Читать книгу "Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?"

Однако мы должны понимать, что многие из болезненных проблем сегодняшнего человечества являются проявлениями общего явления: неприспособленности управляющих систем к новому, уже второму информационному и коммуникативному скачку. Связанный с этим кризис носит всеобъемлющий, системный характер и требует не только осторожности и терпения, но и удесятерения усилий в поисках выхода – просто потому, что цена возможной неудачи нам в общих чертах уже известна.

Объективная миссия России: решение глобальных проблем как своих внутренних

Сегодняшняя России находится в глубочайшем кризисе. Национальная катастрофа, начавшаяся распадом СССР, продолжается. Само понятие России не определено, лишенное самоидентификации население продолжает вымирать и не демонстрирует сколь-нибудь заметных признаков самоорганизации, эффективность же государственного управления при этом последовательно снижается.

Освоение российских ресурсов как «мировым сообществом», так и самими российскими капиталами носит выраженный «трофейный» характер и просто не предусматривает последующего воспроизводства российской экономики. Политика развитых стран в отношении наследства СССР на территории России напоминает дележ шкуры оглушенного медведя, который велеречиво и вдумчиво рассуждает в ходе этого процесса о своей роли в мировой истории и организации своего конструктивного и взаимовыгодного взаимодействия с группами охотников и мародеров.

Казалось бы, в этих условиях всякое рассуждение о глобальной миссии и даже о просто существовании России в течение ближайших 15 лет должно рассматриваться в качестве проявления либо глубокой неадекватности, либо, в самом лучшем случае, маниакально-предвыборного психоза.

Однако вызванное этими вроде бы логичными соображениями пренебрежение Россией, характерное для российских либеральных фундаменталистов уже во второй половине 90-х годов, не встретило понимания у эффективных представителей ни одной из трех цивилизаций, развертывающих свою экспансию в современном человечестве.

Причиной этого является не инерция сознания, но сочетание очевидной слабости России с ее контролем за целой группой уникальных и критически важных в современных условиях ресурсов (территория для простейшего евроазиатского транзита, уникальные природные ресурсы Сибири и Дальнего Востока, навыки создания новых технологий), делающее ее ключевым объектом практически всех цивилизационных экспансий. И это, напомним, помимо тривиальной географической близости к очагам последних!

Таким образом, главная непосредственная проблема современного человечества – столкновение цивилизаций, которое из теоретических и философских построений Тойнби переросло в ключевой вопрос практической политики, – на ближайшие как минимум полтора десятилетия делает Россию важнейшим местом в мире. Ибо судьба человечества будет определяться в конкуренции цивилизаций, которая примет форму непосредственного прямого столкновения (причем всеобщего, «всех со всеми») именно на территории в коллективном сознании России, по вопросам, связанным с контролем за всеми тремя группами ее глобально значимых ресурсов.

Наша страна уже становится межцивилизационным «полем боя» – первыми признаками этого являются неуклюжие попытки лавирования между расходящимися европейскими и американскими целями, противостояние международному исламскому терроризму, наглядное столкновение интересов США и Китая по поводу восточносибирского нефтепровода.

И российское общество, каким бы слабым и разложившимся оно ни было, вновь становится одним из ключевых факторов развития человечества, ибо цивилизационное столкновение будет осуществляться не просто «на его территории», но внутри него самого. Возможно, оно даже станет его структурообразующим признаком.

Мы сможем влиять на развитие человечества не в силу своей мощи, как 15 лет назад, но, напротив, в силу своей слабости, так как полем решения глобальных проблем человечества станет наш дом, наша территория. Мы не просто окажемся «ближе всех» к месту, где будут решаться эти проблемы, но и будем знать его наилучшим образом.

Цена этого «могущества от слабости» – жизнь, ибо любая, даже тактическая ошибка может стать смертельной. В операциональном плане перед российским обществом стоит задача гармонизации интересов и балансирования усилий различных цивилизаций, осуществляющих экспансию на нашу территорию.

Таким образом, внутренняя российская политика в ближайшее время будет инструментом решения не просто международных, но глобальных проблем, – и мы опять окажемся в этом отношении зеркальным подобием США (с той существенной разницей, что они являются преимущественно субъектом, а мы – преимущественно объектом глобальной политики).

В силу этого миссия России ни при каких обстоятельствах не может являться внешней; вектор развития нашего общества направлен вовнутрь, а не наружу. Единственная оформленная идея, связанная с поиском места нашего общества в развитии человечества, – «либеральный империализм», сводилась к попытке превращения России в «региональную державу» на основе реализации на территории СНГ (и ни в коем случае не Прибалтики!) глубоко чуждых как ей, так и ее соседям американских интересов и именно потому была отброшена. Она была изначально обречена на неудачу не только в силу противоположности интересов России и США по целому ряду вопросов, не только в силу неизбежного столкновения на том же пространстве с конкурирующими европейскими интересами, но и из-за элементарной слабости России. Пора изжить «ракетно-квасной патриотизм» как частный случай шизофрении и осознать, наконец, что у нашего общества просто нет и до решения его внутренних проблем гарантированно не будет реальных ресурсов для осуществления сколь-нибудь значимой политики, направленной вовне.

Миссия России на современном этапе ее развития связана не столько с внешней экспансией, для которой нет пока необходимых ресурсов (прежде всего организационных), сколько с внутренним упорядочиванием и модернизацией.

В силу разрушения технологического базиса России его модернизация создает возможность качественного рывка на основе широкого распространения класса так называемых «закрывающих» технологий, названных так потому, что емкость открываемых ими новых рынков в краткосрочной перспективе существенно ниже емкости рынков, «закрываемых» в результате вызываемого ими повышения производительности труда. Их использование сделает ненужными огромное количество широко распространенных производств и, соответственно, лишит работы занятых на них. Классические примеры «закрывающих» технологий – лазерное упрочение рельсов, способное привести к трехкратному уменьшению потребности в них и к соответственному сокращению их выпуска, а также «нефтяной реактор», позволяющий перерабатывать нефть в бензин без строительства колоссальных дорогостоящих установок и драматически снижающий стоимость последнего.

Пока «закрывающие» технологии в основном сконцентрированы в пределах бывших специальных исследований, проводившихся в СССР. В развитых странах аналогичные разработки частью не велись в принципе (как из-за своей опасности для рынка, так и потому, что рыночная экономика экономней социалистической и не позволяла работать «в стол», разрабатывая конструкции, не способные найти быстрого применения), частью надежно блокировались навсегда при помощи патентных механизмов. (Собственно, и разрушение СССР можно рассматривать как коллективное захоронение всех этих представляющих смертельную опасность для развитого мира технологий – своего рода «оружия массового уничтожения» – в одном гигантском могильнике.)

Массовое распространение «закрывающих» технологий не просто разрушит глобальный монополизм, решив проблему его загнивания, но и вызовет резкое сжатие всей индустрии, что приведет к катастрофическим последствиям для большинства стран.

Россия как владелец и, потенциально, основной продавец «закрывающих» технологий может получить от их распространения наибольший выигрыш, причем не столько деньги, сколько колоссальный политический ресурс. Он связан с принятием решения о том, какие технологии из «ящиков Пандоры» и в каких объемах выпускать в мир и, соответственно, в каких отраслях развитых и быстро развивающихся стран и в каких объемах сворачивать производство. Россия выиграет и как страна, в которой в результате катастрофических реформ объемы производства упали ниже уровня минимального самообеспечения: в этих условиях кардинальный рост производительности приведет не к перепроизводству, а всего лишь к импортозамещению на российском рынке.

Период прорыва на мировой рынок новых технологий и, соответственно, глубокого и болезненно изменения всего мирового порядка значительно ближе, чем кажется нам сейчас, во время написания этой книги. Ведь колоссальное и беспрецедентное по своей длительности удорожание «крови современной экономики» – нефти – вызвано не постоянно меняющимся набором сиюминутных причин, но фундаментальным фактором: недостаточностью имеющихся доступных запасов нефти для развития человечества прежними темпами. При этом США, по крайней мере, их нынешнее руководство, не заинтересованы в снижении цен на нефть (что можно было бы достичь разработкой канадских нефтеносных песков), причем не только из-за интересов нефтяных компаний и того, что фьючерсы на нефть стали после краха «новой экономики» новым аккумулятором «горячих» денег. Главной причиной представляется то, что дорогая нефть бьет по главным конкурентам США – тактическому (ЕС) и стратегическому (Китай) – значительно сильнее, чем по ним самим.

В результате Китай как наиболее быстрорастущая часть мировой экономики поставлен перед выбором: либо крах из-за нехватки ресурсов, либо массовое освоение качественно новых технологий. И то, и другое драматически изменит лицо всего мира.

С другой стороны, в самих США вероятен приход к власти демократов с попыткой перехода от «нефтяной» политики к политике развития высоких технологий и финансовых спекуляций. В случае успеха это также приведет к технологической революции – распространению новых технологий, которые выйдут из-под контроля США и изменят мировой порядок.

В этих условиях Россия, находя и коммерционализируя свои «закрывающие» технологии, получит возможность дирижировать всем мировым развитием, направляя его в нужном для себя направлении, подрывая своих конкурентов и поддерживая свои рынки. Однако к этому нужно быть готовым, а значит, стадии системного кризиса и хотя бы первичного оздоровления государства должны быть пройдены с максимальной быстротой.

* * *

Россия является единственной страной мира, для которой все сегодняшние глобальные кризисы являются и внутриполитическими и которая обладает при этом потенциалом, способным оказаться достаточным для отработки моделей и алгоритмов решения этих проблем на уровне внутренней политики.

Мы находимся сегодня в блаженном положении домохозяйки, которая, подметая пол и выметая дохлых тараканов из-под плиты, не просто наводит минимально необходимую чистоту, но и гармонизирует Вселенную.

Заключение. Судьба России решается качеством подготовки революции

Честь. Долг. Служение.

Н. Савелова, политолог

Внимательно разобрав на страницах настоящей книги почти все характеристики будущей революции, которые могли быть признаны достоверно известными во время ее написания, автор, разумеется, не мог не прийти к классическому и вполне очевидному выводу о непредопределенности будущего. Приведут ли предстоящие нам революционные потрясения к очередному возрождению и преображению России, уже в качественно новых условиях и в новом качестве, или же они приведут к ее краху, уничтожению и прекращению ее существования, так что у нее не будет больше истории, а будет в самом лучшем случае одна только археология?

Это будет определяться «на месте», по ходу дела, непосредственно в условиях предстоящего нам системного кризиса и, за небольшим исключением, непосредственно нами – сегодняшними гражданами нашей страны.

Судьба России как минимум на всю первую половину текущего века не просто будет кем-то и как-то решена в ближайшие годы – она уже сегодня, уже сейчас всецело находится в руках самого российского общества, со всеми его достоинствами и недостатками. Мы вновь стремительно и необратимо падаем в ситуацию, когда нам не помогут «ни бог, ни царь и ни герой», когда позитивная инерция общественного развития практически исчерпана, а рассчитывать можно только на свои собственные головы и руки.

Более того: поскольку в условиях кризиса решающим может стать даже ультраслабое воздействие («последняя соломинка ломает спину верблюда», а ничтожные силы мышки оказываются решающими как для выдергивания репки, так и для разбивания золотого яичка), инициативные действия отдельных энергичных групп и даже частная инициатива отдельных лиц приобретает исключительное, небывалое в нормальных условиях значение.

Уже с конца 2006 года, когда Россия, по всей вероятности, войдет в зону стратегической нестабильности, ее будущее во многом начнет определяться не только широкомасштабными и объективно обусловленными общественными процессами, но позицией и активностью отдельных общественных групп и даже отдельных энергичных граждан. Принципиальная возможность реального влияния на историю, реального изменения траектории движения всего российского общества с трудом представима нашему пораженному обессиливающим цинизмом сознанию, однако системный кризис действительно дает такую возможность, возлагая на самих граждан непосредственную ответственность за их собственную судьбу и судьбу их потомков.

В силу особенности исторического процесса ни одному из его непосредственных участников не дано знать последствия его усилий – спасут ли они мир, уйдут ли они «в песок» или вовсе окажутся смертельно опасными для горячо любимой им Родины. Текущая история человечества действительно является классическим примером кантовской «вещи в себе», принципиально недоступной для познания (по крайней мере массового) «здесь и сейчас», открывающейся для понимания лишь со временем, по мере возникновения исторической перспективы.

Однако это ни в коей мере не отрицает и не отменяет того, что с началом открытого сползания российского общества в системный кризис наше будущее – в прямом смысле этого слова – окажется в наших собственных руках.

Да, нам придется, хотим мы того или нет, решительно и безоглядно действовать практически вслепую, ориентируясь исключительно на весьма общие или откровенно зыбкие моральные и социально-политические принципы.

Да, нам придется, хотим мы того или нет, брать на себя всю полноту ответственности за заведомо неизвестные нам и при этом смертельно опасные процессы, частично нами же и развязываемые.

Да, нам придется, хотим мы того или нет, ввязываться в жесточайшие драки, не только исход, но и значение которых будет оставаться для нас принципиально неизвестными.

Но при всей своей чудовищности это нормальная плата за участие в историческом процессе.

По-другому, конечно, хотелось бы, но не бывает.

Никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах.

Читайте учебники.

К ослепительной возможности создать свою страну в соответствии со своими собственными желаниями и представлениями о благе и к исключительно тяжелой, без всякого преувеличения страшной ответственности за это, в первую очередь индивидуальной ответственности каждого из нас, надо быть готовыми, а значит, надо начинать готовиться как можно раньше, уже сейчас.

Цена ошибки – наша страна и сама наша жизнь.

Поэтому мы должны внятно осознавать специфику предстоящего каждому из нас выбора. Несмотря на его безупречно рациональный характер (вопреки многочисленным спекуляциям, особенно либеральным, навязывающим нелепые представления об «иррациональности» происходящего с Россией и особенностей ее развития), этот выбор невозможно сделать верно на основе исключительно экономических, а следовательно – краткосрочных критериев.

В самом деле: исходя из сугубо эгоистических соображений, в нашей стране нельзя сделать практически ничего. С точки зрения качества потребления Россия, по крайней мере, во всем обозримом будущем, будет серьезно проигрывать фешенебельным странам, в первую очередь относительно близкой Европы, а с точки зрения масштабов прибыли – диким и нестабильным регионам вроде некоторых стран Африки.

Конечно, стремящиеся к максимизации прибыли транснациональные корпорации и собственные олигархи, убежденные в том, что знание российских реалий дает им существенные конкурентные преимущества, сделали немало для деградации и дестабилизации российского общества, для его приближения к странам, в которых хаос и нестабильность создают условия для получения сверхвысоких, максимальных по мировым меркам прибылей. Однако конкурентоспособность в глобальном масштабе по этому специфическому критерию смертельно опасна: ничем не ограничиваемая жажда наживы транснационального и национального крупного бизнеса уже поставила нашу страну на путь распада, с пугающе высокой вероятностью ведущий к ее превращению в очередную, хотя и беспрецедентную по своим масштабам и порождаемым для всего мира опасностям, «черную дыру» человечества.

Этот вариант может быть приемлем лишь для некоторых, наиболее близоруких представителей крупного и крупнейшего бизнеса, и то на пренебрежительно короткий промежуток времени.

Как писал прозревший «экономический убийца», своими руками создававший современную разрушающую человечество систему глобальных монополий,[106]106
  Подробней об этой системе см. книгу Михаила Делягина «Мировой кризис. Общая теория глобализации». М., «Инфра-М», 2003.


[Закрыть] Дж. Перкинс, «чтобы изменить мир, надо изменить свою мечту о нем».[107]107
  Дж. Перкинс. «Исповедь экономического убийцы». М., «Претекст», 2005.


[Закрыть]

Чтобы изменить свой путь, надо пойти к другой цели, то есть сменить свою собственную мотивацию.

Если стремление элиты к личной прибыли ведет доверившееся ей общество к смерти, темный и древний инстинкт самосохранения этого общества может и должен пробудиться (а если он по тем или иным причинам не сможет, его надо пробудить искусственно – так бьют по лицу, чтобы удержать в жизни засыпающего от смертельной передозировки снотворного). Пробудившись, этот инстинкт выдвинет, а затем и приведет к власти качественно иную, ответственную перед своим обществом элиту, стремящуюся к достижению иных, более долгосрочных и более соответствующих человеческой природе целей.

Эти цели примитивно просты и носят в конечном счете не социальный, но демографический, биологический характер: увеличение численности населения.

Ведь когда тот или иной вид находится в наиболее комфортных, наиболее благоприятных для себя условиях, это наиболее непосредственно проявляется в увеличении его численности. То же самое и для человека, и для любого человеческого общества: желающий своим согражданам счастья обречен ориентироваться на единственный объективный критерий этого таинственного состояния – максимальное увеличение численности (а если быть методологически точным, естественного прироста) населения.

Таким образом, «критерием истины» в государственной политике является отнюдь не прибыль, не инфляция, не темпы экономического роста и вообще ни один из всех экономико-статистических показателей. Ведь это экономика существует для человека, а не человек для экономики; государственный деятель, забывающий об этом подобно, например, современным руководителям нашей страны, превращает себя как минимум в угрозу своему собственному обществу.

Поэтому, ориентируясь на являющиеся в конечном итоге единственно верными долгосрочные критерии блага своего народа и своей страны, ответственные силы российского общества должны стремиться не к коммерческим, а к демографическим целям.

Их объективная задача заключается во всемерном содействии максимальному увеличению численности российского населения, то есть людей русской культуры. В этом нет ничего нового; еще М.В. Ломоносов в 1761 году – почти четверть тысячелетия назад! – назвал свою программную работу с исчерпывающей простотой – «О сохранении и умножении российского народа». А ровно сто лет назад – в 1906 году – к тому же выводу в фундаментальной работе «К познанию России» пришел другой великий русский ученый – Д.И. Менделеев, бывший не только великим химиком, но и замечательным экономистом.

Замена личных целей общественными, а коммерческих демографическими предъявляет весьма определенные и суровые требования к тем, кто смеет всерьез задумываться о завтрашнем дне и посвящать свою жизнь борьбе за его улучшение.

Элита, которая выволочет Россию из сегодняшней деградации и завтрашнего системного кризиса, будет определяться не по формальным анкетным данным и даже не по деловым, а в первую очередь по своим моральным качествам.

В силу самого своего исторического происхождения и повседневного опыта она будет вынуждена самым последовательным образом стремиться не к коммерческим целям, сводящимся к тому или иному, но равно пагубному в долгосрочной перспективе сочетанию прибыльности и рисков, но к ценностям, наиболее полно соответствующим самой природе человека и потому действительно вечным, в наибольшей мере способствующим счастью, а значит, росту благосостояния и численности людей, – к справедливости и свободе.

Моральные качества должны дополняться высокой политической эффективностью: организованностью, дисциплинированностью, сплоченностью, проникнутостью духом солидарности, умелым владением современными политическими технологиями.

Это наиболее концентрированное выражение требований, предъявляемых к ней всем ходом исторического развития не только нашей Родины, но и всего человечества.

Сегодня в России нет даже и тени такой элиты – ни по моральным, ни по политическим качествам. Однако бурное развитие социальных процессов, стихийное выдвижение лидеров и активизация общественно-политической деятельности на самых разных уровнях социального организма вселяет весьма серьезные надежды.

В современном российском обществе, несмотря на его деградацию и разложение, пробуждается могучий инстинкт самосохранения, инстинкт коллективного выживания, а с ним и надежды на то, что наша страна не обречена на уничтожение.

Все здоровые и ответственные силы России должны приложить все усилия для ускоренного формирования новой российской элиты, способной принять на себя ответственность за судьбы нашей Родины после краха нынешних властителей в неизбежном, провоцируемом ими самими системном кризисе.

Разумеется, представители этих сил могут рассчитывать на свое личное включение в состав этой элиты, но они должны твердо и ясно отдавать себе отчет в том, что в силу стечения исторических обстоятельств этого может и не произойти. Именно поэтому их главной целью должно быть спасение Родины для блага их детей и для их собственного достоинства и спокойствия, но никак не личное благо. В конце концов, в условиях революционных потрясений оно в принципе не поддается прогнозированию, а стремление к нему неминуемо выталкивает людей в коррупционные действия и воровство для последующей эмиграции в фешенебельные страны.

Современным ответственным силам нашей страны предстоит решать не эгоистическую задачу обеспечения личного благополучия, но в высшей степени альтруистическую задачу общественного оздоровления. Как показала историческая практика, ее бессмысленно по-толстовски и по-горбачевски начинать «с себя», с личного самосовершенствования: ведь единственный способ действенного массового воспитания – участие в совместных действиях. Поэтому оздоровление общества возможно лишь в результате его усилий по оздоровлению (преимущественно, конечно, путем замены) собственной элиты, в результате усилий, направленных для каждого гражданина общества не внутрь, на себя самого, но вовне – на других людей, в первую очередь принадлежащих к уходящей или заново созидаемой обществом элите. Конечно, такие усилия неизбежно будут преобразовывать и воспитывать не только элиту, но и предпринимающих их членов общества, что обеспечит их значительно большую эффективность, своего рода «кумулятивный эффект».

Да, в рамках этой будущей элиты в условиях высокой идеологизированности и сильной общечеловеческой морали к высшей власти, скорее всего, будут приходить далеко не самые моральные ее представители. Причина этого проста: внутренняя готовность нарушить правила будет, как это наблюдается почти всегда в кризисных условиях, существенно повышать их шансы во внутриэлитной конкуренции.

Однако не может быть никаких сомнений в том, что общее доминирование моральных требований закроет доступ в элиту завтрашнего дня основной части циничных и аморальных политических деятелей современности. Оздоровление элиты приведет к тому, что даже наиболее циничные и корыстные ее представители будут значительно более преданы общественному благу и человеческим идеалам, чем лучшие представители современной российской элиты.

С другой стороны, общее повышение моральных качеств будет оказывать на циников и корыстолюбцев существенное сдерживающее влияние и вынудит их приспосабливать даже самые низменные личные мотивы к общественным интересам, в конечном счете, хотя и частично, ставя их на службу этим интересам. Понятно, что с точки зрения общественного развития это представляется не только вполне нормальным, но даже и эффективным.

Возврат от цинизма к морали, от личной корысти к общественному благу представляется, как это ни идеалистично звучит, основным содержанием складывания новой элиты.

Этот процесс кажется (и, более того, действительно является) противоестественным лишь для нынешнего поколения общественных деятелей нашей страны, обессиленных цинизмом и привычкой к воровству, доходящей до искусственно воспитанной патологической клептомании. Однако возврат к пониманию самоочевидного тождества личных и общественных интересов не только в долгосрочной, но и в среднесрочной перспективе (облегчаемый тем, что в революционных и даже кризисных условиях это тождество достигается уже и в краткосрочной перспективе) делает возвращение к морали и патриотизму категорическим условием личного благополучия.

Понимание неразрывной связанности человека со своим обществом в конечном счете, в полном соответствии с теорией «разумного эгоизма» Чернышевского, разворачивает корысть личности на благо этого общества. Единственное, что мешает этому пониманию в современной России, – пораженчество, неверие в свои силы, глубоко укоренившаяся убежденность в обреченности нашей страны.

Сегодняшняя элита, ставшая таковой за счет осознанного уничтожения – разграбления и разрушения – собственной страны, в принципе не способна освободиться от этого психологического груза и начать служить российскому обществу. Именно неспособность поверить в будущее России (в том числе и потому, что разрушение этого будущего полтора десятилетия было и все еще остается для нее основным способом обеспечения личного благополучия) является главной причиной недееспособности этой элиты, ее органичной враждебности нашей стране и, в конечном счете, ее исторической обреченности.

Именно категорическая неспособность нынешней элиты допустить к получению прибыли из уничтожения своей страны новое поколение, как это ни парадоксально, позволяет уберечь это поколение от психологического разложения, обессиливающего цинизма и моральной смерти. Именно неспособность нынешних лидеров России делиться отравленными деньгами создает основу для формирования качественно новой, здоровой и честной, патриотичной российской общественно-политической элиты.

Именно глубочайшее разложение современного российского руководства дает шанс здоровым и ответственным силам общества, а с ними – и всей нашей страны.

Мы обязаны создавать и внедрять новую систему мотиваций, возвращать общество и политику, в первую очередь через институты лидерства, к нормальной, естественной, органически свойственной человеку системе моральных ценностей.

Надо готовиться уже сегодня, «здесь и сейчас», чтобы не опоздать к кульминации системного кризиса, исход которого определит будущее России, а с ним и всю нашу жизнь, и – в определяющей степени – судьбу наших детей.

Ленино – Яньцзи – Пушкинские горы – Париж – Соловецкие острова – Томск – Уфа – Санкт-Петербург – Стамбул – Якутск – Москва, 2005