Электронная библиотека » Иван Аврамов » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Ловушка для Левши"


  • Текст добавлен: 11 октября 2016, 01:16


Автор книги: Иван Аврамов


Жанр: Приключения: прочее, Приключения


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава пятая
КАРТОЧНЫЙ ИГРОК

Из всей неразлучной троицы компьютером обладал лишь Борька Оржеховский, который был поведен на мегабайтах, гигабайтах, видеокартах, тюнерах, материнских платах вкупе с мониторами, принтерами, сканерами и всем тем, чем живет компьютерный мальчик.

Наспех расправясь с домашним заданием, Борька надолго прикипел к монитору, с головой уйдя в новую игру «Наследник Джеймса Бонда». Диверсант, умело ведомый им, с блеском пробирался по смертельно опасным лабиринтам. То и дело сухо трещали пистолетные выстрелы, убийственную дробь рассыпали автоматные очереди, беззвучно вершил свое кровавое дело финский нож. Но до заветной цели – тайника, где спрятаны секретные документы, было еще далеко, реакция у Бориса поослабла, он вздохнул и свернул игру. «Прошвырнуться по Интернету? – подумал компьютерный мальчик. – А почему бы и нет? До встречи с Максом и Гориком еще целых полтора часа».

До чего же иногда причудливым бывает ход мысли! Вот вспомнил Борька о друзьях и решил войти в сайты…нумизматов. А вдруг выплывет что-нибудь интересное, что можно будет связать с убийством коллекционера Милютенко! Оржеховский углубился в поиск. На сайтах отечественных нумизматов его внимание не задержалось, а вот вход на один из московских сайтов заставил его сначала вздрогнуть, а затем уж задумчиво потереть лоб. Невидимый владелец сайта предлагал различные варианты обмена предметами, которые выступали в роли всеобщих эквивалентов в доденежный период (Африка, Юго-Восточная Азия) – разными, как понял Борис, камешками, раковинками, кораллами. Но вся эта дребедень волновала его в такой же степени, как пляжника – галька на морском побережье. Борька вздрогнул от короткого предложения: «Куплю дорого монету с изображением Селевка I». Некоторое время он пребывал в глубочайшей задумчивости, примеряя свое открытие к тем обстоятельствам, которые ему были известны. Не исключено, что редкая монета из собрания Милютенко уплывет именно к этому коллекционеру – может, это и есть конкретный заказчик? Хотя… Хотя, если он решил добыть раритет криминальным путем, зачем ему светиться в Интернете? Вполне реален такой вариант: человек просто желает приобрести монету, которая призвана украсить его глиссер, он выбрасывает объявление на своем сайте, это объявление читает тот, кто вхож в круг нумизматов, после чего решает не упустить свой шанс, заграбастав не только Селевка, а и всю уникальную коллекцию профессора Милютенко.

– Молодец, Боб! – искренне похвалил Оржеховского Максим Дидух. – Вижу, ты зря времени не теряешь. Как знать, может, этот москвич и имеет какое-то отношение к преступлению… Между прочим, я все это время тоже раздумывал не напрасно. Осенила меня одна идея, но какая, пока не скажу…

– Боишься сглазить? – подколол Горик Литвинец.

– Боюсь показаться смешным, – после некоторого раздумья ответил Дидух. – Глядишь, эта моя идея и выеденного яйца не стоит. Знаешь, Горик, о чем я тебя попрошу? Законтачь с Антониной Луарсабовной Капанадзе, ты ж с ней в одном подъезде живешь…

– Строгая старуха, – поежился Горик. – В детстве, помню, не раз меня чехвостила, однажды даже за ухо оттаскала…

– Жег кнопки в лифте? Писал фломастером – «Динамо – чемпион!», а английскими буквами – Eminem? – высказал предположение о детских грехах Горика Боря Оржеховский.

– Ты угадал, – захохотал тот и в награду за смекалку ощутимо двинул кулаком Борису в солнечное сплетение.

Оржеховский, морщась, пригнулся:

– Шутки у тебя, Литвинец, как у армейских дедов!

Однако Горик уже посерьезнел:

– А на фига, Макс, сдалась тебе эта старушенция? У меня с ней, кстати, сейчас отличные отношения.

– Постарайся побольше разузнать у нее о двоюродном племяннике Милютенко – его зовут Анатолий Юльевич Шехватов.

– Ты его подозреваешь? – сделал круглые, как у филина, глаза Литвинец.

– Кое-что в его внешнем облике и поведении меня насторожило, – ответил Дидух и тут же подробно рассказал друзьям о том, что во время похорон Арсения Петровича привлекло его внимание.

– Значит, он левша, – раздумчиво протянул Оржеховский. – Но не в…очках?

– Нет, не в очках. Очки, в конце концов, можно на какое-то время нацепить на нос. Слушай, Боб, а ты бы смог опознать этого…которого ты видел в бинокль?

– Вряд ли. Даже однозначно – нет. Я ведь видел человека только со спины. А вот если б на этого Шехватова хоть краешком глаза глянул Митя, сын консьержки, не исключено, что-то бы и прояснилось.

– Стоящая мысль, – одобрил Дидух. – Ребята, а ведь не зря говорят: одна голова хорошо, а две, даже три, как сейчас у нас, – лучше.

– Третья, как понимаю, голова – это моя? – ухмыльнулся Горик Литвинец и дурашливо постучал костяшками пальцев по темечку. – Господин следователь по особо важным делам, – последовал изящный реверанс в сторону Макса, – разрешите отличиться и мне? Вот пораскинул я скудным своим умишком и подумал: а что, если Борису Ростиславовичу Оржеховскому отметиться в гостевой книге вышеозначенного сайта? Так, мол, и так, могем, уважаемый, вам пособить. Селевк этот самый находится у нас в портмоне. Оченно даже интересуемся, на каких условиях можем передать его вам в счастливое владение?

– Тут, ребята, важно узнать, – оставил скомороший тон Литвинец, – какой именно ответ придет от нумизмата из Москвы. Вдруг какая-нибудь свеженькая, полезная информация…

– Резонно, – одобрил Дидух. – Итак, наш поиск обещает стать разветвленным.

– Слышь, Макс, а что-нибудь поподробнее ты знаешь об этом чертовом Селевке? Ну, царь, ну, современник Александра Македонского…

– Это один из его диадохов…

– Чего-чего?

– Диадох – значит правопреемник…

– И это все?

– Хочешь еще? – улыбнулся Дидух. – Пожалуйста. «Андрокотт, который вскоре вступил на престол, подарил Селевку пятьсот слонов и с войском в шестьсот тысяч человек покорил всю Индию». Андрокотт – это переделанное греками индийское имя «Чандрагупта». А Македонский, если помнишь, умер от лихорадки. Так вот, шел двадцать шестой день его болезни. Далее цитирую: «Македоняне заподозрили, что царь уже мертв, с криком и угрозами они потребовали у гетеров, чтобы их пропустили во дворец. Наконец они добились своего: двери дворца были открыты, и македоняне в одних хитонах по одному прошли мимо ложа царя. В этот же день Питон и Селевк были посланы в храм Сераписа, чтобы спросить у бога, не надо ли перенести Александра в его храм. Бог велел оставить Александра на месте. На двадцать восьмой день к вечеру Александр скончался».

– Откуда это?

– Из Плутарха. Селевк у него упоминается дважды.

– И ты все эти…цитаты…помнишь наизусть? – Горик смотрел на Макса так, как малыш в цирке смотрит на иллюзиониста.

– Такая память, – развел руками Дидух…

* * *

– Помнишь, Сережа, я спрашивал у тебя, изъял ли ты кассету с автоответчика Милютенко?

– Да, – недоуменно ответил лейтенант Нестерцов, еще не понимая, куда клонит шеф.

– Ты мне сказал, что кассета у тебя, и завтра ты встретишься с профессором Ордынским. Но тот, к сожалению, до конца не дожил. Так вот, дай-ка мне эту кассету.

Пока Нестерцов открывал свой сейф, Павел Вадимович Сонях поймал себя на мысли, что ему будет приятно вновь встретиться с Лидией Федоровной Ордынской – что-то юношеское, полузабытое проснулось в его душе.

Беря кассету, Сонях пояснил:

– Хочу, чтобы с записями ознакомилась дочка покойного… Вдруг что-нибудь насторожит ее или смутит… Да и, в конце концов, она должна подтвердить, что это действительно голос ее отца. Мало ли кто чего может наговорить по телефону.

– Я тоже собирался это сделать, но каким образом – это уж по ходу беседы с Федором Игнатьевичем. Увы, этой беседе не суждено было состояться, – развел руками лейтенант Нестерцов. – Если бы профессор начал отпираться, юлить – нате пожалуйста!

Сонях, созвонясь с Ордынской, поинтересовался, как ей будет удобнее – то ли он вызывает ее к себе, то ли сам подъедет к ней домой. Лидия Федоровна выбрала второе.

Вечером капитан Сонях опять переступил порог квартиры, которая ему так понравилась тихим и спокойным уютом. Снимая в прихожей плащ, он поймал ноздрями доносящийся с кухни аромат свежезаваренного кофе.

– Вы опять хотите угостить меня этим божественным напитком? – улыбнулся Сонях. – Еще несколько визитов к вам, уважаемая Лидия Федоровна, и я перейду с чая на кофе.

– Вы предпочитаете чай? – смутилась та. – А я…

– Нет-нет, – запротестовал капитан. – Должно же быть хоть какое-то разнообразие в моих холостяцких привычках!

Теперь уже засмущался он сам – наверное, не надо было признаваться, что он одинок, Лидия Федоровна, возможно, расценит эти его слова, как некий намек.

– Да, это папа, – послушав и первую, и вторую запись, сказала Лидия Федоровна. – Его, несомненно, его голос. Я ведь уже говорила вам – они созванивались практически каждый день, особенно когда вышли на пенсию. Неразлучными были друзьями. Не расстались и теперь – лежат рядышком на Лесном кладбище.

– Это, собственно, и все, что я хотел у вас выяснить, – сказал капитан Сонях, отмечая про себя, как необыкновенно вкусны бутербродики с сыром, приготовленные гостеприимной хозяйкой.

А она, будто угадав, о чем он подумал, предложила:

– Да вы ешьте, ешьте! Проголодались, небось, после рабочего дня? Не стесняйтесь! Бутербродов я наготовила впрок. И печенья сейчас принесу. Вы любите крекер?

Сонях не успел ответить, как хозяйка уже упорхнула на кухню. Возвращаясь оттуда с полным подносом, она вдруг остановилась посреди гостиной и озабоченно произнесла:

– Нельзя ли еще раз уточнить, когда, в котором часу папа сделал второй звонок Арсению Петровичу?

– В половине третьего дня.

– Странно…

Сонях уставился на Лидию Федоровну непонимающим взглядом.

– Дело в том, что папа никогда не звонил Милютенко в это время.

– Почему?

– Знал, что тот отдыхает. Послеобеденный, так сказать, сон. Арсений Петрович редко когда отступал от однажды заведенного распорядка дня. Педант еще тот был…

– А если предположить, что Федор Игнатьевич решился нарушить покой друга из-за какого-то срочного дела? В данном случае это визит некоего Филиппа из Москвы, охотника за нумизматическими раритетами.

– Наверное, так и было… – неуверенно произнесла Лидия Федоровна.

– Давайте еще раз послушаем вторую запись.

Раздался щелчок тумблера, и в полной тишине зазвучал слегка надтреснутый голос профессора Ордынского:

– Арсений Петрович, это я… Здравствуй, мой дорогой! Я, кхе-кхе, – последовала крохотная пауза, – хочу попросить тебя об одном одолжении. В Киеве проездом мой давний знакомец, его зовут Филипп, кхе-кхе… Он из Москвы. Очень интересуется античными монетами – эпохи Селевка и Селевкидов. Прими его, пожалуйста. Надеюсь, встреча окажется полезной и для него, и для тебя. Он, кхе-кхе, в очках, с черной бородкой-эспаньолкой, одет в темно-серый плащ. Это, так сказать, тебе для ориентировки. Арсений Петрович, я тебе, кхе-кхе, позвоню вечером…

Наступило долгое молчание. Первой нарушила его Лидия Федоровна:

– Он, конечно, он! Папа! Его…до боли родной голос, его традиционное «кхе-кхе». Но я сейчас думаю вот о чем…Почему он не сделал оговорку – «опять тебе звоню…» Или «это снова я…» Ведь он же звонил Арсению Петровичу утром…

– Наверное, просто не придал этой детали какого-то значения. Или просто запамятовал…

– Забыть он не мог… У папы была феноменальная память, к тому же он, как и Арсений Петрович, отличался необыкновенной пунктуальностью… Знаете, что еще мне пришло на ум?

– Да-да?

– Папа ведь обещал позвонить вечером, но почему-то не позвонил… Арсений Петрович в это время уже был мертв, но автоответчик ведь у него наверняка работал… Еще раз повторю – отец был очень точным человеком. Вот это и кажется мне очень странным…

Сонях мысленно чертыхнулся – на самого себя! Так опростоволоситься – пропустить мимо ушей последнюю фразу Ордынского. А Лидию Федоровну опять-таки мысленно похвалил – до чего же у нее острый, проницательный ум. Но вслух сказал:

– Вы правы. Загадок пока что хоть отбавляй. Единственное, Лидия Федоровна, что не вызывает сомнений, так это портрет таинственного Филиппа. Словесное его описание, сделанное вашим отцом, и то, что подметил сын консьержки, который тогда дежурил в подъезде и который мельком видел предполагаемого убийцу, полностью совпадают.

Некоторое время они помолчали, потом хозяйка спохватилась:

– Павел Вадимович, да вы пейте кофе, а то остынет!..

* * *

Казино «Огни Парижа» сверкало зазывными неоновыми всполохами, обещающими всяк сюда вошедшему неслыханную удачу: вспыхивали, гасли и тут же опять вспыхивали три карты – тройка, семерка, туз, явно позаимствованные из пушкинской «Пиковой дамы»; жизнерадостный неоновый толстяк гонял желтые неоновые шары по неоновой зелени бильярдного стола и все они катились прямехонько в лузу; беспрестанно крутилось колесо рулетки с непредсказуемым шариком.

Лейтенант Нестерцов, одетый по случаю посещения казино в строгий черный костюм, белоснежную рубашку с манишкой, заплатил за вход и через минуту оказался в игорном зале. Здесь было весьма многолюдно – субботний вечер уже подходил к черте полуночи. Джентльмены в изысканных нарядах от модных западных кутюрье не спеша фланировали по залу в сопровождении угрюмых молчаливых «толстолобиков» – коротко стриженных, с бычьими шеями, громадных, как платяные шкафы, парней. Много было и красивых ухоженных дам – оголенные плечи, глубокие декольте, сверкающие колье, запах дорогих французских духов. В руках у некоторых фужеры с «мартини», «кампари», шампанским. Кокетливые улыбки, тихий смех. «Неплохо, очень даже неплохо они прожигают здесь жизнь», – подумал Нестерцов. Но его лично сюда привела вовсе не жажда острых ощущений или сладкого опьяняющего азарта. Среди тех, кто в разных уголках огромного казино устремился в погоню за переменчивым счастьем, он высматривал Анатолия Юльевича Шехватова, который, по имеющейся у лейтенанта информации, должен был именно сегодня почтить своим присутствием это славное заведение. Вполне возможно, он здесь еще не появился. Нет! Неугомонный карточный игрок уже за зеленым ломберным столом.

Нестерцов подошел ближе, занял удобное место среди тех, кто наблюдал за игрой. Картежной эрудиции Сергея хватило для того, чтобы понять – идет партия в баккара. Она, несмотря на экзотическое название, весьма напоминает родимую «в очко». Только здесь надо набрать не двадцать одно очко, а девять. Если «натуральная девятка» не выпала никому из игроков, победа за тем, кто максимально приблизился к заветной цифре.

И без того жесткое, неприветливое лицо Анатолия Юльевича Шехватова теперь походило на непроницаемую сумрачную маску – он был в проигрыше. Уже в присутствии Нестерцова банк сорвал смуглый вертлявый господин, судя по внешнему виду, – кавказец. Роскошная блондинка неопределенного возраста нервно покусывала густо напомаженные губы – ей, как и Шехватову, тоже не повезло.

– В банке триста долларов, – громко возвестил крупье, останавливая внимательный взгляд поочередно на каждом из трех игроков, чтобы выяснить, есть ли у тех желание еще раз попытать фортуну.

Радостный жест кавказца – он призывно взмахнул руками, означал, что тот, вдохновленный выигрышем, вовсе не против. Блондинка, которая уже вполне успокоилась, согласно кивнула головой. Лишь Шехватов, чье угрюмое лицо не выражало абсолютно ничего, кроме разве что совершеннейшего неприятия этого несправедливого мира, обронил:

– Пожалуй, последняя попытка. – Подумав, добавил: – По крайней мере – для меня лично.

Нестерцова поразил его голос – пронзительный, как у голодной чайки, которая мечется над морем, с резким грассированием.

На сей раз банкометом была блондинка без возраста. Она сдала две карты вертлявому, как ртуть, кавказцу, еще две – себе; счастливчик взглянул и…довольно оскалился: тройка черви и пятерка бубен – почти выигрыш!

Наверное, у блондинки-банкирши карта выпала похуже. И ей ничего не оставалось, как сдать себе третью карту – лицом вверх, что она и сделала. При виде трефового короля дама поморщилась: восьмерка вини и семерка черви – это всего-навсего пятерка. В баккара, знал Нестерцов, играет роль последняя цифра от общей суммы. А трефовый король, которым блондинку порадовала бы разве что гадалка, сейчас абсолютный ноль, пустышка.

Настал черед Шехватова. Две ему, две – банкиру. Анатолий Юльевич чуть приподнял карту – бубновая четверка и пиковый туз, что в сумме означало пять очков. Нестерцов, пристально следя за Анатолием Юльевичем, поразился его самообладанию – ни один мускул не дрогнул на его красивом, точно выточенном из благородного камня, лице. «Паршивая карта, – подумал лейтенант. – Мой знакомец, кажется, в пролете. Сейчас он наверняка попросит третью карту. Или пан, или пропал».

– Еще, – сквозь зубы процедил Шехватов и протянул к блондинке руку. Та открыла карту и пододвинула ее к сопернику – четыре красных сердечка! Ни больше, ни меньше! Благословенная, бесподобная «натуральная девятка»! Небрежным движением Шехватов открыл остальные две карты. Теперь Нестерцову интересно было понаблюдать за блондинкой. Судьба предоставляла ей единственный шанс – пойти ва-банк, то есть сдать и себе третью карту. Если ей улыбнется счастье в лице «натуральной девятки», то это будет ничья, за которой последует переигровка. Длинные, со свежим маникюром пальцы блондинки дрожали, когда она доставала и «светила» карту. Девятка! Увы, она не находилась в гордом одиночестве! Помимо нее, азартной даме выпали еще «семерка» и милый черноусый валет, что в итоге принесло ей всего-навсего шесть очков. Блондинка огорченно вздохнула, голубые глаза ее уставились в зеленое сукно стола пустым отрешенным взглядом.

Крупье лопаткой сгреб жетоны в кучку, потом выстроил их в столбик и придвинул его к Шехватову.

– Господа, благодарю за игру, – церемонно поклонился тот соперникам и крупье и твердым шагом направился в кассу казино. Никакой видимой радости на его лице не читалось.

Глава шестая
ПОСЛЕДНЕЕ ПРИОБРЕТЕНИЕ ПРОФЕССОРА МИЛЮТЕНКО

Сидя за компьютером, Боря Оржеховский сочинял короткое послание владельцу московского сайта. Оно должно быть коротким и интригующим – этакая блесна для осторожного сома. Парень сузил глаза до китайских щелочек. Так он делал всегда, когда сталкивался с чем-то трудным. Все, что его окружало, будто исчезало или расплывалось, оставалась одна мысль, которая билась, как птица, пойманная в силки. Борька, столь же далекий от нумизматики, как араб-бедуин – от классического балета, раздумывал, какую заломить цену за треклятого «Селевка». Вот Горик подал идею с гостевой книгой, а эквивалент не обозначил. Позвонить Максу, что ли? Он там вроде чего-то собирает, кажется, монеты стран мира.

Однако Макс не отвечал. Вообще-то по вечерам он стал исчезать. Наверное, появилась какая-то «фишка». А, может, просто влюбился, бегает на «свиданку». Что же, вздохнул Борька, придется лепить цифру от фонаря. Побыв еще несколько минут в образе «китайца», Борис набрал несколько строк: «Готов предложить вам монету с изображением Селевка I. Ориентировочная стоимость – 5 тысяч долларов…» Далее следовал электронный адрес Оржеховского.

Утром не поленился встать раньше обычного – специально, чтобы проверить почту. Пока шел «дозвон», успел умыться и позавтракать. Прикончив яичницу, метнулся к компьютеру – ярлычок-«телефончик» на экране уже зазеленел, как травяной листок. Ни на что особо не надеясь, Борис открыл входящую корреспонденцию. Там было сообщение из Москвы: «Благодарю за предложение. Но я уже одним таковым располагаю. Тоже, кстати, из Киева. И по более приемлемой цене».

Никогда, пожалуй, Борис Оржеховский не торопился в школу с такой охотой, как сегодня.

Максим Дидух появился в классе за пять минут до звонка. Борька тут же заговорщицки выволок его в коридор, а сам, велев Максу подождать, бросился в параллельный 11-Б на розыски Литвинца. И напрасно. Горик был из тех, для кого опаздывать являлось признаком хорошего тона. Лежебока замаячил в конце длинного, как вокзальный тоннель, коридора ровно за полминуты до бьющей по нервам заливистой трели электрического звонка. Однако и этого времени компьютерному мальчику хватило на то, чтобы поведать приятелям, какой оборот приняло дело.

– Ты, Боб, даже не представляешь, какая это ценная информация, – похвалил друга Дидух, чем слегка испортил тому настроение – у него что, тыква на плечах, а не голова? Борькина обида незамеченной не прошла, потому что Максим тут же поправился: – Вернее, и ты, и Горик, и я теперь знаем, что монета и вся, видимо, коллекция никуда из Киева не уехали. Преступление совершил не «гастролер», не какой-нибудь залетный «мочила», а кто-то из киевлян. Вот бы вычислить, кто раньше тебя, Боб, посетил сайт этого нумизмата-москвича.

– Не вычислим, – твердо сказал Оржеховский. – Это под силу разве что работникам спецслужб.

– Дай Максу адрес сайта, а он передаст его в милицию, – рассудил Горик. – Авось, у капитана с лейтенантом что-нибудь да получится. Подключат каких-нибудь там спецов, эсбэушников… Да, в двух словах о том, что удалось выведать у Капанадзе. Старуха говорит, что в последнее время Милютенко был очень недоволен своим племянником. Тот, оказывается, заядлый картежник, а в последнее время в таком проигрыше, что хоть пистолет к виску. Антонина Луарсабовна недоговаривает, но мне показалось, что на счет Шехватова она имеет какие-то подозрения. Может, конечно, я не прав. Но вот что она этого Анатолия Юльевича недолюбливает, это уж точно. Я побежал, пацаны, а то моя училка уже, наверное, спрашивает, кто сегодня отсутствует. Еще в угол поставит за опоздание…

* * *

Когда сумрачный Анатолий Юльевич Шехватов покидал казино «Огни Парижа» с выигрышем в кармане, у лейтенанта Нестерцова промелькнула мысль догнать его, окликнуть и предложить выпить по чашечке кофе в каком-нибудь недорогом кафе. Побеседовать, так сказать, в неформальной обстановке. Однако чуток поразмыслив, Сергей отказался от этой задумки. Шехватов, судя по всему, крепкий орешек, поэтому лучше вызвать его к себе официально, по повестке.

Сейчас, когда тот с достоинством уселся на предложенный ему стул, лейтенант подумал, что этот человек отлично владеет собой – никаких признаков волнения, настороженности, внутреннего дискомфорта.

Устроясь поудобнее, Анатолий Юльевич тут же полез в карман пиджака: наполовину уже вытащив пачку сигарет, передумал, задвинул ее обратно.

– Хотите курить? – улыбнулся Сергей. – Курите! Капитан Сонях, который сидит здесь вместе со мной, дымит, как паровоз.

– Благодарю, лейтенант, – на лице Шехватова – искренняя признательность. – В чем-чем, а в любезности вам не откажешь. Как понимаю, вы пригласили меня в связи с убийством дяди?

– Именно так, – вздохнул Нестерцов. – Кто, по-вашему, мог это сделать?

– Для меня сие величайшая загадка есть, – пожал плечами Анатолий Юльевич. – Арсений Петрович никому не мешал, никаких подозрительных знакомств не водил. Да и денег, если разобраться, на веку своем не накопил. Те, что были, сгорели, как у всех нас. Коллекция монет… Да, его собрание могло бы составить честь любому нумизмату. Прискорбно, но увлечение, которому дядя отдавался со всей страстью, стоило, в конце концов, ему жизни. Мне сказали, что исчезла только коллекция античных монет. А вторая – она относилась к первым советским годам, осталась нетронутой. Получается так, что ограбление было совершено под заказ.

– И никаких соображений по этому поводу у вас нет?

– Абсолютно, – искренне, как показалось Нестерцову, ответил Шехватов. – Разве что такой момент…Заветный глиссер находился у дяди на третьей снизу полке книжного шкафа, за всякими научными томами, интересными только ему самому. Никакого разорения, между тем, в квартире не обнаружилось. Значит, или преступник хорошо знал, где спрятано искомое, или же он так втерся в доверие к Арсению Петровичу, что тот не побоялся при нем извлечь глиссер. Может, вы не знаете, это такой альбом для монет.

– Я в курсе, – кивнул Сергей. – Скажите, а как Арсений Петрович относился к вам лично?

– По-родственному. Тепло, по-отечески. После смерти жены Натальи Андреевны я оставался для него единственной родной душой. Кстати, все свое движимое и недвижимое имущество он собирался завещать мне. Вполне может статься, дядя даже оформил завещание у нотариуса – в последнее время я бывал у него реже обычного. Проблемы, знаете ли, различные.

– И, в первую очередь, – лейтенант немножко помедлил, как бы раздумывая, говорить или нет, – связанные с карточным долгом?

– Откуда, интересно, вам об этом известно? – неприятно поразился Шехватов.

– Работа такая, – точно извиняясь, развел руками Нестерцов. – К тому же – слухом земля полнится. Позвольте, Анатолий Юльевич, полюбопытствовать, насколько велик ваш карточный долг?

– Разве я обязан отвечать на этот вопрос? Вы, лейтенант, вторгаетесь в частную жизнь, – возмутился допрашиваемый.

– Это вторжение оправдано. У следователя довольно часто возникают неудобные вопросы. Да, с обычной точки зрения они бестактны, но для следствия, повторяю, необходимы. Назовите, пожалуйста, цифру.

– Двадцать тысяч долларов, – пробормотал Шехватов, и Сергей просто кожей ощутил, как тот остро сейчас ненавидит его.

– Ого! – аж присвистнул он. – Для меня это заоблачная цифра.

– Для меня тоже, – угрюмо сказал Шехватов.

– И как же это вы, Анатолий Юльевич, умудрились? Одна, но пламенная страсть?

– В карты играть законом не возбраняется, – сквозь зубы, красивые, между прочим, ровные, белые, наверняка фарфоровые, процедил Шехватов. – И вообще, не лезьте, пожалуйста, в мою личную жизнь.

– Как же собираетесь погашать этот громадный долг? – пропуская мимо ушей его негодующие слова, спросил Нестерцов. – Хотите продать квартиру?

– Ах, вы и это уже знаете? – недобро сузил глаза Анатолий Юльевич.

– Как и то, что вчера вам выпала в «Огнях Парижа» «натуральная девятка», и вы покинули казино с трехстами долларами в кармане, заставив пребывать в глубоком унынии некоего кавказца и одну роскошную блондинку.

– Я понял! – воскликнул в сердцах Шехватов. – За мной ведется слежка! Но почему? На каком основании? Да, я в долгах, как в шелках! Поэтому и продаю квартиру, чтобы с ними рассчитаться. Легко, думаете, расставаться с домом, где жили твой отец и твой дед? – Последние слова Шехватова прозвучали так искренне, даже надрывно, что лейтенант ему невольно посочувствовал.

– Ну, продадите. А жить потом где станете?

– Вас это так сильно волнует? На оставшиеся деньги куплю небольшой домик в селе. Скорее всего, в Вышгородском районе.

– Но ведь в любом случае это не Киев.

– У меня нет другого выхода, – уныло отрезал Шехватов.

– И чем же вы там займетесь?

– Не знаю. Над этой головоломкой пока не раздумывал.

– Анатолий Юльевич, расскажите, пожалуйста, о профессоре Ордынском. Что это за человек был?

– Лучший из живущих…Живших, – поправился Шехватов, – на земле. Он и дядя – друзья смолоду. С одной стороны, странно, а с другой – символично, что их постигла одна и та же участь.

– Федор Игнатьевич звонил вашему дяде в день его смерти. И…

– Откуда вы знаете, что…звонил? – удивление Шехватова было столь велико, что он не дал договорить Нестерцову.

– Разговоры, вернее, сообщения записаны на телефонном автоответчике.

– На каком еще автоответчике? – неподдельно удивился Анатолий Юльевич. – У Арсения Петровича его отроду не водилось. Обычный старый телефон – зеленого цвета, польского производства. В семидесятые годы они считались неплохими аппаратами.

– Если поточнее, как давно вы навещали родственника? – поинтересовался лейтенант.

– Да месяца полтора не удавалось к нему вырваться. Ну, названивал несколько раз, справлялся о здоровье… Ума не приложу, зачем ему надо было тратиться, с его-то пенсией, на это достаточно дорогое приобретение. Он что, деловой человек? Странно, весьма странно…

– Мне тоже показалось, что телефон новенький. Ни одной, знаете ли, царапинки, блестит, как игрушка. Анатолий Юльевич, а где вы были в день убийства Арсения Петровича, в частности, с шести до восьми вечера?

– Почему вас это интересует? – взгляд у Шехватова тяжелый, спокойный, тоскливо непроницаемый. Но картавит он сильнее, чем обычно. – Вы подозреваете, что убийца – я? Могу даже предположить ход ваших рассуждений. Племянник, над которым висит огромный карточный долг, решает ускорить уход престарелого родственника в мир иной, дабы одним махом решить свои проблемы. Столь излюбленный криминалистами постулат «Кому это выгодно?» выдвигает на первый план именно мою фигуру. Картежник, себялюбец, негодяй докатился до… До убийства!

– Анатолий Юльевич, – тихо произнес лейтенант Нестерцов, глядя прямо в глаза своему визави, – дело в том, что у нас есть и другие основания полагать, что преступление вполне могли совершить именно вы. Один из них – Арсения Петровича Милютенко убил левша. Федор Игнатьевич Ордынский тоже убит левшой. Это установлено судмедэкспертизой.

Пока Шехватов переваривал услышанное, Нестерцов подумал, какой все-таки молодец этот Максим Дидух – а ведь подметил тогда на кладбище, что Шехватов бросил три горсти земли в могилу именно левой рукой. Да и здесь, в кабинете, Анатолий Юльевич доставал из кармана пачку сигарет, щелкал зажигалкой тоже левой рукой, и в казино ею же брал и выкладывал картинкой вверх свои поначалу несчастливые, а потом счастливые карты.

– Вы не ответили на мой вопрос, – мягко, но настойчиво напомнил лейтенант. – Для следствия чрезвычайно важно, где вы находились в момент убийства. Сами понимаете, речь идет о такой важной вещи, как ваше алиби.

– До пяти вечера находился на работе – это офис фирмы по продаже компьютерной техники. А где был после – этого я вам сказать, увы, не могу.

– Напрасно, – вздохнул лейтенант Нестерцов. – Ситуация, Анатолий Юльевич, складывается так, что вам придется дать подписку о невыезде.

– Как вам угодно, – равнодушно согласился Шехватов.

* * *

Капитан Сонях только что прослушал магнитофонную запись беседы Нестерцова с Шехватовым и теперь сидел за своим рабочим столом неподвижно, как изваяние. Все, кто заставал Павла Вадимовича в этом положении, предпочитали без крайней надобности его не тревожить. Вот и сейчас дверь его кабинета несколько раз приотворялась и тут же неслышно закрывалась. Коллеги знали: Сонях думает.

Павел Вадимович действительно напряженно размышлял о деле Милютенко, в котором много странностей и неясностей. На кой леший Арсению Петровичу понадобилось покупать телефон с автоответчиком, на котором, кстати, никаких других отпечатков пальцев, кроме как хозяина, не обнаружено? Известно также, что никто из монтеров с районной телефонной станции вызова по адресу Милютенко не получал. Вполне возможно, что аппарат подключил сам профессор, хотя Антонина Луарсабовна Капанадзе клянется и божится, что сосед в быту был абсолютно беспомощен. «Книжный, не от мира сего человек, – заявила она. – Однажды даже я починила ему протекающий водопроводный кран». Инструкция к телефону и гарантийный талон нашлись, однако последний оказался незаполненным, что позволяет предположить – покупка сделана на базаре. Оно и понятно: там товар подешевле.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации