» » » онлайн чтение - страница 9

Текст книги "Если веришь"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:18


Автор книги: Кристин Ханна


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 14

Бешеный Пес с такой силой швырнул темное яблоко в бочку с надписью «Красные», что оно разлетелось на мелкие кусочки. Его рассеянный взгляд скользнул по фигуре мальчика, собиравшего яблоки с соседней яблони. У него почему-то остался неприятный осадок после их утреннего разговора на кухне.

– Эй, малыш, – крикнул он, бросая в бочку еще одно яблоко.

Джейк оторвался от работы и посмотрел на Бешеного Пса сквозь разноцветную листву. – Да?

– Я о том, что произошло утром... – нерешительно начал Бешеный Пес, не зная, что сказать. – Прости меня, если мои слова тебя обидели.

Джейк не сразу ответил, а потом улыбнулся:

– И вы меня извините. Думаю, я вел себя глупо.

– Со мной такое случается сплошь и рядом, – ухмыльнулся Бешеный Пес. Он помахал мальчику рукой. – Слезай. Давай передохнем.

Джейк спустился с лестницы. Аккуратно высыпав из своего мешка яблоки в бочку с надписью «Почти красные», он пошел за Бешеным Псом к покосившемуся деревянному забору.

Бешеный Пес снял свою фляжку, висевшую на столбе, и отпил глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.

– Ой, как хорошо. – Он протянул флягу Джейку. – Конечно, лучше бы выпить текилы, но иногда приходится мириться с тем, что есть.

Лицо Джейка вдруг стало хмурым.

– Что вы имеете в виду?

– Да не относись ты ко мне так серьезно, малыш. Сказал и сказал...

Джейк отпил из фляги, вытер губы и посмотрел на Бешеного Пса.

– Вы ведь кулачный боец, не так ли?

– Ага! – Бешеный Пес провел пятерней по волосам и расстегнул рубашку, обнажив потную грудь. – Ты повсюду идешь за мной? Ведь так?

Джейк побледнел. Фляга выскользнула у него из рук и упала в траву.

– Что? – пискнул он.

– Смотришь, как я дерусь?

– О! – Что-то похожее на облегчение промелькнуло в его глазах. – Да.

– Странно, но люди считают кулачные бои чем-то романтическим.

– А вы разве нет?

Бешеный Пес схватил висевшее на заборе полотенце и вытер потное лицо.

– Нет ничего романтического в том, чтобы дать человеку в морду, малыш.

– Тогда зачем вы деретесь?

– По той же причине, по которой человек вообще что-то делает, – деньги.

– Мой дедушка говорил, что поступками человека должна двигать честь.

Бешеный Пес презрительно фыркнул:

– Я тоже знавал людей, которые говорили такие глупости. Но большинство из них никогда в жизни не голодали.

Джейк немного придвинулся к Бешеному Псу, но сел от него на почтительном расстоянии.

– А вы голодали?

– Бывало и такое.

– Когда были ребенком? Я хочу сказать, что тогда объяснимо...

Бешеный Пес внимательно посмотрел на Джейка:

– Ты задаешь много вопросов.

Джейк смутился и покраснел. Он уставился в траву. Он не хотел, чтобы Бешеный Пес увидел, что его глаза наполнились слезами.

– Извините.

– Ради Бога, не воспринимай мои слова как обиду. Просто есть вещи, о которых человек не любит говорить. То есть я не люблю говорить. – Он улыбнулся мальчику. – Расскажи мне о себе. Откуда ты родом?

– Из Висконсина.

Бешеный Пес понятия не имел, что ему ответить. – О!

– Моего дедушку тоже звали Джейкобом. – Подняв голову, мальчик посмотрел на Бешеного Пса. Его глаза казались огромными на маленьком личике. – Вы когда-нибудь знали человека, которого так звали?

Бешеный Пес встрепенулся. Он уже много лет не вспоминал о Джейкобе Вандерстее. Горькая улыбка появилась у него на губах.

– Да, знавал я когда-то такого человека. Он порядочный сукин сын. Хотел, чтобы все жили по его правилам. Наверно, нет второго такого человека на свете, у которого существовало бы столько правил.

– А как вы с ним познакомились?

Бешеный Пес прислонился к шаткой изгороди. В памяти всплыли давно забытые образы, и немного печальная улыбка заиграла на его губах. Ларали.

Он тряхнул головой. Сколько же прошло лет!

– Я познакомился с его дочерью.

– А почему вы улыбаетесь?

– Потому что она совсем не походила на своего отца. Интересно, что с ней сталось?

– Она стала вашей женой?

– Почти. Но я вовремя смылся, – ухмыльнулся Бешеный Пес.

– И вы потом ни разу больше с ней не встречались?

– Не-а.

Он закинул руки за верхнюю перекладину забора и смотрел в небо.

– Она оказалась богатой и страшно избалованной девушкой. Ее папаша решил, что я отчаянный лодырь, которого можно исправить работой в семейном бизнесе. А знаешь, – спросил Бешеный Пес, ухмыльнувшись, – каким был их семейный бизнес?

– Каким? – У Джейка сделался такой вид, будто он сейчас рассмеется.

– Погребальная контора. Старик надеялся, что я унаследую его дело, если женюсь на его драгоценной дочурке. Ларали и ее отец все давно решили без меня. Если я на ней женюсь, думали они, я буду учиться бальзамированию. Такое ремесло не для меня. Так что однажды ночью я собрал свои вещички и смотался. Но я еще долго вспоминал о Ларали.

– Вы могли бы вернуться и узнать, что с ней сталось. – Странная горечь послышалась Бешеному Псу в голосе мальчика.

– Зачем? – пожал он плечами. – Вряд ли она захотела бы снова меня увидеть, после того как я сбежал. Поверь мне, малыш, женщины относятся к таким поступкам очень странно.

Зеленые глаза Джейка омрачились печалью.

– А я уверен, что она захотела бы вас опять увидеть.

– Возможно. – Что-то в глазах Джейка беспокоило Бешеного Пса. Боль? Печаль?

Он попытался убедить себя, что дела мальчика его не касаются. Однако какое-то странное чувство смущало его. Ему стоило невероятных усилий не смотреть на Джейка.

Он испытывал... стыд. Словно он каким-то образом предал мальчика.

Но у них с Джейком нет ничего общего, кроме любви к странствиям, которая свела их вместе на маленькой ферме на краю света.

Что он вообще знает о пятнадцатилетних мальчиках? Может, они все немного печальны, особенно до того как станут мужчинами.

Протянув руку, он поднял флягу, отпил большой глоток воды и хлопнул Джейка по спине.

– Что ж, малыш, пора и за работу. – Он медленно встал и, выпрямившись, побрел к своему дереву.

Однако он все время чувствовал на себе взгляд Джейка, словно мальчик что-то молча требовал от него. И такое поведение Джейка его чертовски обескураживало.

Расе сидел у могилы Греты, любовно поглаживая прохладный мрамор надгробия.

Он задержал дыхание и закрыл глаза в ожидании легкого прикосновения ветерка и запаха лаванды. Но на сей раз, ничего не произошло, и он почувствовал себя страшно одиноким.

Господи, как же он по ней скучал... Он устало вздохнул.

– Не расслабляйся, старик, – громко произнес он. Сейчас нельзя отступать, нельзя снова заползать в свою скорлупу, в которую он заключил себя после смерти Греты. Сейчас как никогда он должен оставаться сильным ради своей дочери. Он ей нужен. И Бог тому свидетель, теперь он ее не подведет.

Мария. Как он теперь сожалеет...

– Но ей становится лучше, – снова проговорил он вслух, словно хотел найти хотя бы немного утешения в своих словах. И это были не просто слова, успокаивающие его совесть. В них содержалась правда.

Ей действительно стало лучше. Она уже не находилась в таком напряжении, как обычно. Она даже немного ослабила свой дурацкий строгий пучок. Она улыбалась Джейку и смеялась шуткам Бешеного Пса.

Она сделала первый шаг на пути к выздоровлению. Пусть небольшой и не очень уверенный, но она его сделала.

Теперь надо дать ей под зад. Метафорически выражаясь, конечно. Чтобы заставить ее сделать следующий шаг. И надо спешить. Инстинкт подсказывал ему, что у него не так уж много времени.

Но как заставить Марию и Бешеного Пса увидеть то, что ему самому и так ясно?

Из сада, где Бешеный Пес и Джейк собирали яблоки, до Расса донесся раскатистый смех Бешеного Пса. У них дело, похоже, идет на лад. Может, причиной тому – общая работа.

И вдруг Расса осенило. Он задумчиво улыбнулся.

– Как ты считаешь, Грета, я на правильном пути? Если они на какое-то время окажутся одни, может, они найдут общий язык?

И вдруг подул ветерок и принес с собой запах солнца, нагретой земли и лаванды.

Расе улыбнулся. Он получил ответ и остался доволен.

Тихо посвистывая, он попрощался с Гретой и отправился в сад. Спустившись с пригорка, он услышал стук яблока, брошенного в бочку.

Сначала он увидел Джейка, который забрался высоко на дерево и осторожно отрывал от веток яблоки. Бешеный Пес стоял на стремянке у другой яблони и из рубашки, полной яблок, швырял по одному яблоку в соответствующую бочку.

Расе покачал головой. Бешеный Пес, к счастью, честный и добрый малый, но сборщик яблок он никудышный.

Расе вышел из-за деревьев.

– Вы хотите собрать яблоки и сделать из них сок одним махом?

Бешеный Пес обернулся и смутился.

– Черт. Извините, Расе.

– Ничего. У нас здесь вообще слишком много всяких правил.

Бешеный Пес спустился на землю и, сняв со столба изгороди шляпу, нахлобучил ее на голову.

– Нарушать правила – моя особенность. Я умею это делать лучше всего.

Джейк тоже слез со стремянки и подошел к ним.

– Привет, Расе. – Он положил несколько яблок в бочку с надписью «Почти красные» и потянулся за фляжкой.

– Эй, Джейк, – обратился Расе, – мне нужно в город кое-что купить. Ты умеешь управлять дрожками?

– Конечно. Мне приходилось возить маму к доктору.

– Отлично. Сходи на пастбище и приведи Клео – черную кобылу с глубокой седловиной. Ты ее сразу узнаешь.

Джейк нахлобучил свою видавшую виды шляпу и пошел за лошадью. Расе и Бешеный Пес молча смотрели, как он свернул на дорожку, ведущую к амбару.

Солнце уже начало свой путь к закату, окрашивая темнеющий горизонт красноватыми тенями сумерек.

– Грета любила такое время дня, – тихо вымолвил Расе. – Она называла его волшебным – уже не день, но еще не ночь.

– Она, должно быть, была замечательной женщиной, Расе. Мне очень жаль.

– Что уж теперь жалеть.

Снова наступило молчание. Ветер шуршал опавшими листьями яблонь, где-то в ветвях щебетала птичка, от реки доносилось кваканье одинокой лягушки.

Слезы туманили глаза Расса, превращая поля в одно сплошное пятно.

– Я никогда не думал, что она может умереть... – Бешеный Пес промолчал, лишь сочувственно сжал плечо старика.

Но Расе чувствовал только присутствие Греты. Он сжал кулак, зная, что ее сущность, некая эфемерная часть ее души всегда близко, всегда рядом. Сознание ее присутствия придавало ему сил.

– Иногда, когда я стою на пригорке под дубом, я вижу ее. Она меня ждет.

Бешеный Пес не знал, куда девать глаза.

– Чувствуешь себя неловко? – улыбнулся Расе. Бешеный Пес облегченно выдохнул и признался:

– Жутко.

– Я знаю, что ты мне не веришь. Мария тоже не верит, потому что вы оба никогда не любили.

– А что тут удивительного, профессор?

– Однажды ты почувствуешь то, что я чувствовал к Грете, и тогда ты поймешь. Такое чувство просто так не проходит. Даже если один из вас умирает.

– Со мной такое вряд ли случится, Расе.

«А я как раз только на такое и надеюсь». Расе откашлялся и посмотрел на Бешеного Пса. Настало время сказать, что он хотел.

– Ты позаботишься о Марии, пока меня не будет?

– А как долго вас не будет?

– Это имеет значение? – нахмурился Расе.

– Конечно. Если вы не вернетесь к ужину или, к примеру, останетесь ночевать в городе, я согласен. А если вы уедете до весны – тогда ищите себе кого-нибудь другого.

– Мне казалось, что Мария тебе нравится.

– Да... и даже очень. А при чем здесь ваш отъезд?

– Ну... я подумал, что тебе захочется остаться. Ведь ты еще до сих пор не ушел.

– А вы мне пока не заплатили.

Расе внимательно взглянул на Бешеного Пса. Молодой человек изо всех сил старается казаться невозмутимым, но не может до конца скрыть своих чувств. В его глазах Расе прочел то, что хотел.

Бешеный Пес вовсе не так безразличен, каким хотел казаться.

Расе порылся в кармане мешковатых штанов и достал из него бумажник. Открыв его, он достал хрустящую десятидолларовую купюру и протянул ее Бешеному Псу:

– Возьми. Я плачу – больше, чем я должен тебе за неделю. Теперь ты уйдешь?

Бешеный Пес долго смотрел на деньги, потом поднял взгляд на Расса.

– Нет.

– Почему?

– Думаю, я пока не готов.

– И твое решение никак не связано с моей дочерью? – Бешеный Пес тихо вздохнул и провел рукой по взлохмаченным волосам.

– Не хотелось бы, профессор.

– Но на самом деле связано. – Расе еле удержался от улыбки.

– Да, связано. – Он закрыл глаза, но тут же их открыл и внимательно посмотрел на Расса. – Не возлагайте на меня больших надежд, Расе. Я не из тех, кто долго задерживается на одном месте.

– Может быть, сейчас будет по-другому.

– Многие женщины говорили мне так же, как вы, но почему-то ничего не менялось.

Расе подумал, что Бешеному Псу придется кое-что понять самому.

– Я уезжаю в город всего на несколько часов. Хочу повести Джейка в китайский ресторан поужинать. Но мне не хочется оставлять Марию одну. Всякое может случиться...

– Ясное дело, Расе. Я присмотрю за ней.

– Я знал, что могу на тебя положиться. – Расе похлопал Бешеного Пса по спине.

– Вы первый, – рассмеялся Бешеный Пес.

– Как тебя понимать?

– Мне еще никто не говорил, что на меня можно положиться. Вы – первый.

– Я же говорил тебе, что сейчас все может пойти по-другому.

Расе подождал. Убедившись, что значение его слов дошло до Бешеного Пса, повернулся и ушел.

Глава 15

Бешеный Пес громко позвал Марию, но она не откликнулась. Наверное, где-нибудь прячется, стараясь находиться от него подальше, подумал он, ведь они остались на ферме одни.

В общем-то, и понятно.

Захватив полотенце и мыло, он вышел из своего домика и направился к дому, чтобы принять душ.

Поднявшись по шатким ступеням на крыльцо, он постучал в дверь. Он не ждал, что ему ответят, но все равно постучал. Мария всегда старалась уходить подальше от дома, когда он приходил вечером мыться.

На стук никто не ответил.

Он повернул медную дверную ручку и открыл дверь. Она со скрипом распахнулась. Он просунул голову в темную прихожую. Никого. Он вошел и зажег лампу. Закрыв за собой дверь, он подошел к лестнице, ведущей в комнату Марии.

– Мария, вы у себя? – Снова никакого ответа.

– Если вы дома, сообщаю, что я собираюсь в душ. – Он уже повернул в сторону ванной, но остановился.

Там наверху, всего в нескольких шагах от него, располагалось тайное убежище Марии – ее комната. Где-нибудь среди ее личных вещей спрятаны безделушка или сувенир, которые могли бы объяснить, почему так печальны ее глаза и так горька ее улыбка.

Сам того, не замечая, он начал подниматься по лестнице. На верхней площадке он остановился и огляделся. В коридоре темно и пусто.

– Мария? – позвал он нерешительно, надеясь, что опять не получит ответа.

Она не ответила.

Он подкрался к спальне и осторожно повернул ручку. Дверь тут же открылась настежь.

Холодная комната, в которую проникали лишь кроваво-красные лучи заходящего солнца, выглядела аскетичной. Ни ярких цветов на туалетном столике, ни лоскутка кружев на поцарапанном деревянном умывальнике. Белое, накрахмаленное, без единой морщинки покрывало на кровати напоминало свежевыпавший снег. Ни намека на то, что в комнате живет женщина.

Бешеный Пес, сам не зная почему, разочарованно присвистнул.

Медленно, чувствуя себя неловко, он пересек темную комнату, наткнувшись на туалетный столик, где ничего, кроме шпилек в треснутом фарфоровом соуснике и щетки для волос с деревянной ручкой, не лежало. Ни безделушек, ни фотографий, ни сувениров, ни засохшей розы как напоминания о давней любовной истории.

Осторожно выдвинув верхний ящик, он обнаружил только аккуратно сложенное белье. Он начал один за другим выдвигать остальные ящики. Лишь в самом нижнем он нашел то, что могло хотя бы немного пролить свет на тайну Марии.

В ящике лежало сложенное тонкое голубое одеяльце, любовно вышитое по краям желтыми, с зелеными листьями, цветами и пушистыми белыми овечками. Рядом лежала старинная детская бутылочка и потускневшая серебряная погремушка.

Он подумал о часах, потраченных на вышивание, на выравнивание краев одеяльца, на то, чтобы вышитые цветы смотрелись аккуратно и красиво. Без сомнения, дело рук Греты. Она позаботилась о том, чтобы одеяльце для ее младенца выглядело идеально. А Мария хранила его вместе с бутылочкой и погремушкой. Как похоже на женщин! Они передают дорогие им предметы из поколения в поколение.

Для женщин семьи Трокмортонов все кончалось в полупустом забытом ящике. Мария не имела детей, которых она заворачивала бы в одеяльце, но она хранила его в надежде, что оно пригодится ей в будущем.

Нахмурившись, он задвинул ящик. Неужели она когда-то надеялась родить ребенка и все еще не потеряла надежду? От подобной мысли ему стало не по себе. Незнакомые ему доселе чувства зашевелились у него в душе.

Потом он подошел к гардеробу. Он не сомневался в его содержимом и оказался прав: шкаф наполняли десятки поношенных коричневых платьев и застиранных передников. Он не нашел ни одного платья другого цвета. Интересно почему? Почему она так одержима тем, чтобы выглядеть незаметной?

Он вышел из комнаты с чувством непонятной грусти и спустился вниз, прикрыв за собой дверь спальни. Только в прихожей он понял, почему чувствовал себя там так неловко.

Комната Марии в точности такая же, как и его: безликая, принадлежащая человеку, которому безразлично его существование. Кровать олицетворяла место, где только спали и не знали любви и ни о чем не мечтали.

Он совершил ошибку, придя сюда. Он надеялся увидеть комнату, полную изящных пустячков, свидетельствовавших бы о том, что Мария такая же женщина, как все. А увидел всего лишь прибежище одинокой женщины, поразительно оторванной от остального мира. Женщины, которую он слишком хорошо понимал.


Мария быстрыми шагами шла от бани, держа под мышкой несколько сложенных чистых простыней. В руках она несла полведра воды и щетку на длинной палке. Мыльная вода выплескивалась через край, попадая ей на ноги.

Ей надо чем-то заняться, пока нет Расса и Джейка. Всем, чем угодно, лишь бы не думать, что они с Бешеным Псом остались на ферме одни.

Тяжелая работа, решила она, – лучшая защита от паники. Она налила воды в ведро и отправилась в садовый домик. Сегодня, как уже много лет подряд, наступил день уборки, и она не позволит, чтобы присутствие Бешеного Пса помешало раз и навсегда заведенному порядку.

Она определила для него время душа – строго в половине восьмого вечера, – и он оставался в ванной, по крайней мере, полчаса. Так что у нее тридцать минут, до того как Бешеный Пес начнет ее разыскивать. А по опыту она знала, что на уборку садового домика ей потребуется не больше двадцати.

Подойдя к домику, она остановилась и поставила ведро со щеткой на землю. Не утруждая себя стуком, она толкнула дверь внутрь, где ее встретили тишина и темень.

Она подошла к «столику» у кровати, зажгла лампу и огляделась. Неодобрительно поцокав языком, она принялась за работу.

В маленьком домике уборка не заняла много времени. Помыв пол, она вымыла также окно, вытерла пыль с комода и вытрясла занавески.

Убравшись, она остановилась, тяжело дыша, и вытерла пот с лица. Что дальше?

В углу валялся серо-белый мешок. Его мешок, сразу же поняла она. Единственная вещь, с которой он появился на ферме.

«Интересно, что в нем? – подумала она. – Какие вещи настолько ему дороги, что он переносит их с места на место?»

– Я просто распакую за него его вещи, – вслух произнесла она.

Склонившись над мешком, она потянула за обтрепанную веревку. Мешок раскрылся, и из него вывалилась скрученная в тугой валик поношенная черная рубашка.

Она развернула ее, встряхнула и, сложив, положила в средний ящик комода. Потом начала вынимать одну за другой его вещи: две пары выгоревших рваных голубых джинсов, фланелевую рубашку в заплатках, старый прорезиненный плащ, носки и белье. Разложив все по ящикам, она пошире раскрыла мешок и заглянула внутрь. На дне лежали несколько потрепанных блокнотов и отдельные листки бумаги. Она вынула один из блокнотов и раскрыла его.

Она не хотела читать, но не удержалась.

«Куда бы я ни поехал, повсюду вижу разрушающие действия нищеты. Железнодорожные пути оглашаются жалобными воплями голодных детей, которым вторят тихие всхлипывания отчаявшихся родителей. Страна разваливается. Каждый день прибавляется по одному бездомному, кочующему с места на место человеку. Как эта самая большая нация на земле может позволить своим людям голодать, позволить себе не заботиться о них?»

На первой странице запись заканчивалась, и Мария перевернула страницу.


«Для тысяч людей, живущих лагерями по болотистым берегам озера Мичиган, зима 1892/93 года была безжалостно холодной. Тяжким многочасовым трудом этих людей возводились здания, которые, будучи построенными, вознесутся в облачное небо Иллинойса, словно шпили дворцов волшебной страны. Они мечтали о ней, и вместе с ними, как им казалось, мечтала вся страна.

Но подобно любой мечте, у долгожданной Международной Колумбийской выставки 1894 года были свои темные, кошмарные стороны. И подобно всем кошмарам, при безжалостном свете дня она оказалась отодвинутой в сторону и забытой.

Выставка открылась 1 мая, и каким великолепным было это открытие! На шестистах акрах зеленого оазиса поднялись дворцы с белыми колоннами. Весь мир взирал с благоговением на запад Американских Штатов. Выставка проработала шесть месяцев и закрылась. И великолепное белое чудо стало постепенно разрушаться.

Что же осталось, после того как волшебство закончилось? Сотни тысяч лишившихся работы, разуверившихся в жизни мужчин, женщин и детей кочуют по холодным, пустынным улицам Чикаго, прося подаяние, протягивая прохожим мятые оловянные кружки. Они стоят в бесконечных очередях за хлебом. Молодые матери с младенцами на руках ночуют в открытых дверных проемах под сырыми газетами.

Никогда еще в этой стране разрыв между прогрессом и нищетой не был так чудовищно велик, как в эти дни. Мы находимся в тисках экономической депрессии, плотоядной и ненасытной, пожирающей саму нашу жизнь. Мы приносим ей в жертву наших детей, наше будущее. И, похоже, что никто не обращает на это внимания...»

Марию потрясло написанное. Она, конечно, слышала о депрессии, охватившей страну, но она не представляла себе, что все так ужасно. Ей стало страшно за детей, не имеющих пищи и крова.

Она даже не предполагала, что его заметка могла так ее разбередить. Более того, она рассказала ей о человеке, который ее написал. В ней размышления не беззаботного бродяги, а человека, знавшего не понаслышке, что такое трагедия, горе и отчаяние. Вместе с тем в ней чувствовалась вера в то, что мир можно изменить, и присутствовала надежда на спасение.

Ее автор верил в любовь.

Мысль о любви заворожила Марию. Оказывается, за нагловатой ухмылкой и напускной бравадой скрывался настоящий Бешеный Пес, или как там его звали на самом деле, и он привлекал ее так, как бабочку привлекает пламя.

Она сложила блокноты стопкой и положила их в нижний ящик, а мешок сунула под комод, затем стала перестилать постель.

Быстрыми заученными движениями она сняла мятые простыни и отбросила их в сторону. Постелив нижнюю простыню, она стала ее разглаживать. Вдруг она услышала звук шагов и замерла.

В открытой двери промелькнула тень.

Бешеный Пес стоял на пороге в своих грязных черных ковбойских сапогах и махровом полотенце, обмотанном вокруг пояса. Больше на нем ничего не было.

– О Боже... – вздрогнула Мария и уронила на постель вторую простыню.

Он улыбнулся. В тени его зубы казались особенно белыми.

– Вот так сюрприз... – Слова застряли у нее в горле.

– Приятный сюрприз, – уточнил он.

– Добрый вечер, – с большим трудом выдавила она. Она смотрела на него, не в силах оторвать глаз от его соблазняющего, хищнического взгляда и, чувствуя, что теряет самообладание. Все вопросы, касающиеся его, ее, их обоих, промелькнули в голове с такой скоростью, что у нее закружилась голова. Ей показалось, что его слова «Наша близость могла бы стать лучшим моментом в вашей жизни» висели в воздухе, словно он только что снова их произнес.

– Давайте я вам помогу, – встал он по другую сторону кровати. Чистая накрахмаленная простыня призывно лежала между ними. Мария пыталась сосредоточить внимание на постели, только на постели. Но куда бы она ни повернулась, она видела плоский мускулистый живот и мягкие курчавые волосы на груди. В воздухе стоял запах щелочи, смешанный с запахом мужчины и дыма.

Он наклонился в ее сторону. Длинная мокрая прядь светлых волос упала ему на глаза. Он так потрясающе красив, что она не могла оторвать от него взгляда. В уголках серых глаз собрались мелкие морщинки, более глубокие – от неизменной на его лице улыбки – обрамляли губы. Чисто выбритый подбородок привлекал силой и мужественностью.

Он еще больше подался вперед, не переставая улыбаться. Она вздрогнула и опустила глаза. А он продолжал разглаживать простыню призывными, кругообразными движениями.

Мария следила за ним, завороженно глядя на движения его загорелой руки, поправляющей белую простыню. Но вдруг очнулась. Что она делает? Выпрямившись, она отвела упавшие ей на лицо волосы.

– Ну вот. Все готово.

– Спасибо.

Его мягкий голос словно обволакивал ее. О таком голосе она раньше читала в книгах, а теперь услышала наяву. Она встретилась с его горящим взглядом, и ее руки покрылись мурашками.

– Я... здесь немного прибралась. – Краска залила ей лицо. Она знала, что не следует говорить следующих слов, и все же произнесла их: – Вместо вас.

Он огляделся.

– Так чисто...– Он осекся, и улыбка сошла с его лица. Нахмурив лоб, он спросил: – А где мой мешок?

Она бросила виноватый взгляд в угол.

– Я разложила ваши вещи по ящикам, а мешок засунула под комод.

Он пригвоздил ее взглядом, холодным, словно зимнее небо.

– Вы рылись в моих вещах?

Она не знала что сказать, готовая провалиться сквозь землю.

– Я не рылась. Я просто...

Его гнев так же быстро прошел, как и вспыхнул. Потемневшие глаза снова стали серыми. В них притаилась страсть. Нет, не притаилась. Она кричала, вопила... Он криво усмехнулся:

– Ладно. Я вряд ли вправе сердиться. – От его улыбки Марии стало жарко.

Он быстро обошел кровать, придерживая пальцами обмотанное вокруг пояса полотенце. Серебристые капли воды сверкали на его волосах.

Он все приближался, а Мария не могла сдвинуться с места, завороженная каплей воды, его ровным дыханием, от которого то вздымалась, то опускалась его грудь.

– Мария... – Ее имя, слетевшее с его губ, прозвучало как ласка, как обещание...

Он остановился перед ней.

Она все еще смотрела на каплю воды, дрожавшую в волосах. Потом капля сорвалась и упала, сначала в гущу волос на груди, потом протекла зигзагом по животу и исчезла в полотенце.

Мария проследила за каплей, чуть дольше задержавшись взглядом на полотенце.

– Я могу его снять...

Она похолодела от страха и, подняв глаза, встретилась с его глазами. – Нет!

– Ах, Мария...– насмешливо протянул он. Она отступила и стукнулась спиной о стену.

– Не бойтесь. Я не причиню вам боли.

У нее вырвался истерический смешок. Она тут же прикрыла рот ладонью, устыдившись своей детской реакции.

Он начал протягивать к ней руки.

Она вжалась в стену. Неровное, прерывистое биение сердца громом отдавалось у нее в ушах.

А он оперся кулаками о стену по обе стороны от ее головы и так приблизил к ней лицо, что они соприкоснулись носами.

Простое прикосновение лиц потрясло Марию.

– Ч-что вы хотите?

– Вы знаете. – Он поцеловал ее в кончик носа. Она откашлялась и попыталась сказать как можно спокойнее:

– Нет. Я уверена, что не знаю.

Он опустил голову – совсем немного. Сердце Марии перестало биться. Ей показалось, что время остановилось.

Поцелуй длился всего мгновение.

– Я хочу вас, Мария, – вырвалось у него.– Знаю, что не должен, но ничего не могу с собой поделать.

Она снова почувствовала нежное прикосновение его губ, и дрожь пробежала по ее телу. Он медленно отодвинулся.

– Давайте ляжем, Мария, – прошептал он, и она ощутила его влажное дыхание у себя на шее.

Страх сковал ее.

Неожиданно она вспомнила его слова: «Никто никогда не узнал бы». Что за глупость. Она-то будет знать!

Мария тряхнула головой и попыталась что-то сказать, но в горле у нее пересохло, и она промолчала. Однако страх – так хорошо знакомое ей чувство – сослужил ей хорошую службу. Она немного успокоилась.

Нырнув под его руки, она выбежала из домика, хлопнув дверью. Она бежала до тех пор, пока не оказалась перед белым штакетником, где упала на колени на холодную твердую землю. Ей хотелось плакать.

«Я хочу вас». Ей казалось, что его тихие слова доносятся до нее со всех сторон.

Стон отчаяния застрял у нее в горле.

Она тоже его хотела. Она устала даже пытаться отрицать свое желание, да и нет смысла. Она хотела, чтобы он целовал ее. Да поможет ей Бог, но она мечтала о его поцелуях. С того самого мгновения, как они встретились, он дразнил ее, расстраивал, сердил, прикасался к ней. С тех пор как он появился, мир стал другим, и когда он уйдет, мир уже не будет таким, как до него.

Когда он уйдет.

Эти слова будто пронзили ей сердце. Скоро он уйдет, и ее жизнь вернется в прежнее русло. Короткий всплеск страсти забудется.

Забудется.

И никогда, наверное, больше не повторится.

Мысль о том, что Бешеный Пес может уехать, причинила ей невероятную боль. Слезы подступили к глазам, но, как обычно, не пролились.

Ее плечи опустились, спина согнулась. Она крепко зажмурилась и стала вспоминать все, что происходило между ней и Бешеным Псом. Воспоминания останутся с ней вместе с бесконечными бессонными ночами, когда ей будет одиноко. Она вспомнит все его жесты, улыбку, его запах, вкус его губ, его прикосновения – как он обнимал ее и прижимал к себе.

О Боже, вкус его губ...

Неужели она позволит, чтобы все кончилось? Неужели она позволит, чтобы он ушел из ее жизни?

Он никогда не останется...

Когда-то эти слова ее ранили. Теперь они просто констатировали факт. Он не останется. А она не может уйти. Подобные слова, в которых заключалось все, отделяли их друг от друга.

Как много... и как ничтожно мало.

Когда до ее сознания дошел их смысл, она поняла, что надо делать. Она просто не может дать ему уйти, пока не испытает страсти, которую он ей предлагает. Она так долго оставалась одна, ее чувства погребли слой накрахмаленных простыней и слишком большое количество шпилек. Она больше не хочет быть одна. Ей необходимо, чтобы именно сейчас до нее дотронулся человек, а не ветер.

Сделав глубокий вдох, она встала. Ноги у нее подкашивались – то ли от долгого стояния на коленях, то ли от решения, которое она приняла. Расправив плечи и выпрямив спину, она пошла обратно к садовому домику, хотя с каждым шагом страх увеличивался. Но и решимость тоже.

Перед дверью, которая стала единственной преградой между ней и ее страстью, она остановилась. Если она сейчас постучит, ее жизнь уже никогда не будет прежней.

«Сделай это!»

«Не делай этого!»

На самом деле уже не надо принимать решения. Она больше не хотела, чтобы ее жизнь оставалась прежней. Она устала от одиночества и оторванности от мира. Многие годы она не думала ни о чем, кроме своего прошлого: переживала его, мучилась им. Сейчас ей хотелось думать только о настоящем.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации