Электронная библиотека » Лев Кривицкий » » онлайн чтение - страница 109


  • Текст добавлен: 21 декабря 2013, 02:31


Автор книги: Лев Кривицкий


Жанр: Философия, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 109 (всего у книги 204 страниц) [доступный отрывок для чтения: 45 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Итак, во второй половине XX века развитие самых различных отраслей научного знания, каждая отдельно от других, приводило к результатам, раскрывавшим сходные механизмы возникновения порядка из хаоса посредством хаотической самоорганизации. Этот путь не был проложен неравновесной термодинамикой Пригожина, напротив, Пригожин следовал по пути, проложенном в самых различных отраслях естественных наук – в физике, химии, биологии, а также в естественнонаучных приложениях математики. В 60-70-е годы XX века возник и тот эмпирический естественнонаучный материал, на который опирался Пригожин, превращая неравновесную термодинамику в обобщённую общенаучную модель (парадигму) возникновения порядка из хаоса. Сам XX век был веком хаоса, из которого формировались весьма неожиданные порядки.

Реакция автокатализа Белоусова – Жаботинского, автоволны, турбулентности, атмосферные аттракторы, когеренция в лазерах – всё это стало предметом научного исследования в годы, когда создавалась теория Пригожина. Только ячейки Бенара как излюбленный Пригожиным пример образовании порядка из хаоса в результате термически обусловленной гидродинамической неустойчивости в жидкости были открыты в 1900 г., на рубеже веков и с тех пор были для науки чем-то вроде любопытного, но малозначащего научного курьёза, который отнюдь не рассматривался как факт, способный стать опорой для развития научной теории.

Заслуга Пригожина как раз и заключалась в том, что он, исходя их произведённого им переворота в термодинамике, сумел интегрировать разъединённые по специализации в различных науках знания о возникновении порядка из хаоса и создал общую теорию преобразования хаоса в порядок посредством самоорганизации. Он открыл общий механизм такого преобразования, чем, несомненно, внёс существенный вклад в теорию эволюции. Он обосновал частную, термодинамическую теорию эволюции, которая во многом повлияла на другие частные теории эволюции и создал некоторые необходимые предпосылки для формирования общей теории эволюции.

Пригожин с самого начала своей научной деятельности рассматривал термодинамическое неравновесие как главный, изначальный источник порядка в природе. Эта «политическая» линия на переворот в термодинамике и овладение через термодинамику лидерством в объяснении природы, поначалу встречала ожесточённое сопротивление сторонников классической термодинамики. Такое отношение сам Пригожин прямо характеризует как враждебность. «На протяжении всей моей жизни, – пишет Пригожин, – мне приходилось сталкиваться с враждебным отношением к понятию однонаправленного времени. До сих по ещё господствует мнение о том, что термодинамика как научная дисциплина должна ограничиваться равновесным состоянием… Я не перестаю этому удивляться. Всюду вокруг нас возникают структуры, свидетельствующие о «креативности природы», если воспользоваться выражением Уайтхеда. Я всегда чувствовал, что эта креативность должна быть каким-то образом связана с удалённостью от равновесного состояния и тем самым быть результатом неравновесных процессов» (Пригожин И. Конец определённости. Время, хаос и новые законы природы – Ижевск: Ижевск. респ. типогр., 1999 – 216 с., с. 59).

Итак, согласно Пригожину, креативность природы, её эволюционная способность, т. е. способность к упорядочению и созданию разнообразия из хаотического однообразия проявляется только в неравновесных состояниях. В равновесных или близких к равновесию состояниях природа хаотична, застойна и однообразна. При всей спорности такого взгляда на природу теория Пригожина совершила грандиозный шаг в развитии физики, наполнив её эволюционным содержанием. Эволюционная способность неравновесных процессов, согласно Пригожину, связана с тем, что «вдали от равновесного состояния, там, где флуктуации и неустойчивости становятся нормой, вещество обретает новые свойства. Оно становится более «активным» (Там же., с. 62). Активным, т. е. более способным на самоорганизацию и образование порядка из беспорядка. В результате «появляется замечательная новая особенность: неравновесная система может спонтанно эволюционировать к состоянию более высокой сложности» (Там же, с. 61.).

Великим преимуществом неравновесной термодинамики Пригожина по сравнению по существу со всей предшествующей физикой является то обстоятельство, что она, отстаивая необратимость физических процессов и «стрелы времени», ставит своей основной задачей исследовать не только движение, но и эволюцию, не только физические структуры, но и их образование и превращение хаотических структур в упорядоченные. Физика с самого начала своего развития в древнем мире была наукой о движении, а не об эволюции физических объектов, о взаимодействии физических тел, а не об истории их возникновения; об их внутренней структуре и устройстве механизмов их физического существования, а не об их развитии и переходе от низших, более примитивных форм к более сложным и высокоорганизованным.

Как отмечают немецкие физики В. Эбелинг и Р. Файстель, «эволюционные процессы могут быть изучены только путём междисциплинарных исследований, и физики, естественно, вносят в них свой вклад – им досталась роль инженеров – статиков, без которых разрушилось бы всё здание, возводимое учёными – эволюционистами; однако роль эта при решении многих принципиальных вопросов всё же не может считаться ведущей» (Эбелинг В., Файстель Р. Хаос и космос. Синергетика эволюции – М. – Ижевск: Ин-т компьют. исслед., 2005 – 336 с., с. 26). Вместе с тем, как считают эти авторы, теория самоорганизации позволила физике покинуть «башню из слоновой кости» и привлечь внимание представителей других научных дисциплин своим вкладом в теорию эволюции (Там же, с. 51).

В теории Пригожина действует весь набор понятий общенаучного характера, которые были наработаны естествознанием и математикой в 60-70-е годы XX века и которые очень легко трансформируются в философские категории неклассического (точнее, как сейчас говорят, постнеклассического) характера. Некоторые из этих понятий употреблялись даже в самой ранней классической философии. К постнеклассическим понятиям пригожинской эволюционной физики относятся порядок и хаос, самоорганизация, неравновесные состояния, асиметричность, вероятность, неустойчивость, нелинейность, открытость, флуктуации, бифуркации, фазовое пространство, аттракторы, сложность, энтропия, диссипация и т. д. Для Пригожина была характерна постоянная тяга к философским обобщениям, следствием чего было несколько крупных философских работ, написанных в соавторстве с женщиной-философом Изабеллой Стенгерс.

Процесс образования порядка в неравновесной термодинамике Пригожина связан с тем самым производством энтропии и теплопотерями в любых физических (и химических) процессах, с которыми классическая термодинамика связывала более высокую вероятность хаоса и неизбежность наступления состояния хаотического теплового равновесия. Но классическая термодинамика оперировала теоретическими моделями закрытых, прочно изолированных систем, каковыми являются разнообразные ёмкости закрытых сосудов, а также космические системы, отграниченные от окружающей среды какими-либо прочными оболочками, мощными физическими полями и т. д. Альтернативная же термодинамика Пригожина перешла к исследованию открытых систем, свободно обменивающихся со средой веществом, энергией и информацией. В таких системах продолжает действовать второе начало термодинамики, которое определяет тенденцию к накоплению энтропии, тепловому равновесию, хаотическому движению молекул и постепенному уничтожению разнообразия. Но в открытых системах накопленная энтропия отводится в окружающую среду, а если возникает возможность постоянного притока энергии извне, образуется тенденция к самоорганизации и создаётся более высокая вероятность порядка по сравнению с хаосом.

Особое место в теории Пригожина отводится диссипации и диссипативным структурам (от лат. «диссипатио» – рассеивать, разгонять). Диссипативные структуры Пригожина не производят порядка, они лишь принудительно, активно рассеивают, разгоняют беспорядок в окружающую среду, предрасполагая тем самым открытые системы к спонтанному самоструктурированию, которое Пригожиным отождествляются с образованием порядка и даже рассматривается как единственно возможный способ упорядочения, распространяемый с термодинамики и на биологию, и на социальные процессы. Отсюда – приверженность Пригожина к отстаиванию хаотических основ всякого порядка, апологии случайности, неопределённости, неприменимости детерминизма.

Порядок Пригожина – это только структурированный хаос. Он состоит из различного рода вихрей, турбулентных потоков, конвективных течений и т. д. Конечно, во Вселенной очень многие гигантские материальные образования представляют собой именно такие формы упорядочения. Но это именно первичные формы упорядочения и образования относительно устойчивого разнообразия. Вряд ли торнадо, цунами или термоядерный взрыв могут быть названы образцами, эталонами упорядоченности. А ведь это тоже формы хаотической самоорганизации материи вдали от равновесия с присущей им нелинейностью и каскадом бифуркаций. У Пригожина мы нигде не найдём какого-либо уточнения, что именно он понимает под порядком. В качестве примера термодинамической упорядоченности он постоянно приводит ячейки Бенара и автокаталитические реакции Белоусова – Жаботинского. Конечно, ячейки Бенара представляют собой эффектное зрелище своей выстроенностью правильными шестиугольниками наподобие пчелиных сотов. Но за внешней видимостью идеального порядка бушуют вихри.

Вот как сам Пригожин рассуждает о ячейках Бенара: «В них миллиарды молекул движутся друг за другом и образуют вихри. Следовательно, неравновесие приводит к порядку. И так происходит во множестве ситуаций… Главный момент заключается в том, что формирование структуры и запутанность являются неравновесными явлениями и что неравновесие связано с необратимостью. Поэтому я всегда считал, что необратимость является основой структур, которые мы наблюдаем во Вселенной» (Пригожин И. Определено ли будущее? – М. – Ижевск: Ин-т компьют. исслед., 2005 – 240 с., с. 68).

Итак, к критериям порядка Пригожин относит формирование структуры, запутанность, неравновесие, необратимость, а также, судя по другим работам, к этому нужно добавить нелинейность, случайность, неопределённость, неустойчивость, спонтанность (самопроизвольность). Но ведь всё это, кроме разве что структурирования, скорее характеризует хаос, чем порядок.

Что же тогда понимается под хаосом? Пригожин здесь же отвечает и на этот вопрос: «Если взять систему, которая находится в равновесии, то молекулы в ней согласно статистики Маквелла – Больцмана двигаются беспорядочно во всех направлениях» (Там же). Следовательно, основное отличие хаоса от порядка заключается в том, что хаотическое движение характеризуется отсутствием направленности, а упорядоченное – её наличием и связанностью между отдельными движениями. Этот же момент, момент корреляции движений между собой Пригожин подчёркивает и при рассмотрении реакции Белоусова – Жаботинского. «Помню восторг, – пишет Пригожин, – охвативший нас при виде того, как реакционная смесь в колбе становилась то синей, то красной, то снова синей и т. д. … Миллиарды молекул одновременно становятся то синими, то красными. Это убедительно свидетельствует о появлении в сильно неравновесных условиях дальнодействующих корреляций, которых нет в равновесном состоянии. Можно сказать, что вещество в равновесном состоянии «прозревает». (Пригожин И. Конец определённости. Время, хаос и основные законы природы – Ижевск: Ижевск. респ. типогр., 1999 – 216 с., с. 64).

Связность движений, корреляции между ними, появление повторяющихся структур и направленности в движении – вот всё, чем диссипативный порядок в неравновесных состояниях отличается от хаоса в равновесных. Но не забудем, что этот порядок должен постоянно подпитываться приходящей извне энергией, и сразу же исчезает, как только прекращается эта подпитка. Эта-то энергия, т. е. направленность движения и задаёт направленность движения частиц и корреляции между ними. Диссипативные структуры лишь отсеивают в окружающее пространство энергию неупорядоченного движения, т. е. производят выбросы тепла в виде «неправильно» движущихся молекул.

Под диссипативными структурами Пригожин понимает локальные упорядоченные образования, возникающие в открытых системах под действием притока энергии за счёт внутренней перестройки систем. Отсев ими хаотического движения (энтропии) в окружающую среду представляет собой, фактически, простейший случай естественного отбора, а сами эти структуры с точки зрения эволютики суть не что иное, как наиболее примитивная форма зарождения мобилизационных структур.

Классическое описание диссипативных структур мы находим в книге И. Пригожина и И. Стенгерс «Время. Хаос. Квант. К решению парадокса времени» (М.: Эдиториал УРСС, 2003 – 280 с.). «Открытие диссипативных структур, – пишут они, – т. е. структур, существующих лишь постольку, поскольку система диссипирует (рассеивает) энергию, и следовательно, производит энтропию, было совершенно неожиданным… Под названием «диссипативные структуры» принято понимать организованное поведение, которое может… возникнуть, знаменуя поразительную взаимосвязь двух противоположных аспектов равновесной термодинамики: диссипации, обусловленной порождающей энтропию активностью, и порядка, нарушаемого, согласно традиционным представлениям, этой самой диссипацией… Открытие диссипативных структур потому и вызвало столь сильное удивление, что в результате одной-единственной тепловой связи, наложенной на слой жидкости, одни и те же молекулы, взаимодействующие посредством случайных столкновений, могут начать когерентное коллективное движение» (Там же, с. 52–53).

В диссипативных структурах, таким образом, овеществляются зачатки организованного поведения, которые осуществляют селекцию между хаотическим и направленным движением. Будучи проявлением разнообразия флуктуаций, противостоящего хаотическому однообразию тепловых процессов, эти структуры сами возникают в самых разнообразных формах и вступают в конкурентные отношения друг с другом за охват вещества, результатом которых является отбор наиболее устойчивых из них. «С одними и теми же граничными условиями, – отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс, – оказываются совместимыми множество различных диссипативных структур. Это следствие нелинейного характера сильно неравновесных ситуаций. Малые различия могут привести к крупномасштабным последствиям. Следовательно, граничные условия необходимы, но недостаточны для объяснения причин возникновения структуры. Необходимо также учитывать реальные процессы, приводящие к «выбору» одной из возможных структур» (Там же, с. 67).

Слабость и примитивность подобных структур, способных лишь отталкивать беспорядок, но неспособных регулярно поддерживать и распространять порядок, приводит к тому, что в пригожинской схеме эволюции решающую роль играет понятие «события». События предопределяют порядок, а не порядок определяет ход событий. Это анархический, самопроизвольный порядок, структурные особенности которого в корне неверно распространять на более высокие формы порядка. Стремясь распространить обнаруженную им форму хаотического самоупорядочения на все формы упорядочения во Вселенной, Пригожин провозглашает устарелость детерминизма и «конец определённости». Именно так называется одна из его книг. Но такие попытки великого учёного приводят к совершенно неверному понятию эволюции. Эволюция не есть конец определённости, она есть её начало, её первоначало. Хаотическая самоорганизация не даёт возможности отследить это начало, она лишь показывает начало формирования некоторых предпосылок для действия этого начала, и именно в этом и состоит выдающееся значение теории Пригожина. Космос в своих турбулентных, косно-материальных началах представляет собой хаотических порядок, функционирующий по законам самоорганизации, а не средоточие вечной гармонии и не механически детерминированную машину. Но если бы космическая эволюция не пошла дальше выработки диссипативных структур и хаотической самоорганизации, никакая жизнь и никакая цивилизация не были бы возможны.

Между тем в неравновесной термодинамике всякий прогресс связывается с флуктуациями и бифуркациями. От них ждут таких же чудес, таких же чудом возникающих их хаоса более совершенных порядков, каких марксисты ожидали от революций. Логика таких ожиданий проста. Флуктуации (лат. «колебания») представляют собой случайные отклонения от равновесия, которые в неравновесных системах нарастают и «размножаются». Бифуркации – математизированные описания переходов через хаос от одного порядка к другому, при которых выбор пути дальнейшего развития системы из многих возможных определяется незначительными флуктуациями. Если путь развития систем определяется случайными факторами, значит любой прогресс складывается случайно и столь же случайно отбор закрепляет наиболее удачные системы.

Но случаем, как и божьей помощью, можно объяснить всё что угодно, ничего, по существу, не объясняя. Эволютика предлагает альтернативный путь объяснения, не исключающий случайностей, флуктуаций и бифуркаций, но не сводящий к ним развитие и прогресс. Закономерность развития и прогресса связана с организационной, упорядочивающей активностью мобилизационных структур, которые не только диссипируют хаос, но и генерируют порядок, не только выполняют физическую работу, но и совершают эволюционную работу, не только функционируют в детерминированном хаосе, но и обеспечивают детерминированный порядок. Эволютика, таким образом, предполагает и выявляет прогрессивную эволюцию самих структур, действующих на разных уровнях бытия и обеспечивающих упорядочение окружающей материи, а не возведение самых примитивных из них – диссипативных – в ранг всеобщего фактора эволюции. При этом не подлежит сомнению, что раскрытые неравновесной динамикой случайностные механизмы самоорганизации действуют, но с разной эффективностью, на самых различных уровнях эволюции. В этом и состоит непреходящая ценность вклада неравновесной термодинамики в теорию эволюции.

С этой точки зрения значительный интерес представляет космологическая модель Пригожина, предложенная им в качестве альтернативы эталонной космологической модели. Считая неравновесную термодинамику ключом к раскрытию механизмов действия любых эволюционных процессов, Пригожин, естественно, стремится соответствующим образом истолковать и космогонический процесс формирования нашей Вселенной – Метагалактики, и космологической её эволюции вплоть до современного состояния. Согласно Пригожину, «космология должна опираться на теорию неустойчивых динамических систем» (Там же, с. 244).

Критикуя эталонную космологическую модель за представление о Большом Взрыве как особой точке рождения Метагалактики, к которой неприменимы законы физики, Пригожин предлагает «модель, описывающую Большой Взрыв не как особую точку, а как неустойчивость» (Там же, с. 219), как «необратимый процесс в самом чистом виде» (Там же, с. 218). При ответе на вопрос, неустойчивостью чего является состояние, когда Вселенной ещё не было, Пригожин опирается на идею физика Эдварда Трайона, выдвинутую ещё в 1973 г. «По мнению Трайона, – пишет Пригожин, – наша Вселенная могла спонтанно образоваться именно по такому сценарию – из ничего, в результате (спонтанной) флуктуации вакуума» (Там же, с. 209). Ещё ранее подобную точку зрения предлагал Паскуаль Иордан.

В модели Пригожина наша Вселенная – Метагалактика возникла в результате гигантской флуктуации вакуума. Причём эта флуктуация, образуемая неустойчивостью квантового вакуума, вначале формирует «стрелу времени», т. е. необратимость изменений во времени, затем складывается пространство-время, и уже после этого происходит рождение материи. «Предлагаемая нами модификация уравнений Эйнштейна, учитывающая рождение материи, – пишут И. Пригожин и И. Стенгерс, – выражает «неэквивалентность» материи и пространства-времени. В нашем варианте уравнения Эйнштейна устанавливают взаимосвязь не только между пространством-временем и материей, но и энтропией» (Там же, с. 238). И далее: «Основное допущение, которое мы здесь вводим, состоит в утверждении, что пространство-время с нулевой кривизной, такое, как вакуум Минковского, не обладает энтропией. Энтропия связана с материей – так можно было бы сформулировать основную асимметрию: преобразование пространства-времени в материю представляет собой диссипативный процесс, производящий энтропию… С такой точки зрения «пустое» пространство-время соответствует когерентной, но неустойчивой структуре, тогда как материя является «фрагментированным» пространством-временем» (Там же, с. 232).

Итак, в начале была неустойчивость пустоты. Рождающаяся Вселенная была «безвидна и пуста» (в Библии так характеризуется Земля). Эта пустота содержала в себе некоторые физические характеристики, соответствующие состоянию квантового вакуума. «Особо подчёркиваем, – предупреждают Пригожин и Стенгерс, – что наша модель не описывает «рождения из ничего» в абстрагированном, философском смысле. Действительно, квантовый вакуум – отнюдь не «ничто». Он наделён универсальными постоянными. Кроме того, мы приписываем этим постоянным те значения, которые они имеют сегодня» (Там же, с. 237). Но квантовый вакуум, по Пригожину – ещё не материя. Материя возникает позже, путём фрагментации пространства-времени. Но для этого ещё раньше стрела времени, образуемая неустойчивостью вакуума, должна «вылепить» пространство-время, т. е. форму, из которой потом фрагментируется материя со свойственной ей энтропией. А из хаоса энтропии образуется порядок посредством стихийной самоорганизации. И так во всём – от термодинамики до живой природы и от живой природы к цивилизации. Такая картина мира очень напоминает древнюю мифологию, только на место антропоморфных созидателей подставлены физические уравнения. Термодинамика создаёт материю, а не материя термодинамику.

Материя рождается из неустойчивости пустоты, а не пустота и неустойчивость из движения материи. «В стандартной модели, – объясняют это обстоятельство И. Пригожин и И. Стенгерс, – материя задана: она эволюционирует только в связи с фазами расширения Вселенной. Но, как мы видели, неустойчивость возникает, стоит нам только учесть проблему рождения материи. Таким образом, особая точка Большого Взрыва заменяется рождением материи и кривизны пространства-времени. Эйнштейновское пространство-время, соответствующее искривленной Вселенной, при нашем подходе возникает как следствие необратимых процессов. Стрела времени становится принципиально важным элементом, лежащим в основе определений материи и пространства-времени. Однако наша модель не соответствует рождению стрелы времени из «ничего». Космологическая стрела времени уже предполагается неустойчивостью квантового вакуума» (Там же, с. 247–248).

Космологическая концепция Пригожина – пожалуй, самая безумная из множества безумных современных космологических гипотез. На традиционный для неклассической науки вопрос о том, достаточно ли она безумна, чтобы быть верной, можно ответить: «Более чем достаточно». В ней формы существования матери, пространство и время, формируют материю, а не наоборот. Если воспользоваться примером Аристотеля, получается, что форма чаши возникла раньше материи, из которой она сделана. Материя становится формой существования пространства-времени, а пространство-время образуется необратимостью времени, возникающей из неустойчивости вакуума. Время в космологии Пригожина «предшествует существованию Вселенной» (Там же, с. 238). Космический вакуум, согласно Пригожину, не является материей и в то же время он не представляет собой «ничто». Подобное представление о вакууме содержит недопустимую путаницу.

Пригожин не отказывается от доминирующего в современной научной космологии представления о возможности и высокой вероятности существования за пределами Метагалактики множества иных миров, качественно своеобразных Вселенных. С его точки зрения, «допустимо рассматривать возможность существования других Вселенных, предшествовавших нашей, равно как и появление новых Вселенных в будущем» (Там же). Он полагает, что «по истечении достаточно большого промежутка времени наша Вселенная снова приблизится к первоначальному вакууму Минковского», что «делает правдоподобным возникновение серии Вселенных в результате флуктуации вакуума» (Там же, с. 238–239). В соответствии с представлениями Пригожина каждая такая Вселенная и «даже Вселенная в целом представляет собой открытую систему» (Там же, с. 245).

Это предопределяет неограниченные возможности существования и нашей Вселенной – Метагалактики, и любых других Вселенных – Метагалактик в Космосе Пригожина, т. е. известный «исторический оптимизм» в отношении возможностей эволюции каждой из космических систем. Как уже отмечалось, Пригожин противопоставляет вытекающей из классической термодинамики теории неизбежности «тепловой смерти» Вселенной основанную на термодинамике открытых систем теорию самоорганизации хаоса, в соответствии с которой, по его выражению, «тепловую смерть мы поместим не в конце её истории, а в самом начале» (Там же, с. 216).

Это обстоятельство предопределяет с точки зрения Пригожина неограниченные возможности дальнейшей эволюции и нашей Метагалактики, и любой другой Метагалактики в этом неустойчивом и случайно организуемом мире. «Стандартная модель, – отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс, – предсказывает, что в конце концов наша Вселенная обречена на смерть либо в результате непрерывного расширения (тепловая смерть), либо в результате последующего сжатия («страшный треск»). Для Вселенной, родившейся под знаком неустойчивости из вакуума Минковского, это уже не так. Ничто… не мешает нам предположить возможность повторных неустойчивостей. Эти неустойчивости могут развиваться в различных масштабах» (Там же, с. 244–245).

Итак, космологическая гипотеза Пригожина избавляет нас от кошмарных видений Апокалипсиса в виде «тепловой смерти» или «страшного треска». Но какой ценой? Ценой признания Хаоса единственной «творческой» силой, образующей Космос, космические системы и всё в Космосе. Следует отметить, что подобный сценарий эволюции Вселенной содержит в себе своеобразный креационизм, т. е. он выходит за рамки конкретно-научной методологии и вторгается в сферу мировоззренческого, философского постижения космологических процессов. В этом «креационизме» всё наоборот: Хаос стал Творцом, а Космос – тварью. Во Вселенной Пригожина, как и в мифологии ранних цивилизаций, Космос произошёл из Хаоса, но демиургом, который выполнил работу творения, явился всемогущий Случай. Как признают И. Пригожин и И. Стангерс, «с самого начала история нашей Вселенной предоставлена игре случая» (там же, с. 243). Они признают также, что космологическая модель, представленная в их книге, является «игрушечной», что в неё пришлось внести ряд упрощающих предложений и допущений» (Там же).

Очень многие из этих допущений заимствованы и из стандартной (эталонной) космологической модели, и из космологических приложений общей теории относительности, и из квантовой механики, а иные просто придуманы, и всё для того, чтобы обосновать заключение о том, что вся история Вселенной предоставлена игре случая. «Сколь привлекательным ни было такое заключение, – констатируют И. Пригожин и И. Стенгерс, – она далеко не решает всех проблем. Прежде всего заметим, что оно было получено в классическом приближении (поле материи квантуется, гравитационное поле не квантуется). Мы надеемся, что в ближайшем будущем нам удастся преодолеть и эту трудность. Но есть и другая трудность: что произойдёт после наступления неустойчивости, соответствующей тяжёлым частицам (чёрным мини-дырам)? Почему прекращается рождение материи? В феноменологической модели… мы связали конец рождения материи с временем жизни чёрных мини-дыр. Однако более фундаментальное обоснование пока отсутствует…» (Там же).

Короче говоря, сами авторы признаются, что построить достаточно убедительную, не «игрушечную» модель сотворения Вселенной по образу и подобию неравновесной термодинамики им не удалось. Эволюцию Вселенной невозможно уложить в прокрустово ложе всемогущей случайности, ибо сами случайности, попадая в поле притяжения упорядочивающих структур, приобретают регулярный, устойчивый порядок возникновения. Диссипативные структуры неравновесной термодинамики лишь рассеивают беспорядок, а не формируют порядок на самых различных уровнях существования материи. Поэтому функционирование таких структур не может служить моделью эволюции Вселенной и основой общей теории эволюции. Всё вышесказанное, однако, не умаляет поистине великий вклад И. Пригожина и созданной им неравновесной термодинамики в исследование механизмов эволюции.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации