Читать книгу "Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?"

1. Президент – глава государства и одновременно правительства. Его аппарат (И)[97]97
  В приводимом приложении ведомства, выполняющие, помимо функций управления соответствующими сферами, инновационные функции, помечены буквой «И», выполняющие контрольные функции – буквой «К». Курсивом выделены вновь создаваемые ведомства. В скобках указаны функции, перераспределяемые между ведомствами.


[Закрыть] включает Комиссию по административным спорам (К), глава которой подчиняется президенту лично.

2. Вице-президент (выполняет представительские функции, остается «на хозяйстве» во время отсутствия президента).

3. Политический блок (подчиняется только президенту лично):

1. Федеральная служба расследований[98]98
  Федеральная служба расследований, как это предполагается с 1994 года, должна стать некоторым аналогом ФБР и сконцентрировать следствие и оперативно-розыскные действия по всем особо тяжким преступлениям и борьбе с организованной преступностью и коррупцией. Эти функции должны быть переданы ей из сегодняшних МВД, ФСБ, Госнаркоконтроля (который не имеет права на существование в качестве самостоятельного ведомства) и Генеральной прокуратуры, которая должна стать исключительно надзорным органом (в сегодняшней ситуации она сама ведет следствие и сама же надзирает за ним, что во многом и обуславливает ее весьма специфическую репутацию).


[Закрыть] (К).

2. Министерство обороны.

3. Министерство внутренних дел (включая современное МЧС).

4. Федеральная служба безопасности (К).

5. Служба внешней разведки.

6. Министерство иностранных дел.

7. Министерство юстиции (К).

8. Министерство по делам национальностей.

9. Федеральная служба охраны (включая управление системами государственной связи) (К).

10. Министерство финансов (включая таможенную службу) (К).

4. Социально-экономический блок (в отсутствие президента управляется вице-президентом):

11. Министерство экономики (включая Минрегионразвития и все отраслевые ведомства, кроме Минатома).

12. Министерство атомной промышленности.

13. Министерство внешнеэкономических связей.

14. Министерство антимонопольной политики (К).

15. Министерство здравоохранения.

16. Министерство труда и социальной защиты (К).

17. Министерство культуры.

18. Министерство образования.

19. Министерство науки и технологий (И).

20. Министерство природных ресурсов.

21. Федеральная комиссия по финансовым рынкам (К).

22. Государственный комитет по стандартизации.

23. Государственный комитет по технологическому надзору (К).

24. Государственный комитет экологии (К).

25. Государственный статистический комитет.

Таким образом, несмотря на представляющуюся очевидной необходимость создания 7 новых федеральных ведомств, количество самостоятельных федеральных органов исполнительной власти сократится более чем на четверть – с 34 (а включая службы и агентства, «подведомственные» министерствам, но также являющиеся федеральными органами исполнительной власти – с 85) до 25.

Глава 18. Социально-экономическая модернизация: временная концентрация ресурсов[99]99
  В наиболее полной и развернутой форме социально-экономическая стратегия модернизации России изложена в книге Михаила Делягина «Россия после Путина. Неизбежна ли в России „оранжево-зеленая“ революция?» М., «Вече», 2005.


[Закрыть]

Модернизация общества – это прежде всего модернизация человеческого и производственного капитала. Конечно, возрождение будет успешным, только если пойдет через созидание новой российской цивилизации, через обретение новой идентичности, однако это, как представляется, будет неизбежным, хотя и косвенным результатом последовательной деятельности по решению содержательных проблем, в первую очередь социально-экономических и политических.

Формирование новой цивилизации, как и укрепление моральных качеств, как и масштабные изменения общественной психологии, представляет собой неявный, результирующий процесс. Уверенность в его успешном исходе придает формирование ответственного государства, что подразумевает овладение государственной машиной народом. Между тем именно этот процесс и является содержанием рождения нации, которая, по давней социологической истине, представляет собой именно «народ, овладевший государством».

Первая и главная проблема современной России, без всякого преувеличения уничтожающая ее человеческий капитал, – массовая нищета и доминирующая в обществе бедность (причем бедность, как правило, именно работающих, а не характерная для развитых стран бедность опустившихся и сидящих на «социале» люмпенов).

Первое, что надо сделать в современной России, – гарантировать каждому реальный прожиточный минимум, являющийся экономическим выражением права на жизнь. На основании официальных данных в 15,8 % населения России, имеющих доходы ниже прожиточного минимума (хорошо коррелирующих с данными социологических исследований), можно предположить, что численность людей, нуждающихся в подобной гарантии, составляет примерно 22,8 млн чел.

Среднее отставание от прожиточного минимума можно оценить (разумеется, также примерно) в 1 тыс. руб. в месяц. Это значит, что годовая стоимость обеспечения прожиточного минимума для всех граждан России составляет в ценах и в ситуации 2005 года 270 млрд руб., что является вполне посильным для современного федерального бюджета (это 7,5 % его расходов в 2005 году, 21,8 % от объема Стабилизационного фонда на конец этого года и лишь чуть-чуть более половины средств, выплаченных им за год в порядке досрочного, то есть совершенно не обязательного погашения внешнего долга).

Более того: равномерная выплата этой суммы в течение всего года гарантированно не приведет к сколь-нибудь заметному ускорению инфляции – просто потому, что инфляция в современной России вызвана произволом монополий, а не динамикой денежной массы и, таким образом, носит немонетарный характер. Более того: именно по этой причине дополнительная и одномоментная, а не растянутая на 12 месяцев выплата из федерального бюджета аналогичной суммы (262 млрд руб.) сверх среднемесячных расходов предшествующего года, осуществленная в конце декабря 2004 года из-за несовершенства бюджетной системы, по целому ряду исследований (в том числе и специалистов наиболее авторитетного в сфере макроэкономики Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования) не привела ни к каким заметным инфляционным последствиям. То же самое можно сказать и о 257 млрд руб., также дополнительно и одномоментно выплаченных федеральным бюджетом в декабре 2005 года (январское ускорение инфляции, как показывают исследования, вызывается не декабрьскими выплатами, но повышением регулируемых цен и тарифов на услуги естественных монополий и городского транспорта).

Это может быть признано практически идеальным экспериментом: если одномоментная выплата некоторой суммы не имела инфляционных последствий, выплата этой же суммы, растянутая на весь год, тем более является инфляционно безопасной.

Впрочем, даже если бы это было и не так, обеспечение права граждан на жизнь должно быть для государства абсолютной обязанностью, исполнять которую оно должно любой ценой, в том числе, если иного пути не остается, и ценой ускорения инфляции.

Принципиально важно, что семьи с детьми должны иметь более значительные гарантии – не прожиточный, но социальный минимум, позволяющий вырастить детей полноценным членом общества. Более того: система социальных гарантий должна быть построена так, что каждый ребенок должен становиться для родителей своего рода «ключом» к существенному улучшению жизненных условий.

Молодые семьи должны при заключении брака иметь возможность получать низкопроцентный долгосрочный кредит «на обзаведение хозяйством», который частично списывался бы с рождением каждого ребенка (например, 25 % после рождения первого, 30 % после рождения второго, 45 % после рождения третьего).

Совершенно необходимой мерой, обеспечивающей нормализацию жизненных условий граждан России, представляется также ограничение оплаты услуг ЖКХ 10 % доходов семьи. Это посильный для всех уровень, разгружающий бюджеты беднейших семей и не перекладывающей на государство расходы богатой части общества. В то же время бремя борьбы с произволом коммунальных монополий (которая и должна составлять суть жилищно-коммунальной реформы) перекладывается на тех, кто имеет возможности постоять за себя, – на федеральный бюджет и «средний класс» как ответственную часть общества.

Следует восстановить обязательно общедоступные, то есть в современных российских условиях бесплатные для малоимущих системы качественного образования и здравоохранения и на их основе – человеческий капитал, в первую очередь здоровье общества. При этом следует уделить особое внимание контролю качества предоставляемых услуг, ибо ни пациент врача, ни учащийся школы и тем более института в принципе не в состоянии оценить это качество и потому находится в информационно асимметричном, а следовательно, нерыночном отношении к продавцу услуг.

Деньги на это у государства есть.

Более того: это абсолютно рентабельная деятельность, так как повышение качества рабочей силы (при помощи ее лечения, обучения и воспитания, хотя бы силой примера государства, которому в России всегда подражают и в плохом, и в хорошем) резко снижает потребность в трудовой миграции. Соответственно, оно повышает внутреннюю однородность общества и ослабляет связанные с этим проблемы и расходы государства.

Государство просто не имеет права подходить к развитию социальной сферы с узко-бюджетной, бухгалтерской точки зрения, рассматривая ее лишь как направление расходов, подлежащих минимизации (или, что стало заметным в последние годы, подлежащих направлению в пользу связанных с конкретными чиновниками коммерческих структур и коррупциогенной «утилизации» ими).

Социальная сфера – это инструмент создания (рождения или привлечения извне, обучения и воспитания) главной производительной силы всякого общества – человеческого капитала. При правильном управлении социальные расходы являются высокорентабельными, хотя обычно и достаточно долгосрочными инвестициями.

Поэтому деньги для них (конечно, в разумных размерах и при помощи разумных механизмов, не порождающих иждивенчества и не вызывающих тем самым порчу человеческого капитала вместо его создания) у эффективного и ответственного государства будут находиться всегда, в любых условиях.

Благодаря длительному притоку нефтедолларов они есть даже и у нынешнего государства. Тем более есть они и для решения такой относительно малобюджетной, но стратегически и морально важной проблемы, как искоренение беспризорности. Необходимо не просто «убрать с улицы» бездомных детей, которых в якобы благополучной путинской России больше, чем после Гражданской войны. Их надо воспитать в стимулируемых государством семейных детских домах (в обычных – только тем, на кого не хватит семейных), вылечить от многочисленных болезней, компенсировать естественную для их образа жизни расшатанность психики, дать им качественное образование.

Для укрепления семей, восстановления семейных ценностей и стимулирования рождаемости следует восстановить массовое общедоступное жилищное строительство с тем, чтобы в обозримом будущем обеспечить доступным отдельным жильем со всеми удобствами каждую семью. И бедным семьям, для которых недоступна ипотека, надо будет предоставлять квартиры бесплатно – разумеется, не в собственность, а в долгосрочную аренду, но с доступной квартплатой и возможностью выселения только в случае грубейшей недобросовестности.

Весьма разумным подходом представляется передача квартиры в собственность семьи в случае рождения третьего или четвертого ребенка (разумеется, только в регионах с дефицитом населения).

Да, это нерыночный подход, но государство существует для гражданина, а не для рынка, и человечность для него должна быть превыше коммерческой выгоды – особенно если учесть, что, создавая качественный человеческий капитал, разумный государственный гуманизм приносит прибыль не только обществу в целом, но и самому государству. Таким образом, конфликт между бухгалтерским подходом либеральных фундаменталистов и реальными нуждами общества представляет собой противоречие не столько между «конкретным» рынком и «абстрактным» гуманизмом (как нас пытаются убедить официальные пропагандисты), сколько между кратко– и среднесрочными рыночными ориентирами, между сиюминутными тактическими операциями и имеющей перед ними объективный приоритет долгосрочной стратегией.

Все популярные в среде правящей бюрократии и официальных аналитиков разговоры об объективной предопределенности негативных демографических тенденций современной России и о невозможности изменить их методами социальной политики представляют собой проявления либо профессиональной ограниченности, либо глубочайшей недобросовестности.

Так, не вызывает сомнения, что сверхсмертность взрослого (и особенно мужского) населения России всецело обусловлена социальными причинами, включая массовую утрату смысла повседневного существования. Точно так же обстоят дела и со сверхнизкой рождаемостью: средняя семья в современной России, по данным исследования Аналитического центра Ю. Левады, хочет иметь 2,5 ребенка, – а имеет лишь полтора. Несмотря на значительный вклад в этот разрыв медицинских проблем (по ряду оценок, до трети российских семей не может иметь детей), которые, впрочем, также имеют явную социальную природу, основная причина того, что люди, которые хотят иметь детей, все же не рожают их, – чудовищно низкий уровень жизни и общая безысходность.

Решение этой проблемы способно в достаточно сжатые сроки дать России до 20 млн дополнительных к общему тренду детей (с учетом максимальной оценки численности бесплодных семей)!

В этой ситуации представители правящей бюрократии, без тени стыда объявляющие, подобно депутату О. Морозову, «ложью» любое утверждение, что демографические проблемы носят социальный характер, а причины вымирания российского (в первую очередь русского) населения отличны от причин вымирания сытой Европы, занимаются просто агрессивным оправданием разрушительной для России государственной политики. Тем самым они пытаются, обвиняя носителей здравого смысла во всех смертных грехах, включая ложь и продажность, неявно оправдать и самих себя.

Однако обращать внимание на подобные действия иначе, как при разборе персональной ответственности тех или иных представителей правящей бюрократии, – пустая трата времени.

Важными направлениями политики повышения качества человеческого капитала является также запрет или, по крайней мере, всемерное ограничение разрушающего физиологическое и психологическое здоровье населения бизнеса. Эта категория достаточно широка – от сетей быстрого питания во главе с вездесущим «Макдоналдсом», которые должны либо закрыться, либо продавать только полностью безопасные для здоровья человека продукты, до игорного бизнеса. Последний должен быть сконцентрирован на отдельных территориях типа Лас-Вегаса или индейских резерваций.

Лживая реклама (в том числе реклама, содержащая заведомо неполную информацию) должна быть приравнена к мошенничеству, которым она, собственно говоря, и является.

Наконец, при помощи в том числе и экстраординарных мер следует в кратчайшие сроки уничтожить на территории России наркомафию и торговлю людьми (в первую очередь детьми и женщинами). Технологически это возможно, и решение этой задачи представляет собой прямое условие выживания нашего общества.

Исключительно важная задача, остающаяся открытой и по сей день, – обеспечить сохранность и доходность пенсионных взносов. Ясно, что сделать это за счет бюджета невозможно (да и нелепо, так как, лишив смысла введение накопительной системы, сделает пенсионную систему России беззащитной перед инерционным негативным изменением демографических пропорций).

Между тем доходность пенсионных взносов можно обеспечить лишь их инвестированием в долгосрочные крупномасштабные модернизационные проекты, гарантированно рентабельные в среднесрочной перспективе, но не привлекательные для частного бизнеса в современных условиях из-за высоких политических рисков. Представляется принципиально важно, что при реализации этих проектов нельзя допустить возникновения заведомо недобросовестной конкуренции государства с частным бизнесом, то есть государство должно идти только в те сферы, которые «при прочих равных условиях» являются непосильными или неинтересными для частного бизнеса, и только в той форме, которая является минимально необходимой.

В первую очередь государство должно заняться модернизацией жилищно-коммунального хозяйства (за исключением наиболее обеспеченных городов, в которых эта задача является коммерчески привлекательной и где достаточно защитить инвестора от рисков неадекватного поведения самого государства и определить «правила игры», включая технологические требования).

В целом же государство должно модернизировать инфраструктуру, которая не станет рыночно привлекательной в ближайшем будущем. В первую очередь, помимо ЖКХ, это железные и автомобильные дороги, энергосистемы (в первую очередь сетевое хозяйство), аэропортовое хозяйство, гидротехнические сооружения.

Отдельная решаемая в ходе этой модернизации задача, требующая значительного увеличения масштабов и последовательности поддержки дальних перевозок, заключается в необходимости восстановления связности территории России, отсутствие которой грозит распадом по вполне прозаичным, исключительно хозяйственным причинам. Важным направлением работы является развитие конкуренции в авиаперевозках для снижения их стоимости и появления класса сверхдешевых пассажирских перевозок, как в Евросоюзе.

Крупномасштабные инвестиционные проекты с участием государства должны осуществляться под действенным контролем не только самого государства, но и (при возможности и разумных ценах) международных аудиторских и консалтинговых фирм.

Понятно, что масштабная модернизация инфраструктуры объективно потребует от государства разработки и реализации Программы развития и размещения производительных сил и Технологической стратегии (по образцу соответствующих программ развитых стран, благодаря которым они и стали развитыми), определяющих соответствующие приоритеты государства и дающие деловому сообществу необходимые ему предсказуемость и стратегические ориентиры.

Принципиально важно, что модернизация инфраструктуры, даже осуществляемая по считанным направлениям, в силу масштабности решаемых задач окажет исключительно большое влияние на все развитие страны. Массированная поддержка государством частных инвестиций, восстановление системы финансового контроля, ограниченные производительные (а не коррупционные) инвестиции самого государства силой не только примера, но и масштаба преобразуют, как это не раз бывало в мировой истории, «правила игры», сложившиеся в российской экономике. При этом произойдет кардинальное оздоровление не только всего инвестиционного и делового климата, но и самого облика общества, вовлеченного в массовое и повсеместное созидание. В частности, гражданам страны будет убедительно продемонстрирована не просто возможность, но и эффективность, и полезность производительного труда, в то время как возможности разнообразных спекуляций будут весьма существенно ограничены, а необходимость участия в них, превращенных реформами в единственно доступный миллионам россиян способ выживания, полностью отпадет.

Помимо модернизации инфраструктуры, ключевой задачей социально-экономической политики модернизации является обуздание произвола монополий. В частности, нужно добиться полной финансовой прозрачности естественных монополий. Они принадлежат государству (а если будут выведены из-под его контроля в ходе агонии правящей бюрократии, их придется возвращать обратно), и то, что оно до сих пор не сделало этого, свидетельствует лишь об отсутствии у него такого желания.

Однако дело здесь не столько в чиновной лени и технической сложности обуздания произвола монополий (хотя оба эти фактора, безусловно, имеют место), сколько в сложившейся в России политической системе. Действительно, если монополии будут лишены возможности завышения цен – за счет чего они будут платить поборы и взятки? Не стоит забывать, что за 2001–2004 годы, за которые, по имеющимся оценкам, величина вымогаемых у бизнеса взяток в валютном эквиваленте выросла в 8,5 раза, среднегодовые мировые цены на российскую нефть увеличились лишь менее чем на 30 %.

Ну, а обуздывать монопольный произвол тех российских корпораций, которые превращены правящей бюрократией в некое подобие своих «кошельков», для нее и вовсе противоестественно: защита интересов экономики и граждан выльется в этом случае в самоограбление, в добровольное ограничение собственных доходов. В отношении нынешних руководителей российского государства это представляется невозможным в принципе. (Точно так же исключительно из-за политически обусловленного отсутствия желания государство так и не создало эффективных механизмов управления госсобственностью в интересах общества и действенный финансовый контроль.)

Для борьбы с наиболее разрушительными последствиями злоупотреблений монопольным положением следует не просто вести постоянный мониторинг цен наиболее значимых товаров и услуг, но предоставить антимонопольному органу государственного управления право в случае их резких колебаний временно устанавливать их предельный уровень, в том числе и снижая их. После этого должно проводиться расследование причин их колебаний. В случае необоснованного завышения цен, наносящего ущерб обществу и экономике, антимонопольный орган должен иметь право снижать их собственным решением. Необходимость подобного механизма (действующего, например, в Германии) связана с разрушительностью резких скачков цен, вызванных злоупотреблением монопольным положением. Антимонопольное расследование не нейтрализует их в силу своей длительности: пока удается доказать факт подобного злоупотребления, проходят порой годы, в течение которых экономике наносится невосполнимый ущерб. Кроме того, злоупотребления монопольным положением часто недоказуемы, а иногда разрушительные спекуляции проводятся и вовсе неформальными монополистами и без предварительного сговора.

В целом следует обеспечить полномасштабное и безоговорочное исполнение государством своих неотъемлемых обязанностей, включая: установление норм и правил; обеспечение безопасности (в широком плане – от обороны до экологии и технических стандартов); стратегическое планирование; социальную помощь; решение необходимых обществу, но непосильных ему задач (включая развитие фундаментальной науки – из-за непредсказуемости окупаемости и развитие инфраструктуры – из-за долгосрочности окупаемости).

Исключительно важной задачей, значение которой нельзя переоценить, является восстановление единства общества, преодоление его разделения на чувствующих себя ограбленными и ограбившими. Наиболее прогрессивный инструмент (опять-таки давным-давно успешно реализованный в мировой практике, в посттэтчеровской Великобритании) – взимаемый в рассрочку компенсационный налог с владельцев крупнейших приватизированных предприятий, погашающий нанесенный обществу ущерб. Компенсационный налог должен быть равен разнице между реальной стоимостью предприятия в момент его приватизации и уплаченной за него суммой (разумеется, эту разницу следует увеличить на банковский процент за прошедшее время).

Как справедливо отметил М.Б. Ходорковский в «Левом повороте-2», с учетом масштабов воровства в российской экономике в середине 1990-х годов и отсутствия реального учета стоимость предприятия следует рассчитывать по самым простым и потому надежным методам – на основе данных об объемах его производства и мировых ценах (для производителей экспортного сырья).

Компенсационным налогом должны облагаться владельцы не только всех предприятий, приватизированных по «залоговым аукционам», но и в целом всех крупных и высокорентабельных предприятий России, приватизированных иным образом (и обязательно – всех экспортеров сырья, имеющего стратегическое значение).

Плательщиками компенсационного налога должны быть юридические и физические лица, приобретшие имущество в результате приватизации или владеющие интегрированными бизнес-группами, в которые входят соответствующие юридические и физические лица. Если приватизированное имущество перепродавалось после приватизации, сумма компенсационного налога распределяется между участниками сделок по результатам их рассмотрения с тем, чтобы оградить от его оплаты добросовестных приобретателей, купивших имущество по рыночным ценам. Это правило распространяется и на те случаи, когда государство или государственные корпорации выкупали первоначально приватизированные компании (наиболее известными примерами являются «Сибнефть», «Силовые машины»).

Выплата компенсационного налога осуществляется в рассрочку в течение не более чем 20 лет. Рассрочка устанавливается гласно, при желательном участии авторитетных международных консалтинговых и оценочных компаний, в зависимости от финансового состояния приватизированных предприятий и конъюнктуры соответствующих рынков и пересматривается при значительном изменении этой конъюнктуры. В случае неполной выплаты компенсационного налога приватизированное имущество отчуждается в собственность государства.

* * *

Вот на основе изложенного (ни в коем случае не на основе голой, а значит, и лживой пропаганды) уже можно воспитывать патриотизм, то есть понимание первоочередной значимости интересов своего общества, а не его конкурентов, в единстве с пониманием важности либеральных (права личности) и социальных (благосостояние) ценностей.