» » » онлайн чтение - страница 12

Текст книги "Спи ко мне"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 17 декабря 2014, 02:17


Автор книги: Ольга Лукас


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Прошло ещё две недели непрерывной горячки. Днём – стоять за прилавком и обдумывать стратегии выживания, ночью – обдумывать стратегии выживания и дремать вполглаза. Наташа стала похожа на ведьму и на сумасшедшую – глаза горят, не стриженные два месяца чёрные волосы с отросшими светлыми корнями торчат в разные стороны, на ввалившихся щеках – болезненный румянец.

Она и в самом деле заболела. Слегла в мае с ОРЗ, потом подскочила температура, следом пришла ангина, начались осложнения. На «Скорой» в больницу, там – отдельная палата, капельница, тишина и сон.

Несколько лет без отпуска. «Зачем мне отпуск, у меня каждый день – как карнавал на Кубе!» Полгода постоянного напряжения. «Они нас не закроют! Мы что-нибудь придумаем!» Вся усталость, всё, что накопилось, выходило с кровью, потом и мокротой.

После больницы – постельный режим дома. Аня превратилась в заботливую сиделку. Приехали на месяц Светка с Эльзой – одинаковые, как сёстры-близнецы: коротко стриженные, в дорогих очках, лёгкие, подвижные. Они-то и удержали Наташу от всех непоправимых шагов разом, когда Аня проболталась, что магазин сдали.

Как только Наташу увезли в больницу – отец ударил кулаком по столу и сказал: «Хватит! Наигрались в семейный бизнес! Надо ребёнка спасать, а не партизанить!»

Устроили прощальную распродажу. На торги выставили даже манекен с рукой, подклеенной липкой лентой, но администрация нового магазина в последний момент решила оставить его себе. Так он и наблюдал закат «Свежих прикидов», стоя на своём пьедестале, уже переодетый в какой-то неброский спортивный костюм.

Нераспроданные вещи привезли домой и отдавали по номинальной цене соседям и знакомым. Наташа не участвовала в этом. Она вообще ни в чём не участвовала.

Светка забежала перед отъездом. «Поправишься – и давай к нам, мы тебе приглашение вышлем. Отдохнёшь, забудешь. У Эльзы старший брат – холостой, владелец маленькой фармацевтической фирмы. А правда восторжествует. Правда, потом. Как завещал кто-то великий».

«Приеду, – пообещала Наташа, – как только восторжествует. Всё, иди, на самолёт опоздаешь!»

Ей было стыдно, что её видели больной, разбитой, раздавленной.

Правда и в самом деле восторжествовала, но эта правда имела довольно затейливый вид. Щука, слопавшая карася, недолго плавала в пруду этакой королевой. Пришло время, появилась акула – и нет больше щуки. Теперь весь этаж – и тот крохотный зальчик, где когда-то располагались маленькие несгибаемые «Свежие прикиды», и зал побольше, в котором до поры до времени царила молодёжная марка-захватчик, и ещё три помещения сверх того перекупил мировой бренд «Trendy Brand». Та самая суперсила, продвижению которой Наташа посвящает сейчас всё свободное ото сна время. Карася, конечно, уже не вернуть. Но щуке – поделом. Интересно, найдётся такой транснациональный кит, который однажды проглотит акулу и арендует весь торговый центр под собственные нужды?

После предательства родных – а Наташа восприняла это именно так – она отдалилась от них. Уходила из дома утром, возвращалась вечером. Шлялась без дела по улицам. Пробовала пить – невкусно. Курить – невкусно. Объедаться – тяжко. Шаг за шагом. До Кремля и назад. По Арбату и во дворы. По бульварам кругами. По набережной до Белого дома. Комнату они всё ещё делили с сестрой, но Аня заканчивала школу и собиралась уехать учиться в Стокгольм, по направлению от шведского культурного центра. Ну а что – зря она язык учила, что ли? Экзамены вступительные то ли сдавала, то ли уже сдала – и теперь дожидалась результатов.

Отец распределил остатки семейного бюджета по трём банкам. У одного внезапно отозвали лицензию. С тем, что удалось выбить, он втайне от семьи решил рискнуть на бирже. И оказалось, что это – его стихия.

Аня заявила, что никогда не сомневалась в родителях такого гениального ребёнка, как она, получила подзатыльник за наглость, кучу наставлений, деньги на первое время и уехала.

Сестру Наташа простила первой – что взять с ребёнка?

Аня регулярно пишет, звонит и приезжает на каникулы. У неё какая-то своя жизнь там, в городе, который стоит на островах. У неё есть парень, такой же длинноногий и худой, как она сама, и, если судить по фотографиям – они похожи друг на друга, как Светка с её Эльзой. Аня знает три языка и учит четвёртый – японский. Она – современный европейский подросток, человек мира. Уже даже не подросток. Ответственность и безответственность сочетаются в ней идеальным образом – так, чтобы она не пропала в жизни, и чтоб при этом окружающим не было с нею скучно.

– Ну, как там у вас? Кто сейчас президент? – спрашивает Аня по скайпу.

– Ты бы хоть погуглила для приличия.

– Погу – что?

– Тебя в Гугле забанили?

– Да ну что ты, я так. Просто поддержать разговор. Надо же о чём-то говорить.

Она так. Такая сестра. Другой нет. Надо любить её такой, не раздражаться. Ведь все черты, которые Наташу раздражают в Ане, она может с лёгкостью найти в себе. Или без лёгкости.

Хотя нет. В последнее время её раздражает в Ане то, чего нет у неё самой. И в первую очередь – именно лёгкость. Лёгкость, с которой та перескакивает с предмета на предмет, живёт, глядит на мир.

– Вспоминаешь там нашу лавку? – Наташа никогда не забывает об этом спросить.

– Какую лавку? Скамейку, на которой старушенции сидят? Как они там? Весь двор уже построили?

– Я не о скамейке. «Стильные прикиды» вспоминаешь?

– Да нет. Чего вспоминать о старом? Когда столько нового вокруг!

И это особенно раздражает. Для родителей и сестры магазин был просто вехой, занятием, способом заработать на жизнь. Они не видели в нём того смысла, той ценности, которые видела Наташа. Поэтому и сдали его так легко. И его, и Наташу.

Закипает злоба, медленно поднимается откуда-то изнутри, как лава по жерлу вулкана, сейчас выплеснется на голову маленькой дурочке…

– Эй, не обижайся, не люблю, когда ты такая! – кричит Аня. – Я всем рассказываю, какая у меня крутая сестра! У нас был лучший в мире магазин! А все, кто не согласен – дебилы умственно недоразвитые! Я тоже была немножко дебил. Ну правда. Смотри, как мне теперь стыдно!

Злоба затихает, змеёй уползает к себе в логово – до поры, до времени. Никто не смеет ставить под сомнение величие «Стильных прикидов»!

– Слушай, когда уже предки скайп заведут? – продолжает щебетать Аня, отметив, что опасность миновала. – Надоело звонить им по сотовому, как в каменном веке!

– Я им запретила ставить скайп. Сказала, что на мобильном Интернете он жрёт кучу трафика, тем более, что так оно и есть. А то будут целыми днями у монитора сидеть и следить за мной. И звонить: «Наташа, почему ты не в скайпе? Уж не убил ли тебя маньяк? Срочно выйди в скайп, маме сон дурной приснился!» А у Наташи, может, впервые за три месяца личная жизнь наклёвывается, и выйти в скайп она сейчас никак не может. Тебе хорошо, ты – далеко. А на мне за двоих отыгрываются.

– Да ладно, мне тоже звонят по триста раз в неделю. – улыбается Аня. – Но всё же ты зверь: скайп родным маме с папой взяла и запретила! Строгая госпожа – мечта унылого сабмиссива. Ну ладно, госпожа, мне пора в бассейн. Привет родакам!

– Беги…

И всё-таки она очень милая. Хорошо, если в будущем все люди будут такими. В Лондоне, Стокгольме и Москве. Живые, подвижные, без комплексов.

Взять ту же Кэт – она, должно быть, отлично уживётся в университете, где учится Аня. А вот Наташа – нет, не уживётся. Она – отсюда. Совсем здешний человек, и в других странах будет чужая. Как Мара. Но Мара – везде чужая.

Когда все вещи были распроданы и остались только «эксклюзивные майки», расписанные Аней, родители переехали на дачу, которую впоследствии превратили в загородный дом.

Наташа осталась одна, как и мечтала. Теперь у неё не было необходимости выходить на улицу, чтобы отдохнуть от домашних, и она очень быстро заскучала.

Опять столкнулась в супермаркете с Игорем. Он был обвешан детьми и покупками. Пока его жена выбирала бытовую химию, они с Наташей разговорились. Агентство «Прямой и Весёлый», из которого Игорь ушел в другую фирму, расширяет штат. Он может дать рекомендации. Пока его не забыли, к нему прислушаются.

Наташа не стала сопротивляться: рекламное агентство – пусть. Рекомендации – пусть. Что надо делать? Всё надо делать? О, это она умеет.

Её устроила зарплата, устроила полная занятость. Продавать своё время, получать хорошие деньги. Никаких отпусков на Бали, никаких автомобилей. Экономить. Отдавать деньги отцу – он знает, где их лучше хранить и как приращивать. Накопить огромную сумму, о которой невозможно думать без головокружения. Накопить, не думая о ней пока. И однажды – когда-нибудь, в далёком будущем, может быть, уже под старость – купить помещение и открыть в нём магазин. Из которого её уже никто не прогонит.

«Эксклюзивные майки» всё ещё лежат на антресолях.

– Где лежат? – переспросил Рыба.

Они сидели у Наташи в гостиной, вдвоём, в одном кресле.

– В таком специальном шкафчике над входом в кухню. Поможешь мне их достать?

Рыба оказался хорошим помощником – достал не только два мешка с футболками, но и позабытые на антресолях ботинки на высокой шнуровке, которые Наташа примерила и нашла ещё вполне годными.

Она не сразу смогла заглянуть в мешок с остатками прошлого – заварила чай, выпила его, открыла окно, закрыла. Но Рыба был рядом. И она решилась.

Наташа никогда не плакала из-за потери магазина. Она злилась, молчала, болела, ссорилась, ходила по улицам – но не плакала. И вот теперь, вдохнув знакомый запах, смесь нафталина и отдушки, она разрыдалась, уткнувшись в жилетку Рыбы, сотканную из самых сладких и крепких снов.

– Он был. Такой хороший! Совсем мой! Наш! А потом… Но он был! Знаешь, какой он был? Если бы ты видел, какой он был…

– Был, я верю, что был. Был, но теперь его нет. А ты – есть.

Он неловко, но крепко обнял её. Так они и сидели обнявшись – на полу, среди высыпавшихся из мешка разноцветных футболок.



Глава двадцать первая. Аудиенция в замке


Наташа плакала весь вечер на руках у Рыбы, потом сон, похожий на туман, успокоил её. Туман стал рассеиваться – но передумал. Она шла по незнакомой улице. Под ногами поблескивали металлические фигуры, напоминающие плотно пригнанные друг к другу детали тетриса. Из-за непрозрачной белой пелены было ничего не различить дальше двух метров. Очень неудобно – и совсем непонятно, где ты находишься.

«А какого, собственно? Это же сон!» – подумала Наташа. Пнула носком туфли металлические квадратики – они стали расползаться в стороны, из-под блестящего панциря показался знакомый тротуар, мощенный мокрыми камнями. Она дёрнула туман за краешек, потянула на себя, скатала в рулон и забросила в узкую щель между двумя домами. Так-то лучше. Теперь надо только подняться на верхнюю улицу, а дальше – дорога известная.

Но на этот раз что-то сломалось в Наташином внутреннем компасе. Она не нашла нужный поворот, зато обнаружила незнакомую арку, увитую синим плющом. Решила срезать дорогу – и попала в неизвестное место. Это, несомненно, был какой-то двор, хотя его дальняя граница скрывалась за горизонтом. Слева и справа стояли одинаковые одноэтажные домики с колоннами. На протянутой между колоннам верёвке сушилось бельё вперемешку с грибами. Где-то за домами шуршала метла. Звук её приближался. И казалось, что метла передвигается сама, без посторонней помощи, и вот-вот выберется на видное место и заметёт Наташу под колонны. Она обернулась – увитая плющом арка медленно отъезжала в тень, как будто отступала на цыпочках. Наташа крутанулась на пятке и побежала назад. Арка тоже побежала – прочь от неё. Двор растягивался то в ширину, то в длину, кривлялся, ухмылялся окнами, а она всё бежала, пока наконец не выбралась на знакомую улицу и не вернулась к начальной точке пути.

Она снова пошла в сторону прозрачного пассажа. На этот раз нужный поворот оказался на месте, посторонняя арка пропала. Зато, повернув там, где следовало, Наташа непостижимым образом вернулась на исходную позицию. Та же улица. Те же мокрые камни. И даже туман постепенно сгущается, и где-то по краям тротуара уже поблёскивает металл. Наташа снова попробовала потянуть туман за краешек – но пальцы словно угодили в миску с клейстером.

Пока видно хоть что-то – надо идти вперёд. Верхняя улица, нужный поворот. Следить за тем, чтобы дорога не дала фортеля – отлично, теперь широкий проспект… Наташа так обрадовалась проспекту, что не заметила то ли люк, то ли яму – шагнула вперёд и провалилась. Падение было недолгим. Наташа сидела на металлической мостовой, туман уже почти сомкнулся над её головой.

Верхняя улица… Поворот… Широкий проспект… Смотреть под ноги… Визг тормозов…

Она сидит в прозрачной капсуле, на расшитых подушках. Мимо проплывают окна, в которых отражается небо. Значит, её везут куда-то. Наташа ударила кулаком в потолок.

– Выпустите меня, гады! Я хочу видеть Рыбу!

– Хочешь видеть – спускайся ко мне, – отразился от стен голос Рыбы. – А я должен следить за дорогой.

«Куда спускаться-то?» – подумала Наташа. Но тут часть пола отъехала в сторону и открылся лаз.

Наташа безрассудно прыгнула вниз. Не успела она испугаться, как приземлилась на пружинящий диван. Рядом сидел Рыба. Он сжимал в руках шар из тёмного матового материала и медленно вращал его то влево, то вправо. В центре шара располагался медный штырь, с помощью подвижного шарнира прикреплённый к толстой трубе, уходящей в пол.

Сквозь частично прозрачные стены были видны диковинные многоколёсные велосипеды – по левую руку, и ряды двухэтажных автоколымаг – по правую. Ситуация прояснилась: Рыба и Наташа едут на прогулку в частном экипаже, и застряли в элегантной столичной пробке.

Первый этаж громоздкого транспортного средства напоминал сильно обезображенный тюнингом салон обыкновенного автомобиля. Узорчатые резные стены были сделаны из стекла и блестящего белого металла. На потолке завис литой стеклянный дракон, или змей, или какой-то дальний его родственник.

– Это кто у тебя? – спросила Наташа.

– Вымышленное чудовище. Покровитель путей и путешествующих. Кроме него, здесь нет ничего интересного. Лучше возвращайся наверх. Скоро выберемся из города, и вокруг будет много примечательного.

– А можно остаться?

– Можно. Просто оттуда лучше будет видно то, что вокруг.

– А отсюда лучше будет видно тебя. Куда мы едем и зачем?

– За город, в замок моей матери. Сегодня она нас примет.

Наташа впилась ногтями в обивку дивана. Значит, очень скоро они узнают, где пролегает дорога между хрупким и жестким миром.

Она попробовала представить эту дорогу – горный перевал. С одной стороны – Москва, с другой – столица Просвещенной Империи. А может быть, не перевал, а тоннель. Спускаешься под землю где-нибудь в районе Владыкино, а выходишь уже здесь, возле галереи на набережной. А может быть, им предстоит путь неблизкий. Где-то в джунглях Амазонки стоит древний храм. Храм – это портал. Портал ведёт в какие-нибудь дебри здешнего мира. Но это неважно. Важно, что скоро они узнают всё наверняка. И смогут встретиться наяву!

Нескладный четырёхколёсный автомонстр неторопливо полз по проспекту.

– Без второго этажа эта колымага могла бы развить большую скорость! – не выдержала Наташа.

– Мы спешим? – удивился Рыба. – Мать всё равно не сможет принять нас раньше назначенного времени. Кроме того, по столице не полагается ездить слишком быстро.

– И без украшений было бы лучше. У нас делают автомобили обтекаемой формы. Для автомобиля важна скорость!

– Я не собираюсь участвовать в соревнованиях. Мне надо просто доехать до места.

Свернули на широкую полупустую улицу, и сразу стали двигаться быстрее. Рыба предложил выбрать музыкальное и ароматическое сопровождение, чтобы поездка прошла приятнее. Наташа сказала, что ей приятно находиться рядом с ним без всякого сопровождения.

– Когда ты сегодня заснула ко мне, всё было как обычно? – спросил Рыба

– Я… как будто заблудилась. Всё было как во сне. Ну, как в обычном сне. Я искала тебя и не могла найти.

– Потому что меня не было здесь. Я сидел около твоей кровати, стерёг твой сон. Тебе нужно было крепко-крепко заснуть, чтобы не проснуться посреди дороги.

– Так смешно. Ты был там, а я была здесь.

– Ты была и там, и здесь. Там ты спала и во сне крепко держала меня за руку, чтобы я не исчез. И в то же время ты была здесь и искала меня. Но я всё-таки проснулся и покинул тебя: пришло сообщение от секретаря моей матери. Она нас очень ждёт.

– А вдруг она меня не увидит? – спохватилась Наташа.

– Не беспокойся. Мать – из древнего рода торговцев. Настоящий торговец не упустит из виду ни одной редкости.

– Ну, хорошо, а если я её не увижу?

– Такую женщину просто невозможно не заметить.

– А всё же? А вдруг?

– В таком случае я сам спрошу у неё про телефон и про то, как он у нас очутился. А ты будешь подсказывать нужные вопросы.

– Слушай, а как же твоя работа? Ты что же, прогуливаешь? А заказы кто делать будет?

– Вернёмся – и сделаю всё, что полагается. Я не знаю, что мы услышим. Вдруг…

– Лучше молчи, – Наташа запечатала его рот своей ладонью, – а то страхи материализуются!

– М-м-м… Я опасаюсь этого, – продолжал Рыба, – а работа – лучший способ упорядочить мысли.

Наконец они выбрались за пределы столицы. Нескладная повозка стала набирать ход.

Как на дне чаши, город покоился в долине, окруженной горами. Дорога медленно поднималась вверх, петляя и кувыркаясь. Казалось, что она сделана из разноцветных деталей детского конструктора. Арки, горки, трамплины – всё как будто сложено из кубиков.

– Это чтоб не заблудиться? – спросила Наташа.

– Чтоб не сойти с ума от однообразия.

– Многие сошли уже?

– Неизвестно. Никто не рискует делать одинаковые трассы.

Двухэтажная колымага уверенно карабкалась в горы, как крошечный фуникулёр, так что Наташа была вынуждена признать некоторые преимущества здешнего транспорта.

– А сколько лет твоей маме? – спросила она.

– Сто тридцать.

– Такая старушка?

Рыба ничего не ответил.

– Это же в каком возрасте она тебя родила?

Снова молчание.

– Тебе самому-то сколько?

– Семьдесят три.

– Что?! Да ты врёшь!

– У вас какая средняя продолжительность жизни?

– Ну, лет сто. А у вас?

– Лет двести.

– Тогда всё правильно, – успокоилась Наташа. – Вы же все долговязые как слоны. А слоны живут дольше. И дольше развиваются. Бывает год за два, а у вас – два года за один. Значит, тебе по нашим меркам… лет тридцать шесть с хвостиком.

– Почему это с хвостиком? – Рыба недовольно заёрзал на водительском месте.

– Это так говорится. Не в том смысле, что у тебя сейчас вырастет хвост! А выглядишь на все сорок.

– А ты – на все пятьдесят.

– Будем считать это попыткой сделать комплимент и замнём тему, – сказала Наташа.

Покорив самую высокую вершину, двухэтажный автомобиль начал спускаться в соседнюю долину.

– Слушай, а если у вас два года как у нас – один, то в каком возрасте у вас… Ну, можно друг с другом? Это самое… – Наташа замялась.

– Объединить две жизни в одну? – догадался Рыба.

– И это тоже…

Оказалось, что в хрупком мире никто не создаёт семей до пятидесяти лет. Есть, конечно, исключения, и запретов не существует: достигнув двадцатилетнего рубежа, каждый волен хоть на следующий день соединить свою жизнь с жизнью другого человека. Но это считается неприличным. А в хрупком мире свято соблюдают приличия. Создавший семью до вступления в возраст зрелости бросает тень на весь свой лар. Считается, что до пятидесяти лет человек хрупкого мира не способен полюбить по-настоящему. Но познавать других и себя ему не воспрещается, и даже настоятельно рекомендуется, так что молодые люди активно встречаются, проводят вместе время, заводят романы сразу с несколькими партнёрами.

По достижении возраста зрелости заканчивается сезон вечеринок, да все и так от них изрядно устают. Теперь уже люди осознанно разбиваются на пары.

– А у тебя была пара? – спросила Наташа.

Рыба кивнул.

– И что? Расскажи про неё. Почему вы расстались?

– Её зовут Мида. Она плетёт одежду из разноцветных ниток.

Наташа недовольно засопела. Мида ещё какая-то, её только не хватало!

– Мы расстались, потому что я слишком мало говорю, – продолжал Рыба.

– А ей надо, чтобы мужик тараторил как радио?

Рыба беспомощно взглянул на неё, как делал всякий раз, услышав подряд несколько непонятных слов.

– Ну, она хотела, чтобы ты не замолкал?

– Ей было со мной скучно.

Наташа задумалась. Как с Рыбой может быть скучно? Какое счастье быть рядом с ним, даже просто находиться в его мире и знать, что он где-то здесь, лепит очередную чашку, зажигает в ней огонь.

– Для того чтобы оказаться рядом со мной, ей не нужно было засыпать или ждать, чтобы заснул я. Я всегда был рядом. Мы даже сняли одну большую мастерскую на двоих, чтобы не расставаться. И, наверное, из-за этого расстались так скоро.

Двухэтажный автомобиль выбрался на прямую дорогу, напоминающую самое обыкновенное шоссе, и помчался вперёд с хорошей скоростью. Рыба замялся, потом смущённо сказал, что замки торговцев – кхм-кхм – не слишком эстетичны. Люди этого лара живут, как хотят, и у них свои представления о красоте. Так что он заранее извиняется за всё, что Наташа увидит внутри и снаружи.

Замок напоминал фабричное здание, построенное в начале ХХ века. Внушительная махина из красного кирпича, а вокруг – подстриженные зелёные газоны.

Наташа и Рыба оставили свою колымагу в подземном гараже примерно в двухстах метрах от краснокирпичной махины и дальше пошли пешком. По широкой, тоже кирпичной, лестнице поднялись на второй этаж. Здесь было пусто и гулко. Наташа огляделась по сторонам, задрала голову вверх. В самом центре сводчатого кирпичного потолка распустился каменный цветок, щедро выбеленный мелом. Из цветка торчал позеленевший от времени медный крюк. На крюке висела люстра, похожая на перевёрнутый экраном вниз чёрно-белый телевизор. Рыба с кем-то поздоровался, кому-то строго сказал: «Мне назначено!», шепотом добавил: «Чтоб тебя ветром унесло!», и они с Наташей пошли вперёд по длинному коридору. В коридоре не было окон и дверей, он был опутан зелёной ковровой дорожкой, которая извивалась не хуже, чем горный серпантин: то взбиралась на стену, то пересекала потолок, то спускалась под ноги посетителям, то снова, не усидев на месте, устремлялась вверх.

Открылась дверь – должно быть, вырубленная из какого-то тысячелетнего родственника нашего дуба.

– Это её кабинет, – тихо сказал Рыба.

Наташа вошла и в первый момент ощутила только простор и свободу. В помещении было множество произвольно прорубленных там и сям круглых окон, так что оно напоминало огромное решето. Потолок уходил вверх метров на двенадцать. Стены из голого кирпича кое-где были задрапированы бархатными портьерами. Светило солнце. Повсюду копошились разноцветные коты: карабкались по бархату вверх, сидели на подоконниках, умывались в углу, играли с солнечными лучами. Коты как коты. Только коротконогие, как таксы. Наташа даже вспомнила название породы – «манчкин». Год назад родители загорелись идеей завести коротколапого котика, но быстро остыли, сообразив, что он вряд ли уживётся с длинноногой охотничьей собакой.

Из-за обилия котов, солнца и пространства Наташа не сразу разглядела массивный стол из чёрного камня и сидящую за ним женщину. Но хозяйка заметила их сразу. Царственно поднялась с места и двинулась навстречу гостям – словно не ступая по полу, а плавно перетекая из формы в форму. Когда она подплыла поближе, Наташа вдруг отметила, что перед нею – улучшенная копия Мамы. Такая Мама версии 2.0. Эта высокая пышная дама с красными, под цвет кирпича, кудрями до плеч могла бы занять первое место на конкурсе «Миссис топ-менеджер». Если бы снизошла до него. Как и от Мамы, от неё исходил мощный поток энергии (Мара называет его «харизма»), но энергия эта не давила, не пригибала к земле. Она обволакивала уютом, в ней хотелось купаться, как в море, качаться, как на волнах.

Хозяйка ещё не сказала ни слова, а Наташа уже готова была на всё ради того, чтобы заслужить её благосклонную улыбку.

Поток энергии приблизился вплотную к посетителям. Наташа подумала, что «миссис топ-менеджер» непременно протянет руку для поцелуя. Но этого не произошло – последовало рукопожатие, мягкое, как прикосновение кошачьей лапы. Лапы, которая может и оцарапать.

– Нита, – просто сказала эта невероятная женщина.

– Наташа, – представилась Наташа и присела в неловком реверансе.

Нита сделала приглашающий жест, и гости проследовали за нею к каменному столу с узкой щелью-пепельницей и уселись в удобных, но слишком просторных креслах вокруг. Рыба тут же достал откуда-то из карманов бумагу с картинками и табак, полюбовался на рисунки, запомнил их и начал крутить самокрутки – сначала матери, потом себе.

– Вот как он умудряется это делать – совершенно не понимаю, – покачала головой Нита. – Одним движением. И ни крошки не просыпает. А я – знаешь, Наташа, как я кручу сигареты? Это просто стыдно себе представить.

Рыба горделиво вскинул голову. Наташа искоса взглянула на него: неужели он не понимает, что мама просто выдала ему небольшой аванс за то, что он, как послушный мальчик, привёл познакомиться свою девочку?

Миссис топ-менеджер вытащила из ящика стола длинный мундштук, прикурила сигарету, внимательно оглядела Наташу.

– Оригинальный стиль, – сказала она чуть погодя, – редкий товар. Бесценный. Не понимаю, что такая девушка нашла в столичном бездельнике.

– У Ниты все бездельники, кто спит больше трёх часов в сутки, – пояснил Рыба.

Наташа смущённо улыбнулась.

– Какая милая улыбка. Знаешь, у меня есть два младших сына. Сейчас они в пути – торгуют за границами Империи. Но скоро вернутся. Ты из какого лара? Я всё устрою. Неделя не закончится – ты уже будешь наша.

– Она из другого мира, – сказал Рыба. Ему на колени мягко прыгнул серебристый кот.

– Погладь лучше малыша за ушком. Видишь – он выбрал тебя. Что они только в тебе находят? Предатели, я же вас кормлю! Как ты сказал – «из другого мира»? С северного континента, что ли? Не бывает людей из другого мира, бывает мало денег для того, чтобы все об этом забыли.

– Я вообще не отсюда, – сказала Наташа. – Я сплю. И ваш мир вижу во сне. Там, у меня, тоже есть деньги, но сюда их не пронести.

– Спишь? – недоверчиво переспросила Нита и легонечко прикоснулась к Наташиному плечу.

– Сплю, – неуверенно отвечала та. А вдруг? А что, если…Трава – зелёная. Стены – кирпичные. Подход – деловой. В самый раз для жесткого мира. Разве что коты… Уж слишком они разноцветные, это чересчур даже для манчкинов.

– А если я прижгу тебе руку? – весело спросила Нита таким тоном, каким обычно спрашивают «А давай я налью тебе коньяка». – Раз ты – сон, значит, тебя нет. Тот, кого нет, не чувствует боли.

Она взяла мундштук за самый кончик, как волшебную палочку, и медленно потянулась к Наташе. Та ойкнула и отдёрнула руку раньше, чем закончился этот жестокий эксперимент.

У Рыбы на коленях сидело уже три кота, он по очереди чесал их за ушами и беспомощно вертел головой, но вмешиваться не смел.

Нита ловко кинула недокуренную сигарету в прорезь в центре стола, хлопнула в ладоши. Коты разбежались по углам.

– Не нравится мне ваш столичный табак, – сказала она, брезгливо поджав губы. – Пойди в приёмную, возьми в шкафчике мой любимый.

Рыба поднялся на ноги, отряхнул кошачью шерсть со своего костюма и безропотно побрёл к выходу.

Дверь закрылась. Нита поманила Наташу пальцем, и та послушно пересела поближе.

– Я тоже из другого мира, – тихо сказала хозяйка.

– Тогда понятно, – Наташа ещё раз огляделась по сторонам. Пожалуй, она бы и сама отгрохала себе такой замок – с высокими потолками, круглыми окнами и стадом котов.

– Мы похожи, – как бы отвечая её мыслям, сказала Нита, – я это сразу поняла, как только увидела тебя. Наш мир – мир женщин. Мужчины… в молодости они кажутся загадочными и интересными. Но ведь если вдуматься – они нужны только для продолжения и укрепления рода. У меня три сына. Двое продолжают моё дело. Выбирай любого из двух, и я помогу тебе подняться очень высоко.

«Она… ровесница моей прапрабабушки… Мать моего мужчины… Что происходит вообще?» – мелькнуло у Наташи в голове.

Где-то в недрах замка звякнул колокольчик. Другой отозвался этажом выше. В Наташином воображении пронеслись жуткие картины: Рыба с кинжалом в спине лежит в коридоре, молчаливые слуги закатывают его тело в зелёную ковровую дорожку. Какие-то люди хватают Наташу и волокут в золочёную клетку, пахнущую восточными благовониями. Вокруг ковры, розовое масло и рахат-лукум. И она уже больше не просыпается, потому что никакие законы не действуют на территории замка Ниты.

Открылась дверь, вернулся Рыба с кисетом в руке. Молча сел за стол и стал крутить новую самокрутку. Коты побежали к нему, быстро перебирая короткими лапками.

– Мы с тобой ещё поговорим, – сказала Наташе хозяйка и повернулась к сыну. – Ну, что тебе надо? Неужели пришел просить денег?

Рыба укоризненно взглянул на неё.

– Он гордый. Он никогда не просил у меня денег. Даже когда нуждался. Отказывался, когда я предлагала, – тут же поправилась Нита. – Так что тебе? Нашел невесту и решил заняться торговлей? Зов крови? Только скажи – мы вернём тебя, никто и вспомнить не посмеет, что ты был мастером. Сейчас у меня хватит на это и денег, и власти. И твой отец уже не вмешается. Жаль, что в твоём детстве у меня не было таких возможностей.

Рыба положил на стол готовую самокрутку, легонечко отпихнул особо настырных котов и сказал:

– Меня устраивает моё место. Я хочу поговорить про одну вещь, которая всегда была в твоём кабинете. Но сейчас я её здесь не вижу.

– Понимаю, про что ты хочешь поговорить, – лучезарно улыбнулась Нита и заложила самокрутку за ухо, как простая базарная торговка. Потом поднялась со своего места и подплыла к сыну. Протянула руку, чтобы погладить его по голове, но он отстранился. Рука замерла в воздухе, затем плавно опустилась. Скрестились взгляды. Наташа сидела в кресле, и чувствовала себя неуютно, как ребёнок, который никак не может понять, почему его родители стали вдруг такими чужими друг другу. Нита первой отвела взгляд, улыбнулась и погладила сына по плечу. Он тут же размяк, немного ссутулился.

– Всё личное я велела унести в комнату для праздничных снов. Вставайте, лентяи. За мной!

Нита отперла потайную дверь, скрытую под бархатной портьерой. В полутьме проступали контуры винтовой лестницы. Вслед за хозяйкой «лентяи» поднялись на третий этаж и оказались в коридоре с прозрачными стенами. Приглядевшись, Наташа поняла, что это огромные аквариумы, в которых среди бурлящих, мчащихся в разных направлениях струй воды перекатываются разноцветные мячики.

В конце коридора обнаружилась ещё одна массивная дверь. Нита толкнула её, и все трое оказались в полутёмной комнате, освещенной торшером, похожим на связку факелов. В глубине, за широкой кроватью – что это? Неужели – распятие?

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации