Читать книгу "Дофамин"

Однако его «добился сам» я умножаю на ноль. Может и сам, но честным ли путем? Я уже столько всего насмотрелась. В Дубае каждый второй – миллионер. И состояния часто сколочены на финансовых пирамидах, мошенничестве, казино. Это не экологичный бизнес и не предмет для гордости.

– При всем уважении, считаю, что большие деньги могут быть только «грязными», – бросаю ему вызов.

– Вот как, – Форд приподнимает бровь, всматриваясь в мое лицо, и явно в душе охреневает от моей смелости, дерзости и наглости. – Мои деньги заработаны честным путем, – в его глазах мелькает что-то едва уловимое. Выглядит он так, словно я случайно нажала на его болевую точку, но он делает все, чтобы не показать этого. – Я создал продукт, позволяющий другим зарабатывать, и создал тысячи рабочих мест.

– И что же ты изобрел? – скрещиваю руки на груди.

– Программу-оракул, отслеживающую чертовски много важных данных, позволяющих людям совершать финансовые сделки.

– Ничего в этом не понимаю, – усмехаюсь я. – Должна тебе признаться, – решаюсь пойти ва-банк, – я оказалась здесь случайно. И заменяю подругу. Я – не Эвелина. И презираю таких мужчин, как ты, – то ли еще алкоголь с ночи не выветрился, то ли дорогое шампанское уже ударило в голову. Сама не понимаю, как выплевываю это в лицо очередному рафинированному богачу, возомнившим себя Богом.

– Сколько в тебе невыраженной агрессии, – словом бьет в цель Форд. Меня не покидает ощущение, что он видит людей насквозь, но, наверное, это издержки построенной бизнес-империи. – Могу предложить тебе ударить меня. Снова, – он разводит руки в сторону, тем самым вновь привлекая мое внимание к своему восхитительному телу.

Черт. Он ночует в зале? На его фоне я кажусь себе еще большей пышкой. Невольно даже от набранных десяти кило избавиться хочется.

– Ударить? У тебя фетиш на девушек-доминантов?

– Есть такое, как ты угадала? – невозмутимо отзывается Форд. – Поэтому я не попрощался с тобой, как только увидел брюнетку. Обычно я заказываю исключительно блондинок и изредка рыжих, поэтому сразу понял, что что-то не так. Так ударь меня, Бомбон, разрешаю.

– Я не буду тебя бить. Я…, – теряюсь от такого предложения. Мои слова тонут в воздухе. Теряюсь, будто на секунду потеряла себя – между его взглядом и жаром, который расползается по коже, как подогрев сидений в дорогом авто.

– Это – приказ, – его голос низкий, хлёсткий. Он делает шаг вперёд – всего один, но мир под ногами трещит.

Меня бросает в жар. Я забываю, что всего пару часов назад клялась себе быть «невыносимой». Забываю даже, что сегодня он – мой клиент, а не случайный мужчина, спасший меня на байке.

– Я не могу, – бормочу, поднимая на него взгляд и задирая голову. Он такой высокий и крупный, что я уже забываю, что только что чувствовала себя пышкой. Но впервые это не вызывает у меня стыда. Его глаза сканируют меня, и в них нет осуждения. Только голод. Внимание. Интерес.

– А ты в курсе, что Эвелина подписала соглашение, где четко прописано, что на свидании она должна выполнять любую мою прихоть?

Я едва ли не задыхаюсь от возмущения. Эва. Какого черта? А если он заставит меня переспать с ним? Боже, как я могла купиться на это глупое: «интим только по желанию»?!

Я резко замираю. Сердце уходит в пятки.

– Знаешь что, – выдыхаю и сама не замечаю, как рука взлетает вверх и врезается в его грудь. Не сильно. Скорее как предупреждение. Его кожа на ощупь такая упругая и гладкая. – Ты…

– Это всё? – он ухмыляется.

И тогда я делаю это снова. Бью сильнее, до характерного хлопка. Бью его кулаком в грудь, затем толкаю плечо. Ещё раз. И ещё. В эти удары я вкладываю всю свою невыраженную боль и обиду. Дерьма я хлебнула немало, мне даже с помощью бокса от него не избавиться.

Он не отступает. Только ловит мое запястье, но не удерживает – а просто смотрит, как я взрываюсь от факта того, что он остановил меня.

– Кто же тебя так обидел, девочка? – едва слышно шепчет он.

– Ты… заткнись. Да что ты обо мне знаешь?! – кричу и толкаю его в последний раз.

Он отшатывается, но лишь на мгновение.

И падает в бассейн, утягивая меня, схватив за руку. Инстинктивно почувствовав, что сейчас упаду, подаюсь вперед, в воду.

Она накрывает меня с головой, как шелковое покрывало, прохладное и обволакивающее. Жидкость резко врывается в уши, а когда я выныриваю и открываю глаза, замечаю пузырьки на воде и едва различимый мужской силуэт рядом. На миг всё замирает.

Гул музыки и смеха гостей клуба приглушён. Ткань прилипает к телу – чувствую, как облегает грудь, живот, бёдра. Мокрые волосы липнут к лицу, словно хотят скрыть эмоции. Протираю глаза с шумным вдохом – капли воды стекают по ресницам, по скулам, по губам.

Я вижу холеные черты лица Дэймоса Форда, и что-то внутри сжимается: его жутко обаятельная усмешка манит меня как магнит, но я не должна расплываться как все дуры и вестись на эти чары.

– Зря ты не разделась, – его хриплый голос вызывает истому внизу живота.

Я замираю, когда он приближается. Воды между нами – не больше, чем десять сантиметров. Могу разглядеть капли на его ключицах…

Я прикусываю губу. Наклоняюсь чуть ближе, на полвздоха – ровно настолько, чтобы он почувствовал приближение.

– Хочу, чтобы ты никогда не увидел, как много упускаешь, – черт, я флиртую с ним?

Он смотрит на меня так, будто словами я зажгла очередной фитиль между нами.

– Думаешь, я что-то упускаю? Тебе есть чем меня удивить?

– Думаю, ты привык, что тебе всё подают на блюдечке, – я ухмыляюсь, чувствуя, как уверенность внутри нарастает. – А я – не из тех, кто в меню.

Он хмыкает, почти ласково.

– Судя по тому, что ты здесь, ты из тех, кто готовится на заказ. По вызову.

– Нет, я из тех, кто сам решает, с кем и когда быть вкусной, – настаиваю я, но получается, что снова флиртую с ним.

Мы молчим пару секунд.

Пульс застревает словно в горле. Кажется, что Дэймос чувствует то же самое, судя по тому, как пульсирует вена на его шее.

– Осторожней с языком и острыми фразочками, Мия, – его голос опускается на полтона. – У меня слабость к острым блюдам.

– А у меня – непереносимость тех, кто думает, что сможет меня переварить, – отшучиваюсь я, опуская взгляд. Потому что он уже слишком близко. Его губы запредельно близко…

Он смеётся. В этот раз по-настоящему. Низко, всей грудью. И я чувствую, как между нами разливается не просто химия – а пожар, от которого уже нет пути назад.

И на долю секунды мне кажется, что он вот-вот поцелует меня. Горячие мужские пальцы касаются моей шеи, он буквально обхватывает ее властным жестом. Наши лица приближаются…

Но момент обрывается. Он опускает меня так же резко, как и прикоснулся.

– Сэр, пришли остальные девушки, – нас отвлекает мужчина из персонала, нарушивший наш тет-а-тет.

За охранником следует несколько моделей. Трое длинноногих красавиц, которые словно только что сошли со страниц глянцевой социальной сети, где все светят сиськами и задницами.

– Потом, может быть, продолжим. Хочу посмотреть на других, – он резко обесценивает всю магию, что была между нами.

– Это кастинг или свидание?

– Я предпочитаю выбор, – коротко отрезает Дэйм, окончательно отпуская меня.

Дэймос направляется к выходу из бассейна и тут же переключается на них, словно меня не существует. Они звонко смеются и хихикают, отвечая на его вежливое приветствие. Все три курицы, тоже приглашенные на свидание, время от времени поглядывают на меня, испепеляя своими хищными взглядами.

Выхожу из бассейна и, находясь чуть в стороне от сладкоголосого трио, выжимаю мокрые волосы и промакиваю их полотенцем. Один фиг, они впитали запах хлорки и нужно идти мыться.

– А ты как здесь оказалась? – мое короткое уединение вдруг нарушает одна из блондинок. Оцениваю ее быстрым взглядом: ангельская внешность и стервозный взгляд девушки – выглядит убийственно привлекательно. Она покачивает бедрами в такт музыке, демонстрируя мне свой розовый бикини с принтом клубнички. От моего взгляда не укрывается и тот факт, что Дэймос, непринужденно общаясь с другими девушками, кидает взгляд на ее пятую точку.

Мы все здесь для него лишь товар. Куски колбасы на прилавке. Он выбирает кусочек посвяжее, которое вот-вот проглотит, переварит и вкуса после употребления не вспомнит.

– У тебя бикини не нашлось, немая или пыталась прикрыть свой беременный животик? – фыркает девушка, и в моменте я хочу психануть и схватить ее за выжженные волосы.

Беременный животик.

От одного слова «беременна» мне становится так дурно, что голова кружится. Знала бы она, что несет.

Вместо ответа я хватаю с ближайшего столика еще один бокал с шампанским и выпиваю его до дна. Надо завязывать с алкоголем, но я не могу… Как мне еще расслабиться в такой враждебной обстановке?

– В отличии от тебя, чтобы нравиться мужчинам, мне не нужно стараться и подгонять себя под стандарты «90-60-90». Мне достаточно просто быть, – парирую я, пылая внутри от злости. Язва лишь обиженно поджимает губы, невербально демонстрируя мне то, что я попала точно в цель.

Я молчать не собираюсь и давать себя в обиду тоже. Я слишком долго была «хорошей» и ничем радужным это не закончилось.

– Зайки, а как насчет того, чтобы станцевать для меня? – Дэймос опускается на один из кремовых лежаков у бассейна и откидывается на его спинку.

– Для тебя сегодня все что угодно, – елейным голосом мурлычет одна из проституток.

Девушки, словно собачки по команде опытного кинолога, тут же приступают к эротическим танцам. Каждая спешит продемонстрировать свое тело в самых выигрышных позициях и ракурсах и прорекламировать Форду, а я смотрю на это и понимаю, что не собираюсь играть по его правилам.

Музыка грохочет в висках, и я смело направляюсь в публичную зону клуба, покидая VIP. Ноги сами ведут меня к общему танцполу, как будто всё внутри хочет вытащить из себя боль. Или наоборот – утопить её в ритме.

Мне тесно там, где я – не единственная. И в этом цирке я участвовать не собираюсь. Хочется выкинуть что-нибудь в своем репертуаре, и у меня получается: мужчины оборачиваются на меня, заглядываясь на то, как влажная одежда прилипает к загорелому телу. Один даже тянет ко мне руку – но я не даю свою в ответ, уничтожая прохожего взглядом. Внутри разгорается нехилый огонь. И пусть каждый, кто прикоснется ко мне сегодня, сгорит.

Как только я начинаю танцевать, взмахивая волосами и покачивая бедрами в такт музыке, привлекая внимание абсолютно всех присутствующих, потому что больше никто не танцует, Дэймос сразу же проходит за мной в общую зону. Зацепило его отвержение и отстранённость, то-то же. С такими мужчинами работает только игра в «горячо-холодно», потому что легкая «добыча» им скучна. Я чувствую на себе его жесткий и пристальный взгляд, и он раззадоривает во мне дикую ведьму, танцующую с такой бешенной отдачей, словно я пляшу у ритуального костра. Он молча наблюдает, пока остальные хлопают мне и свистят.

Не скажу, что это приятно. Но под алкоголем мне часто на все плевать, а по утрам бывает стыдно. А у кого иначе? Королева кринджа77
  Криндж (от англ. cringe) — это слово, которым описывают чувство неловкости, стыда или отвращения, когда кто-то ведёт себя неуместно, фальшиво, нелепо или чрезмерно старается понравиться, особенно в глазах других.


[Закрыть] на танцполе, расступитесь, леди и джентльмены.

Нехило вспотев от активных движений и влажного воздуха, я подхожу к ведру со льдом – пусто. Всё выпили. Замечая, что Дэймос Форд, весь такой важный и молчаливый, не сводит с меня глаз, подхожу к нему и без слов беру бокал из его рук, и вновь опустошаю его до дна.

– Какого. Черта. Ты вышла? – в голосе Форда звенит металл. Губы раскрываются в хищном оскале.

– Надеюсь, у вас нет герпеса, мистер Выбор, – парирую с полуулыбкой, с отвращением вытирая губы после того, как выпила из его бокала.

Дэймос смотрит на меня в упор. И его взгляд припечатывает стопы к полу. Смотреть на него – все равно что ощущать лезвие, подставленное к горлу, ведь я едва могу дышать.

– Все, хватит. Ты свободна, – откровенно посылает меня он, но глаза мечут молнии.

– Раскомандовался он, – заливаясь смехом, я беру его за руку, наслаждаясь жаром теплой и сильной мужской ладони. Ток искрит между нашими пальцами, и я уже начинаю проклинать это чертово заказное свидание. Игнорируя напряжение Форда, я тяну его за собой.

– Пойдём купаться, – предлагаю я с придыханием.

Удивительно, но услышав мое предложение, он больше не сопротивляется. Я срываю с себя рубашку и юбку, наконец раздеваясь до купальника. Волны накрывают ступни, и каждый шаг в море ощущается глотком свободы. Я захожу в воду первой, потом чувствую, как Дэймос входит за мной. Его руки обхватывают меня со спины, сцепляют в крепкий кокон. Мокрые, сильные руки с упругими мышцами… Впервые после трагедии у меня слюни выделяются от близости мужчины. Она опасна для меня, разрушительна, но я все равно готова нырнуть в нее с головой. Сейчас. В моменте. Возможно, через десять секунд уже будет поздно…

Дэймос Форд разворачивает меня к себе. Какая ирония – мы снова в воде. И словно озвучивая мою мысль, он шепчет:

– Бомбон, я смотрю, ты чертовски любишь купаться.

– Бомбон? Ты же американец, а не испанец. Ты так все время будешь меня называть? Ты всем своим проституткам даешь прозвища? Ты забыл? Я не одна из них, – рычу я, но уже поздно… Он обхватывает мои бедра прямо под водой. Жадно хватает за задницу, и пока я инстинктивно раздвигаю ноги, приближает к себе, позволяя обвить его торс. Черт. Я ощущаю его твёрдость мгновенно, налитый кровью и возбуждением член красноречиво упирается в мою промежность.

Кровь приливает к самому низу живота, и я едва себя сдерживаю, чтобы не начать тереться об его пах. Боже. Я что, хочу его? Это неправильно. Строю из себя «всю такую не проститутку», а сама не могу договориться со своим организмом на первом свидании. Это все месяцы отсутствия секса виноваты.

Одна его ладонь ложится на талию, вторая сжимает задницу. Его губы так близко, что ощущаются секундой до взрыва.

– Я из испаноговорящего штата, конфетка. А почему тебя так триггерят мои проститутки? Первое свидание, а ты уже ревнуешь, – еще чуть-чуть и я сама потянусь за поцелуем. Ощущаю его дыхание, одурманивающее меня ментолово-табачным ароматом.

Он почти голый. Я почти голая. Мы приклеены друг к другу, кожа к коже. Мое сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, и я давно не ощущала ничего подобного. Но опасность, исходящую от Дэймоса Форда, я ощущаю не меньше.

– Отпусти меня, заносчивые нарциссы не в моем вкусе, – я говорю правду. Мое влечение к нему – опять последствие алкоголя, и я буду топить за это до последнего.

– Ты не знаешь мой вкус. Но я хочу узнать твой, – я не успеваю что-либо возразить, потому что его губы накрывают мои. Низкий горловой рык Форда и мой полувсхлип-полустон теряются в плеске волн. Его рука мощнее скользит на моей талии. Вода обнимает нас, обволакивает, будто хочет спрятать ото всех. И вот я уже тону не в море, а в нём. В его вкусе, в запахе, в хриплом выдохе, когда он отрывается лишь на секунду, чтобы поцеловать снова. Губы обхватывают мои, кусают, жадно терзают, требуют… Я пытаюсь вырваться, но он переводит ладонь на мой затылок и прижимает к себе плотнее, чтобы поцеловать глубже. В легких воздух заканчивается. Его мощная эрекция, упирающаяся в развилку между моих ног, ощущается чертовски каменной. Возбуждающей до мурашек. Инстинкты моего тела просыпаются, а лоно болезненно сжимается, буквально требуя продолжения сексуальных игр.

– Хватит. Дай мне вздохнуть.

– Дай мне свои губы, Бомбон, – я успею набрать в легкие воздух, и снова его шепот ласкает уши, а губы скользят по моим и по лицу. – Давно так не хотел ни с кем целоваться, – на рваном выдохе признается он. – Ты такая вкусная.

– Хватит играть со мной. Ты всем это говоришь, – отрицаю происходящую реальность я. Он бредит. У него там трио из манекенщиц, а ко мне он прилип лишь потому, что я спровоцировала его на эмоции.

– Ты первая начала играть. Думаешь, это игра? – его пальцы в воде скользят по краю моего бикини. Всего пара движений, и они могут оказаться внутри меня. Готова поспорить на миллион долларов, он мысленно уже вставил мне свой инструмент до шлепка и упора.

– Думаю, тебе стоит остыть, мистер Выбор, – я пытаюсь вырваться из его хватки, но ничего не получается. Он держит меня так крепко, как держал бы за руку, если бы я висела над пропастью и от этой хватки зависела бы моя жизнь. В мою голову не приходит ничего умнее, кроме как вцепиться зубами в его шею, и к своему удивлению я попадаю в уязвимое место Дэймоса. Он тут же ослабляет хватку и даже вздрагивает, и у меня появляется секунда, чтобы избавиться от него и стремительно поплыть к берегу.

«Я шлюха», – раздается осуждающий голос внутри, будто пощёчина.

Именно поэтому меня вчера чуть не изнасиловали. Потому что я такая – я люблю провоцировать, манипулировать, играть с мужчинами, хотя сама этого не замечаю. Возможно, Эва права, и из меня вышла бы отличная эскортница, голддигер и разводила.

Но это не моя история.

Резко выхожу из воды, не оборачиваясь.

Мне срочно нужно в душ. Смыть с себя все… его прикосновения, чтобы не помнить, как хорошо в руках Дэймоса. Или собственный стыд – я не уверена.

Бегу в душ клуба, прячась в одной из кабин. Выдавливаю максимальное количество геля для душа на ладонь… Смыть, смыть с себя все это как можно скорее.

Я не могу себе позволить вновь влюбиться в мужчину.

Лучше я буду бежать от отношений, прыгая из страны в страну, изредка буду прятаться за алкоголем и вечеринками, уйду в работу, а мужчинам оставлю лишь свою дерзость и флирт.

Я намыливаю себя так тщательно, как будто вода действительно может смыть все мои раны.

Но она лишь еще больше проявляет ту уязвимую часть меня – маленькую девочку, которая так отчаянно хочет быть в безопасности.

Глава 3

Дэймос

Соль и вкус убегающей из моих рук «добычи» горят на губах. Пульс клокочет где-то в горле. Морская вода броней стягивает кожу, когда я выхожу из моря, стряхивая с волос теплые капли. Нацепив на себя рубашку и шорты, запачканные песком, направляюсь в сторону клуба, в котором скрылась эта взбалмошная тигрица. В момент укуса мне показалось, что она прогрызет мне кости – настолько сильно она врезалась зубами в мою кожу.

И мне это чертовски понравилось. До боли в яйцах. Я дурею с этой прикормки, мать ее, потому что привык к тому, что любая раздвигает ноги по щелчку моих пальцев. Иногда это вопрос цены, иногда – вложенного временного ресурса, не так важно. Для меня база тот факт, что девушки не могут устоять передо мной. И это не нарциссизм, а реальность: я богат, молод, красив и так далее, и не кичусь этим, но в мире женщин являюсь тем самым «лакомым кусочком», за которого цепляются и не хотят отпускать. И когда я чувствую, что кто-то не растворяется во мне, не залипает и более того – имеет наглость убегать от меня, охотничий инстинкт мгновенно будоражит кровь. Я словно включаюсь, просыпаюсь от сна. И я не помню, когда девушка в последний раз так настойчиво от меня ускользала.

Мне необходимо чувствовать безграничную власть и контроль над всем, что попадет в мое поле. И когда я замечаю хотя бы малейшее отклонение от этой нормы, все мое внутренние внимание фокусируется на том, чтобы ликвидировать это отклонение.

Я обязан подмять ее под себя. Увидеть, как она млеет передо мной. Как тает и течет, не в силах противостоять влечению. Как умоляет меня трахать ее до отключки и вымаливает ощутить меня в себе. В сексе я способен получать удовольствие лишь от полного доминирования – игры с дыханием, связывание и БДСМ-игры также являются для меня базой, от которой я редко отхожу в сторону.

Тотальная потребность в контроле – это все, что мне нужно, чтобы испытать яркий оргазм и перезарядиться, нежностей я не приемлю. Но вкус удовольствия теряется, когда все мои сексуальные «трофеи» давно стали легкодоступными. Вкус охотничьей победы утерян давно. В мире нет такой девушки, внимание которой я не мог бы купить. Даже если она модель, звезда или мисс Вселенная. А эта симпатичная, но довольно простая девчонка относительно тех, с кем я был в каких-либо отношениях, устроила мне настоящий взрыв мозга тем, что совершенно не играет по моим правилам. Тем ценнее будет для меня победа, тем приятнее будет оказаться внутри ее горячей щелки, сладко оттрахать ее и выбросить, закрыв внезапно образовавшийся гештальт.

– Дэймос, мы тебя заждались, – одна из приглашенных девушек, лица которой я даже не распознаю, пытается завоевать мое внимание, но мне глубоко плевать.

– Прочь с дороги, – уверенно, но спокойно отрезаю я, слегка отталкивая ее в сторону. Трудно быть джентльменом, когда все мое нутро горит от желания догнать маленькую сучку и поставить на место. А лучше на колени.

Персонал пляжа клуба считывает мой настрой по взгляду. Должно быть, на мне написано «Не подходите», потому что все смиренно опускают взгляд в пол и расступаются, словно перед разъяренной королевской персоной. Официанты молча указывают мне на дверь в женский туалет, где, очевидно, и скрылась дикарка Мия. Наплевав на факт, что вход мне туда запрещен, врываюсь в уборную для дам. Черт возьми, как это нелепо. Пока за мной охотятся власти самых крупных стран и спецслужбы, я охочусь на девчонку, которая вырвалась прямо из моих рук.

Не помню, чтобы кто-то так отчаянно убегал от меня. Не могу воспроизвести в своей памяти подобного опыта.

Женский туалет пахнет кокосовым мылом и чем-то сладким – ванилью вперемешку с жасмином. Всё пространство утопает в бежевых тонах, такое гладкое и стерильное. Зеркала с мягкой подсветкой отражают мой насупленный голодный взгляд и напряженные плечи.

Я слышу шум воды в одной из душевых. В ноздрях до сих пор ощущается аромат ее кожи. Мысли концентрируются только на ней: здесь слишком жарко и влажно для здравого смысла. Я хочу ее так сильно, что готов заплатить любые деньги за ее покорность. За то, чтобы эта «победа» была легкой – такой же, как тысячи других.

До нее.

Медленными шагами измеряю глянцевый пол, осматривая кабинки, выстроившиеся в ряд. Чувствую себя хищником, находящимся в полуметре от своей жертвы и готовящимся к прыжку. Я сейчас не CEO, не гребанный миллиардер, который диктовал самым сильным мира сего свои условия, стою посреди женского туалета, будто мальчишка, которого никто не звал, но он пришел – спрашивается, нахера.

Гул в груди превращается в грохот от осознания происходящего сюра. Я не бегаю за женщинами. Не врываюсь в дамские туалеты за ними. Не теряю лицо перед охраной и персоналом ради незнакомки с дерзким взглядом и пульсом под кожей, что совпадает с моим.

И все же я здесь. В этом глянцевом, пахнущим ее духами пространстве предвкушаю, как сожму в своих лапах мисс Бомбон.

Мне нужно её увидеть.

Хотя бы ещё раз.

Как по волшебству вселенная осуществляет мое желание – Мия выходит из душа абсолютно голая. Блядь. У меня язык прилипает к небу, в горле мгновенно пересыхает, а челюсть при этом падает вниз. Член, наоборот, наливается кровью и встает, болезненно ноет, стоит мне лишь рассмотреть ее чувственные формы, которые она спешит завернуть в белоснежное полотенце.

Проклятье, она роняет его. Цокнув языком, девушка, нагибается вниз, находясь развернутой ко мне спиной. Каждый волосок на моей коже встает дыбом, когда я наблюдаю за этим чертовым совершенством. У нее загорелая кожа цвета какао и округлые бедра, переходящие в узкую талию. Это самые дорогие, мать ее, часы, которые я видел в своей жизни. Кожа на вид совершенно гладкая, и я помню, что она точно такая же наощупь. Как идеально гладкий и редкий шелк.

Кажется, будто солнце внутри меня взрывается.

Жар идёт откуда-то изнутри, растекается по венам, стучит в висках.

Я даже не помню, когда в последний раз хотел женщину настолько сильно. Словно попробовал микродозу неизвестного наркотика по собственной глупости, и теперь мой мозг отчаянно нуждается в тестировании полной версии и мощном выбросе дофамина.

Медленно подхожу ближе.

Слишком близко.

Она замирает на секунду, расправляет плечи и медленно разворачивается. Осознавая, кто стоит перед ней, девушка приподнимает брови, отчаянно прикрывая грудь полотенцем, но я увидел достаточно. Желание овладеть ей становится физической пыткой. Возбуждение бьет в пах, словно током, и в этой ломоте есть приятная боль. Она так близко…

Наши взгляды сталкиваются и во взгляде Мии больше дерзости, чем страха. Больше вызова, чем смущения. Ее огромные серые глаза буквально выворачивают мне внутренности. Это цепляет меня еще сильнее, потому что я привык видеть в глазах девушек преклонение или ответное желание. Или игру глазками в духе: «Возьми меня, я вся твоя».

Я не думаю, не анализирую. Когда она отводит взгляд и нарочито заворачивается в полотенце, я молниеносно тянусь к ней, чтобы прижать к одной из стен дамской комнаты. Девушка вскрикивает и поднимает на меня пылающие яростью серибристые глаза.

А я смотрю в их прозрачную гладь, удивительно красиво выделяющуюся на фоне ее загорелой кожи, и думаю: какой же все это абсурд.

Я не бегаю, мать ее, за женщинами. Я не поднимаюсь с кресла, когда они уходят. Не зажимаю их в туалетах, как одержимый. Я даже не звоню дважды, когда мне не отвечают. Хотя последнего не припомню. Но с ней – всё иначе.

Есть что-то в том, как она смотрит. Как злится. Как делает вид, что ей всё равно, и в то же время дрожит, когда мои пальцы приближаются к ее горлу.

Она раздербанила мою броню, едва коснувшись ее. Она вывела меня из игры, в которой я всегда выигрывал. Она сказала «нет» там, где другие стелятся шелком.

И теперь я хочу её. Не телом – это слишком просто. Хочу больше. Глубже. Хочу понять, что именно во мне она так отчаянно отвергает. При этом, очевидно, что я привлекаю ее так же сильно, как и она меня. И возможно, тот факт, что сегодня она пришла вместо другой модели – не случайность.

– Ты с ума сошел? – выдыхает Мия. – Что ты здесь делаешь? Это женский туалет. И я ясно дала понять тебе, что…

– Возможно, – отвечаю я, прижимаясь к ней всем телом, резко обхватывая её горло. Моё дыхание срывается, когда её грудь касается моего мокрого торса.

Я должен отступить. Я должен уйти. Но я не могу.

Опускаю руку в карман льняных брюк, достаю пачку денег в резинке. После всех этих заморозок счетов у меня во всех карманах имеется крупный кэш. Они немного в песке, но в машине есть и другая наличка. Не знаю, зачем веду себя так по-ублюдски, так демонстративно. Все, что я хочу увидеть сейчас, так убедиться в том, что она такая же, как и все продажные шлюхи, и потерять к ней интерес.

Мне необходимо сохранить лицо. Разоблачить ее, уличить ее, сломать ее. Покажи мне, девочка. Покажи мне, что ты такая же грязная и пустая шлюха, как и все. Так будет лучше для тебя. Тогда я оставлю тебя в покое, обещаю. После того, как вы*бу.

– Сколько? – коротко задаю вопрос я, вглядываясь в искристые серые глаза.

Мия вскидывает подбородок, словно горделивая львица. В глазах горит ярость и обида. У меня в груди становится тесно от того, что она, блядь, не разочаровала меня в своей первой реакции. С другой стороны, меня чертовски злит то, что я не могу получить то, что хочу прямо здесь и сейчас, без проблем и прелюдий.

Забери все мои деньги, детка. Просто дай себя. И разойдемся по-хорошему, пока не поздно.

– Думаешь, ты можешь просто заплатить мне и получить мое тело? Это твой обычный сценарий, на который все соглашаются? – её голос дрожит, но она не отводит взгляд. Пытается держаться смело и дерзко, хотя я считываю по микромимике… борьба дается ей нелегко. И не с возможной прибылью, а с моей энергетикой. Я знаю, как способен влиять на людей, как могу «давить» их одним своим присутствием. Не обладай я этим навыком в совершенстве, то никогда бы не достиг подобных успехов в бизнесе.

– Да, – отвечаю слишком честно. – У всего и у всех есть цена. Мне нужно знать твою. В твоем мире нет такой суммы, какую я бы не мог перевести на твой счет, – открыто предлагаю ей сделку.

– Я не товар, – бросает Мия, и ее голос настолько хлесткий, что слова ощущаются как пощечина. Я не понимаю, почему она так ломается. Это просто глупость. Я молодой, привлекательный, успешный. Она хочет меня, и я вижу, как ее тело откликается на каждое мое действие. Жутко злит подобная строптивость и глупость. Мне хочется сломать ее, хочется раскусить ее секрет и понять, почему она не может просто отдаться порыву чувств на отдыхе, еще и получить за хороший трах пачку денег. Она еще умолять о втором разе будет. К чему все эти игры? Но черт возьми, в них что-то есть. Я словно в казино, где отчаянно хочу отыграться и готов поставить все свои бабки на красное.

Есть в ее взгляде какой-то ответ на эти вопросы, который я не в силах прочитать и знать наверняка. Едва уловимый надлом. А за ним – сплошная загадка и многоликость. В этом мы очень похожи.

– Ты ведешь себя глупо. Ты прекрасно знала, куда шла. Значит, ты мало чем отличаешься от тех девушек, что ждут меня у бассейна.

– Ладно. Ты прав, – ее заявление вводит меня в ступор, и я почти готов разразиться победным смехом. – Это может выглядеть так, словно я – одна из них. Но если ты хочешь правду, я скажу: я пришла на это так называемое «свидание» исключительно потому, что мне бы нужна защита. Я…

– От кого? – напрягаюсь я, мазнув большим пальцем по ее нижней губе. Она судорожно выдыхает, на мгновение теряя все свои маски и защиты «холодной и недоступной», и за ними я вижу ее хрупкость и уязвимость. А главное – правду.

– Я… неважно. Прилип один дебил. Сейчас от второго не отбиться, – одной рукой она удерживает полотенце, второй – давит мне на грудную клетку, пытаясь оттолкнуть.

– Один звонок, и я решу все твои проблемы, – шепчу около ее губ. – Любой каприз. Тебя никто не тронет, пока я рядом.

– Ты сумасшедший. Ты меня тронешь, ты! Мне уже нужна защита от тебя, – ее ладошки настойчивее упираются в мою грудную клетку. Уже две. Полотенце держится на силе ее мысли, кажется.

– Я настолько страшный? – припираюсь я. И мне, черт возьми, нравится наша словесная перепалка.

– Не уверена, – бормочет Мия. – До того, как ты достал деньги… казался даже симпатичным. А теперь ты выглядишь, как типичный, избалованный вниманием женщин миллиардер с комплексом Бога. В общем – как не мой типаж.

– А кто твой типаж? Мужчины, которые не могут заплатить за твою красоту и время? Или может быть мужчины, которые сдаются, как только слышат твое первое «нет»? Тогда у тебя проблемы, детка, и в твоем вкусе – ванильные слюнтяи, а не мужчины. Или, быть может, ты лукавишь? Я – типаж девяносто девяти из ста.

– Самоуверенный нарцисс. Значит, я та самая единица, – продолжает спорить и набивать себе цену девушка. И кажется, хватит разговоров. Пора приступать к активным действиям, иначе я взорвусь прямо здесь и сейчас.