Электронная библиотека » Мария Арбатова » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 10 ноября 2013, 01:17


Автор книги: Мария Арбатова


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– А я решил, что он вчера на морозе переорал и голос сел. Шепчет и шепчет, – подпевал Веня, – спрашивает: «Она скоро встанет?» А я говорю: «Она в обычные дни до часа спит, а сегодня до вечера…»

– Кискин, как можно было нажраться, чтобы представить себе, что я в Вениной спальне? – упрекнула я.

– Ну, я остальные комнаты обошел – тебя нет…

– Вчера девчонок обидел, они на тебя сделали ставку больше, чем жизнь, – напомнила я.

– Каких девчонок?

– Ну, одна все время лезла к тебе в рот, а вторая – в штаны…

– Помню. Были сначала две Ирины подружки: одна такая каракатица, вторая – такая липкая мышка… а дальше все в тумане… – посетовал Кискин.

Надеюсь, неудачливым Золушкам не придется прочитать эти строки.

Все постновогодние дни Веня с Кискиным ходили как сиамские близнецы, но потом, исчерпав свою алкогольно-тусовочную дозу, Кискин уехал снимать кино, а Веня остался как рыба, выброшенная на берег.


К февралю из одной ну очень цивилизованной страны мне пришли неожиданные деньги за спектакль по старой пьесе. И я решила купить вторую машину. Ясное дело, я хотела купить Венину белую машину. Она была так хороша собой, что даже владелец выглядел в ней осмысленным персонажем.

– Я тебе ее не продам, – сказал Веня, – мы потом из-за нее поссоримся.

– Но почему?

– Да ей скоро будет каюк…

Ой, как я расстроилась. Сыновья нашли в Интернете «Волгу» «из президентского парка» с кожаными сиденьями. За три тысячи долларов. Уж если не американка, так «Волга», решила я расстроенно. И «волговский» дизайн был проамериканским, и привыкла я к черным «Волгам» за годы второго брака.

– «Волга»? Да ты с ума сошла! – завопил Веня. – Это вообще не машина, это груда бессмысленного железа! Да и с ценой тебя накалывают. Я сейчас позвоню другу Лифшицу в автосервис моего клуба, пусть сделают диагностику.

Сыновья отправились вместе с «Волгой» на диагностику в сервис, созданный при клубе «Колумб». Приехали угрюмые, без «Волги» и с информацией, что ей – по ее состоянию – красная цена 1000 долларов. Что где-то бито и закрашено, откуда-то масло течет. И ваще это не машина…

Через пару дней я вернулась к теме:

– Вень, ну если твоей машине скоро каюк, я вложу деньги, а ты мне поможешь с американским автосервисом. Ты же на ней давно ездишь, знаешь, как там у нее что.

– Автосервис, в котором была «Волга», создан при моем клубе. Там все лучше и дешевле. Его возглавляет мой друг Лифшиц. Давай подумаем… – кивнул Веня.

– А почему ты считаешь, что ей каюк? – Фамилия Лифшиц вызывала доверие, из двух известных мне Лифшицев один был создателем «Радионяни», другой – помощником Ельцина.

– Ну нет… Конечно, не каюк. Это был лирический образ… В хороших руках она нас переживет! Там только колпачки поменять!

– Какие колпачки?

– Маслосъемные. Да ты не парься, я все равно буду опекать ваш ремонт, чтобы вы там чего-нибудь не наворотили. Ни ты, ни машина мне не чужие!

Еще через пару дней Веня сам позвонил мне:

– Ну, давай не тянуть с машиной. Я тут попал на деньги, а тебе все равно нужна тачка. Если сломается, мне же и возиться…

– Отлично, почем продаешь?

– Ну, ваще… она стоит десять. Ну, девять. Продам я ее за семь. Но тебе это будет стоить шесть с половиной.

– Вень, у меня нет сейчас всей суммы, давай я тебе завтра отдам четыре, а потом – остальные.

– Годится… – обрадовался Веня, – по рукам.

– А на диагностику к Лифшицу когда ее отвезем?

– На диагностику? Мою машину? Ты что, мне не веришь? Я что, тебя буду обманывать? – заорал Веня, и мне стало ужасно стыдно, что плюю в душу лепшему другу.

Когда я сообщила об этом сыновьям, они приуныли:

– Мать, но она 92-го года. И запчасти дорогие. И шестицилиндровая – бензина много жрет…

– Бессмысленно покупать машину, которая не нравится, и бессмысленно не покупать машину, которая нравится… – верещала я от радости.

Одним словом, когда сыновья сели внутрь и немного проехали в ней, они тоже влюбились в стильного крокодила, мягко стелющегося по асфальту.

– Короче, говорю вам как на духу, – предупредил Веня, отдав машину, документы на нее, забрав четыре тысячи долларов и выписав Петруше доверенность от руки, – летает как птица. Чтобы довести ее до блеска, потребуется вложить всего две штуки баксов. После этого будет служить верой и правдой лет десять. Это же американский полицейский автомобиль, сделанный на века!

– А что с генеральной доверенностью?

– Да там ерунда. Она у меня просрочена, но проблем не будет, позвоню прошлому хозяину, и вы с ним прямо на неделе оформите генеральную доверенность.

Про это я уж совсем не стала задумываться, поскольку была совершенно уверена, что владелец – естественный член клуба «Колумб».

И мы начали на ней кататься, гоняться, передвигаться и ползать. Я была совершенно счастлива, Веня тем более. Полученные от меня деньги он вложил в покупку «мерседеса» Беби, на котором она от него весело уехала в более качественные объятия. Но Веня не успел сильно огорчиться, потому что снова занимался «проектом века» – очередным конкурсом красоты «Мисс открытие Америки».

Для этого он писал сценарий, уверяя, что за этот сценарий ему не будет стыдно даже передо мной. Для этого он суетился на дециметровом канале, на котором отсматривали участниц конкурса. Для этого он нанимал артистов и исполнял танец живота перед спонсорами.

Действо конкурса красоты подразумевало историю США в костюмах и куплетах. Изготовителям индейского снаряжения были заказаны костюмы для участниц, театральным костюмерным были составлены списки более позднего американского прикида, на экранный фон монтировался исторический ролик, для подарков и призов закупались бессмысленные дорогие штуковины, и, наконец, какой-то концерн пообещал наградить победительницу пожившим джипом.

Правда, в конторе Вениного клуба периодически появлялись члены клуба с криками, что почему-то должны оплачивать своими взносами девок, которых Веня потом будет целый год трахать, но их крики тонули в Вениных помпезных возгласах о продвижении американского автодизайна на российские просторы.

Получив опыт делового сотрудничества с Веней по организации автопробега, я отстранилась как можно дальше, но на итоги конкурса в «Голден Пэлас» все же пришла. Убогий капустник, состоящий из солдатских шуток и исторических справок о США, был упакован в уйму дорогих костюмов, песен, плясок и интеллектуальных конкурсов. Последние давались номинанткам примерно так же, как если бы участников программы «Что? Где? Когда?» попросили ходить в трусах по подиуму и соревноваться в стриптизе.

Два немолодых уцененных артиста в индейском обмундировании гоняли свору испуганных девиц по сцене, хоть как-то структурируя сию смесь публичного дома с пионерской викториной.

Веня сидел в жюри, летал по залу, поглаживал, подмигивал, подбадривал, подслушивал, утешал, заламывал руки… короче, переживал свои звездные часы.

– Гусары, молчать! – командовала моя подруга Ира, когда он с торжествующим выражением лица подскакивал к нашему столу, позируя перед телекамерами. – Завтра выскажешься, пусть сегодня порадуется. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось…

Члены жюри и клуба «Колумб» с сомнением поглядывали на сцену. В стране уже образовалось слишком много мест, в которых девчонки из бедных семей истово предлагались богатым дядькам. Каждый из здешних дядек – кроме Вени – уже имел выводок девчонок и телефоны, по которым их можно было обновить. И было совершенно непонятно, почему надо сдавать клубные взносы, чтобы удовлетворять не только Венины социальные, но и сексуальные притязания.

С вручением джипа вообще получилась лажа. Во время конкурса Веню клеила страшенная дива с таким смешением кровей, что политкорректней, чем «лесная красавица», он ее и сам не мог именовать. Естественно, при своих данных она не прошла бы ни одной отборочной комиссии, если бы вовремя не повисла на Вене со стонами о чистоте и невинности. Вы б ее видели!..

Но как Веня ни нажимал на жюри, оно все же выпило не так много, чтобы присудить джип «лесной красавице». Поняв, что без джипа красавица не даст – и не ошибившись в этом, – Веня потерял интерес к исходу конкурса. Собственно, там еще была и девушка его богатенького приятеля, попавшая, естественно, мимо всякого телеконкурса. Внешне она была чуток попристойней «лесной красавицы», но приятель сразу предупредил:

– Никакого джипа… Еще подумает, что и вправду красавица… А вот секретарше моей можно. Девчонка исполнительная, не блядь, из семьи инженеров, никогда себе хорошей машины сама не купит.

Так что, получив джип, секретарша чуть не свалилась в обморок, поскольку на репетиции танцев в костюмах ходила с девушкой богатенького друга за компанию, чтоб той не было скучно.

Мы-то все уже привыкли, что в больших конкурсах красоты на первом этапе убираются все красавицы, чтобы на фоне оставшихся крокодилов любое проплаченное мурло смотрелось не так вызывающе, но секретарша-то знала про себя, что и не красавица, и заплатить за нее некому. Так что на сцене у нее хлестали самые натуральные слезы…

Удовлетворенный социально, но неудовлетворенный сексуально, Веня пил после конкурса неделю. Потом пригласил меня в Гостиный двор на вечеринку фирмы того самого приятеля. Когда мы подъехали, публика уже тупо расхаживала между столами с едой и эстрадой с самой дорогой попсой. Народ привезли самолетами из самых прохладных регионов, он напялил соответствующее задаче количество костюмов от Версаче и брюликов – не менявшее несчастное недоспавшее выражение лица – и делал вид, что празднует.

– Сейчас мы найдем мисс «Открытие Америки», – подмигнул мне Веня.

– Зачем она тебе? – удивилась я.

– Так это она нас пригласила.

– И что?

– Мне кажется, она хотела меня видеть… – встряхнулся он.

– Вень, у тебя с головой все в порядке? Она тебя пригласила как дяденьку, которому благодарна за машину.

– По-твоему, я не могу понравиться молодой девушке? – насупился Веня.

– Вместе с кошельком можешь. Но не этой девушке. Она не проститутка…

Тут как раз появилась награжденная секретарша. Радостно поздоровалась с нами, предложила пройти к ресторанным столам, отчиталась о местонахождении начальника и резво убежала с подружкой по своим девчачьим делам, так и не поняв ни одного Вениного пасса.

– Дура… – прошипел Веня. – Впрочем, чего еще ожидать от этих тварей? Свой джип она уже получила…

Через неделю он пригласил меня в гости.

– А кто еще будет?

– Твоя подружка Поля Ковач, пара моих приятелей с дамами и Танечка.

– А кто такая Танечка? – удивилась я.

– Ну, та, которую в конкурсе наградили съемкой в рекламном ролике… Мне кажется, я ей нравлюсь…

– Вень, у тебя опять съехала крыша. Она же ребенок. Она младше твоей дочери…

– Что ты все время лезешь в мою личную жизнь? – возмутился Веня.

– Я не лезу в твою личную жизнь, я просто объясняю, почему у тебя ее нет…

За столом действительно оказались моя подруга писательница Поля Ковач с мужем, Венины приятели из серии «у кого Гучи круче» с разовыми девицами и смущенная маленькая Танечка. Она все время краснела и пыталась попасть если не в тему, то хотя бы в интонацию взрослых дядек и тетек, чего ей, конечно, ни разу не удалось. Когда сборище начало мирно рассасываться и сползать на первый этаж дома к входной двери, Веня положил руку на Танечкино хрупкое плечо.

– Ой, я поеду домой, меня мама ждет! – выдохнула девочка, бросив на меня умоляющий взгляд.

– Да ты не волнуйся, – бархатно вступил Веня, – во-первых, у меня есть комната для гостей. Во-вторых, немножко еще посидим, и я сам отвезу тебя домой.

В глазах у девочки блеснули слезы.

– Танечка, если хотите, мы довезем вас до центра, – предложила я, и она чуть не бросилась мне на шею.

Всю дорогу девочка молчала, а выходя из машины Поли Ковач, прошептала:

– Спасибо. Я вам так благодарна, вы себе не представляете, как я вам благодарна. Он же мне сказал, что собираются те, кто участвовал в конкурсе. Я, дура, и поехала…

– Вот что, дорогой, – злобно позвонила я Вене из дома, – я не полиция нравов. Можешь обслуживать свой климакс с помощью всей Тверской. Но если еще хоть раз ты при мне начнешь лезть к ребенку, мы с тобой больше не знакомы.

– Да где ты увидела ребенка? Кто тут был ребенок? Да все эти участницы конкурса – на них же пробу ставить негде! – возразил Веня.

Я с омерзением бросила трубку, вспомнив, как подобные суетливые дядьки лезли ко мне двадцать – двадцать пять лет тому назад. До какой степени они не видели себя со стороны! Им не приходило в голову, что их заплывшие жиром тела и мозги не могут конкурировать с телами и мозгами их сыновей. Созданный ими же образ мира предполагал, что заполучить молодую девушку нужно не «понравившись», а уболтав, купив, напугав, сломив сопротивление, застав врасплох, воспользовавшись растерянностью… при этом они виделись себе не мелкими насильниками, а возвышенно страдающими лишними людьми. Каждый из них, внешне прикрываясь цинизмом, внутри надеялся, что потом ей будет хорошо, она оценит, что-то сложится… но что они могли вызывать в памяти, кроме брезгливой усмешки?


А моя новая белая машина все ездила и ездила, а Веня все не предъявлял нам ее законного владельца и не предъявлял. Сначала рассказал, что потерял его телефон. Потом сообщил, что возьмет в отделении милицейскую базу данных. Потом даже помотал перед носом дискетой с базой, но не дал в руки. Потом сообщил, что дискета не открывается в компьютере. Время шло, и мы ездили на ничьей американской машине…

Очередная дама, с которой я решила его познакомить, была умницей, красавицей и внешне напоминала девушку, сбежавшую от него к госчиновнику. Кроме того, у нее была тоска по дому с цветами, оставшемуся бывшему мужу, а у Вени был как раз дом с цветами.

Мы встретились вечером в ресторанчике. Потом Веня развозил нас по домам, заскочил в киоск, купил мне и ей по знаковой розе. Довез меня до дому, я попросила сына вынести на улицу последнюю пайку за американскую машину, которая все еще официально была ничьей. Сын вместе с солистом своей группы и девушкой солиста вынесли конверт с деньгами к машине. Веня приложил конверт к груди, поклялся, что завтра же ликвидирует оплошность с оформлением гендоверенности и умчался с дамой в ночь.

Что там у них происходило, я уже плохо понимала. Он проводил с ней круглые сутки, но по всем ведомствам, кроме биологического. Я понимала, как тяжело слушать извергаемый Веней мусор много часов подряд, но… это было не мое дело.

И тут у машины полетел стартер. Веня повез моего сына Петрушу в автосервис при клубе «Колумб» Лифшицу, забраковавшему «Волгу». В присутствии Вени машину торжественно взяли в починку, потом отдали с починенным стартером всего за 800 долларов. Я понимаю в ремонте машин как баран в апельсинах, но мои подруги, соображающие в этом не хуже, чем в том, из какой части коровы готовить хаш, а из какой котлеты, были в недоумении.

– Ничего страшного, – защищала я Венину честь, – у нас был договор про две штуки баксов за ремонт. Значит, осталось еще 1200…

Машина снова стала ездить, а Веня снова рассказал историю, почему на этот раз он не может позвонить владельцу машины и оформить ее на нас. Общались мы с ним все реже и реже. С одной стороны, сцены с девчонками, которых он пытался заполучить через конкурсный джип, произвели на меня глубокое впечатление. С другой стороны, начался новый этап жизни с вопросом: зачем я держу возле себя этот обаятельный организм, целиком состоящий из нижних чакр? Андрей говорил, что это нормальная защитная реакция после развода, когда хочется целиком поменять круг, ведь вся политическая тусовка состояла из приятелей бывшего мужа.

Действительно, Веня поражал искренностью идиотизма. Никогда не забуду его восхищенный взгляд на банкира, произнесшего: «Да у меня времени ваще нет. Ногти себе стригу сам…»

И поскольку банкир планировал финансировать автопробег, я наступила себе на язык и сумела не спросить, сам ли он вытирает себе задницу или это делают специально обученные люди.

Но Веня мечтал жить среди таких, он безоговорочно пристраивался к ним, как бездомная собака к прохожему, намеченному ей хозяином. Понимая, что никогда не станет таким же, пытался освоить при них нишу удобного и полезного массовика-затейника. Лучше бы за деньги, но если нет, то бесплатного, потому что, крутясь возле, можно что-то отщипнуть… хотя бы поощущать себя значительным от присутствия рядом.

Родители вырастили его не то что без шестых чувств, но практически без четвертых и пятых. И как изящно я ни строила приятельские отношения в доступных ему границах мира, приходилось все чаще и чаще налетать на неразрешимые уравнения.

Веня отличался от «моих» людей примерно как не читавшие Кастанеду отличаются от читавших, а не вошедшие в него – от вошедших. Образ мира у него был плоский, как камбала…


У меня страсть к людям, родившимся с идеей совершенства и абсолютно индивидуально осваивающим пространство собственной жизни. Например, мой первый муж совершенствовался в том, чтобы научиться отгадывать все про пространство: сколько метров в мотке веревки, за сколько можно пробежать улицу Горького, как перешить кожаную куртку в кожаные брюки, а потом – обратно. Всю жизнь, работая классическим певцом, он проделывал экспериментальные штуки то со своим голосом: переходя из басов в баритоны, а потом – обратно… то со своим организмом: голодая по 30 дней и лежа в ванне с температурой 60 градусов.

Мой второй муж извращался в том, чтобы совершенно индивидуально осваивать время, например, на вопрос мне «Скоро ли ты будешь готова?» отвечал самостоятельно: «Полагаю, что через сорок семь минут». Я бросала на него обиженный взор и выдыхала: «Через пятнадцать…» Когда я оказывалась готовой, с часов утекало ровно сорок семь минут. Второй муж тактично промалчивал про это, но мне все равно хотелось стукнуть его головой об стенку. Своим временем он управлял как рабом. Например, планировал закончить важную работу за трое суток – садился за компьютер ровно на трое суток с перерывом на пятнадцать минут на сон после каждых трех часов. Я бы так никогда не смогла не по причине низкой работоспособности, а по причине более экзистенциального отношения к миру: общалась со временем, как с живым существом, и оно отвечало мне доброжелательной взаимностью.

Однако, проработав всю жизнь политическим аналитиком, он точно чувствовал, когда что в России произойдет и насколько к 10 апреля вырастет тенденция, посаженная 1 января. С пространством второй муж обращался тоже интересно. Например, съев половину эскимо, отламывал пустую палочку сверху и выбрасывал, в то время как основная часть человечества билась об нее языком до финала. Или, съев верхнюю половину яблока, переворачивал его вверх ногами.

Андрей был настроен на мироздание как локатор и настойчиво ловил сигналы о его устройстве, ускользающие от других. В качестве инструментов лова он раскладывал капканы как ученый, развешивал сети как ученик шамана в области «техник священного», ставил мышеловки как альпинист. Потом он складывал все это в мозаику.

Он многое делал не так, как принято, а так, как удобно ему: жил в городе, где зима большую часть года и протекает при минус пятидесяти градусах; протаптывал лесные тропинки, когда снег по грудь; без ружья ночевал в лесной землянке, когда вокруг волки и медведи; учил психологии студентов за копейки вместо того, чтобы за баксы консультировать «новых русских»; купался в океане при температуре воды плюс пять.

Например, на мой вопрос, есть ли вещи, которые он теряет в доме, признался, что это ножницы. И тут же решил купить их много и разложить по видным местам, мотивируя тем, что ровно столько человек покупает за жизнь, а так они будут медленнее «снашиваться».

Уже не говоря про сыновей, все мои подруги и возлюбленные были внутренне свободными, самостоятельными и ищущими людьми. Короче, чтобы подружиться с человеком, мне было необходимо в него влюбиться и начать чему-то у него учиться. Остальных я назначала приятелями и приятельницами и знала, что почерпнуть что-то новое и проговорить с ними главное не удастся никогда.

А Веня был «московский пустой бамбук…». И эта пустота, видимо, какое-то время расслабляла и успокаивала меня, как непритязательных женщин расслабляют и баюкают любовные романы и детективы. Но однажды с этими женщинами вдруг случается инсайт, они, как спящие царевны, говорят: «Как же долго я спала…», выносят всю эту макулатуру на помойку и открывают Бунина.

Так что скорее всего, чтобы отвязаться от Вени, мне нужен был повод. И повод возник. Выписывая восьмерки вокруг дамы, с которой был мною познакомлен, Веня вел себя как хрестоматийный импотент. Хрестоматийный импотент – это не тот, у кого бывают проблемы и сбои, а тот, который воспринимает их как последний день Помпеи и считает себя выкинутым за это из общества. Посему он на всякий случай начинает обвинять в проблемах и сбоях женщину, поднимая собственную самооценку за счет опускания ее самооценки. При современных медицинских технологиях потенцию можно восстановить даже тем, кому взрывом оторвало все или почти все в этом месте. Однако большинству наших мужчин, сталкивающихся с этими проблемами, ничего не оторвало взрывом физически, но многое оторвало взрывом морально. Так что, дорогие женщины, услышав в постели первый раз «это все из-за тебя, это с тобой у меня нет, а с другими есть», не бегите рысью в тренажерный зал и на пластическую операцию, а пошлите партнера на фиг. А еще лучше к психологу, психоаналитику и сексопатологу, и пусть сам парится со своей проблемой.

И прошу не путать хрестоматийного импотента с нормальным мужиком, который спокойно говорит: «Похоже, у меня сегодня проблемы». Это залог того, что проблемы будут решены с помощью вашего ума, такта и сексуальности.

Короче, на вопрос об отношениях с той самой дамой Веня подробно живописал, как он ездит с ней на пленэр, пьет кофе до шести утра, демонстрирует друзьям, помогает покупать мебель, но… На вопрос по поводу «но» Веня вдруг начал живописно рассказывать про то, что и как у дамы не то и не так с фигурой.

– Ты вообще в себе? – удивилась я, дама была абсолютной статуэткой.

– Да перестань, – настаивал Веня, – ты просто добрая и не видишь ее мужскими глазами! Да и вообще ей сорок лет. А в организме женщины после сорока происходят необратимые изменения… все уже не так…

– Вот что, дорогой, – оборвала я голосом сорокапятилетней женщины, в организме которой необратимые – на Венин взгляд – изменения происходили уже пятнадцать лет, – если у тебя проблемы, то не вешай их на нее. Если она тебе не нравится, то не пей кофе до шести утра, это неприлично. А по поводу необратимых изменений в человеческих организмах у меня к тебе совет. Прямо сейчас разденься, подойди к большому зеркалу и рассмотри себя подробненько. А потом позвони мне и сообщи, насколько это привлекательное зрелище…

– Ну, знаешь, по-моему, с твоей стороны хамство так говорить! – надулся Веня. – Пока.

С тех пор он так и не позвонил и не отчитался. Либо до сих пор рассматривает, либо никак не может определиться со степенью привлекательности.

Я бы легко оставила Веню в этой нарциссической мизансцене и поставила точку и в тексте, и в отношениях, но мой сын Петруша все еще ездил на «ничьей машине». И, вконец устав быть бомжихой, в один прекрасный день машина умерла прямо посреди Гоголевского бульвара.

Петруша вызвал эвакуирующую фирму и, естественно, отправил машину в тот самый сервис к тому самому Лифшицу. И оттуда перезвонил мне:

– Лифшиц приведет ее в порядок за две тысячи долларов.

Конечно, это неправильно, подумала я, мы договаривались с Веней, что ремонт будет стоить 2000 долларов, а уже получается 2800, ведь поломки Венины, а не наши свежие. Однако звонить из-за этого Вене было противно, и я дала согласие на 2000 долларов.


Ремонт происходил невероятно долго. Петруша звонил в сервис, но ему вяло отвечали, что запчасти все еще едут из Канады. Увы, все, что Веня говорил о быстрой доставке и дешевизне запчастей через клубный сервис, оказалось клюквой. Детали «шевроле-каприза» ехали, летели, плыли и тащились так, словно средняя продолжительность человеческой жизни лет 500.

И вот через месяц жизни машины у Лифшица Веня позвонил моей подружке и сказал:

– Ну, я Маше сам звонить не буду, мы с ней не разговариваем, а за такую новость она меня вообще пошлет. Так что ты передай ей, пусть готовит 5000 долларов за ремонт. В меньшие деньги не уложились.

– Этого не может быть, – сказал Петруша, набирая номер сервиса, – договаривались на 2000!

– Все в порядке, машина сделана, приезжайте забирать, с вас 5000, – подтвердили по телефону.

У меня много недостатков, но уж вот на профессиональную лохиню я похожа не сильно. И чтобы убедиться в этом, я немедленно набрала Лифшица.

– Ваш сын что-то перепутал. Мы договаривались на пять, а не на две. Машина была в очень плохом состоянии… – вежливо ответил Лифшиц.

– В памяти своего сына я не сомневаюсь, про сумму ремонта он мне звонил при вас. Ваш друг и партнер Веня Козлов, чинивший ее у вас же, уверял меня, что ремонт будет стоить 2000.

– Да Веня вообще машину довел до свинского состояния, он мне, кстати, еще должен за ее последний ремонт. Веня ведь к нам приходил, когда уже полный край, а остальное чинил в гаражах у армян. Из экономии ставил на нее неродные части, вот в конце концов она и накрылась…

– Но я не собираюсь платить за ремонт 5000, если договорились на 2000.

– Ну, тогда я не отдам машину!

Что делать, я не понимала ни секунды… Платить за «шевроле-каприз» 1992 года двенадцать с половиной тысяч долларов было смешно. Из опроса друзей-автолюбителей выяснилось, что если один другому продает машину и сумма ремонта, заложенная в договоренности, оказывается больше, то продавец доплачивает разницу.

Вене позвонили посредники, поставили перед выбором: или пусть доплачивает за ремонт, или пусть возвращает деньги за машину и сам разбирается со своим дружком Лифшицем. Веня повел себя как истинный джентльмен. Сказал, что это не его проблемы; что если я позвоню и помирюсь, то будет утрясена ситуация с ремонтом и оформлением машины; что не фига было ставить ее в такой дорогой сервис; что если бы я с ним дружила, он бы отвез меня в хорошее дешевое место; и что скорее всего Петя просто попал на ней в аварию и хочет взвалить на него ремонт.

Было понятно, что он на связи с Лифшицем и точно знал, что машина не была ни в какой аварии. Если до этого у меня еще были сомнения в том, что когда-нибудь я буду сидеть с Веней за одним столом, то теперь они рассеялись как сон, как утренний туман…

Я отправилась по юристам. Юристы смотрели на меня с жалостью:

– Голубушка, вас развели по полной программе. Вам ничем нельзя помочь ни по одному пункту. Машина не имеет к вам никакого юридического отношения. У вас есть свидетели передачи денег господину Козлову?

– Ну, первые деньги я отдавала при своем сыне Петре и в обмен на это получила документы на машину.

– Ваш сын – неубедительно…

– Вторые деньги я отдавала один на один. Но последние – в присутствии сына, двух его друзей и одной своей приятельницы. И при них Веней было озвучено, что это последняя сумма за машину и вот-вот будет оформлена гендоверенность на владение машиной.

– Вы поймите, мы приведем в суд трех свидетелей передачи денег, а Веня приведет трех свидетелей того, что вы просто отдавали ему долг. И что должен делать суд? Как вы могли не взять расписку за отданные деньги? Как вы могли отдать деньги, не получив генеральной доверенности?

– Так вроде были друзьями – не разлей вода…

– В Уголовном кодексе нет понятия «друзья». Вместо этого понятия должны быть заверенные бумаги… Да и сами подумайте, если автосервис создан при автоклубе, значит, они всю жизнь вместе разводят клиентов. Козлов принимает людей в клуб и сдает Лифшицу, а Лифшиц за это отстегивает Козлову. Вы ведь взрослый человек, вы что, не понимали, как работают такие сервисы?..

– Гипотетически понимала, но не понимала, что это может случиться со мной…

– С этой фразы начинают все наши клиенты! – вздыхали юристы.

Представить себе, что два «новорусских» середняка развели меня на деньги, я не могла. Они ведь даже не были гениальными мошенниками, так, троечниками… Я любила жить только на правовом поле. А правовое поле пожимало плечами… Все мои общие с Веней знакомые были потрясены, но ничем не могли помочь. Флер светской праздничности мгновенно сменился на экзистенциальное отвращение к жизни. Одно дело, когда тебя обворовывают профессионалы, но когда это делает человек, ежедневно пасшийся у тебя в доме, конструировавший с тобой проект, поверявший тебе самое сокровенное… крыша едет по полной программе. Мы ведь, приглашая в дом гостей, не предполагаем, что они могут зайти в спальню и сгрести с туалетного столика украшения, а бросая сумку у них в прихожей, совершенно спокойны за свой кошелек. Мы ведь общаемся в одном кругу в рамках договора о принятых в нем нормах. Так что перенести мысль о том, что столько времени потрачено на вора, мне было тяжелей, чем ситуацию с машиной.

– Ну не бывает же так, чтобы в Москве в 2003 году человека просто вот так обокрали на глазах у всех и он совсем никак не может защититься?! – риторически вопрошала я, все-таки в моей визитке тогда было написано «сопредседатель Партии прав человека».

Уж если меня могли так обыграть, то что могли делать с остальными?!

– Ну, ты как ребенок, – качали в ответ головой, – оглянись, вся наша нынешняя экономика состоит именно из этого… Конечно, у своих даже воры не воруют… но кто бы мог подумать… полковник милиции… борец с наркомафией…

И тут моя подруга Ира, лабрадор которой испугался в новогоднюю ночь петарды и отравил нам этим Новый год в Венином доме, посоветовала поговорить с Людмилой Труновой. С Людмилой я была в приятельских отношениях. Вместе с мужем Игорем Труновым она в этот момент защищала заложников «Норд-Оста», отчаянно бодаясь с Лужковым, Кремлем и философски реагируя на регулярно поступающие угрозы расправы. Людмила была умница, красавица, мать троих детей, профессор и т. д. Однако она входила в первую десятку российских адвокатов, и ее услуги стоили столько же, сколько и сама машина с ремонтом. Таких денег у меня не было. Все же решили поужинать и обсудить ситуацию.

– Омерзительная история, – сказала Людмила, пока мы ели закуску.

– Зацепиться практически не за что, – нахмурилась она за горячим.

– Эврика! Я придумала, как мы сделаем из них пюре, – резюмировала под десерт. – Найди человека, который бы не побоялся оформить машину на себя. Только имей в виду, все эти сервисы под бандитами, будут угрожать… И о ходе нашей операции подробно рассказывай только верным друзьям, тем, кто может слить информацию Вене, ни слова. История очень полезная для тебя в том смысле, что быстро станет ясно, кто друзья, а кто так…

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3 Оценок: 4
Популярные книги за неделю


Рекомендации