Электронная библиотека » Мария Арбатова » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 10 ноября 2013, 01:17


Автор книги: Мария Арбатова


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Андрей повернул мои глаза, мой слух к городу, потому что все, что было связано с ним, немедленно стало невероятно важным. Клоки снега на горах, изрезанных клоками тумана. Нереальное поселение в ущелье – весь город с пол-Арбата…

Потом меня повезли к местному епископу. Какой-то его помощник заулыбался с порога резиденции, поцеловал мне руку, перекрестился при этом и сказал: «Прости, Господи!» Епископ кормил «чем бог послал» в виде икры, крабов, трубача, и ваще. Бог посылал этому краю серьезно. Епископ обещал построить храм в полтора раза выше храма Христа Спасителя. И построил, кстати, вскоре! Теперь непонятно, где взять в него столько прихожан и как отопить. Перед каждым поднятым стаканом водки епископ громко объявлял: «Мнооооооооогая лета! Так выпьем за это!» На прощание подарил огромную вазу, сплетенную монахинями из бумажной веревки.

Сидя в обратном самолете над нескончаемыми пустыми просторами, я подумала, как велика Россия, чтобы просто так столкнуться в ней лбами…


А Москва была все та же. С летними тусовками и пыльными улицами. Москва была та же, другая была я…

– Ну, как встречи по автопробегу? – позвонила я Вене, собравшись впрячься в прежний ритм.

– Так получилось… Я тебе все объясню. Я заболел! Очень сильно. Мне снова дали по почкам. Я лежал. Кроме того, грипп. И еще что-то с сердцем… – вдохновенно, как обычно, врал Веня. – Сейчас я приеду, расскажешь, как съездила, что видела…

– Подожди-подожди, – опешила я, – ты не ходил ни на одну из назначенных встреч?

– Ну, ты же уехала… А я не смог… – капризно отвечал Веня, – и вообще я забыл, на когда какие были назначены…

– Подожди-подожди, – все еще не въезжала я, – у тебя два секретаря, встречи записаны у тебя в перекидном календаре. Ты что, и позвонить не мог и перенести их?

– Да я вообще всю неделю в кабинете не был. Дома лежал. Чего мне там без тебя делать? Да не переживай ты за автопробег. Поедем! Ну, не в этот раз, в следующий раз поедем. Давай быстрее встретимся, я по тебе так соскучился!

Ох, если бы в этот момент я бросила трубку и забыла о его существовании навсегда! Сколько времени и сил я бы сэкономила! Но я, как обязательная дура, начала трезвонить по телефонам, включать связи, совершать интегральные поступки, штопать воздушную ткань договоров… А тут еще к деловым качествам Вени добавились деловые качества представителей «Волги», и они вежливо сообщили, что руководство пересмотрело идею участия их замечательных автомобилей в нашем замечательном автопробеге. Договоренности не были отражены в юридически внятных бумагах, но подтверждались нашим совместным участием в пресс-конференциях, интервью, пиарились нами на всю страну.

Даже не знаю, чью – Венину или «Волгину» – неспособность отвечать за базар я пережила болезненней. Я растерялась, погасла, задепрессовала… Журналисты продолжали идти на меня строем и требовать аккредитации в пробег; звезды интересовались, в каких городах и во сколько они поют, а в каких могут напиваться и передвигаться в виде кабачка; чиновники напоминали, что у них по ходу трассы местные выборы. Как заунывно честный и подробный человек, я объяснялась, извинялась, оправдывалась, рассказывала, утешала. На деньги не попал никто, поскольку деньги должны были переводиться на более поздней фазе, чем действие было остановлено Веней и «Волгой».

Можно сказать, что некоторое количество денег потратил Веня. Для организации автопробега он взял на работу в офис своего автоклуба мою бывшую пресс-секретаршу по выборам в Госдуму Лилю и мою невестку Нину. Обе были умницами и красавицами. Обеих я инструктировала перед первым визитом:

– Девочки, у Вени тяжелый климакс, так что наденьте юбочку покороче, кофточку попрозрачней, улыбочку пошире. А выйдя на работу в первый день, юбочку подлиннее, кофточку потолще, улыбочку поуже, чтоб иллюзий не было.

После первой встречи Веня визжал о каждой из них:

– Потрясающая девочка! Образованна, умна, деловые качества, вежливость и интуиция…

После первой недели работы:

– Кого ты мне рекомендовала, это же стервы! Ни мозгов, ни деловых качеств, ни вежливости, ни интуиции! Они хоть что-то закончили?

Веня сто раз при этом знал, что Лиля выпускница Высшей школы ФСБ, а Нина – психфака. Тем более что никто так и не понял, и теперь уже не поймет, закончил ли хоть что-то сам Веня, бесконечно болтающий о своих двух дипломах и одной диссертации.

Грубо говоря, Веня влетел на зарплату, платимую девочкам за три месяца работы на неосуществившийся автопробег. Но поскольку именно к девочкам приходили члены – они же взносчики автомобильного клуба – и именно девочкам они жаловались на то, что Веня совершенно бесстыдно тратит и проживает их денежки… то постепенно стало понятно, из чьего кармана оплачивались и девичьи зарплаты, и остальные Венины прихоти.

Больше всех от автопробега финансово пострадала бедная Лиля. У нее кончилась батарейка в часах, и Веня, щелкнув каблуками, предложил услуги по вставлению батарейки. Отдав часы, Лиля спрашивала у него об их судьбе сначала раз в день, потом раз в неделю, потом раз в месяц… но так ничего и не узнала. Лиле настолько трудно было осознать, что дяденька-начальник, герой по поимке наркоторговцев и мастер спорта по всем видам спорта присвоил часы, что, смущаясь, поведала эту историю только через год. Да и не только Лиле, мне тоже было мудрено осознать Венины многоходовки, и теперь, обладая полной информацией о работе его сознания, я полагаю, что он не чистый вор, а игривый мошенник. Мошенничающий с самим собой с тем же азартом, что и с окружающими. Так что скорее всего он не толкнул часики, а «честно забыл» природу их появления и вовремя подсунул их какой-нибудь из опекаемых содержанок в качестве оплаты за сексуальные услуги.

Судя по поведению Вени, крах проекта его не озадачил. Его озадачило, что закончился так славно организованный период, когда он мог вместе со мной ходить по высоким кабинетам, переговариваться на бойкие темы, веселиться на светских приемах… результат как таковой его не занимал в принципе. Репутация не волновала. Собственно, у него ее и не было…

Я пробовала объяснять Вене, что для того, чтобы иметь лицо в бизнесе, надо научиться только двум вещам: вовремя приходить и внятно договариваться. А еще – знать, чего ты хочешь. Веня кивал, но, когда договаривался о деле, решал совершенно психиатрические задачи. Больше всего в переговорах ему нравился он сам. Он играл голосом, рассказывал истории, нервно курил, потом спрашивал:

– Ну, как я смотрелся?

Видимо, в этот момент он видел себя снимающимся в фильме про делового человека и очень волновался, нравится ли зрителям. Ему, как ребенку, хотелось быть взрослым, что-то делающим дядей. Его бы спасла нищета, он бы хоть дорожки подметать научился или зарабатывать извозом… Но деньги ловко доставались ему из мелких интриг, и это начисто отнимало возможность учиться думать и видеть себя со стороны.

Я могла сколько угодно материться и напоминать, что качество переговорщика определяется результатом переговоров, а не сценическими данными их участников. Но Веня, кивая, совершенно честно этого «не слышал», а только косился на себя в зеркало, как пудель перед выставкой.

Дав себе и ему честное слово никогда не сталкиваться на деловой площадке, я оставила Веню в своей жизни для компании. Доброта моя была объяснима только любовью к Андрею, на фоне которого Веня смотрелся как дебильный ребенок, которого надо переводить через улицу, иначе он потеряется и попадет под машину… которого надо все время одергивать и направлять, иначе опозорит, и т. д.

Проводить время с ним вдвоем я давно не могла, поскольку набор его пошлостей исчерпался за первую неделю; но он висел на мне как клещ, и я гуманистически брала его на тусовки и в компании. Было понятно, что Веня и Миша вцепились в меня мертвой хваткой, потому что я, как персонаж, изнуренный получением удовольствия от трех профессий, давала им ощущение психологической устойчивости. Ведь каждый из них не знал, кто он, что он делает и зачем. Возле меня они казались самим себе тоже «при делах». А тут – Андрей…

Они начали в два голоса петь, что провинциал мне быстро наскучит, что я себе все придумала, что он не выдержит моего образа жизни, что каждому овощу свой фрукт, что… и изумленно заткнулись, обнаружив мою полную непоколебимость.

Миша, конечно, истерил и кудахтал дольше. Как человек невнимательный, он считал, что у нас отношения. И что из-за какого-то… Миша не понимал, что появление Андрея возвышало его из подсуетившегося статиста до брошенного любовника. А тут мне еще предложили чёс по эмигрантской Америке. Десять городов, десять гостиниц и десять потных аудиторий в стилистике: «Шоб вы так жили в Рашке, как мы устроились на нашем Брайтоне!»

В целом мне Америка неинтересна, но гонорары, перелеты и любимая подруга Верка в городе Лос-Анджелесе перевесили. «Да!» – сказала я устроителю.

Мы начали судиться и рядиться по плану поездки: где, сколько чего и почем. Устроитель сладким голосом спросил, нет ли у меня друзей в Штатах; он бы их оповестил о моем турне, чтобы они уже больше никуда не уехали на это время. Я доверчиво надиктовала телефоны. Веня немедленно поведал о моей поездке Мише, и Миша «отбросил ложный стыд».

– Ты едешь в Америку? – позвонил он мне обиженным голосом.

– Еду.

– А почему не я устраиваю твои выступления?

– Потому что не ты мне это предложил. И потому что это не твоя профессия.

– Тебе просто наплевать на меня, на мою карьеру, на мои деньги! – запричитал Миша.

– При чем тут твои деньги? – изумилась я.

– Я мог бы на тебе заработать… На твоих выступлениях.

– Как?

– Ты бы поехала через моих людей, а я бы имел с каждого твоего выступления по 100 долларов!

– Миша, во-первых, мне совершенно не по кайфу мотаться с тобой по Америке. Во-вторых, если ты будешь там все время таскаться за мной, ты больше потратишь на кабаки. – У Миши была страсть ныть о безденежье в самых навороченных ресторанах, кормя меня устрицами и запивая их самым дорогим вином.

– Это мое дело, сколько я заработаю, – надулся Ми-ша. – Но ты не должна лишать меня такой возможности! Откажись от договоренностей с этим козлом! Езжай со мной!

В Америке в это время на эмигрантском канале три раза в день шла телепрограмма, в которой я когда-то работала. И было понятно, что Миша хочет публично покрутиться возле меня на американской публике, как-то спеть, где-то мелькнуть, чего-то склюнуть, попиариться и обрасти связями с моей помощью. Понятно, что любой посторонний человек был бы удобней. Да и мысль о том, что брошенный хахаль хочет не столько заработать, сколько поскрести лапками за мой счет, вызывала тошноту. Мы ведь к эмигрантскому крысятничеству не приучены…

А тут я поговорила с одной немолодой известной писательницей о репутации американского устроителя чёса.

– О! – замахала она руками. – Я ездила через этого эмигрантского ублюдка. Он взял самый дешевый билет на самолет. Потом гонял меня по выступлениям, как рабыню на табачных плантациях, экономил на каждом бутерброде, хотя жратва была обговорена контрактом. На второй день я поняла, что денег не будет. Я сказала, что выйду на сцену только после того, как получу деньги за вчерашнее. Он бился, умолял, махал руками, глотал сердечные лекарства, клялся мамой, потом выплатил… И так перед каждым выступлением. Кроме суммы за последний день. Сказал: «В Шереметьево вас встретит человек с конвертом…» До сих пор встречает! А самое главное – он попросил у меня телефоны моих друзей в Америке и в каждом городе на халяву вселял меня к ним, хотя контракт оговаривал гостиницу!

Вечером позвонила обожаемая Верка из Лос-Анджелеса, с которой мы дружим с пяти лет:

– Я так рада, что ты прилетаешь! Я уже начинаю готовить для тебя комнату!

– Откуда ты знаешь, что я прилетаю?

– Мне звонил устроитель твоих гастролей, сказал, в какие числа ты живешь у меня. Спрашивал, нет ли у меня по Америке людей, у которых ты можешь жить бесплатно. Я дала ему кучу телефонов!

Все совпадало! Я с ужасом вспомнила, что давала господину телефоны людей, с которыми знакома светски, и подобный звонок будет финалом нашей коммуникации. Я позвонила ему и сказала «Нет!» без всяких объяснений. А что ему можно объяснить? Что так жить нельзя? Если ему не объяснили этого в детстве, то теперь уже поздно. Короче, друзья, если вас будут приглашать в Штаты таким же макаром, свяжитесь со мной, я сообщу вам его фамилию!


А Веня меж тем вилял хвостом, набивался со мной на светские мероприятия, винил во всем волю господню и не сильно мучился совестью. После произошедшего, чтобы проводить с ним время, мне нужна была гораздо большая мотивация, чем прежде. Видимо, Веня это почувствовал, и если прежде он отвергал интерес всех моих приятельниц к себе, с отвращением называя их самодостаточными, то тут проявил неслыханный интерес к первой самодостаточной, замеченной еще в период подготовки автопробега.

Первая самодостаточная вполне искренне откликнулась на его чувства, но быстро разглядела реальную картину. Вторая самодостаточная совсем быстро разглядела картину. Третья самодостаточная… впрочем, о ней позже.

Из сопрезидента автопробега Веня опять превратился в президента сомнительного клуба, учредители которого все громче и громче говорили о том, что он успешно осваивает их взносы на собственные нужды. По крайней мере когда мы познакомились, помещение клубного бара было пусто. И раз в месяц собрание учредителей пыталось договориться, какую сумму они выкладывают Вене на покупку мебели. Больше чем за год нашего общения оно так и не договорилось… Это не мешало Вене восклицать, что ради наличия социального лица он содержит клуб практически в одиночку.

Когда ненадолго приехал Андрей, Веня был первым, кто ворвался ко мне, чтобы сделать экспертную оценку. С порога он понял, что песни про героическое прошлое и ловля наркомафии тут не пройдут, как и остальные суетливые спецэффекты по созданию образа супермена. На фоне по-северному молчаливого Андрея с внешностью медвежатника показаться суперменом было нереально. Веня начал сосредоточенно искать нишу, задал три вопроса по содержанию книги Андрея, которую, видимо, скоропостижно пролистал перед уходом. И тут же сам на них подробно ответил. Андрей вежливо пожал плечами. Я и сообразить не успела, как Веня переметнулся на тему проституток в «Метелице», полагая, что на этом поле поставит провинциала на место. Но к несчастью, в прошлый приезд Андрей с другом оказались именно в «Метелице». Так что за один раз посещения злачного места Андрей, по причине отлично устроенных мозгов, сумел лучше вникнуть в ситуацию, чем Веня, демонстрирующий себя как активист этого дела.

Когда дверь за Веней закрылась, Андрей спросил:

– Какие психологические проблемы ты решаешь, общаясь с этим придурком?

Вечером позвонил Веня и не без раздражения сказал:

– Нормальный мужик. Но почему-то все время молчит…

Андрей уехал. Жизнь продолжалась. И при очередном сборе компании я привела к Вене в гости очаровательного режиссера Кискина. В те короткие часы, когда похмелье не успевало перейти в кондицию «в сиську», Кискин был прелесть. Частично не пропитая голубоглазость и пепельноволосость, остроумие и драйв делали его способным украсить любую компанию. Сервировав им стол на Вениной даче, я не пожалела. Все только что посмотрели неплохой кискинский фильм, свидетельствующий, что парень мог бы стать классным режиссером, когда бы не пил…

Кискин махал руками, сорил актерскими этюдами, заполнял эфир дежурными киношными байками, уместными к закускам… а Венины глаза горели нездешним светом. Мне уже было известно, что Веня стопроцентный натурал, и я не могла понять, зачем он садится перед Кискиным в причудливую позу, зачем глубоко и проникновенно смотрит в глаза, зачем кладет ему руку на плечо, а потом, захлебываясь, орет: «Мы с тобой одной крови! Два одиноких волка! Все бросим и уплывем вдвоем на моей яхте!»

Еще можно было понять, зачем он называет своей яхту, которую бесплатно поставили на его место и бесплатно держат его за обслугу… но уж какой такой одной крови пустой как бамбук Веня и полный алкоголя, но все же снимающий неплохое кино Кискин, понять было совсем невозможно.

Веня повис на Кискине. Он заманивал его к себе, устраивал баню с девочками, на которых Кискин возбуждался гораздо меньше, чем на баню с водкой. Он звонил ему в другие города, изображая дружбу и заботу. Он полез в наши с Кискиным отношения и старательно их разрушил. Он каждый день начинал с сообщения: «Вот мне звонил Кискин…», означавшее на самом деле: «Я звонил Кискину, он меня даже узнал…» Он каждый вечер ронял: «Вот мы тут с Кискиным…» В Союзе кинематографистов таких Кискиных с точки зрения уровня одаренности и пьяного разгула было как собак нерезаных. Можно сказать, почти не было других… режиссер в принципе профессия сильно пьющая. Но поскольку Веню никто никогда не пускал в Союз кинематографистов, то никого «румянее и белее» Кискина в области кино он просто себе не представлял.

Не помог даже мой любимый анекдот про то, как молодой американский сценарист говорит своей девушке: «Вот я покажу сценарий Спилбергу, он его экранизирует, и я стану знаменит!» А у Спилберга везде охрана, помощники, секретари, никакого хода. И вот молодой человек вдруг заходит в ресторане в туалет и видит сидящего на толчке Спилберга. Он бросается к нему, умоляет прочитать сценарий. Спилберг морщится и говорит: «Съешьте мое дерьмо, прочитаю…» И величественно отходит от унитаза. Молодой сценарист бросается к унитазу, начинает есть, давится, тут у него звонит мобильник. Он берет трубку – там его девушка – и говорит с полным ртом: «Извини, я сейчас немного занят, ужинаю со Спилбергом…»

Веня обиделся на анекдот, но ненадолго. И пошел дальше «ужинать с Кискиным». Кончилось тем, что Кискин позвонил мне поболтать, и я попросила его не сообщать Вене о наших «тайных отношениях».

– Классно! – выдохнул Кискин. – И ты ему не говори, что мы общаемся. Он меня так достал. Это ж клиника! Я ему, видно, по пьяни сболтнул, что сниму его в эпизоде, так он меня теперь каждый день прессует… в артисты хочет!

Это было слишком. Веня и так был пародией по всем статьям, но еще и желание сняться в кино, которое у детей из благополучных семей проходит к четырнадцати годам, а у детей из неблагополучных – к шестнадцати! Я только развела руками…

Как-то после кинопремьеры мы заехали к Вене выпить чаю с компанией киношников, среди которых был великолепный Всеволод Шиловский. Пылал камин, горели свечи… Веня все порывался рассказать одну из своих дежурных историй про героизм, но Шиловский гасил его как окурок и щедро рассыпал мхатовские байки. Веня подобострастно дергался, пытаясь встрять в щель, но так и не сумел… Ему все казалось, что сейчас он выстрелит эстрадным номером про то, как горел, спасал, тонул, летал, бежал, умирал, ехал, полз… и Шиловский заметит его в его же гостиной, но мастер не увидел в хозяине ничего примечательного и не дал ему слова.

Поняв, что стратегия по Кискину здесь не сработает, Веня позвонил мне на следующий день и важным голосом сказал:

– Да, я так понял, что Шиловский сейчас едет в Сочи снимать картину… У нас там как раз наркомафия нарыта, мне туда по рабочей командировке надо. Ну и чтоб все было убедительно, попроси его, чтоб он меня в эпизоде снял, это хорошее прикрытие…

– А почему именно снять? Тебя могли бы взять бутафором, ассистентом. Наймись в группу, – охладила я его воображение.

– Нет, это неубедительно… Надо, чтобы я снимался! Это важно для моей работы! – заныл Веня.

– Попробую предложить ему, – соврала я, понимая, что Шиловский завтра даже под пытками не вспомнит, кто такой Веня.

Известное дело, когда человек в сорок лет хочет стать артистом, это все, это приговор. Лучше бы по вечерам надевал чулки с кружевами и красил губы.


Новый год решили праздновать у Вени. Дом у реки почти в центре Москвы полностью отвечал новогодним требованиям. Увы, все пошло кувырком, словно Веня своим присутствием создавал насыщенное поле бессмысленных ожиданий и рушащихся планов. Он в принципе был человек без друзей, без дней рождения. Оба его дня рождения в течение нашего общения я конструировала шефским образом – приезжали мои друзья с подарками. В детстве в него не заложили многих вещей, и в отношениях с людьми Веня был как корова на льду. Он искренне полагал, что дружить – это веселить историями и организовывать досуг. Он не умел слышать и помогать. Можно сказать, рад бы был, но не умел… Готов был встречать и провожать вас в аэропорты, избавлять от проблем, говорить комплименты, хвастаться и жаловаться… но был в этом как человек, пишущий музыку, но начисто лишенный слуха.

Так что после любой посиделки в его доме с моими друзьями, перемешанными с его собутыльниками и девчонками, которых не знали по именам даже приглашавшие, он на следующий день звонил и робко спрашивал:

– Ну, как тебе вчерашнее? По-моему, получилось…

…Он волновался, он старался, он не знал, как это – «дружить», и заполнял пространство вокруг себя мусорными отношениями. То есть организм Вени гнал хреновую волну и был неудачным амулетом на Новый год. Так что случилось все подряд. Ну во-первых, не прилетел Андрей… В этом, правда, был виноват не Веня, а учебный план вузов, по которому занятия со студентами начинались аж второго числа. Во-вторых, грянул мороз градусов двадцать пять.

На мне было горячее. И, приготовив ведерный чугун божественной свинины с шампиньонами, я должна была транспортировать его с помощью сыновей в Венин дом. Мы с Петром и Павлом должны были заехать к бабушке с мешком подарков и угощений, потом до Вениного дома, а потом в жестко оговоренное время сыновей на морозе ждали друзья. Надо еще напомнить, что в Новый год мобильная связь в Москве уже несколько лет подряд издыхает, не выдерживая напряжения. Учитывая это, люди договариваются на встречи в определенном месте.

Расписанная по минутам партия началась с того, что «Жигуль» моего сына Петруши отказался заводиться от мороза. Почему он решил сделать это 31 декабря, а не 30-го или 29-го при том же самом морозе, не понял никто. Никакого машинного резерва уже не было. Время вечером тридцать первого было расписано не только у меня. Я пошла на последнее, позвонив в заказ такси: представилась и рассказала про десятилитровый чугунок со свининой, который ну никак не довезти на метро, в которое я уже лет десять не спускалась.

Мне повезло, девушка-диспетчерша оказалась поклонницей, почти правильно вспомнила название одной из моих книг и пообещала при первой же возможности прислать достойную машину. Я просила недостойную, мотоцикл, самокат, рикшу, только поскорее. Но девушка важно объяснила, что такому уважаемому человеку совершенно невозможно ехать под Новый год на непредставительной машине. Особенно с чугуном свинины с шампиньонами. Мне не хватило красноречия ее переубедить, так что пожилой, но шустрый «мерседес» возник возле подъезда почти через час.

Сыновья, опаздывающие по всем статьям и ринувшиеся к бабушке без меня на метро, внесли в багажник чугун со свининой и кастрюлю со сложносочиненным овощным гарниром. Водитель рванул, мороз захрустел, я достала из сумки книги и добросовестно подписала их диспетчерше и жене водителя. Но тут машину закрутило на льду, лобовое стекло закрыл мини-буран… Потом по мобильному пробрался Кискин, запланированный в качестве моего новогоднего символического кавалера, сказал, что потерял адрес Вени и вообще замерзает в степи, после чего связь отключилась. Водитель мужественно преодолел препятствия, пару раз боднув другие машины, но отделавшись с их стороны только матом по случаю праздника, и въехал наконец в Венины владения. Веня бросился к багажнику, потащил оттуда чугун с мясом, трижды облился подливкой, дважды обжегся стенками, я сделала книксен водителю и ринулась к зеркалу разрисовывать лицо косметикой.

В гостиной Беби в слишком роскошном для встречи Нового года с Веней платье вешала на роскошную елку синие елочные шары.

– Почему только синие? – спросила я.

– Такая концепция… – важно ответил Веня, расставляя закуски на столе.

Потом приехала моя подруга Ира с дочкой, сумкой салатов и двумя одинокими приятельницами из породы «ну ей же совсем не с кем отмечать». Позже должен был подъехать муж Иры с братом. Ввалился невменяемый от обморожения Кискин с пакетом окостеневших мандаринов и, бросив пакет на пол, всосался в бутылку виски. Пакет упал так, словно был набит бильярдными шарами. Потом приходили другие, званые, незваные, скучающие, запланированные, сюрпризные…

После новогоднего обращения Президента я обнаружила, что Веня оставил в багажнике такси сложносочиненный овощной гарнир. Хотела убить, но поняла, что бесполезно… Он не включался в тему и отвечал только жалобами, что эта сука Беби, ради которой он… сейчас уезжает, потому что должна посидеть с родителями. Мне почему-то не стало жалко Веню… мне стало жалко водителя, который после окончания смены будет мучительно соображать, как в его багажник попала кастрюля с овощами, а главное, что с ней теперь делать. Кастрюля была так себе, но овощи нереально вкусные. У меня защемило сердце, что он их не съест, а выбросит…

– Вижу, что тебе так же плохо, как и мне. Ты тоже отмечаешь Новый год не с любимым… – пафосно прокомментировал Веня.

Мне совершенно не хотелось корчить из себя «зайку бросила хозяйка», потому что это было неправдой. Мы вместе с Андреем решили перетерпеть этот Новый год друг без друга, и это не означало ничего, кроме того, что в нашем раскладе так было удобней всего. Хотя окружающие нас давно извелись изобретением конструкций, как и в каком городе нам было бы правильнее быть вместе.

С Вени проблемы переползли на остальных. Муж и брат мужа Иры не ехали. Они прогуливали на даче семимесячного лабрадора, а тот, испугавшись петарды, рванул в темноту в сторону Московской кольцевой. В результате мужики бегали всю ночь по нечеловеческому морозу в поисках щенка, естественно, в свитерах. Кончилось тем, что наутро лабрадор радостно загавкал под дверью, а парни слегли с тяжелейшей пневмонией.

Естественно, у Иры и ее дочки Новый год был отравлен. А умнейший Веня, воспринимающий мир в формулах типа: «В комнате стояло трое: он, она и у него… Сколько волка ни корми, а все равно у слона больше…», начал мне жарко нашептывать про то, что на самом деле Ирин муж в это время… и что никакой щенок никуда не убегал.

– Вень, ты идиот? – с интересом спросила я, хотя ответ на этот вопрос знала лучше, чем Веня.

– Ты не знаешь жизни и мужчин, – важно сказал он.

И по-своему был прав, потому что он «знал жизнь» в том смысле, что он знал только такую жизнь, и существование иной было для него неубедительным. Поскольку он был отношенческим импотентом, то ровно во всех отношениях попадал именно в «такую» жизнь. И в «такой» жизни ценность человеческих отношений заменяла убогая поза, в которой о них можно было рассказывать соратникам по отношенческой импотенции.


Пожалуй, самым счастливым персонажем в компании оказался Кискин. Во-первых, он не замерз в степи, а отогрелся и накачался по самые брови. Во-вторых, каждому входящему Веня торопливо объяснял, как велик Кискин, хотя о его существовании на карте отечественной культуры совсем недавно услышал от меня. В-третьих, одна из одиноких Ириных подруг, невзирая на меня, сидящую в роли кискинской дамы, наваливала еды ему в тарелку, потом таскала что-то оттуда своей вилкой, потом всовывала этой же вилкой что-то в послушный рот Кискина. При этом она с напором спортивного комментатора все время рассказывала, как должен жить одинокий мужчина. Насколько правильным было бы ему все-таки жениться, ну если не на ней, то хотя бы на мне, потому что совсем никуда не годится мужчине в расцвете сил жить одному…

Когда она подносила очередную вилку ко рту Кискина, он смотрел на нее умоляющими глазами и все-таки повиновался. К концу вечера прояснилось, что она какой-то очень успешный стоматолог в очень говорливом краю и ее профессионально раздражает, когда человек сидит напротив и что-то отвечает вместо того, чтобы молча сидеть с открытым ртом.

– Я, блин, на съемочной площадке тысячами командую, но это – питон. Она гипнотизирует, хочется открыть рот и ползти в пасть, потому что все остальное еще страшнее… – жаловался Кискин на следующий день.

Вторая одинокая подружка вела себя в той же системе координат, но по точке ее интереса можно было предположить, что если первая стоматолог, то эта – уролог. Она метала искристые взоры, ходила с Кискиным гулять по морозу, стелилась по нему, как плющ по стене, неубедительно вздыхала про свое актерское прошлое…

Будучи вполне битыми жизнью тетками, они были совершенно убеждены, что единственная правильная жизненная стратегия – это стратегия Золушки. В том смысле, что можно быть хрен знает кем и жить хрен знает как, а потом пробиться на бал, и принц в кармане… Он ведь все время сидит и ждет, ясный перец. Венин дом представился им глубоким балом, а Кискин глубоким принцем, и они разогрелись до неприличия…

В тот момент, когда обе Золушки приготовились стряхивать с ножек по хрустальному ботинку, Кискин начал немотивированно быстро подниматься по лестнице в гостевую спальню третьего этажа дома и через несколько минут уже трубно храпел на ковре, так и не успев добраться до постели. Золушки остались в полном недоумении, им ведь в голову не приходило, что если принц до таких лет разгуливает на свободе, значит, что-то в нем глубоко не так… Даже когда я уезжала с этого перекособоченного Нового года, в машину в 5 утра чуть не врезался джип. Он мчался на нас по встречной, в конце концов затормозил, врезавшись в сугроб, и оттуда выскочил перепуганный персонаж с воплем:

– Мужики, простите, Христа ради!!! Заснул….!!!!

В семь вечера меня разбудил звонок Вени:

– Мы тут с Кискиным навещаем родственников. Уже были у моего папы и бывшей жены, теперь идем к тебе…

– Я так понимаю, что вы с Кискиным за это время поменяли ориентацию и создали ячейку общества?

– Именно! – захихикал Веня.

Собственно, если человек был известным и вместе с ним можно было покрасоваться перед референтной группой, то Вене было совершенно не важно, женщина этот человек, мужчина или гермафродит.

Через час они ввалились ко мне. Веня светился от общества Кискина, а Кискин темнел от количества принятого алкоголя.

– Блин, боевая подруга… Как же ты меня бросила на поле боя? – возмущался Кискин. – Я с утра проснулся, решил, что ты спишь в Вениной спальне, полдня разговаривал шепотом!


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3 Оценок: 4
Популярные книги за неделю


Рекомендации