Читать книгу "Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?"

Важно понимать, что в случае повторения подобных провокаций, вплоть до объявления захвата очередных жуликов попыткой государственного переворота, насколько можно понять, никакая «корпоративная солидарность», во многом уже мифическая, не помешает «людям в погонах» старательно отрабатывать деньги спонсоров из числа либеральных фундаменталистов.

Говоря о потенциальных организаторах разрушительных государственных провокаций, не следует забывать и о «третьей силе» – о политтехнологах. Они, разумеется, не представляют никакой значимой части общества, но являются довольно влиятельной и серьезной по степени своей «отмороженности» политической группой, при возникновении перспектив сверхприбылей вполне способной действовать самостоятельно, причем с весьма высокой эффективностью.

Значительная часть современных успешных политтехнологов зарабатывает деньги на провоцировании кризисов и, как правило, хотя и не обязательно, попытках их последующего урегулирования, которые иногда, во все большей степени случайно, удаются. Принципиально важно, что практическая отмена избирательного процесса и его подмена прямым или скрытым назначением на формально выборные должности в последние годы резко сократила сферу деятельности политтехнологов и, в том числе и помимо их желания, вытеснила многих из них в сферу организации разнообразных «управляемых кризисов» (вплоть до запугивания власти «оранжевой революцией»).

Весьма существенной частью сил, готовых с увлечением заняться организацией разрушительных государственных провокаций, являются, насколько можно понять, и представители правящей бюрократии, просто добросовестно желающие достичь тех или иных конкретных мер в рамках своих служебных обязанностей (или своего понимания этих обязанностей). Например, организация в начале 2005 года антисемитской провокации для решения вполне естественной с точки зрения современной управляющей системы России задачи дискредитации оппозиции не только дискредитировала нашу страну на мировой арене (к ужасу и стыду всякого ответственного гражданина нашей страны, при колоссальных усилиях президента Путина). Весьма существенно, что, вызвав весьма серьезную и ощутимую значительной частью населения страны волну русофобии, эта провокация действительно способствовала разжиганию межнациональной розни.

Искреннее усердие добросовестных (насколько к ним, конечно, может быть применимо это слово) прислужников правящей бюрократии также представляется весьма существенным источником грозящей России опасности. Реализуя с подачи власти те или иные нужные или интересные ей проекты (иногда просто по принципу «а почему бы и не попробовать и не посмотреть, что из этого получится»), они зачастую начинают действовать самостоятельно и в собственных эгоистичных целях либо просто с гипертрофированным и потому разрушительным энтузиазмом.

Принцип «заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет» стал одной из неписаных норм современного российского государственного управления, – с той, правда, существенной поправкой, что нынешние «дураки» действуют не сами по себе, а с благословения явного или скрытого начальства и, как правило, весьма предусмотрительно расшибают чужие, а отнюдь не свои лбы.

Классическим в своем идиотизме примером является написание проекта Конституции России, в которой православие объявлялось бы государственной религией. Само по себе вбрасывание идеи новой Конституции, призванное приучить общественность к идее «путинской Конституции» или, по крайней мере, ее изменения для сохранения Путина на третий срок, является обычным, рутинным и ни в коей мере не «запрещенным» политтехнологическим приемом. Однако фиксирование идеи о создании привилегий для одной из религий, пусть даже и наиболее распространенной, и об отказе (пусть даже неявном) от принципа разделения светских и духовных властей представляется смертельно опасным, так как само по себе способно расколоть страну по этноконфессиональному признаку и даже погрузить ее в хаос.

К провокациям той же категории, хотя значительно меньшим по масштабу и потому менее опасным, следует отнести дискредитацию «мозга администрации президента», в некоторых кругах имеющего также репутацию «путинского Геббельса» В. Суркова при помощи всяческой популяризации его чеченского происхождения (действительно, в детстве Владислава Юрьевича Суркова звали Асламбеком Андабековичем Дудаевым[58]58
  Эта фамилия, насколько можно понять, распространена в Чечне довольно широко, и В. Сурков, по-видимому, не является родственником Джохара Дудаева, – по крайней мере близким.


[Закрыть]). Понятно, что это пропагандистское наступление, скорее всего, вызвано желанием представителей «силовой олигархии» избавиться от чуждого им кланово и социально Суркова по принципу «мавр сделал свое дело (поставил политическую жизнь в стране под полный контроль Путина и его окружения) – мавр может уходить». Однако нельзя не видеть, что характер его проведения объективно разжигает межнациональную рознь и тем самым подрывает стабильность в России.

Особая роль в организации государственных провокаций может принадлежать молодежным экстремистам. Наиболее известны расистские группы, получившие условное собирательное наименование «скинхеды», и Движение против нелегальной иммиграции (не участвовавшее, надо отдать ему должное, в экстремистских и вообще насильственных действиях, – по крайней мере, на момент написания книги и насколько это известно автору). Вместе с тем события 2005 года, безусловно, требуют как минимум присоединить к ним официальное «антифашистское» движение «Наши», производящее впечатление смеси «путинюгенда» и «штурмовых отрядов».

Столь же опасными, производящими впечатление вполне экстремистских представляются менее известные группы «антифа» (по-видимому, от слова «антифашист»), получившие рекламу на федеральном телевидении. В качестве иллюстрации потенциальных механизмов организации таких провокаций стоит напомнить, что, по одной из версий, избиение группой представителей «антифа» молодого человека с нанесением тому тяжких телесных повреждений стало причиной ответного (буквально через 2 часа) нападения на участника этого избиения активиста «антифа» Т. Качараву. Трагическая гибель последнего была эффективно использована для раскрутки, в том числе и представителями правящей бюрократии, не только антирасистской, но и русофобской пропагандистской кампании.[59]59
  http://www.apn.ru/index.php?chapter_name=events&data_id=2728&do=view_single.


[Закрыть]

Для понимания степени манипулируемости этих группировок стоит вспомнить, что знаменитая РНЕ, ставшая пугалом, весьма эффективно, насколько можно понять, контролировалась и даже направлялась российскими силовыми структурами и на некоторых в свое время этапах использовалась для борьбы с бытовой этнической преступностью. Так, представители РНЕ совместно с милицией патрулировали один из парков Москвы, что вызывало восторг окрестных жителей, в эпоху всеобщего беспредела совершенно неожиданно получивших личную безопасность.

Основной политической задачей развития и рекламирования националистических и антинационалистических групп представляется придание этнического характера подспудно растущему социальному протесту населения и безопасное, подконтрольное «пережигание» этого протеста. Почти официальная поддержка и насаждение русофобии вызвана не только личными предпочтениями значительной части правящей бюрократии, но и преобладанием в России русского населения, протест которого является основной частью «пережигаемого» протеста и потому является для руководителей страны значительно большей политической опасностью, чем любой другой протест, включая чеченский.

Со временем все большее значение стало приобретать использование экстремизма (как в 1999–2000 годах терроризма) для корректировки общественного сознания. Справедливо ужасаясь преступлениям, совершенным на почве национальной ненависти (достаточно вспомнить заминированную табличку с надписью «Бей жидов» на обочине трассы и погромы на рынках), общественное сознание привыкало считать саму эту тему табуированной, грязной, превращающей в фашиста всякого, кто ее затрагивает. В результате общество становилось более послушным и управляемым со стороны правящей бюрократии, готовой платить за сохранение своей власти в том числе и лишением своего народа иммунитета перед этнической экспансией.

Правящая бюрократия постоянно обвиняет в «экстремизме» оппозицию. Представляется, что эти обвинения служат не только инструментом дискредитации и превентивного оправдания будущих репрессий, но и своего рода защитной реакцией, попыткой переключить внимание общества с официального экстремизма на значительно более слабый и менее опасный (если вообще существующий) неофициальный.

Официальные обвинения полностью и с понятными корыстными мотивами игнорируют очевидное ничтожество современной оппозиции – и, соответственно, ее безопасность с точки зрения дестабилизации общественной жизни.

Наконец, обвинения такого рода сами представляют собой провокации, которые зачастую служат простой маскировкой действий представителей государства. Так, после нападения «неизвестных», одетых в майки движения «Наши», на московский горком КПРФ (в ходе которого были зверски избиты четыре нацбола – настолько зверски, что даже милиция была вынуждена задержать нападавших и освободила их, как говорят, лишь после непосредственного вмешательства высокопоставленных сотрудников администрации президента), один из штатных «соловьев Кремля» заявил буквально следующее: «У меня вообще сложилось твердое убеждение, что побоище на “Автозаводской” было организовано вечером 29 августа, чтобы утром 30 августа главный докладчик на конференции „Ответственная оппозиция в условиях революционной ситуации“ Михаил Делягин, идеолог “Родины”, имел возможность произнести пламенную, почти ленинскую речь о реальной угрозе, уже осуществившейся угрозе “государственного терроризма”».[60]60
  А. Ципко. «Почему оппозиция бьёт „Наших“?» «Независимая газета», 9 сентября 2005 года.


[Закрыть]

Что ж – мы и без того знаем, что цинизму путиноидов,[61]61
  Жаргонное наименование соратников и сторонников Путина произошло, по всей вероятности, от «андроида» – прозвища руководителей «Единой России».


[Закрыть] как явных, так и латентных, действительно нет предела.

Этот цинизм еще более подчеркивается ничтожностью, мелочностью целей, которых они пытаются достичь, организуя разрушительные и в конечном итоге смертельно опасные для общества провокации.

Наиболее значимыми среди них представляются устранение политических конкурентов (принадлежащих как к оппозиции, так и к враждебным кланам правящей бюрократии), получение прибыли от текущей коммерческой деятельности и политико-административного лоббирования, а также утоление психологической склонности к интригам. Весьма существенной мотивацией является и простая месть противникам по детскому, но не становящемуся от этого менее разрушительным принципу «он первым начал».

Едва ли не последнее по значимости место занимает реализация собственных представлений о правильном пути развития и внутреннем устройстве общества. Благородство этой цели, как правило, полностью перечеркивается чудовищной примитивностью, убогостью и агрессивностью этих представлений, которые при глубине укорененности зачастую еще и являются иррациональными (вроде антисемитизма или стремления вернуть Россию на 700 лет назад и начать формировать единую нацию на основе православия).

Вне зависимости от конкретных сценариев государственных провокаций (которые мы не приводим хотя бы для того, чтобы не облегчать работу планировщикам соответствующих ведомств), не только само их осуществление, но и последовательное нарастание их масштабов представляется практически неизбежным. При помощи этих провокаций правящая бюрократия поневоле, вне зависимости от своего желания «на ровном месте» создаст деятельную организацию и переведет нынешний пассивный и потому практически безопасный для себя протест в активную и разнообразную форму.

Представляется принципиально важным, что практически все значимые политические силы готовятся к «моменту истины» во время избирательной кампании 2007/2008 годов – примерно так же, как все финансовые силы страны готовились к дефолту в октябре 1998 года. В итоге, работая в силу естественной конкуренции «на опережение», они объединенными усилиями обречены приблизить кризис до степени, неожиданной для каждой из них.

Кроме того, растущая на глазах неадекватность государственной бюрократии, скорее всего, просто не оставит ей времени даже до парламентских выборов.

Наиболее вероятным политическим катализатором срыва в системный кризис с последующим революционным взрывом представляется грызня различных группировок самой силовой олигархии за власть и контроль за ключевыми финансовыми потоками. Видимая неспособность определиться с будущей судьбой захваченного «Юганскнефтегаза» наглядно иллюстрирует способность этой грызни блокировать решения, важные даже для коллективного выживания силовой олигархии.

В силу особенностей корпоративной культуры эта грызня предусматривает не столько прямые удары по враждебным группировкам, сколько провоцирование их на самоубийственные действия без учета последствий последних для страны в целом. В результате ради возможности выплеснуть грязную воду вместе с чужим младенцем представители различных групп силовой олигархии, как представляется, вполне способны запалить собственный дом.

Общая неадекватность госаппарата представляет им для этого безграничное поле возможностей. Достаточно простой интенсификации уже объявленных социально-экономических реформ: некоторое ужесточение вводимых рамок, осуществление на практике потенциальных угроз, форсирование заложенных разрушительных механизмов, синхронизация различных действий (например, ужесточения практики выселения неплательщиков и перехода на 100 %-ную оплату услуг ЖКХ, что означает двукратный рост тарифов).

Каждая из существующих «групп влияния» с азартом будет пытаться представить своих конкурентов инициаторами реформ и, соответственно, подставить их под удар общественного негодования. Похоже, такой опыт уже наработан в ходе трагической монетизации льгот, в первоначальном виде лишившей миллионы людей права передвижения (на общественном транспорте) в пределах собственного населенного пункта.

Дополнительным дестабилизирующим фактором, вероятно, станет широкое использование контролируемых представителями власти экстремистских структур (от части «скинхедов» и жириновцев до специально создаваемых «штурмовых отрядов», в качестве зародыша которых можно рассматривать свежесозданных «нашистов», тренирующихся пока на избиениях журналистов и лимоновцев). Помимо запугивания интеллигенции, боевики, вероятно, будут своими действиями компрометировать оппозицию в ходе локальных беспорядков – подобно тому, как антисемитский скандал вокруг письма группы депутатов использовался для дискредитации протеста против монетизации льгот в начале 2005 года. Весьма вероятно, что они быстро начнут выходить из-под контроля своих кураторов, следуя собственным не только интересам, но и порочным склонностям, разрушая тем самым и без того хрупкую стабильность.

Естественное стремление не дать кризису вызреть при помощи его ускоренного провоцирования, чтобы задавить оппозицию в зародыше (примерно так, как это произошло осенью 1993 года; довольно внятные намеки на это содержатся, в частности, в знаменитом интервью Суркова «Шпигелю»), при нынешней степени разложения правящей бюрократии также, безусловно, способствует выходу ситуации из-под контроля.

Весьма важно, что каждая группа правящей бюрократии будет вылезать – причем примерно одновременно – на авансцену российской политики со своим, до боли знакомым и навязшим в зубах сценарием.

Это и разжигание проблем на Северном Кавказе, и провоцирование усиления межнациональной розни, и форсирование все новых чудовищных, разрушающих сам повседневный строй жизни людей социально-экономических реформ, и патологическое бесстыдство новых «хозяев жизни», принадлежащих преимущественно к правящей бюрократии. Последнее проявляется прежде всего в усилении раздражающей рекламы перепотребления (весьма характерно, что летом 2005 года на «обновленном» и «освобожденном от власти олигархов» НТВ домохозяйкам подробно объясняли, как правильно чистить бриллианты, а в декабре почти все российские СМИ транслировали призыв к населению, 88 % которого живет ниже уровня бедности, а 14 % – нищеты, отказаться от потребления черной икры).

Некоторые события 2005 года позволяют предположить, что «раскачивание лодки» уже началось. Возможным примером этого явилось, например, удивительное и так никем никогда и не объясненное нападение на Нальчик, в ходе которого в один и тот же момент по всему городу (что свидетельствует о хорошей подготовке и высокой организованности) были атакованы все силовые структуры.

Все атаки были успешны: нападавшим удалось ворваться в помещения, причем блокирование всех силовых структур 300-тысячного города сделало нападавших его полноценными хозяевами по меньшей мере на полтора-два часа – которые, насколько можно понять, не были использованы практически никак!

В частности, ворвавшись в здание ФСБ и преодолев сопротивление охраны, нападавшие, насколько можно понять, не попытались ни захватить оружие, ни уничтожить находившихся в своих кабинетах практически беззащитных сотрудников, ни захватить архивы, ни, наконец, разрушить ненавистное им здание. Республиканское ФСБ находилось, по сути, в руках террористов, но превосходно организованные и неплохо обученные нападавшие не то что не воспользовались, но даже не попытались воспользоваться открывавшимися перед ними безграничными возможностями!

Сходная картина наблюдалась и на остальных объектах нападения: лишь в одном месте боевики заняли оборону (в захваченном райотделе милиции). Безумное с военной точки зрения поведение нападавших, на первом этапе действовавших весьма эффективно, не вызывает сомнений: нападение на Нальчик было не столько традиционной террористической атакой, сколько демонстрацией, которая и по сей день оставляет самый широкий простор для толкований.

Во всяком случае, не вызывает сомнений, что при реализации государственных провокаций весь богатейший сценарий полицейских методов будет использован правящей бюрократией в полной мере и без каких бы то ни было моральных ограничений.

Подобные забавы способны даже в нормальных условиях «раскачать лодку» до угрожающей амплитуды. Тем более они опасны сейчас, когда население запутано и озлоблено откровенно неадекватной политикой правящих ею изощренных, а зачастую и извращенных специалистов по рекламе, испытывает кризис самоидентификации и деградирует по всем показателям – от медицинских до интеллектуальных.

Принципиальное значение имеет то, что при всей интенсивности пропагандистской риторики практически ни одна из политически значимых групп правящей бюрократии не идентифицирует себя с «этой страной», не связывает с ней однозначно и категорически своего будущего и не считает своей главной задачей сохранение ее стабильности (не говоря уже о развитии). Более того: занимаясь удовлетворением личных интересов, представители правящей бюрократии категорически не готовы приносить сколь-нибудь значимые жертвы на алтарь не то что общественных, но даже своих собственных групповых интересов, действуя по апробированному принципу «работа дураков любит».

Когда нежелание действовать в общих, пусть даже только классовых интересах охватывает подавляющее большинство представителей правящего класса, он неминуемо погибает – и приближение к этому сегодняшней правящей бюрократии наглядно, очевидно и не вызывает практически никаких сомнений.

Сложные хаотические игры силовых олигархов, либеральных фундаменталистов и прочих тварей, «допущенных к столу», еще более усугубляют ситуацию и неизбежно приведут к полной утрате контроля за инициированными ими процессами.

Как это бывает, мы слишком хорошо помним по распаду Советского Союза.

Глава 12. Стихийный перехват управления

Свято место пусто не бывает

Власть не бывает бесхозной.

Короны, даже опасные для жизни, даже сделанные из радиоактивных материалов, валяются в грязи совсем недолго. По мере того, как в ходе системного кризиса правящая бюрократия и особенно силовая олигархия будут один за другим утрачивать рычаги управления страной, эти рычаги будут немедленно подхватываться, а то и перехватываться в опережающем режиме.

Сначала за них будет цепляться собственная агентура всех мастей и работающие «в поле» подчиненные, осознавшие неадекватность и слабость руководства и потому начавшие все более активно и откровенно работать исключительно на самих себя. Затем рычаги управления начнут выдирать из вцепившихся в них рук политических карликов или просто спекулянтов представители политических сил – сменяющих друг друга, но все более и более самостоятельных, все более и более адекватных и эффективных.

«Драка за штурвал» по вполне объективным причинам неминуемо качественно усугубит все проблемы общества – как социально-экономические, так и политические, и этнокультурные, к тому моменту и так дошедшие уже до остроты системного, то есть всеобщего кризиса. В результате повседневная жизнь подавляющего большинства населения будет становиться все более трудной, а для определяющей с политической точки зрения массы граждан – и вовсе невыносимой.

Неадекватность, бессилие и неизбежные для России претензии правящей бюрократии на величие будут делать ее по-настоящему смешной – при том, что ведь только смех один и страшен для власти, так как он с наименьшими усилиями и необратимо делегитимизирует и лишает ее сакральности. По мере стремительного нарастания негативных последствий неудач государственной политики для каждого отдельно взятого человека правящая бюрократия начнет вызывать все большее и большее омерзение. Даже сочувствие ей начнет восприниматься в самых разных социальных слоях как грубое нарушение общественной морали, а поддержка постепенно приравняется в глазах основной части населения к преступлению, к измене обществу.

Разрушение старой власти в ходе системного кризиса будет вполне закономерно порождать и усугублять хаос, в котором будет зарождаться и крепнуть привычная и всецело адаптированная к нему власть новая, на этом этапе ориентированная, однако, не столько на решение нарастающих многообразных проблем, сколько на разрушение старой власти, устранение конкурентов, утверждение и расширение своего влияния. Политический естественный отбор, искусственно остановленный предшествующим путинским «застоем», пойдет с головокружительной остротой и со всей беспощадностью, свойственной политической борьбе в кризисных условиях, как между сражающимися за власть группами, так и внутри каждой из них.

Ни официальные ставленники Запада, ни выпестованные в различного рода политических теплицах вундеркинды, ни ленивые бюрократы бьющейся в агонии умирающей эпохи, ни построившие благополучие на несчастьях своей страны и своих близких «эффективные менеджеры» не будут иметь в этой жестокой и не признающей заранее установленных правил борьбе никаких шансов.

Ударной политической силой станет молодежь, которую реформаторы более пятнадцати лет последовательно лишали и наконец лишили будущего, – как не получающие никакого реального образования студенты, так и маргиналы спальных районов. Ее будут хаотически направлять как различные группы силовой олигархии, так и лихорадочно пытающиеся использовать стихийный протест политические группы (не успевшие вызреть в полноценные партии из-за ускорения кризиса играми силовой олигархии), серьезные российские и зарубежные коммерческие структуры, организованная преступность (в том числе наркомафия) и, скорее всего, некоторые достаточно разветвленные диаспоры.

Вероятно, расшатывание институтов все менее адекватной государственной власти и общая дезорганизация могут осуществляться также при помощи террористических актов, провоцирования межнациональных конфликтов и сепаратистских устремлений (помимо Северного Кавказа, ахиллесовой пятой представляется с этой точки зрения Башкирия). Не следует забывать, что мы уже видели двукратный захват толпой женщин кабинета президента республики в составе Российской Федерации, а в 2005 году, по мнению чуткого и хорошо информированного аналитика, «беспредел ментов достиг такой степени, что на Кавказе их начинают массово отстреливать».[62]62
  Ю. Латынина. О системной оппозиции и внесистемной табакерке. – «Ежедневный журнал», 23 декабря 2005 года (http://ej.ru/dayTheme/entry/2669/).


[Закрыть]

Вероятны и осознанные целенаправленные действия как собственно российских сепаратистов, так и этноконфессионально ориентированных сил, являющихся элементами глобальных структур (как, например, «Хизб’ут-Тахрир»).

Тем не менее все эти (и еще некоторые другие) разнородные силы будут действовать в едином идеологическом поле, созданным глубочайшим, все более агрессивным и непримиримым отторжением правящей бюрократии и наиболее полно выраженном в прошлую российскую революцию ставшими крылатыми словами «Так жить нельзя!». Это отторжение, переходящее в чувство биологической несовместимости, в невозможность находиться с объектом ненависти в одном и том же пространстве и на одной и той же земле, будет парадоксальным образом, помимо их собственной воли сплачивать даже не любящих, не понимающих и воспринимающих друг друга преимущественно в качестве конкурентов оппозиционеров.

Сплочение в борьбе с заживо гниющей и тупо уничтожающей страну властью может стать дополнительным фактором, стимулирующим углубление и распространение в российском обществе синтеза патриотических, социальных и либеральных ценностей. Этот синтез, воплощение которого в жизнь и станет позитивным содержанием предстоящей нашему обществу революции, будет замешан в том числе и на естественной для многонациональной страны жажде установления справедливых и упорядоченных межнациональных отношений и искоренении этнической преступности

Как было подробно показано выше, алгоритм срыва в хаос может быть практически любым, но наиболее вероятная причина – очередное безумное (и потому непредсказуемое, как дестабилизация банковской системы прошлым летом) асоциальное действие реформаторов. Силовые олигархи будут с величайшим удовольствием провоцировать их на «углубление реформ» и «последовательную либерализацию», мечтая, что вот теперь-то ненавистные «космополиты» наконец-то сломают шею и уступят им контроль за новыми секторами экономики и, главное, связанные с этим контролем доходы. Вполне логичным представляется в рамках «силовой» логики и подзуживание агентуры на организацию возможно более широких и разнузданных протестов, подавление которых докажет незаменимость силовой олигархии и надежно обеспечит ей политическое доминирование.

Как обычно бывает при разложении полицейского аппарата, протесты (и, что значительно более разрушительно, государственные провокации, не говоря уже о провокациях всех остальных участников внутренней политики, включая иностранные структуры Запада и ислама, диаспоры, представителей системной и внесистемной оппозиций) весьма быстро и в драматических формах выйдут из-под контроля. При этом не только правящая бюрократия, но и сросшиеся с нею за годы реформ и привыкшие прекраснодушествовать «штатные» оппозиционеры ничего не смогут сделать со стихией протеста, распаляемой хаотическими провокациями и худшими человеческими инстинктами.

Как это ни ужасно, подобное развитие событий представляется, по крайней мере, в настоящее время, совершенно неизбежным.

Для понимания реалистичности этого достаточно вспомнить события 9 июня 2002 года, когда на Манежной площади произошел самый настоящий погром. По официальной версии, он был спровоцирован проигрышем российской футбольной сборной японцам. По неофициальной, реальной причиной была необходимость создать убедительные для тогда еще имевшего значение общественного мнения обоснования для скорейшего протаскивания через Госдуму закона о борьбе с «экстремизмом». Так или иначе, во время погрома толпа подвыпивших молодых болельщиков буквально гоняла оказавшихся совершенно беспомощными омоновцев по центру Москвы.

Схожие события происходили и в менее отдаленные времена. Так, в июле 2004 года во время митинга против планов монетизации льгот этот же ОМОН недалеко от Госдумы был смят натиском протестующих инвалидов (!). Захват нескольких молодых участников первомайской демонстрации 2005 года вызвал взрыв массового негодования, буквально прижавший омоновцев, которым потом позволили спастись бегством, к стене Госдумы.

Вне зависимости от способности силовых структур защитить самих себя (вероятно, какая-то их часть еще не успеет разложиться настолько, чтобы быть способной хотя бы на это) стремление их представителей и руководства защитить от беспорядков обычных граждан представляется совершенно нереалистичным. Несмотря на безусловное наличие отдельных исключений, основная часть силовых структур будет относиться к своим обязанностям по защите граждан с еще большим пренебрежением и цинизмом, чем сейчас.

Возможно, на непродолжительное время мы столкнемся даже с эффективно направляемым бандитизмом и массовым мародерством в стиле Киргизии. При этом жертвы как среди мирного населения, так и тем более среди активно протестующих (да и среди преступников, пользующихся общей смутой, если только их преступления не будут слишком очевидными и не поддающимися обелению или сокрытию) с неизбежностью будут отнесены на «зверства агонизирующего режима» и приобретут, строго по Березовскому, «сакральный характер».

В условиях всестороннего разочарования и презрения к власти это, скорее всего, станет решающим, переломным моментом в противостоянии протестующих и все еще правящей к тому моменту бюрократии. СМИ и общественное мнение, проявляющееся и укрепляющее само себя в слухах и сплетнях, играющих исключительную роль в кризисных условиях, решительно и однозначно встанут на сторону оппозиции.

Даже слабость и непоследовательность последней, даже органически присущая ей и вызванная ее разнородностью, чтобы не сказать разношерстностью, неспособностью определиться повысит ее эффективность в процессе борьбы за власть, так как сделает ее привлекательной для самых различных слоев общества.

В результате старая государственная власть, превратившись в символ осточертевшей, разложившейся и на тысяче примеров доказавшей свою общественную опасность бюрократии, будет опрокинута и растерзана (в наименее культурных центрах страны – возможно, не только политически, но и физически).

Происходящее в этот период будет ужасной коллективной трагедией, составленной из миллионов индивидуальных, и оставит страшный след в общественном сознании и общественной психологии. Именно неизбежный ужас столь же неизбежного периода хаоса и безвластия, равно как и первичного захвата власти заведомо не способными к ответственности (не говоря уже про грамотное и последовательное управление) авантюристами, превращает революции, в том числе организуемые и осуществляемые из самых лучших побуждений, в подлинный кошмар человеческой истории.