссэ отправилась она в Булонский лес и, хорошо осведомленная благодаря своему другу Беррье, лейтенанту полиции, остановила карету недалеко от тропинки, где обычно прогуливалась юная мать. Спрятав лицо под вуалью и накинув платок, маркиза вышла из кареты. Послушаем, что об этой сцене рассказывает м-м дю Оссэ – ее доверенное лицо:

«Мы гуляли по тропинке и увидели молодую даму, которая кормила ребенка. Ее иссиня-черные волосы были заколоты гребенкой, украшенной бриллиантами. Она пристально на нас посмотрела. Мадам любезно ее приветствовала и, тихонько касаясь моего локтя, прошептала:

– Поговорите с ней…

Я приблизилась и взглянула на малыша.

– Какой прелестный ребенок!

– Благодарю вас, мадам, как мать я могу это подтвердить.

Маркиза держала меня под руку, она дрожала. Я была в замешательстве. М-ль де Роман спросила меня:

– Вы живете неподалеку?

– Да, мадам, в Отей, вместе с этой дамой, страдающей сейчас от страшной зубной боли.

– Мне так ее жаль, я прекрасно понимаю ее – сама часто страдала от этого.

Оглядываясь по сторонам – я все боялась, что нас узнают, я осмелилась спросить, хорош ли собой отец.

– О да, он очень красив. Если бы я назвала его, вы сказали то же самое.

– Так я имею честь его знать, мадам?

– Думаю, что да.

Мадам, так же как и я, не желавшая кого-нибудь здесь встретить, пробормотала извинения за то, что помешала, и мы откланялись. Никем не замеченные, мы вернулись в карету».

Маркиза, потрясенная увиденным, вернулась в Версаль. Эта встреча подтвердила ее опасения: м-ль де Роман была очередной королевской прихотью, – Людовик XV любит ее: у нее вполне счастливый вид, и она так уверена в себе… При мысли о возможной немилости после восемнадцати лет славы у маркизы закружилась голова… Но она подумала о своей власти, которая пока еще была всемогуща, и невольно утешилась…

– Пусть король не любит меня больше… что ж… он ценит мое мнение, мои советы и политическое чутье, – так выразила она овладевшие ею чувства, поверив их м-м дю Оссэ.

Обнаруженная ею тайная переписка д'Эона и Людовика XV, доказывающая недоверие к ней монарха, еще больше расстроила бедняжку. Она почувствовала себя на краю пропасти и, желая вернуть прежнее положение и доказать свою власть тем, кто уже откровенно над ней насмехался, решила взять реванш, уничтожив д'Эона…

* * *

Уже через несколько дней один из ее хороших друзей, граф де Герий, выехал из Версаля и отправился в Лондон, куда его назначили послом Франции. Сразу после приезда он обратился к д'Эону:

– Вам больше нечего здесь делать. Передайте мне доверенные вам королем бумаги и возвращайтесь во Францию.

Это было сделано столь неловко, что д'Эон наотрез отказался уезжать из Англии:

– Я уеду лишь по приказу короля.

Тогда де Прослен, министр иностранных дел, преданный друг маркизы, прислал ему подписанное Людовиком XV письмо, которым отзывали его во Францию. Кавалер ослушался – и оказался прав: вечером того же дня он получил тайное послание:

«Должен предупредить вас, что король скрепил сегодня приказ о вашем возвращении во Францию грифом, а не собственноручно. Предписываю оставаться Вам в Англии со всеми документами впредь до последующих моих распоряжений.

Вы в опасности в вашей гостинице, и здесь, на родине, Вас ждут сильные недруги.

Людовик»

Итак, д'Эон остался в Лондоне. Сильно разгневанная м-м де Помпадур догадалась о личном вмешательстве короля и решила с этим покончить. Она поручила де Герию подослать к кавалеру юного Трейссака де Вержи, мелкого служащего, прозябающего в Англии, с заданием во чтобы не стало завладеть тайными бумагами короля. Де Вержи сразу же приступил к «работе», подсыпав д'Эону снотворное, когда он ужинал в компании знакомых. Вот свидетельство самого д'Эона: «Сразу, после ужина графиня с дочерью отправились в город с визитами. Некоторое время спустя я почувствовал недомогание и усталость. Когда я вышел из гостиницы, передо мною оказалось кресло с носильщиками, но я предпочел идти домой пешком. Устроившись в кресле у огня, я не в силах с собою справиться, так прямо и уснул, а когда проснулся, почувствовал себя еще хуже – внутренности мои словно горели. Пришлось улечься в постель. Проспал я до полудня следующего дня, когда де ла Розьер разбудил меня ударами ног в дверь. Это было тем более странно, что обычно я просыпался в шесть-семь утра. Впоследствии я узнал, что де Герий, у которого здесь свой хирург, подсыпал мне в вино по меньшей мере опиум, – он рассчитывал, что после ужина я крепко усну, и носильщики доставят меня не домой, а к Темзе, где скорее всего поджидал бы корабль, который увез бы меня в неизвестном направлении».

После этой неудавшейся попытки заполучить бумаги Вержи взломал дверь квартиры д'Эона, но так ничего и не нашел. Возмущенный кавалер написал тогда одному из своих преданных версальских друзей следующее письмо: «Помпадур воображает, что Людовик XV не в состоянии мыслить без ее позволения. Все эти напыщенные версальские министры, считающие, что король без них ничего сделать не может, были бы сильно удивлены, если бы узнали, что на самом деле король нисколько им не доверяет и считает их бандой воров и шпионов. Он позволяет им преследовать мелкую сошку вроде меня, а сам пытается тайно все исправить». М-м де Помпадур, естественно, была оповещена тайной полицией об этом письме.

В припадке ярости она приказала де Вержи заманить кавалера в ловушку и убить его. Но молодой авантюрист отказался: ему претили методы посланника и фаворитки. В конце концов он поведал обо всем д'Эону, и тот скрылся у надежных друзей.

М-м Помпадур, разумеется, не испытала удовольствия, узнав о предательстве де Вержи, но заменить неверного у нее не оставалось уже времени… Весной 1764 года она серьезно заболела – прошел слух, что это горячка. Несмотря на заботы Людовика XV, состояние ее здоровья ухудшилось настолько, что она перестала интересоваться политикой и полностью посвятила себя жизни душевной. Порядком перепуганная, эта непримиримая атеистка вызвала королевского духовника. Священник, не шелохнувшись, выслушал все тайны этой жизни и, дав ей последнее причастие, собрался было уходить… Маркиза с улыбкой остановила его:

– Минутку, мсье кюре, мы уйдем вместе…

В семь часов вечера она испустила последний вздох. Теперь и д'Эон мог вздохнуть свободно.

А многочисленные тайны м-м де Помпадур немного спустя легко уместились в недлинной придуманной народом эпитафии: «Здесь покоится та, которая двадцать лет была девственницей, семь лет – шлюхой, а восемь лет – сводницей».

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации