» » » онлайн чтение - страница 10

Текст книги "Невеста авантюриста"


  • Текст добавлен: 5 июня 2015, 00:02


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Луиза Аллен


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 13

«Он хочет, чтобы мы занялись любовью? – Лина закрыла глаза, ощутив неожиданный приступ тревоги. – Я хочу его и хочу доставить ему удовольствие… но он обо всем догадается, ведь так?» Или, быть может, нет? Быть может, ей удастся подделать эти самые умения, ведь она немало слышала о них, читала в этих откровенных настольных брошюрах и даже наблюдала?.. Сможет ли она использовать эти новые знания, чтобы искусно проявить себя, занимаясь любовью с Квином?

Он стоял рядом с ней, удерживая ее и замерев в ожидании. Лина развернулась и повела его за собой, пока он не уперся спиной в опору кровати, затем она взяла его руки и завела их ему за спину, сделав вид, будто сковала запястья, держа их одной рукой. Она была так близко, что их тела соприкасались, разжигая в ней жар вожделения. Между ее бедер уже было влажно от желания, и, осознавая это, она буквально дрожала от собственной дерзости.

Глаза Квина, которые он не отрывал от ее лица, горели вожделением и смелыми желаниями, о которых она могла лишь догадываться. Объятая трепетной дрожью, Лина склонила голову и провела языком по твердым мышцам груди, вокруг его соска, пробуя его солоноватый, терпкий, мужественный вкус. Неожиданный прилив удовольствия теплом пробежал по ее телу, затем кончиком языка она нашла его сосок и стала дразнить его, закрыв глаза, предаваясь новым ощущениям и чувствуя, как он становится тверже, купаясь в ее ласках.

Сдавленный стон вырвался из его груди, а руки скользили вдоль опоры кровати, не отрываясь от нее, словно Лина действительно приковала его к ней. Она провела языком до второго соска, так что по его телу пробежала дрожь, и после этого медленно опустилась на колени, проводя кончиком языка от груди до живота, и описала круг возле чувствительного пупка.

Лина положила ладони ему на бедра, скорее чтобы успокоиться самой, чем удержать его, а Квин расставил ноги чуть шире, и тогда она поняла, к чему стремится, к чему ведет ее игра и чего он ждет от нее. Ее застенчивость, стеснительность, все ее страхи, казалось, улетучились в одно мгновение. Лина провела щекой вдоль его твердого горячего члена, завороженная нежностью кожи, заинтригованная его реакцией на ее малейшее прикосновение.

– Лина… – Это была мольба, и вздох, и стон одновременно, и Лина стала действовать решительнее, она взяла его двумя руками и снова почувствовала, как дрожь сотрясает тело Квина. – Еще…

Там была одна книга, в которой… Но решится ли она? Она сильнее сжала его в ладони, еще не зная, правильно ли действует, но это вызвало новый стон Квина, и рука ее осторожно заскользила вверх и вниз. Это так возбуждало, переполняло новыми ощущениями. Да, она решится на это, она готова на все. Лина склонила голову и полностью погрузилась в неизведанные, сладостные ощущения, которые испытывала, доставляя наслаждение мужчине. Тому мужчине, что был перед ней.

Его руки впились в ее волосы, и Лина отчетливо чувствовала, как все его тело бьет дрожь, как он отчаянно борется с желанием с силой ворваться в нее, но тут он отпустил ее, наклонился и поднял ее на руки. Она почувствовала, что ее кладут на постель. Матрас прогнулся, и его руки скользнули под ее ягодицы, приподняли ее, а затем, не успела она понять, что происходит, Квин вошел в нее одним резким движением.

Она была потрясена, настолько быстро это произошло и настолько тверже и больше оказался он, чем она ожидала. Лина, даже одурманенная безумным возбуждением, задохнулась от внезапного порыва, лишь прокричав «Квин!». Ее тело выгнулось под ним, словно стараясь прильнуть, прижаться к нему еще сильнее, превратиться с ним в одно целое. И все же самым сильным потрясением была не боль – она была ожидаема, к тому же оказалась мимолетной и незначительной. Больше всего Лину поразило наслаждение! Лина и представить себе не могла, что именно почувствует, когда он будет внутри ее, когда заполнит ее плоть своей, и как непривычное ощущение почти нестерпимой наполненности может быть одновременно таким пугающим и таким восхитительным.

Дрожь овладела ее телом, и почти сразу она почувствовала, как начинает уступать ему, ласкать его, открываться перед ним. Ощущения переполняли ее, почти полностью затмевая легкую боль и связанный с ней дискомфорт, а также осознание собственной неуклюжести, невзирая на которые она старалась слиться с сильным телом Квина, подстроиться под движения его бедер.

– Черт возьми!

Лина тотчас открыла глаза, почувствовав, что Квин резко отстранился от нее, покинул ее лоно, а жар и тяжесть его тела исчезли, оставив ее в недоумении и смущении. Он откатился к противоположному краю кровати, где и упал на спину, дыша как человек, который долго и быстро бежал.

– Квин? – Лина попыталась приблизиться к нему, но он мгновенно скатился с кровати и встал спиной к стене, как будто она гналась за ним, собираясь вонзить в спину нож.

Квин замер, стараясь не произнести вслух той череды ругательств, которые, казалось, были единственным, что был способен сейчас породить его разум.

– Вы были девственницей.

Он только что овладел девственницей, жестко, стремительно, уделив ей минимум внимания и ласк. «Бог мой, я только что изнасиловал девственницу». Ему в голову снова стали врываться страшные образы из ночных кошмаров: съежившееся, забившееся в угол, истекающее кровью создание, одетое в лохмотья, которое начало отчаянно дрожать, едва он захотел прикоснуться. Глаза девушки были полны страдания и боли. Выкупая Грегора, Квин купил и ее. Это были две истерзанные жертвы человеческой жестокости и бездушия. Грегор боролся за жизнь, и ему это удавалось, он даже пытался помочь девушке, чьего имени они так и не узнали, но после всего пережитого ее безмерно пугали мужчины. На четвертую ночь, пока они спали, она покончила с собой.

Еще многие недели после этого Квин не мог вернуть себе былое спокойствие и снова пережить близость с женщиной. Но постепенно отвращение к собственным желаниям покинуло его, уступив место здравому смыслу. В конце концов, он никогда не вел себя с женщинами подобным образом, и для этой девушки сделал все, что было в его силах. Но все же он знал, что пережитый им опыт оставил свой след, который, как правило, не имеет места в жизни молодых людей его возраста и сословия. Он уже заплатил однажды за ночь жестокого разочарования, когда вдруг понял, что женщина в его объятиях, очевидно, профессионал в своей области и лишь выполняла приказания сутенера против своей воли. Мысль о покупке девственницы вызывала у него отвращение и негодование.

А теперь он сам, объятый гневом и непреодолимым возбуждением, овладел Селиной, словно она была опытной проституткой. Он ожидал от нее соответствующего поведения, и, уступив его настойчивым требованиям, она сделала то, чего он от нее ждал. Как он мог совершить такое? Как смогла она преодолеть отвращение, которое наверняка испытывала? Во что же он превратился, если даже не заметил всего этого?

Квин повернулся и увидел, что она по-прежнему лежит там же, где он оставил ее. Пока он смотрел на нее, образ истерзанной невольницы постепенно исчез, сменившись хрупкой, бледной фигуркой Селины. Он никак не мог разобраться в собственных мыслях и выводах, которые сделал из ее рассказов: она призналась, что действительно сбежала сюда из «Голубой двери» и что ее тетушка – содержательница этого заведения, а также что она находилась с мужчиной в весьма интимной обстановке, непосредственно перед тем, как он умер, судя по ее словам, от удара, случившегося в результате чрезмерного возбуждения.

«И после всего этого она оказывается девственницей. Не пытайся найти оправдание. Тому, что ты только что совершил, нет оправдания». Селина тоже посмотрела на него, ее широко открытые глаза были темными и глубокими, в них читалось непонимание и смущение.

– Вы были…

– Но разве вы не хотите меня?

Они заговорили одновременно и вместе ответили.

– Да, – призналась Селина.

– Да, – процедил Квин сквозь зубы. Она выглядела такой уязвимой, и нежной, и бесконечно желанной, и больше всего на свете ему хотелось сейчас снова заключить ее в свои объятия и любить, любить нежно и ласково, и так искусно, как того заслуживает юная невинная девушка в постели со своим первым мужчиной.

– Тогда почему вы остановились? – спросила она, и он вдруг понял, что как бы сильно ни хотел сейчас заняться с ней любовью, он испытывал беспокойство, прикасаясь к ней. Он с грустью подумал, что это не так плохо, поскольку и не должен был прикасаться к ней, пусть даже очень нежно, он не имел на это права.

– Вам действительно так нужен ответ? – настойчиво переспросил Квин, натягивая халат. На его теле остались следы крови. Ее крови. – Я не лишаю девственности невинных девушек. По крайней мере, не делал этого, пока вы не ворвались в мою жизнь, окружив меня всевозможной ложью. – Он затянул пояс халата и набросил край покрывала на Селину, когда она села на краю постели.

– Но… – Она замолчала, едва начав, и он заметил, что она пытается собраться с мыслями, борясь с последствиями неудовлетворенной страсти, так же как и он. – Вас расстроило то, что я не рассказала вам об этом? Но я пыталась…

– Расстроило? – Он не спеша подошел к буфету и налил себе внушительную порцию бренди, затем задумался, налил еще один стакан и, вернувшись к кровати, протянул его Селине. – Да, я бы сказал, что я расстроен. Кроме того, могу добавить, что, видимо, вы не слишком настойчиво пытались, мисс Шелли. Ведь в конце концов вы снова меня обманули, не так ли?

– Да, – ответила она, ничуть не смутившись и даже, напротив, подняв подбородок.

Она вела себя не вызывающе, но с достоинством, и он заметил, как в его душу прокралось какое-то неосознанное восхищение тем, что она не пыталась во что бы то ни стало успокоить его или уйти от прямого ответа. Ах, если бы только и его тело перестало так откровенно восхищаться ею…

– Или вы думали, для меня это не имеет никакого значения?

– Я понимала, что я не слишком хороша в искусстве любви и, скорее всего, разочарую вас, – начала Селина, и Квин мгновенно пришел в ярость. – Но, кажется, мужчинам нравится…

– Я никогда не принуждаю женщин, – прорычал он сквозь зубы, а она вздрогнула, испугавшись. – Я не лишаю девственности невинных девушек, но я только что сделал это, потому что вы, как я полагаю, решили, что будет лучше каким-то образом заполучить мое доверие, стать ко мне ближе, чтобы я не передал вас в руки властей.

– Нет! – возразила Селина, решительно выпрямившись, и шелковое покрывало соскользнуло с плеч на бедра, обнажив ее красоту. – Я хотела заняться с вами любовью, потому что хотела, жаждала вас.

Квин почувствовал, как мурашки пробежали по спине от нелепого, предательского удовольствия, которое доставили ему ее слова. Он не мог доверять этой женщине, хотя даже собственная интуиция, похоже, грозилась его подвести.

– Мне следовало рассказать вам, но я и понятия не имела, что вы все это так воспримете, – сказала она, задыхаясь от возмущения. – Вы же распутник, вы сами сказали об этом. У вас скандальная репутация. А я была уверена, что для таких людей это обычное дело!

– Что ж, а для меня – нет! – пылко возразил Квин.

Она в смущении потянула за покрывало, пока Квин старался успокоиться. По крайней мере, не было риска, что он зачал ей ребенка. Впрочем, это не значит, что при других обстоятельствах он не соблюдал бы осторожности, стараясь отвлечься, рассуждал он, запрокинув ноющую голову на спинку кресла и глядя в потолок.

– Я уверена, что ложное обвинение в совращении дочери лорда Шерингема сделало вас столь чувствительным к подобным вещам, – отважилась предположить Селина. – А став жертвой жестокой, беспощадной лжи, любой болезненно воспринимал бы обман и неискренность. Я не хотела обманывать вас из какого-то злого умысла.

Он смотрел на нее, свернувшуюся в клубочек на подушках, укутанную в сверкающий зеленый шелк покрывала. Это был образ совершенной любовницы, если бы только не суровая морщинка на лбу и тревога в ее больших голубых глазах. А эта прелестная нижняя губка, которую она покусывала, когда волновалась, и которую так хотелось поцеловать.

Насколько смог, он отпустил свой гнев и постарался прислушаться к трезвому рассудку. Да, теперь она действительно говорила правду: единственной причиной, по которой она солгала ему о том, кто она на самом деле, был страх. Но ведь наверняка этого недостаточно для юной девственницы, чтобы зайти так далеко?

Затем он неожиданно вспомнил, что именно положило начало этой цепочке событий, – она должна была продать свою девственность Толхерсту. А если она была готова на такое, то отдать себя ему, Квину, ради того, чтобы обеспечить себе его защиту и покровительство, было совсем несложно. И расчет Селины на то, что, переспав с ней, он привяжется к ней не только физически, но и душой, тоже оказался верным. Но мог ли он винить ее? Он старался быть справедливым. В конце концов, она рисковала своей свободой, а возможно, и жизнью.

– Вы не собираетесь вернуться в постель? – спросила она.

– Нет! Селина, я же сказал…

– Никаких девственниц, я помню. Но ведь я уже не девственница.

– Вы ничем не лучше, – сказал Квин, стараясь не вспоминать ощущения ее близости, сладостного жара и влаги, тесной, нежной, шелковистой плоти, что обволакивала его.

Его ответ вызвал у нее смех, скорее отчаянный, чем веселый, но все же.

– Не думаю, что меня можно считать девственницей как духовно, так и физически, Квин. – Он пронзил ее своим взглядом, и она тотчас пришла в себя и заговорила серьезнее: – Неужели это совсем не болезненно для мужчины – остановиться вот так, на полпути?

– Это несколько неприятно, – ответил он, надеясь, что это прозвучит достаточно печально, хотя получилось скорее раздраженно, чего он и боялся. – Через некоторое время станет лучше. – Она представляла собой поистине причудливую смесь наивности и осведомленности. – А если вы удалитесь, дело пойдет быстрее. Вам лучше уйти в свою комнату. А вы сами… вы в порядке?

Селина слегка пошевелилась и тотчас прикусила губу.

– Мне больно, но совсем немного, – поторопилась она успокоить и приободрить его.

– Вам необходима теплая ванна, – сказал Квин, стараясь подойти к ситуации с практической точки зрения. – С солью. – Он поднялся, собрал ее разбросанную одежду и направился к двери. – Оставайтесь здесь.

По крайней мере, он сможет унять ее физические страдания, ведь он не имел ни малейшего понятия, как быть с душевными переживаниями, которые неизбежно будут мучить ее уже утром, когда ответная реакция на опасность, связанную с визитом полицейского, и чрезмерная чувственность ситуации сгладятся и она окончательно осознает, что произошло.

Лина смахнула слезы. Она не могла позволить себе пасть духом и предаваться слезам и страданиям из-за Квина, только не теперь, после того, что она совершила. Он был крайне зол на нее за ее ложь, за то, что она втянула его в опасную игру с представителями властей, и за то, что не предупредила о своей девственности. Но она думала, что если Квин почувствует и поймет это, то сможет получить наслаждение, к которому так стремились прочие мужчины, однако пошло не так.

Квин вернулся с ее халатом в руках и ночной сорочкой, переброшенной через плечо.

– Вот, надевайте халат и пойдемте в гардеробную. – Он отвернулся, протянув ей халат, подошел к колокольчику и продолжал стоять к ней спиной, даже когда она оделась.

Его уважение к ее целомудрию произвело действие, противоположное тому, на которое он рассчитывал, и Селина залилась румянцем, вспоминая свое непростительно развязное поведение. Выбираясь из постели и надевая халат, она думала о том, что реакция Квина вызвала у нее еще большее желание, что тоже составляло определенную сложность. Помимо того что он был умен, привлекателен и соблазнителен, оказалось, что он еще и рыцарски благороден. Лина завязала пояс халата и вошла в маленькую темную комнату, служившую гардеробной.

Не успела она закрыть за собой дверь, как в голову ей пришла мысль о том, что она здесь делает и для чего Квин вызвал колокольчиком прислугу. Наверняка не для того, чтобы она смогла принять ванну в столь поздний час? Ведь это окончательно подорвет ее репутацию среди прислуги. Ей следовало немедленно вернуться в свою комнату, но, к сожалению, отсюда была только одна дверь, а она слышала, как Квин говорил с кем-то возле нее.

Лина присела на кушетку и стала растерянно осматриваться по сторонам, чувствуя, что попала в безвыходное положение. Очень скоро она начнет неизбежно думать о том, что только что произошло между ними, какие чувства она испытывает к Квину и как теперь день за днем она сможет жить рядом с ним. Лина свернулась на кушетке, слегка вздрогнув от ощущения непривычной боли в самых чувствительных местах. На теле остались небольшие следы крови, и ей хотелось принять ванну. Она очень устала, у нее не осталось сил на дальнейшие размышления, и она положила голову на мягкий валик у изголовья кушетки и закрыла глаза.

Должно быть, она задремала и теперь зажмурилась от внезапного яркого света, что разбудил ее, ударив в глаза, когда открылась дверь спальни. В опочивальне Квина были зажжены дополнительные свечи, а в самом ее углу над мраморным саркофагом стелился пар.

– Вы вызывали прислугу среди ночи, чтобы вам наполнили ванну? – Лина неловко и с напряжением шла к выходу. Край кровати был застелен полотенцами, а Квин закатывал рукава своего халата.

– Да, я сделал это, что крайне безрассудно с моей стороны, я знаю. Кроме того, я наказал лакеям проходить мимо двери вашей спальни на цыпочках, так как вы, должно быть, уже давно спите, – добавил он, высыпая в воду нечто, что, насколько поняла Лина, было солью. – Давайте же, забирайтесь и полежите немного в воде. После этого вам должно стать легче.

Возражать ему было бы нелепо и даже стыдно. Лина натянуто улыбнулась, молча поблагодарив его, и скользнула за ширму. Легким движением плеч она сбросила халат и взошла вверх по невысокой лестнице, прежде служившей в библиотеке и обретшей здесь новое назначение. Перебраться через край ванны было несложно, и Лина погрузилась в воду, издав лишь всплеск и вздох удовольствия, оттого что было невероятно приятно оказаться в теплой мягкой воде.

– С вами все в порядке?

– Да, все хорошо, спасибо. – Затем последовала тишина. Но что-то заставило Лину продолжить разговор. – Какая роскошь! Неудивительно, что вы пользуетесь ею каждый день.

Разговаривать, не видя Квина, отчего-то казалось проще. Как странно, что они могли беседовать вот так уже сейчас, хотя еще совсем недавно она была в его жарких объятиях, а их тела сливались в порыве желания. И теперь, когда Лина с удовольствием черпала ладонями воду и поливала ею свое тело, даже новое для нее ощущение боли и непривычного неудобства казалось ей приятным и волнующим. Как могло ее тело испытывать такое, в то время как все это было неправильно, греховно и так пугающе?

– Лина? – Казалось, он подходил к ширме.

Времени спрятаться в самой ванне у нее не оставалось. Лина стала намыливать тело, надеясь, однако, не смыть этим окончательно запах Квина с собственной кожи. Она поднялась и почти сразу обнаружила, что без ступеней ей выбраться не удастся.

– Квин, похоже, я здесь застряла. Моего роста не хватит, чтобы выбраться отсюда.

– Вот. – Он зашел за ширму, зажмурив глаза и протягивая ей большое полотенце. – Обернитесь в него.

Стесняться после того, что между ними произошло, было нелепо и даже смешно, и все же, она была благодарна ему за деликатность.

– Теперь вы можете смотреть.

Квин открыл глаза. Ей так хотелось, чтобы он улыбнулся, но даже когда он взял ее за талию и, подняв, вынул из ванны, он по-прежнему выглядел суровым и угрюмым.

– Квин, вы устали?

Он удивленно приподнял брови.

– Уж не знаю, что именно вы имели в виду, но не могу сказать, что вы совсем меня не обидели.

Лина почувствовала, как румянец обжег ее щеки – очевидно, он говорил о их краткой, пусть и пылкой близости.

– Нет, я не устал.

– Тогда позвольте рассказать вам о том, кто я на самом деле, как я оказалась в «Голубой двери» и что случилось в доме сэра Хамфри Толхерста. В общем все, от начала до конца.

– Вытирайтесь и надевайте халат.

Когда Лина вышла к нему, Квин уже разжег огонь в очаге и застелил постель. Теперь комната выглядела вполне невинной, уютной и безопасной.

– Забирайтесь на кровать, – предложил он. – А я присяду здесь.

Лину удивило большое расстояние между ними, и она задумалась, кому из них оно должно было обеспечивать безопасность.

– А теперь рассказывайте. И, наконец, будьте честны, прошу вас.

– Я воспитывалась в доме священника в окрестностях Суффолка, – начала Лина, чувствуя, что краснеет от одной только мысли, что ей снова придется сказать ему неправду. Стараясь расслабиться, она облокотилась на подушки, которые были мягкими, но отчего-то казались твердыми и пахли Квином. – У меня есть две сестры – Арабелла и Маргарет, а матушка наша умерла, когда мы были еще детьми. Отец наш отличается чрезвычайно строгим и пуританским нравом…

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации