» » » онлайн чтение - страница 7

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 18 декабря 2018, 11:40


Автор книги: Михаил Ланцов


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Хороши машинки? – усмехнувшись, спросил Меншиков у озадаченно стоявшего подле него Хоботова.

– Хороши, – потерев от неловкости затылок, ответил Лев Евгеньевич.

У них с Максимом в свое время был чуть ли не скандал. Поручик просто не понимал, зачем на пикапы ставить эти сдвоенные пулеметные установки, если будут бронеавтомобили. Какой прок в этих не закрытых броней пулеметных установках? Да и какие аэропланы? Он их всерьез и не воспринимал. Этакие пыхтелки небесные. Какая от них беда? Вот дирижабли – это серьезно. Но там не пулеметы нужны, а пушки, которых не было. И под которые требовались совсем другие транспортные средства…

Все изменилось, когда Хоботов увидел вживую то, что стало с пехотными позициями после налета тяжелых аэропланов с бомбами. Сейчас же эффективный огонь пулеметных зениток только закрепил его убежденность в очередной прозорливости своего командира. Усилив и без того немалую веру в него…

Глава 3

1915 год, 25 июня. Калиш


Вся эта возня с боем и последующими делами на позициях германского полка заняла от силы минут сорок. Кардинальное преимущество в силе залпа – большая сила. Раз – и сдули к чертям не успевшие окопаться превосходящие силы противника. А потом двинулись дальше все той же организованной колонной.

Конечно, немаловажным фактором стала внезапность. Немцы ведь не выставили разведчиков за лесополосой на другом конце занятого им поля. Но здесь не было их вины, ибо так сошлись звезды.

С одной стороны – давили уставы. Выдвигать так далеко дозоры в обороне не требовалось. Тем более, имея перед собой поле в полтора километра – прекрасный «стрелковый полигон» для истребления наступающего противника. С другой стороны, лесополоса неплохо защищала от артиллерийского огня русских. Они ведь имели массово только «трехдюймовую» пушку, не способную работать навесом. А значит, и действовать через лесополосу накоротке не могли. Но даже если русские бы поставили ее на нужном расстоянии, то действенность огня «трехдюймовки» по окопавшейся пехоте ничтожна.

Иными словами – они заняли идеальную оборонительную позицию, сообразно взглядам тех лет. Ситуацию усугубляло еще и то, что она располагалась в глубоком тылу немцев, и появление в ближайшие два-три часа противника никто не ожидал. Ведь в чем загвоздка? В 3:37 по местному времени под Ченстоховом началась операция прорыва. А уже в 9:10 неизвестный отряд русских «с гаубичной артиллерией и пехотой» атаковал немецкий полк в семидесяти восьми километрах от точки прорыва. Если по дорогам мерить, конечно.

Кошмар?! Кошмар. Совершенно не укладывавшийся в головы аборигенов. Практически чудо. Многие из них знали о том, что автомобили могут ездить быстро и долго. Но соотнести с практикой применения были не в состоянии. Ибо выросли и воспитаны в другой парадигме мышления.

Да. Немцы провели рейд под Седаном. Да вот беда – подробностей его не знали. Ведь их отряд заблокировали и уничтожили. Где? Как? Что? Одни догадки. По Восточной Пруссии сведений было больше, но тоже негусто. Поэтому они могли лишь предполагать, не понимая, с чем имеют дело. Да Максим усугубил, взял, засранец, и подал Главнокомандующему план с крейсерской скоростью в 15 километров в час…

Поймав немцев «со спущенными штанами» и больно их наказав, Меншиков продолжил движение на Калиш стандартным ордером. Никаких заслонов на этой дороге больше не встречалось. Да оно и неудивительно. Дорог на Калиш хватало. Так что немцы должны были целую дивизию, а то и две раздергать на такие вот заслоны. Достаточно сильные, чтобы гарантированно, по их мнению, сдержать рейд. Связать боем. Зажать. И раздавить.

Время от времени на дороге, конечно, попадались германские подводы или автомобили. Но нечасто. И проблем они не представляли. Как правило, они уничтожались разведывательным взводом и сталкивались с дороги, дабы не мешать движению колонны…

Утро. Свежий, прохладный ветерок. Относительно неплохая дорога. Что может быть лучше? Настроение у Максима поднялось. Он прямо посветлел после всех этих депрессивных размышлений о тяжелом начале рейда. Во всяком случае, когда в 11:20 они подъехали к Калишу, Меншиков смог оценить поистине мрачное зрелище. На контрасте с самоощущением…

Дело в том, что во второй половине июля 1914 года в этот пограничный город вошли немецкие войска. Новый комендант Калиша – майор Ганс Пройскер[64]64
  Hans Rudolf Hermann Preusker был майором и командиром 2-го батальона 155-го пехотного полка Германской Империи.


[Закрыть]
решил поправить свое финансовое положение за счет обывателей. Начались убийства, расправы, вымогательства. Например, по его приказу был убит богатый фабрикант Генрих Френкель, которого солдаты закололи штыками, а тело сбросили в ров. Вдове же убитого, пожелавшей взять его труп, было сделано «выгодное коммерческое предложение» – выплатить за выдачу тела шестьдесят тысяч марок. Ну или оставить мужа гнить в той самой канаве, если она таких денег не найдет.

Так он и резвился, стремительно повышая уровень «жести». До тех пор, пока 4 августа не вывел вверенные ему войска за пределы города, начав обстреливать жилые кварталы из артиллерии. Дескать, там бунтовщики и все такое. Не своей, ясное дело. В его подчинении был только пехотный батальон. А вот смежников за мзду небольшую смог подключить к этому веселью.

Для жителей это стало последней каплей – они массово побежали во все стороны. Так что к концу августа от шестидесяти пяти тысяч жителей осталось меньше пяти тысяч. А «ничейное» жилье и имущество, разумеется, было незамедлительно подвергнуто самому решительному разграблению.

Сейчас же – летом 1915 года – вид у города был крайне печальный. Вместо некогда славного городка перед ним раскинулась чуть ли не зона отчуждения с замусоренными улицами и «слепыми» оконными проемами. Этакая импровизация на тему Чернобыля через пару лет после катастрофы. «Райское местечко». Весь позитивный настрой словно ветром сдуло…

Вламываться «дуриком» не стали. Мало ли что там за войска? Должен быть просто пехотный батальон, но кто его знает? Может, пару пушек еще поставили. Или еще чего.

Разведывательный взвод отошел назад, уступив место шести штурмовым группам, на которые разделились два линейных взвода. Ядром каждой выступал бронеавтомобиль[65]65
  Бронеавтомобили «Руссо-Даймлер» были скомпонованы как британские «Ланчестеры», то есть имели на корме небольшую грузовую площадку. Штурмовая группа использовала ее для перевозки запаса патронов, минометных мин и гранат. Чтобы не тащить за собой грузовик. Бойцы и так были нагружены скарбом минимально, имея довольно большой носимый боезапас. Но Максим решил, что подстраховка лишней не будет.


[Закрыть]
, за которым продвигалось отделение с двумя легкими пулеметами, егерем и расчетом 60-мм миномета.

Тихо-тихо. Аккуратно. Осторожно.

Почти весь город пустовал, только в центре оказалось оживленно. На площади возле городской ратуши стояло десятка полтора грузовиков, три легковых авто и с дюжину мотоциклов. И люди напряженно сновали, что-то спешно грузя. Не требовалось большой проницательности, чтобы понять – штаб армии пытался спешно эвакуироваться. Видимо, разбежавшиеся бойцы того разгромленного полка нашли способ довести эту «радостную» новость до начальства. Однако – не успели. Просто не успели. Потому что между началом боя и подходом эскадрона к Калишу прошло всего полтора часа. Слишком мало для реакции, учитывая «11-й маршрут»[66]66
  «11-й маршрут» – значит пешком.


[Закрыть]
, которым пользовались пехотинцы.

Конечно, в квартале от площади немцы организовали блокпост из пехотного отделения со станковым пулеметом. Но тот даже в бой вступить не смог. Не успел. Бронеавтомобиль вырулил из-за поворота и дал очередь в упор. Метров с тридцати. Прямо поверх бруствера из мешков с землей, положив всех, кто был за ним.

Но на этом «праздник» не закончился. Уже через пару минут бронеавтомобиль выкатил на площадь, где народ начал спешно разбегаться. Кто куда. В основном, конечно, прочь с площади. Перестреливаться с бронеавтомобилем из винтовки – занятие пустое. А тут ведь за первым выехал и второй с соседней улочки, третий с еще одной… и минут через пять их там собралось целых шесть штук. Куда там воевать? А главное – как? Ноги бы унести.

Те, кто успел спрятаться в ближайшие дома, попытались отстреливаться. Но без всякого успеха… потому что этот вид боя отрабатывался Максимом со своими людьми как один из основных. Пусть и не так хорошо, как хотелось бы, но отрабатывался.

Полдюжины станковых пулеметов в бронеавтомобилях работали на подавление короткими очередями, не давая противнику высунуться. Но не по всей площади. А по определенному сектору, обеспечивая относительно безопасный подход к штурмуемому зданию. Эти «бронированные грузовики» не только вели огонь, но и прикрывали своими тушами ключевые зоны прострела. То есть играли роль передвижного укрытия.

Двенадцать легких пулеметов и столько же егерей с «оптикой» активно поддерживали «броню». А линейные стрелки шли на приступ со своими легкими самозарядными карабинами, ставшими на этой дистанции непреодолимым преимуществом. Но ребята лезли в помещения не нахрапом, а «по-нашему, по-джидайски». То есть сначала закатывали в комнату гранату и только потом, следом за взрывом, входили сами. Просто и со вкусом. Благо, что гранат имелось в достатке и их можно было не жалеть.

Полчаса шла эта спокойная и методичная возня. Не бой. Нет. Именно возня. Потому что защитники ничего не могли противопоставить подобной тактике. Сражались. Дрались. Но все было бесполезно.

Подавив разрозненные силы в прилегающих к площади домах, бойцы усиленного эскадрона отправились дальше – брать телеграф и телефонную станцию. Именно так. Именно в таком порядке. Максим желал, чтобы вся Германия успела узнать, что его подразделение не мосты через Одер ломать вышло, а штабы брать. То есть полученные ими сведения оказались дезинформацией. А значит, что? Правильно. Нужно принимать меры, исходя из оперативной обстановки, а не на бумажку ориентироваться.

Не все, впрочем, силы отправились громить узлы связи. Один взвод остался «добирать» ратушу, которая держалась дольше всего. И если первый этаж вынесли очень быстро из-за больших и просторных окон. То проход на второй защитники завалили мебелью. Да постреливали из винтовок. В принципе можно было эти баррикады и взорвать. Но Меншиков опасался обрушения лестничного проема.

Так что, зачистив периметр, бойцы полезли через окна. Сразу с четырех сторон. Подогнали грузовики, предварительно сняв тент и дуги его крепления. Ну а дальше по отработанной на полигоне схеме. Сначала в окна полетели гранаты. Потом два бойцы скрепили ладони, а третий, используя эту импровизированную ступеньку, заскочил наверх. В окно. А за ним еще, и еще, и еще. Быстро-быстро. Защитники и опомниться не успели, как все было кончено – их либо добивали, если слишком серьезные раны, либо вязали.

Но ничего еще не закончилось.

Максим прекрасно знал, что из пехотного батальона, что оборонял штаб 9-й армии, далеко не все пожелали принять участие в сражении. Разбежались при виде бронеавтомобилей. Поэтому пришлось организовывать периметр, перекрывая подходы к площади в радиусе квартала. И егерей по крышам рассадить. А то мало ли? Проснется совесть у этих горе-защитников. Собьются во взвод. И атакуют. Без шансов на победу, конечно. Но лишние потери ротмистру были совсем не нужны.

– Доложить о потерях, – буркнул недовольно Меншиков, вспомнив о них. Требовалось как можно скорее понять – как отработали его люди. Тренировки тренировками, но «никто пока еще не слышал о героически погибшем экипаже тренажера».

Максим прошелся вокруг ратуши. Остановился. Внутри, в помещении, бойцы растаскивали баррикаду из мебели. Снаружи – осматривали грузовики и прилегающие дома на предмет интересных предметов. А там, на периметре, постреливали. Не часто, но егеря работали. Так что, чуть подумав, ротмистр усилил их легкими пулеметами.

Наконец разобрали завал на лестнице и Меншиков пошел знакомиться с пленными. Противник на втором этаже догадался от гранат прикрываться столами. Осколки те недурно поглотили. А вот защитить от ударной волны в небольших помещениях не смогли. Поэтому заход получился урожайный – много «рыбы» оглушили. Вот только вопрос – нужна ли она в таком количестве?

Бойцы уже более-менее навели порядок. Пленных стащили в одну комнату, вынеся оттуда убитых. Так что бегать по всему этажу Максиму не пришлось.

Он вошел. Внимательно осмотрел каждого офицера. И встретился глазами с генералом, буравившим его жгучим взглядом. Роста выше среднего, широкоплеч, крепок. Германская форма на нем смотрелась довольно дико и резко диссонировала с бородой типично русского «фасона» и не то тульской, не то рязанской «мордой лица».

– Как ваше самочувствие? – спросил Максим, присаживаясь на единственный стул в помещении. Всех пленных со связанными за спиной руками усадили на пол.

– По какому праву ваши солдаты так обращаются со мной?!

– Вы оказывали сопротивление или отказались подчиняться их приказам? – Генерал нахмурился, но промолчал. – Вот видите. Они действуют строго по инструкции. Прежде всего, дело. Все остальное – потом. Впрочем, сейчас уже штурм позади, – произнес Меншиков и, обратившись к унтеру, приказал развязать генерала и принести ему стул. Всё выполнили быстро и даже помогли сесть. Ротмистр тем временем продолжил: – Мы не представлены. Исправим это досадное недоразумение. Меншиков Максим Иванович, лейб-гвардии ротмистр отдельного эскадрона Его Императорского Величества.

– Тот самый Меншиков? – с легким удивлением переспросил генерал. Да и прочие пленники немало оживились.

– Да, тот самый. Зять Императора Николая II, правнук Императора Николая I и троюродный племянник кайзера Вильгельма II[67]67
  Согласно официальной родословной Максима, получалось, что кайзер Вильгельм был ему троюродным дядей, Император Николай II – троюродным братом, а супруга – Татьяна Николаевна – троюродной племянницей. Хотя, конечно, положение бастарда и морганатический брак бабки не позволял ему в полной мере пользоваться родственными связями и претендовать на титул князя крови.


[Закрыть]
. Впрочем, после дел в Восточной Пруссии дядюшка вряд ли рад такому родству.

– Леопольд Виттельсбах[68]68
  Leopold Maximilian Joseph Maria Arnulf von Wittelsbach (1846–1930) – принц Баварский, генерал-фельдмаршал Баварии (с 1904 года) и генерал-инспектор Пруссии (с 1892 года).


[Закрыть]
, – коротко кивнул собеседник. – Принц Баварии.

– Ваше Высочество, – с уважением вернул поклон Максим. – Вы давно приняли командование этой армией?

– Назначен шестнадцатого апреля сего года.

– Я рад. Искренне рад.

– Отчего же? – немало удивился он.

– Летом прошлого года в этом городе творился настоящий ад. Комендант города майор Пройскер устроил резню мирного населения, включая обстрел жилых кварталов из орудий. Жандармерией и военной разведкой Российской Империи было проведено расследование. Он военный преступник и разбойник. И я рад, что представитель монаршей фамилии не имеет никакого отношения к этой мерзости. Ведь командир всегда отвечает за своих подчиненных.

– Пройскер? Ганс?

– Да. Ганс Пройскер. Батальонный командир 155-го пехотного полка. Он обвиняется в убийствах мирных жителей, разбойных нападениях, вымогательстве, грабежах и мародерстве.

Леопольд с крайне удивленным видом обернулся к одному из майоров. Тот был бледен как полотно.

– Ганс? – вопросительно спросил принц.

– Это все навет! Навет! – нервно выкрикнул тот, а у самого глазки-то так и забегали.

– Конечно, навет, – усмехнулся Меншиков. – И жители сами покинули город, да в такой спешке, что побросали свое имущество. Не его ли вы, любезный майор, переправляли в Германию? Вы знаете, что вас приговорили к повешению?

– Я… я… – начал было что-то говорить Пройскер, но не нашел слов. Бледный. Испуганный. На грани потери самообладания. Едва в истерику не проваливается…

Немного поболтали. Пока бойцы Меншикова обыскивали штаб армии. Изымали казну, карты, шифровальные книги и прочую полезную «литературу».

Потом пошли грузиться.

Собственно, всю эту толпу офицеров Максиму с собой тащить было не с руки. Поэтому он прихватил только Леопольда и того майора Пройскера.

Принца Меншиков поместил вместе с собой – в Rolls-Royce. Все-таки – августейшая особа, а не просто генерал.

А Ганса повесил на фонарном столбе. По-простому. Подвел грузовик. Закрепил веревку. Накинул петлю майору на шею. Прикрепил спешно слепленную табличку с надписью «Räuber, Mörder und Plünderer[69]69
  «Räuber, Mörder und Plünderer» – переводится как «Разбойник, убийца и мародер».


[Закрыть]
». Ну и отогнал грузовик, оставив негодяя болтаться в петле…

Меншиков действовал на свой страх и риск, потому как никакого суда не было. Расследовать – расследовали. И действительно смогли подтвердить массу мерзости, сотворенную этим майором. Но не более того. Впрочем, принц не стал возражать против приговора. Да и прочие офицеры помалкивали. Максим специально спросил у них – могут ли они сказать что-то в защиту Ганса. Но они не нашли слов. А возможно, не захотели.

Так или иначе – Меншиков решил для себя, что этого мерзавца нужно казнить. И именно повесить. То есть лишить жизни самым унизительным для тех лет способом. Риск имелся. Противники ротмистра в России могут попытаться раздуть это дело и устроить душеспасительную истерику. А могут и не устроить, испугавшись за свои шеи. Но вот то, что поляки и евреи к нему теперь станут относиться много лучше, это факт. Ведь именно они населяли Калиш до летней резни 1914 года. На первый взгляд – мелочь, но на деле – приятный и далекоидущий козырь.

Что стало с остальными пленными? Ничего плохого. Их, как и захваченных там в поле бойцов, просто связали и бросили как есть. Или сами развяжутся, или кто сжалится. Таскать с собой толпу пленных Меншиков не планировал. Да, принца бросить не мог. Слишком ценная добыча. А остальные ему были без надобности.

Кроме того, плодить в германской армии людей, которых так легко бьют русские, было идеологически верно и правильно. Ведь они расползутся по округе и станут нести свои переживания и опыт в массы. То есть правильно настраивать немцев. И чем больше у Вильгельма II окажется таких войск – тем лучше в долгосрочной перспективе.

Глава 4

1915 год, 25 июня. Позен – где-то на просторах


В Калише провозились целых два часа. И хотя Меншиков спешил, понимая, что на счету каждая минута, был вынужден задержаться.

В целом никаких особых интересов у Максима к штабу этой армии не было. Он бы его и из минометов расстрелял, если бы не искал материалы, доказывающие предательства Ставки. Вот его люди и рылись в бумагах. Как свежих, так и относящихся к февральскому наступлению. Мало ли?

Тем временем остальной личный состав вдумчиво потрошил автотранспорт и склады немцев на предмет полезных вещей. Выкручивались отличные керамические свечи зажигания[70]70
  В те годы керамические свечи зажигания производились только в Германии, союзники использовали же куда более худшие слюдяные. Поэтому керамические свечи были если не на вес золота, то очень ценны.


[Закрыть]
, сливался бензин, собирались патроны и так далее.

Но главное – работала сводная группа деятелей искусства. Формально она числилась за Скобелевским комитетом и в состав эскадрона не входила. Но на деле была собрана лично Меншиковым как внештатное подразделение эскадрона. И упаковал ее по последнему писку моды. Он даже пару новомодных кинокамер «Аэроскоп[71]71
  «Аэроскоп» Казимира Прушинского с 1910 года выпускался серийно. Представлял собой компактную, легкую, ручную кинокамеру, работающую от сжатого воздуха. В годы ПМВ она активно применялась в аэрокиносъемке и полевых хрониках как в России, так и во Франции.


[Закрыть]
» достал в качестве одной из «заманух», привлекая к этому делу лучших специалистов. Руководителем группы стал Петр Карлович Новицкий – в будущем знаменитый имперский и советский специалист по документальному кино, фото– и кинохроникам. Но уже тогда, в 1915 году, он имел серьезную репутацию и немалый опыт.

Удалось привлечь даже писателя, точнее, поэта. И какого!

В августе 1914 года Владимир Маяковский попытался пойти в армию добровольцем. Но ему отказали, обвинив в политической неблагонадежности. Припомнили ему всякие шалости прочих лет[72]72
  В феврале 1914 года Маяковский был исключен из училища за публичные выступления.


[Закрыть]
. Он жаждал идти в бой. Грезил этим. Но его туда попросту не пускали, что немало угнетало поэта. Именно поэтому Меншиков начал вербовку с коронной фразы:

– Я дам вам Parabellum!

Буйный, дикий, необузданный Маяковский уцепился за предложение Максима, словно бульдог. Это ведь не по окопам сидеть! Это ведь грандиозное дело! Это ведь натуральный футуризм от войны!

И вот теперь этот взлохмаченный поэт лазил вместе с остальными участниками группы по Калишу. А во время недавнего боя с полком пробрался в перелесок и с каким-то безумным блеском в глазах смотрел на происходящее. А потом фиксировал в набросках заметок. Деятельный, неугомонный. Он оказался крайне полезным приобретением.

На самом деле Меншиков импровизировал и до конца не верил в то, что Маяковский согласится. Однако тот даже раскачиваться не стал.

– В бой? На территорию германца? Иду!

Но не он один. Еще в марте Максим смог привлечь в отдельный лейб-гвардии эскадрон унтер-офицера Гумилева Николая Степановича. Это оказалось несложно. Николай Степанович до того служил в лейб-гвардии Уланском Ее Величества полку. А тот в феврале 1915 года сгорел в самоубийственной атаке 2-й гвардейской кавалерийской дивизии в Позене. И Гумилеву оказалось просто некуда возвращаться служить. Вторым довольно ценным приобретением в этом плане был пехотный прапорщик Михаил Зощенко. Тот, в отличие от Гумилева, еще не писал. Но был офицером. Да, ускоренных курсов, но офицером. Более того – он даже написал ему письмо с просьбой о зачислении во вновь формируемый эскадрон.

Так, шаг за шагом, ротмистр собирал блистательную команду деятелей искусства. Но особенного понимания не находил. Все, включая Императора, восприняли этот каприз Максима как блажь. Но не противились больше из любопытства, чем из здравого расчета. Что было верно. Меншиков действовал, прекрасно понимая свои резоны, и, как всегда, держался прежде всего личных интересов.

Армия вне политики? Бред и абсурд! По какой-то нелепой случайности этот лозунг был «поднят на щит» во времена Императора Павла, видимо, немало боящегося дворцовых переворотов. Да с тех пор сие заблуждение так и прижилось. Более того – его старательно пытались пропихнуть в реальность, что порождало массу уродливых проблем.

Это рядовой солдат мог быть вне политики. Может быть. А офицер – уже нет. Ведь политика – это искусство управления[73]73
  Усеченная форма определения, данная Аристотелем в IV веке до нашей эры. Полная форма: «Политика – это искусство управления полисом».


[Закрыть]
. А командир должен уметь не только воевать, но и управлять. Ведь на каждую минуту боя приходились недели, а то и месяцы маршей, тренировок, быта и прочих обыкновенных вещей.

Командиру нужно управлять своими людьми. Находить общий язык с соседями и смежниками. Ладить с местными жителями в местах дислокации. И так далее, и тому подобное. А на войне – так и вдвое острее все становится. Особенно если армия вошла на территорию иного государства. Не справишься – получишь в тылах партизан, в воде – отраву, а в супе – смачный плевок.

Одного военного таланта для толкового командира недостаточно. Он должен быть еще и политиком, держащим нос по ветру и чутко отслеживающим конъюнктуру. Хотя бы для того, чтобы самому не вляпаться и подчиненных уберечь.

А что является важнейшим инструментом политика? Правильно. Пропаганда. В любых ее формах. Вот Максим и озаботился этими вопросами, подойдя к делу с размахом и огоньком. А потом еще и «влив в уши» и Новицкому, и Маяковскому, и Владимирову, и Нестерову[74]74
  Художники Владимиров и Нестеров попали в команду случайно, по предложению Гучкова, который смог их уломать «прокатиться, набраться новых впечатлений». Для Нестерова это было особенно остро и актуально, потому что он работал (с 1914 года) над эскизами и этюдами для большого полотна «Душа народа» и нуждался в дополнительных впечатлениях.


[Закрыть]
массу новых идей, почерпнутых им в будущем. Да и новинки кое-какие «изобрел» специально по случаю. Например, что-то вроде примитивного механического Steadicam[75]75
  Классический steadicam – это колебательный контур с частотой 1 Hz. Никакой электроники, все работает за счет правильно подобранного балансира. Разумеется, Максим не знал его точного устройства, поэтому выдал энтузиасту идею, а сам только «курировал» вопрос.


[Закрыть]
для «Аэроскопа», который можно было крепить как к технике, так и к жесткому эрзац-жилету оператора. И таких «изобретений»-сюрпризов хватало, подогревая дополнительный интерес участников.

Эти деятели искусства трудились, старались. Делали наброски. Общались. А потом, когда эскадрон вновь выступил, уже в грузовике[76]76
  Один грузовик у них был жилым, а второй – техническим (с кинофотолабораторией, техникой, реактивами, пленкой, красками и прочим).


[Закрыть]
делились впечатлениями и идеями.

И снова путь. И снова шоссе из утрамбованного щебня на невысокой насыпи. И снова встречный транспорт «сдувает» на обочину разведывательным взводом.

– Воздух! – крикнул кто-то, вызвав немалое возбуждение у всех, ибо этот крик эхом пробежал по колонне.

Наблюдателей хватало. Не только при каждой спаренной зенитно-пулеметной установке был командир с биноклем. Нет. В каждом грузовике один боец был обязан наблюдать за округой с помощью этого нехитрого средства. Поочередно. И постоянно. Этакая вахта.

Пара самолетов вынырнули из-за леса и прошли на бреющем полете недалеко от колонны.

Тра-тра-та! Заработали зенитные установки. Прямо на ходу. Не сбавляя скорости движения.

Первый самолет словно споткнулся и, уронив нос, спикировал в поле. Второй же протянул чуть дольше и врезался уже в деревья ближайшей лесополосы. А вот третий, которого сразу и не приметили, догадался отвернуть и более не приближаться. Сделал круг по большому радиусу и ушел за горизонт.

Максим же, внимательно наблюдавший за этим, мысленно чертыхнулся. Очень сожалея, что у него не было хотя бы одной зенитной пушки. Какой угодно. Чтобы шрапнелью попытаться сковырнуть находящийся так далеко самолет. Переживал. Сильно переживал. И не зря! Спустя полчаса к ним заглянуло уже целых девять самолетов! Девять! Просто невероятно! И ведь наглецы – попытались атаковать. Бомб у немцев сейчас не имелось. А вот флешетты[77]77
  Флешетта – металлическая стрела-дротик размером с карандаш, особый тип авиационного оружия, появившегося в начале XX века (изобрели во Франции). После их сброса с высоты они разгонялись и у земли уже могли пробивать доски толщиной до 15 см.


[Закрыть]
– да. Эти металлические стрелки приняли на вооружение еще до войны. И даже сделали механизмы для их сброса.

Но вот незадача. Немецкие пилоты оказались не готовы к активному противодействию зенитных средств противника. И, заходя на атаку в рамках требований устава и инструкций, оказывались под огнем. Забирались выше. Но тут сказывалось и отсутствие прицелов для бомбометания, и высокое рассеивание. Так что, потеряв три самолета, немцы улетели несолоно хлебавши.

Потери были. Как им не быть? Особенно после осыпания колонны флешеттами с большой высоты. Точно попасть немцы не могли. Но случайные стрелки залетали в грузовики. Одна даже угодила в бронеавтомобиль, пробив плоскую крышу башни. Все-таки дюжина миллиметров котельного железа – не самая лучшая защита. Но, к счастью, без последствий для экипажа.

А так – семеро убиты и один легко ранен отлетевшей щепкой от борта грузовика. Так мало раненых было неудивительно. Поражение флешеттой чем-то напоминало последствия попадания из крупнокалиберного пулемета. Тот тоже не много раненых оставляет.

Санитарам не повезло больше всего. Этот участок колонны был слабее всего защищен зенитками. Вот по хорошо различимым «красным крестам» немцы и ударили. К ним же можно было подойти под не столь губительным огнем. Вот они и накрыли их, «махнув не глядя» шестерых раненых на трупы в том же числе. Рядом, кстати, ехали и грузовики деятелей искусства. И к ним тоже пара флешетт залетели. Но без последствий для здоровья. А так-то они своими глазами видели, как на санитарный грузовик упало с два десятка «стрелок», перебив всех, кто был под тентом.

Видимо, немцы были действительно в отчаянии, раз пошли на такие меры. Максим пришел именно к этому выводу. Поэтому, отразив атаку, останавливаться не стал. Тридцать пять километров в час крейсерской скорости – серьезный аргумент. И немцы, видимо, просто не успевали организовать новый заслон. А может, и еще чего.

Спустя двадцать пять минут появилось еще семь аэропланов. И вновь они пошли в атаку. И вновь, потеряв три машины на уставных формах атаки, попытались что-то сделать с большей высоты. Видимо, с другого аэродрома взлетали и были не в курсе боевого опыта своих товарищей. Но и тут их ждал сюрприз. Егеря! Они что предыдущий налет, что этот вели непрерывный огонь из своих карабинов, оснащенных оптическим прицелом. Не бог весть что. Однако в этот раз именно они подбили один из самолетов, заходящий вдоль дороги на высоте около восьмисот метров. Они. Больше некому. Потому что пулеметы, способные работать по нему, в этот момент перезаряжались.

Аэроплан клюнул носом, свалился в крутое пике и только чудом не врезался в какой-нибудь из грузовиков. Шлепнулся всего-то в пятидесяти метрах от насыпи. Оставшиеся же, видя такое дело, просто ушли в крутой вираж и, просыпав флешетты на дорогу в спокойном месте, отправились восвояси. Случайное попадание? Безусловно. Но дюжина егерей за эти два налета отстреляла из своих «оптик» почти тысячу патронов. Могло и повезти.

– Десять аэропланов, – тихо произнес ротмистр с довольным видом на немецком, после того как по рупору передали об уходе последних.

– Что? – переспросил Леопольд, ехавший с ним. – Какие десять аэропланов?

– За сегодняшний день мой эскадрон сбил десять германских аэропланов. Один там, на заслоне. Потом двух из тройки. Трех из девятки. И четырех из семерки. Неплохо, не правда ли? Хотя, конечно, я зенитным вооружением мало занимался. Увы, оно только совсем близкого радиуса. Слишком слабое.

– Слабое? – немало удивился баварский принц. – Десять из двадцати! Это слабое?

– Столь впечатляющий результат есть не наша заслуга, а неопытность германских пилотов. У них нет опыта проведения штурмовки в условиях огневого противодействия. Вот подучатся. И станет нам кисло. Да и флешетты – поганое средство поражения. Они хороши только против туземцев. Вот если бы англичане с аэропланов рассыпали их над зулусами – это да, это было бы дело. А так… – Максим пренебрежительно махнул рукой.

– А как же их действие против кавалерии?

– Старой кавалерии. На лошадях. Что у вас, что у нас кавалерия вступила в эту войну, оставаясь в парадигме чуть ли не наполеоновских войск. Пики, шашки, конные атаки. Цирк, прости господи! Они словно туземцы для новых средств поражения. Пулеметы, пушки, флешетты. Все это перемалывает их походя, не глядя. Это просто осколок старины, доставшийся нам по наследству от предков. Вот, – окинул рукой Меншиков, – это – новая кавалерия. Механическая. И, как вы видите, средства против папуасов ей не опасны.

Принц промолчал, ибо возразить ему было нечего. Он, кажется, понял, о чем говорил его собеседник. Отчего нахмурился и помрачнел.

– Да вы не кукситесь! Вся эта война – один сплошной цирк! Старые, плесневые генералы готовились к битвам со своими грезами. А жизнь… она оказалась другой. Вы же и сами знаете, что мало кто ожидал тех потерь и тех форм боя, с которыми столкнулся. Что у вас, что у нас. Но у вас-то ладно. А у нас почему? Вон – Русско-японская отгремела. Такое позорное поражение! А где выводы? Где работа над ошибками? Эх!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4.7 Оценок: 14
Популярные книги за неделю

Рекомендации